Край неба угол моря

      Очнулся Цинсюань от настойчивой вибрации в районе ягодиц. Не просыпаясь, он достал из заднего кармана штанов телефон и ответил на автопилоте:       — Да?       Но стоило голосу по ту сторону смартфона прозвучать, сознание прояснилось моментально.       — Где ты?       — Я…       Он резко сел на кровати, осмотрел обстановку, с которой вчера, кажется, покатился со смеху, увидел сидящего в кресле мужчину в очках за работой и вспомнил, где он и что происходило.       — Я скоро буду, — торопливо ответил он не то, что его спрашивали, потому что объяснить в двух словах, где он, так чтобы его не поняли не правильно, довольно сложно.       — Хорошо. Я жду.       После этого звонок завершился.       Цинсюань вскочил с алтаря греха, именуемого постелью, и хотел уже начать одеваться, как с удивлением обнаружил, что надевать, собственно, нечего. Он так и спал в одежде.       — Мин… — не успел он договорить, как его перебили.       — Ванная там, — не удостоив даже взглядом, бросил Мин И.       «Как удобно», — подумал Цинсюань и убежал умываться. Он выглядел слегка помятым, но не критично. Ещё одна его волшебная способность состояла в том, что в любой ситуации он умел прекрасно выглядеть, даже после диких гулянок и бессонных ночей. Весь его образ в целом никогда не был «строгим» или «прилизанным», а всегда потешно взбалмошным, небрежным, дурашливым, воздушным и лёгким. Стоило только умыться, стереть с щеки подсохший след от слюны, разгладить отпечатки складок от подушки на лице и по-новому собрать волосы. Вуаля, кто-то готов покорять новый день и новые вершины своим очарованием!       — Мин-сюн… — опять было попытался Цинсюань, когда вышел из ванной.       — Тебе пора, — безразлично ответил тот, предугадывая следующую фразу.       Цинсюань прищурился, посверлил взглядом невозмутимого рыба и набросился на него со смехом и весёлым возгласом:       — Ты что, мысли читать умеешь?!       Про себя же добавил: «или только мои?». Как бы там ни было, а Мин И вызывал в нём восторженный трепет своим отношением. Всегда приятно знать, что кто-то тебя понимает. Тем более, настолько, что заканчивать мысли не требуется. А ещё он был до ужаса забавным, на первый взгляд отчужденным и мрачным, на деле же позволяющий тискать свои щёчки, ну… или их отсутствие правильнее сказать.       — Увидимся в другой раз, хорошо? — проворковал Цинсюань, отрывисто заклёвывая сжатые меж двух щёк ладошками губы.       — Ладно, — преспокойно покорившись, пробормотал Мин И меж сдавленных щёк, бормотание вышло очень забавным.       — А-ха-ха-ха!       После Цинсюань убежал. Всю дорогу его не покидали мысли об этом удивительном человеке. В нём сочеталось, казалось бы, несочетаемое, не только иллюзорная неприступность с вполне себе открытой тактильностью, но и нескрываемая сильная воля с беспрекословной покорностью. Действия его были решительны, но прежде он беспокоился о желании Цинсюаня. А еще он был по-настоящему внимательным, что, несомненно, подкупало. Особенным был факт, что он не стал пользоваться его безвольным состоянием, а просто уложил спать. Осознание собственной беспечности таки заставило кожу покрыться мурашками, но Мин И оказался честным человеком.       С такими мыслями Цинсюань добрался до центра города. Района, где располагалось большинство офисных зданий и бизнес-комплексов, в том числе самые заметные среди остальных — несколько высоток, подпирающие своими вершинами небосвод. Иной раз при определенной погоде, когда облака плывут достаточно низко, действительно складывалось впечатление, что ты на небесах. Он очень любил это место.       По прибытию сюда сегодня, на контрасте с призрачным городом, ощущение подъема в обитель небожителей заиграло прямо-таки новыми красками.       Цинсюань поднялся на сорок восьмой этаж, прошёлся по коридору до последней двери налево с изысканной табличкой ручной работы, надпись на которой гласила «гендиректор Ши Уду», постучался, но, не дожидаясь ответа, вошёл сразу.       — Всем привет!       Нет. Он не ошибся. Даже заглядывать внутрь не нужно было, чтобы убедиться, что меньше трёх человек в кабинете его брата быть просто не могло.       Комната была угловой, поэтому две из четырёх стен были панорамными окнами с волшебным видом на город. Вдоль них и ещё одной стены располагался огромный стол в форме буквы «П» с креслом с каждой стороны. В центре сидел брат Цинсюаня Ши Уду, по бокам — его партнёры и ближайшие коллеги, а по совместительству и самые близкие друзья, Наньгун Цзе и Пэй Мин. Одна занималась обработкой данных, другой — безопасностью. А Уду, соответственно, был главой. Главой одной из крупнейших финансовых компаний.       — Привет, — сухо отозвалась Наньгун, не отрываясь от работы.       Ну, вот! Не зря он вспомнил её, когда впервые увидел Мин-сюна.       — И тебе привет, — расслабленно протянул Пэй Мин в своей обычной манере.       Он тоже, как и Цинсюань, практически всегда находился в приподнятом настроении, но с не изменным налётом романтики. Он единственный сидел не на своем месте, а на диванчике в томной позе за чашечкой кофе.       Цинсюань оббежал стол по периметру, чтобы добраться именно до брата и персонально его поприветствовать, заключив в объятия из-за спинки стула.       — Привет, гэ, — он клюнул его в щёку.       Вместо приветствия Уду ответил:       — Опять пил всю ночь со своим… как его?       — Хах, — неловко посмеиваясь, Цинсюань чуть отстранился, — н-нет, не совсем. Будешь кофе? — он поспешил к кофемашине.       — Да, пожалуйста.       — Вот ведь... Ши-сюн, — вмешался Пэй Мин, — когда его делал я нам с Цзе, ты отказался.       Цинсюань ощутил ни с чем несравнимое воодушевление от того, что ему, хоть и не умышленно, но удалось уколоть Пэй Мина, и даже показал ему язык. Пусть завидует, что брат специально ждал именно его.       Пэй Мин только прикрыл глаза, едва покачав головой, словно не собирался припираться с ребёнком.       — Я. Был. В Призрачном. Городе, — весело и крайне самодовольно по слову отчетливо произнес Цинсюань, будто это была невесть какая заслуга.       Он жадно проследил за реакцией каждого: брат остался невозмутим, Пэй Мин заинтересованно вскинул бровь, Наньгун же не отреагировала, но спросила первой:       — Как тебе это удалось?       — О, это просто невероятная история! Мы как обычно гуляли с Се Лянем и я его туда потащил, ни на что особо не рассчитывая, но представляете, он оказался знаком с этим самым Хуа Чэном!       Цинсюань принес кофе брату, а сам уселся за рабочее место Пэй Мина попивать свой. На этот раз Наньгун перевела взгляд прямо на него, недоверчиво хмурясь. Пэй только выше вскинул брови, судя по всему, принимая этот факт как глупую небылицу, какие любят выдумывать дети, выпендриваясь перед другими. Уду, всё ещё безэмоцианально произнес:       — Тебя так радует это новое знакомство?       И тут же попал в точку всего лишь одной фразой, поскольку видел его насквозь. Как-никак это был самый близкий человек, который знал Цинсюаня как облупленного.       — Я кое-кого встретил, — пробормотал Цинсюань в кофе, пытаясь прикрыть рвущуюся наружу улыбку чашкой.       — Хуа Чэна? — всё ещё скептично, переспросил Пэй, насмешливо хохотнув.       — Нет, — огрызнулся Цинсюань, состроив гримасу злой змеюки, разве что, не шипя в ответ, высунув раздвоенный язык.       Уду поднял на брата испытующий пронзительный взгляд с оттенком осуждения, Цинсюань тут же стушевался и замолк, делая ещё глоток кофе.       — Пэй-сюн, — произнёс Уду, по-прежнему глядя на брата.       Тот без слов отставил чашку и проследовал к своему рабочему месту. Цинсюань прекрасно понимал, что сейчас произойдет, поэтому поднялся и отошел к брату. Пэй Мин разблокировал свой компьютер и уставился на младшего Ши в ожидании.       Не то, чтобы Цинсюань не понимал для чего всё это, но злое чувство обиды и желание протеста само подступало к горлу и заставляло надувать щёки.       — Цинсюань — коротко одёрнул Уду.       Цинсюаню пришлось достать телефон и продиктовать номер своей рыбы. Пэй Мин набрал его на клавиатуре и спустя секунду нахмурился. Непроизвольно это сделали все присутствующие.       — Данных нет.       Уду перевёл взгляд, о который можно было порезаться, на своего брата, и тому пришлось с ходу оправдываться:       — Ну и что? Подумаешь… зато он человек хороший! Как в прошлый раз точно не будет!       «Как в прошлый раз» и ещё раз до этого — это когда Цинсюаня из сложной ситуации, в которую скатились его отношения, иногда граничащие с угрозой для жизни, вызволял Уду. В зависимости от плачевности, он либо откупался от горе-любовника достаточно крупной суммой, и тот с радостью забывал про Цинсюаня, либо, если это не прокатывало, молодчики Пэй Мина потом вежливо беседовали с потерявшим границы, объясняя, почему тот больше не может приближаться к младшему Ши, и на каком расстоянии держаться.       — Действительно, — пробормотал Пэй, поглаживая подбородок, — ни как в прошлый раз. Ты метишь всё выше и, боюсь, в этот раз ввязался в настоящие неприятности.       — Я ни во что не ввязывался! — гневно запротестовал Цинсюань, — то, что его нет в базе, не значит, что он обязательно занимается чем-то противозаконным! В конце концов, вы тоже не шибко-то распространяете свои данные! Это простые меры предосторожности!       — Не простые, — Пэй сложил руки на груди, закрыл глаза и покачал головой, — подумай, кто твой брат, и каких усилий стоит такая безопасность. Либо это человек соразмерно влиятельный, либо…       — Учитывая те данные по Призрачному Городу, которые всё же имеются у нас, скорее последнее, — холодно произнес Уду, — что если ты действительно нашел свою погибель и в этот раз брат не сможет тебя спасти?       Цинсюань притих, пристыженный его словами. Брат действительно всю жизнь заботился о нём и вытаскивал из ситуаций, которыми, мягко говоря, нельзя было похвастаться, а попадал он во все неприятности лишь по собственной глупости и желанию.       Кроме друг друга у них никого не было. Уду был не просто старшим братом, но и фактически заменил Цинсюаню родителей. Когда их не стало, он взял опеку младшего брата на себя. В силу детского возраста и того, что они всегда были в близких тёплых отношениях, Цинсюань пережил эту утрату очень легко. Насколько же тяжело было Уду, догадаться сложно, он всегда был… таким. Словно нет в мире проблемы, которую он не смог бы разрешить, препятствий, с которыми не смог бы справиться. Всегда был на стороне брата, готовый вытащить из любой передряги.       — Я так не думаю, — вздохнул, наконец, Цинсюань, — он создает впечатление очень воспитанного, интеллигентного, умного человека с исключительно благими намерениями. Со странностями, конечно, но кто из нас не без причуд? — вспоминая Мин И, он чуть не хихикнул, — он очень забавный.       — Именно такие и вызывают наибольшее опасение вкупе с отсутствием следов существования в общей базе, — хмуро пробормотал Пэй Мин, — уж лучше знать обо всех преступлениях какого-нибудь прямолинейного ублюдка и понимать, к чему это может в итоге привести, чем подобные призраки.       — Я запрещаю тебе с ним встречаться, — резко отрезал Ши Уду и вернулся к работе, тем самым поставив точку в вопросе.       — Ну гэ-э-э! — простонал капризно Цинсюань, набрасываясь на того, практически повиснув на его кресле.       — Нет, — строго с отеческой суровостью обрывал все попытки канючить Уду.       Цинсюань ныл, сопел, возмущенно надувал щёки, протестовал: «ну я же не маленький», что в корне расходилось с его действиями, но старший брат был непреклонен.       — Ты сделал то, что я тебя просил? — Уду сменил тему, не оставляя надежд на продолжение концерта.       — Да, — надуто буркнул Цинсюань, — сейчас всё выгружу.       Пришлось отстать, но надежды разжалобить брата он не оставил. Пока Цинсюань копался в телефоне, занимаясь просьбой Уду, как бы между делом спросил:       — Что ты хочешь на ужин?       — Ты собираешься сегодня готовить?       — Да, думаю сделать пару роликов, так что ты хочешь?       — На твоё усмотрение. Что бы ты ни приготовил, я знаю, что мне понравится.       Цинсюань просиял, Пэй Мин удрученно покачал головой:       — Ши-сюн, так ты никогда не найдешь себе жену.       — Я разве её ищу? Мне есть о ком заботиться, ещё один ребенок в доме мне не нужен.       — Ну, как… — неловко кашлянул Пэй Мин.       — Не всем необходимо беспорядочно сношаться для полноценной счастливой жизни, — ловко ввернула дружеский подкол Няньгун.       — Дражайшая Цзе, — благосклонно выдохнул Пэй, — тебе тоже не помешало бы найти себе покровителя, для здоровья полезно.       Уду и Наньгун переглянулись, словно молча соглашаясь со слабоумием своего друга.       — Но я, в общем-то, не об этом, — снова он обратился к старшему Ши, — когда-нибудь он таки найдёт того, с кем решится провести остаток жизни, что тогда, Ши-сюн? Не будешь ли ты чувствовать себя одиноко?       Цинсюань тоже это понимал. Как бы он не обожал брата, всё же не мог оставаться подле него всю жизнь, вполне возможно и он встретит милую девушку и захочет завести с ней свою семью, что же тогда будет с Уду? Разумеется, он не оборвет с братом все связи, но всё-таки… если бы только он правда нашел себе жену. Она определенно не может быть похожа на кого-то, вроде Наньгун, они не вынесли бы друг друга и быстро разбежались бы. Брату нужна «лёгкая» девушка, не обидчивая, отходчивая, добрая, ласковая, которой было бы комфортно находиться во власти и подчинении, но только по собственному искреннему желанию. Вот Цинсюань никогда не испытывал проблем с характером Уду, он любил брата таким, какой тот есть, жёстким и волевым. И когда эта мысль оформилась в голове, Цинсюань вдруг понял, почему Пэй Мин сказал то, что сказал, и почувствовал себя крайне неловко.       — Не буду, мне вас хватает, — спокойно произнес Ши Уду, и это вызвало смешок у Пэй Мина и холодную улыбку у Няньгун.       «Гэ женат на своей работе», — раздосадовано вздохнул про себя Цинсюань, теряя веру в то, что эта невероятная женщина существует, отыщется и растопит сердце брата.       — Я пойду, закажу продукты и жду тебя вечером дома, — он снова чмокнул щёку Уду и попрощался.       Цинсюань сделал ровно то, что и сказал. По дороге домой заказал продукты и до самого вечера занимался только готовкой, снимая процесс со всех сторон, и на камеру — для будущего ролика, и на телефон — для сторис. Работа, так сказать, кипела, как и его будущая попытка подмазаться к Уду вкусненьким и разжалобить.       Не то, чтобы он боялся или не мог пойти против воли своего брата, просто не хотел. Не хотел ссориться, не хотел расстраивать, портить отношения. Нужно было достичь хотя бы компромисса, если не полного одобрения, а тогда уже можно будет и дать себе волю.       Уду вернулся как обычно поздно. Его ждал накрытый, не хуже ресторанного, стол, красиво оформленный для картинки, предлагающий несколько блюд и закусок. Горячее было горячим, а холодное не залежавшимся или заветренным, не смотря на то, во сколько это было приготовлено. Цинсюань очень старался и не скрывал своей заботы и искреннего желания угодить.       Вместе они сели ужинать.       Цинсюань выждал, давая брату спокойно поесть, и нерешительно начал, прочистив горло:       — Гэ, позволь мне всё-таки, самому… решать… с кем мне быть.       Уду поднял на него взгляд, но не перестал жевать и ничего не сказал, давая возможность выговориться.       — Ну, он, правда… не такой. Ты понимаешь, впервые за долгое время, — он нервно заправил прядь волос за ухо, — я встретил кого-то, с кем чувствую себя… в безопасности. Ну, то есть… раньше я о таком вообще не думал, а сейчас пристально обращаю внимание именно на это, и мне правда… комфортно. Он… он… он очень внимательный и заботливый.       Цинсюань говорил хоть и торопливо из-за волнения, но в тоже время медленно, потому что подбирал слова, сколько бы часов до этого не прокручивал диалог голове. Уду методично жевал, иногда переводя взгляд от брата к тарелке и обратно, молча и тщательно.       — Ты же всегда… знаешь где я, с кем я, я всегда на связи, и я… я осторожен. В этот раз точно. Мне хватило. Едва что-то пойдет не так, я сам это прекращу и тебе не придётся… в общем я сразу тебе сообщу, если вдруг замечу что-то подозрительное. Ты же знаешь.       Цинсюань свёл бровки домиком и умоляюще посмотрел на брата щенячьми глазками. Уду напротив чуть нахмурился, неторопливо пережевывая еду, проглотил, сделал небольшой глоток воды и, наконец, ответил:       — Знаю. Но в этот раз всё иначе. Ты осознаешь насколько это рискованно? Будь он хоть трижды богом или дьяволом, меня это не волнует. Меня волнуешь только ты, и я не смогу, или же не успею, прийти к тебе на выручку, если ты будешь находиться в месте, где я не имею никакого влияния.       Уду сцепил руки в замок, напряженно вглядываясь в глаза брата перед собой.       — Я хочу лично убедиться в твоих словах, — заключил он, продолжая, и Цинсюань почувствовал, как лёд тронулся, — пригласи его. Я на него посмотрю, поговорю с ним, сделаю выводы и, возможно, дам добро. Но небес ради, не суйся больше в это проклятое место, не заставляй меня волноваться, встречайтесь ещё где-нибудь.       — Хорошо! — выпалил Цинсюань, безмерно обрадованный.       Вскочил с места, бросился к брату с безумными визгами, обнял его и беспардонно затискал, выражая крайнюю степень радости. Уду же и бровью не повел, позволяя всё это.       — Гэ! Ты у меня самый лучший!