Perfect Blue

Хуа Чэн лежал в кровати номера, крепко прижимал к себе наконец заснувшую Се Лянь и чувствовал, как внутри него поднимается волна ярости. До этого он боялся отпускать себя, давая чувствам волю хотя бы в своём разуме. Не тогда, когда у него на руках тихо плачет его маленькая и беззащитная Богиня. Вечер, что должен был закончиться их общим триумфом и сладостно продолжиться романтическим ужином в кабинете, оказался безнадёжно испорчен, а коробочка с кольцом, что так приятно тяготила карман его пиджака, так и осталась лежать позабытая вместе с пиджаком на кресле в гостиной. И за это Цзюнь У тоже ответ Хуа Чэну в будущем. Цзюнь У. Имя, ставшее его проклятием и ночным кошмаром наряду с картинами ужасной жизни Се Лянь на одиноких и холодных улицах. Он не простит его, никогда не простит. Ни за испорченную жизнь Богини, ни за её загубленную карьеру, ни за её уничтоженную семью. Хуа Чэн костьми ляжет, но убьёт этого ублюдка! Разорвёт на части! До смерти замучает в подвале казино! Он... Се Лянь, словно почуяв настроение Хуа Чэна, беспокойно заворочалась, от чего тот замер, боясь окончательно потревожить её сон. Только когда она вновь провалилась в глубокий сон, тот позволил себе чуть расслабиться и отмереть. Может, просто взять и прямо сейчас отдать приказ убить его, лениво подумал Хуа Чэн. Почему бы и нет? Благо у него есть вполне умелый и молчаливый помощник, что может убрать этого урода быстро и достаточно правдоподобно, чтобы с виду всё походило на самоубийство или несчастный случай. К тому же у Цзюнь У много врагов, и вряд ли кто-то соотнесёт его смерть с владельцем гостинично-развлекательного комплекса, с которым они раньше и вовсе не пересекались. Хотя кое-кто и может соотнести и доложить об этом полиции. Мерзкий Учителишка. Мэй Нянцин. Как он вообще посмел рассказать Цзюнь У о возвращении Богини?! Разве он не подписал специальный договор? И всё же рискнул его нарушить. Значит, надо хорошенько поговорить с Учителем. Убивать он его не будет, это расстроит Се Лянь, но вот постараться сделать так, чтобы после их разговора тот до конца своих дней разговаривал исключительно сопрано, Хуа Чэн мог. Он тихонько вздохнул. Нет, не стоит давать волю гневу, это лишь усугубит ситуацию и поставит под удар весь их план. Изначально они хотели раскрутить таинственную Фан Синь до вполне крепкого места в первой десятке главного музыкального чарта страны, чтобы люди привыкли и вновь полюбили её голос, и Хуа Чэн не сомневался, что это Се Лянь удастся с лёгкостью. Потом они хотели выпустить в широкие массы неприглядное досье на Цзюнь У. Написать несколько изобличающих статей в видных газетах и журналах, являющихся конкурентами изданиям Цзюнь У, дать информационным агентствам и полиции все материалы, которые только можно использовать. Конечно, они понимали, что вряд ли им поверят безоговорочно. Но жизнь научила Хуа Чэна тому, что больше, чем взлёты своих кумиров, люди любят их падения на самое дно. Это приносит людям потаённое чувство удовлетворения из-за своих собственных нереализованных амбиций. Так что от этих грязных историй Цзюнь У и его продюсерскому агентству уже не отмыться. Люди запомнят, кое-где сопоставят факты, отвернутся хотя бы из чувства стадности и страха за свою репутацию. И когда тот падёт на самое дно, тогда Хуа Чэн сорвёт маску с Фан Синь и явит миру брошенную ими Се Лянь. Вернувшуюся, очищенную, совершенную в своей обновлённой красоте. И позволит всей этой толпе на коленях умолять её о прощении и снисхождении. И только после этого он убьёт Цзюнь У. Только тогда, когда тот осознает всю свою ничтожность, весь крах своих планов и надежд. Познает чувство абсолютной безнадёжности. Конечно, можно поменять планы и убить его сейчас, а явить миру правду уже после. Это более простой путь, но эффект будет не тот. Слишком уж легко он отделается за загубленные им жизни. Хуа Чэн осторожно подтянул съехавшее с плеч Се Лянь одеяло. Может, даже хорошо, что он не сделал ей сегодня предложение? Быть может, она ещё не готова или вовсе не захочет. Они знакомы не так уж и много, чтобы вот так сходу соглашаться. Да и любит ли его Богиня настолько сильно, чтобы пожелать его в роли мужа? Хуа Чэн долго набирался смелости просто для того, чтобы заказать это кольцо. Ещё больше на то, чтобы взять его сегодня с собой. Остаток ушёл на чувство ярости, которое лишь показало его бессилие перед жизненными обстоятельствами. Нет, он ещё не готов быть ей мужем. Не достоин. Сначала он должен преподнести ей голову этой сволочи на золотом блюде. Фигурально, конечно. Но... Время покажет. Поудобнее устроив голову на подушке и покрепче прижав к себе Богиню, Хуа Чэн позволил себе заснуть.

***

Цзюнь У устало откинулся на спинку кресла самолёта и закрыл глаза. Сегодняшний день был поистине днём сильнейших эмоциональных потрясений, которые с ним не случались уже много лет. Та, кого он со всей скорбью своего сердца давно похоронил, оказалась жива, здорова и снова на сцене. В иное время он бы схватил её в охапку и побыстрее унёс к себе домой, но не теперь. Одного взгляда в её глаза было достаточно, чтобы понять: она знает! Быть может, не всё и не в должных подробностях, но всё же знает. Кто её просветил? Тот, кто помог ей сбежать? Она ведь поэтому тогда пропала? Если так, то когда ей стало известно о его интригах? Насколько давно? Что ж, если она ещё тогда всё знала, то надо признать, он недооценил её великие актёрские способности. Воистину, талантливый человек талантлив во всём! Теперь, когда он знает, что она жива и совсем рядом с ним, ему нужно тщательно проработать стратегию по её возвращению. Понятно, что добровольно она не вернётся, а забирать её силой чревато проблемами. С Мэем он как-нибудь договорится. Тот глуп и наивен, хоть и одного с Цзюнь У возраста. Но Се Лянь уже явно успела заключить контракт с этим Хуа Чэном, а значит, тот не допустит, чтобы его денежное вложение пропало раньше, чем успеет окупиться хотя бы дважды. Цзюнь У сразу после окончания концерта позвонил своим людям и велел как можно быстрее нарыть всю информацию, что только есть, на этого странного человека. И сейчас ему, наконец, прислали файлы с информацией. Открыв ноутбук, он быстро пробежался по строчкам. Мда, негусто... Этот юноша возник из ниоткуда всего года четыре назад в качестве управляющего одного из казино. И сразу с поистине дьявольской удачей стал подниматься по карьерной лестнице, в итоге дойдя до статуса владельца всего гостинично-развлекательного комплекса. Цзюнь У нахмурился. Разве такое вообще возможно? Не за двадцать лет или хотя бы за десять, а только за четыре года? Кто же он такой? Информации о его происхождении не было, но это не важно. На скорую руку всего не собрать, его люди продолжат копать и после. Пока же Цзюнь У мог предположить, что этот мальчишка был либо внебрачным сынком кого-то из крупных владельцев игорного бизнеса в Макао или кого-нибудь из лидеров триады, либо же он просто прикрытие, официальная буферная зона между властями и теневым бизнесом. Способ для легального отмыва денег в чрезмерно большом количестве. И кто-то поставил этого мальчишку на такую вкусную должность, чтобы тот это прикрытие обеспечил. Сам по себе этот мальчишка вряд ли представляет опасность. Видно, что он в этом деле недавно, хоть и явно тяготеет ко всей этой театральной мишуре. Берёт нахрапом и наглостью, полагается на покровительство и удачу. Такие не знакомы со всеми нюансами ведения бизнеса, и как легко загораются, так же легко и затухают, не оставив после себя и горстки пепла. Наверняка именно он был инициатором идеи скрыть лицо Се Лянь под маской. Ещё когда впервые увидев Хуа Чэна со стороны, Цзюнь У еле сдержал смешок перед его вульгарной и глупой внешностью. Разумеется, он был в курсе, что все эти дешёвые гангстеры средней руки одеваются максимально пошло, отдавая предпочтения леопардовым и тигриным принтам рубашек и золотым цепям на шеях. Но этот, похоже, с детства насмотрелся романтических дорам для домохозяек и школьниц, иначе как объяснить это забавное подражание образу благородного мафиози, которому впору красоваться на киноплакате, держа в одной руке пистолет, а в другой — очередную полуголую красотку. Что ж, кому бы ни подражал этот мальчишка, за ним явно стоит кто-то более могущественный. Вероятно, именно он помог Се Лянь сбежать и надёжно спрятаться в прошлом, и именно он сейчас решил вернуть её на сцену. А может, Се Лянь досталась Хуа Чэну по наследству от этого неизвестного, и тот решил-таки пустить этот груз в оборот, чтобы не лежал без дела? И всё же Цзюнь У был из тех, кто не недооценивает своих врагов из-за внешности. Ему достаточно того, что этот мальчишка успел не только подняться на весьма значительную вершину, но и заработать вполне конкретные прозвища «Кровавого Демона» и «Алого Князя». Это значит, что к своим конкурентам и врагам мальчишка беспощаден и жесток. Цзюнь У не понаслышке знал, что прозвища в криминальном мире дают не на пустом месте. В конце концов, получив в наследство от отца собственную криминальную группировку, он сам вполне быстро заработал среди врагов прозвище «Белого Бедствия». Цзюнь У устало хмыкнул. А ведь у них с «Демоном», вероятно, много общего. Ещё его дед понял, что в стремительно меняющемся мире мало иметь на прикормке пару-тройку политиков. Надо ещё и бизнес сделать настолько легальным, чтобы люди добровольно закрыли глаза на многие твои тёмные делишки. Благоразумный дед для прикрытия борделей и опиумных притонов открыл небольшую киностудию и сделал из некоторых своих наиболее перспективных проституток вполне узнаваемых актрис, дав этим девчонкам, с одной стороны, билет в лучшую жизнь, а с другой — превратив их в надёжных поставщиков всех великосветских сплетен и неплохих шпионок за видными политиканами. Отец расширил киностудию, добавив несколько театров и кабаре, и благодаря этому тайно увеличил общее количество борделей и наркопритонов, принадлежащих их семье. Сам же Цзюнь У быстро понял, что истинные деньги и власть приносят те, кому внимают миллионы, и потому решил попробовать себя в роли продюсера, благо отец не возражал и основной легальный бизнес отдал старшему сыну, дав младшему некоторую сумму денег и арендовав ему офис. Это был долгий и трудный путь, полный взлётов и падений. На этом пути пришлось убрать старшего брата, решившего, что ему должно принадлежать всё, что является собственностью других членов семьи. Взять единолично в свои руки всю власть в группировке, надев белую театральную маску в знак принадлежности их семьи к искусству и для конспирации, разумеется. Потерять одну великую певицу, дабы обрести Богиню. И теперь, спустя столько лет, ему опять придётся дать бой кому-то неизвестному в своей борьбе за личное счастье и любовь. А пока он слишком устал, чтобы думать. Завтра будет новый день и новая жизнь. Ему необходимо собраться с силами, чтобы решить, как вернуть птичку обратно в её личную клетку. Цзюнь У опустил крышку ноутбука, закрыл глаза и провалился в глубокий сон.