Край неба угол моря

      Перспектива скорой встречи Ши Уду и Мин И растаяла подобно миражу. Последний сослался на постоянную занятость и невозможность покинуть место работы, выходить куда-то во вне он категорически отказывался.       «Долбаные трудоголики», — возмущённо тогда бурчал Цинсюань на обоих, но только в мыслях.       Поэтому, скрепя сердце, пришлось нарушить обещание, данное брату, и снова прошмыгнуть в Призрачный Город.       У Цинсюаня это место вовсе не вызывало опасений, беспокойства или тревоги, а полностью наоборот. Для него это было больше похоже на сказку. Личная страна чудес, в которой он — Алиса, погнавшаяся за… рыбой… за сухопутной рыбой… в её рыбью нору. Рыбы вообще умеют рыть норы? Не имеет значения. Главное, что он искренне наслаждался этой атмосферой приключения с легким флёром безумия. Только его сказочка была несколько более взрослой, более… высокорейтинговой.       Без проблем преодолев фейсконтроль на зависть тем, кого в Призрачный Город не пускали, Цинсюань направился по обычному маршруту, даже не задаваясь вопросом, где искать свою рыбоньку. Мин-сюн любит покушать, Мин-сюн будет там, где еда.       — А-а-а!       Сердце Цинсюаня ушло в пятки. Это он вскрикнул, когда внезапно чья-то рука ухватила его предплечье и дёрнула с пути в тёмный уголок, в общем-то, не удивительный в так тускло освещенном коридоре.       — Мин-сюн! Ты, что умом тронулся! — он шумно дышал, пока бранился, придерживая руку у груди, — до смерти меня напугал! Как ты вообще… ты что тут делаешь?       — Очевидно, тебя жду.       — В тёмном углу?!       Цинсюань сердито хмурился, вглядываясь в почти бескровное лицо, живости которому придавало лишь обилие киновари вокруг. На Мин И не было очков, его глаза, не смотря на непроглядную черноту, странно отражали золотой блеск изобилующей здесь отделки и выглядели до жути неестественно. По спине даже пробежал холодок.       — Я не хотел тебя напугать, — ровным тоном произнёс Мин И.       «А по твоему виду не скажешь!», — про себя возмутился Цинсюань, но следующей мыслью было: «он, что, не мог дождаться меня, что караулил прямо у входа?» и быстро сменил гнев на милость.       — И чего ты меня тут поджидаешь? Соскучился? — тон стал значительно мягче и игривее.       — ...       Ответом было молчание, вполне можно считать за согласие, Мин И ведь только так и общается, верно?       Цинсюань, едва сердце перестало выскакивать из груди, плавно прильнул к своему похитителю, закидывая руки тому на плечи.       — Мин-сюн, Мин-сюн, — протянул он, вытягивая губы, — ты, правда, настолько занят, что не можешь выделить мне ни одного вечерочка?       — Правда, не могу.       Цинсюань насупился:       — Ну, ты же ходишь домой хотя бы спать! Может, придешь ко мне? Вместе поужинаем, а потом вернёшься на свою ненаглядную работу.       — Нет.       — Что нет? Почему нет?       — Я не хожу домой. Я не выхожу отсюда.       — А? — Цинсюань так опешил, что подзавис ненадолго, — То есть, как… не выходишь? Ты здесь… живешь?!       — Живу.       Тут рыбу играть начал сам Цинсюань, открывая и закрывая беззвучно рот, меняясь то и дело в лице, демонстрируя весь спектр эмоций удивления и недоверия.       Работа Мин И подразумевала наличие техники и всё, даже определенное место не было важно, поскольку он сидел постоянно ресторанном дворике. Но где он…       — А… пф… где ты спишь в таком случае?       — Я не сплю.       Цинсюань даже отпрянул, скривив такое подозрительное лицо, что одним лишь выражением вопрошал «Ты мне врёшь?! Или ты мне нагло пиздишь?!»       — Ты что… призрак, прикованный к месту смерти или типа того? — скептично с нескрываемой иронией практически наехал он на Мин И.       — Нет, — тот сделал продолжительную паузу, — я действительно работаю 24/7, и отключаюсь, где придётся. За столом. Или в номере. Но ненадолго, — он безразлично пожал плечами.       — Обалдеть, — осуждающе восхищенно пробормотал Цинсюань, — да ты больной на голову. Как… как вообще ты докатился до жизни такой? Тебе нормально? Ты вообще отдыхаешь?       — Ну, я же здесь.       Прозвучало так, будто бы Цинсюань его «отдых», или можно сказать отдушина. Он тут же расплылся в улыбке и щёки чуть подернулись румянцем.       — И всё же… ради чего ты так упахиваешься? — он погладил Мин И по плечу, словно смахивая пылинки.       — Не ради чего-то. В благодарность. За помощь, которую когда-то мне оказал один человек в трудной жизненной ситуации.       Мин И сказал это без эмоций, но отчего-то Цинсюань всем нутром почувствовал, что ситуация была ужасной, а помощь была неоценима. Иначе как еще объяснить подобное рвение отблагодарить и нечеловеческую преданность.       — Я понимаю, — мягко отозвался Цинсюань, интуитивно пытаясь посочувствовать и утешить, хоть Мин И и выглядел безразличным.       Вот только это означало, что он не сможет познакомить их с братом, и что видеться они смогут исключительно в Призрачном Городе. Всё было как назло совсем наоборот, а не так как было нужно ему. Он обессилено ткнулся лбом в плечо Мин-сюна и шумно выдохнул.       — Что-то не так? — прозвучал вопрос прямо над ухом.       — Гэ хотел, чтобы я вас познакомил, велел пригласить тебя на ужин, а ты не хочешь вылезать из своей норы, — в шутку «обидевшись», он ткнул Мин И пальцем под ребра.       — Так пускай спуститься сюда, в чём проблема?       Если бы всё было так просто... Ведь Уду такой же упрямец и трудоголик до мозга костей. Совместный поздний ужин не чаще раза в неделю — это и были те радостные моменты близости с братом, если не считать его, Цинсюаня, набеги на офис. А зная отношение Уду к «этому проклятому месту» и вовсе не приходилось уповать на то, что он согласится прийти.       — Я попробую уговорить его, — улыбнулся Цинсюань, обнадеживая Мин И, будто он сам об этом не додумался раньше, в душе прекрасно понимая, что надежды нет и ему придется самому как-то выкручиваться, выбирая между Сциллой и Харибдой.       — Так… что… ты меня поджидал здесь? — голос Цинсюаня переменился на более соблазнительный и многообещающий. Он задолжал рыбе одно грехопадение в страну чудес через чью-то нору.       — Я хочу кое-что тебе показать.       — Если не свою голотурию, то я не согласен, — хохотнул Цинсюань.       Мин-сюн, кажется, ненадолго сломался.       — А-ха-ха, прости! Что ты хотел показать?       После короткого замыкания Мин И повёл Цинсюаня за собой. Они прошли коридорами в то самое крыло, где были номера для парочек, желающих остаться на ночь с одной единственной целью. Вот только на сей раз Мин И подошел к другой двери, несколько отличавшейся от предыдущей.       Одна странная мысль посетила Цинсюаня в трезвом уме и твёрдой памяти: «У него здесь, что, безлимит по блату? Или ключи от всех дверей?»       Когда Мин И открыл дверь и пропустил Цинсюаня внутрь, у того просто отпала челюсть.       Это была какая-то иная, плохая, злая версия покоев червонной королевы из параллельного мира. Эта мадам и в оригинале-то была не шибко положительной, но здесь Цинсюань очень ярко представил картины всевозможных пыток поданных своего королевства.       Кровать со спинкой в виде колодок, наверху вместо балдахина украшения из цепей с кандалами, судя по всему, даже функциональными, а не чисто декоративными. Какая-то камера для заключения. Распятия, столы, качели. Всевозможные фантастические конструкции для невообразимых поз и море… море всяческих приспособлений для наказания и прочие бдсм атрибуты.       — Это… — едва смог вымолвить Цинсюань, когда дар речи начал восстанавливаться.       Но не успел он осознать, что хотел сказать дальше, как его резко прижали к одной из стен, разводя руки в стороны, аккурат по креплениям креста, который был на ней.       — Мин-сюн! — ошарашено выпалил Цинсюань, когда одна его рука уже оказалась прикована, — что ты делаешь?!       Цинсюань попытался побороться хотя бы за вторую руку, но то с какой силищей её придавили обратно, не оставляло и шанса на сопротивление.       — Мин… Мин-сюн, что происходит? — паника затопила быстро, комок страха тут же поднялся к горлу, а тело парализовало.       Хуже всего было то, что Мин И не останавливался, решительно, выверенными движениями заточая его, не говоря ни слова, смотря прямо в глаза, холодным, острым как безжалостный клинок взглядом.       Голос предательски дрогнул:       — К-как… как… как же… стоп-слово, а-ха… ха… Мин…       Мин И мучительно медленно склонился к его шее. Кадык Цинсюаня нервно дернулся, словно пожелал спастись хотя бы в одиночку своими силами. Всё тело била дрожь.       — Страшно?       Голос прозвучал тихо, но в голове Цинсюаня раздался эхом, многократно отражаясь от стенок черепа, резонируя на волнах паники и усиливаясь. Он не смог даже сглотнуть, не то чтобы ответить, только дрожал.       — Это…       — Был…       — Мой…       — Орешек.       Какое-то время Цинсюань ошарашено моргал, постепенно отходя от шока и осознавая произошедшее. Но когда смысл сказанного до него дошёл, эмоции уже было не сдержать, после надрывного «пф-ф-фр» он зашёлся таким заливистым смехом, что не мог остановиться ещё минут пять, а то и десять.       Смех вообще был его естественной реакцией, не только в уместных моментах, но и в совершенно неожиданных ситуациях, где он испытывал чувство страха, например. В этом хохоте объединилось всё: и защитная паническая реакция и смех от облегчения и просто от абсурда.       — Мин… Мин… а-ха-ха-ха… Мин-сюн, а-ха-ха… хорошо… хорошо, я понял… я осознал! Я осознал свою ошибку! Прости-прости-прости-прости! А-ха-ха-ха! Я был не прав! Я это заслужил!       Он не мог перестать смеяться, глаза слезились, живот заболел от не прекращающейся судороги, под конец он даже начал икать, но ничего не мог сделать, ни утереть слезы, ни схватиться за живот и упасть калачиком на пол, пока его не отпустит. Это действительно… была та еще пытка.       Мин И смотрел на него без тени эмоций, но внимательно, не отводя взгляда, может и не моргнув ни разу, во всяком случае, Цинсюань не удивился бы.       — Фьюу-у-у-ух, — продолжительно выдохнул Цинсюань весь красный и с мокрыми щеками, — мне нравится твое чувство юмора, хи-хи, и ты теперь нравишься ещё больше, — он широко улыбнулся, глядя в рыбьи глаза, щурясь от веселья, — только я… мне больше понравилась та первая комната… можем мы пойти туда?       Атмосфера была шикарной, ничего не скажешь, но Цинсюань подобное не практиковал и не совсем понимал, чем и почему могут нравиться такие игры. Он был бы не против… попробовать? Ну, то есть, именно попробовать понравится ли, вдруг и ему зайдет. Но ранее как-то за собой не замечал подобных желаний, а бдсм отели на каждом шагу не стоят, чтобы наткнуться на них случайно. Раз Мин И привёл его сюда, возможно, он предпочитает все эти штуки. Наверное, стоит попробовать, хотя бы ради интереса. Правда, сомнений тоже оставалось не мало. Цинсюань не мог припомнить, чтобы чувство боли его влекло. Или может Мин-сюн хочет, чтобы наказали его? Интересно…       Мин И высвободил руки Цинсюаня из креплений и они сразу легли тому на плечи.       — Если тебе нравится такое… можем попробовать… но в другой раз, — мягко отозвался Цинсюань, — только сначала стоп-слово.       — Орешек.       Смех он сдержал, но всё равно раздул от усилия щёки и фыркнул прямо в лицо Мин-сюна.       — Хорошо.       Это определенно будет то ещё веселье.       В конце концов, они таки добрались до этого запавшего в душу Цинсюаня неправдоподобного, до умиления глупого, гротескного номерка, где он словно вернулся в продолжение сказки.       Оказавшись в номере и улыбаясь до ушей, он сразу повернулся лицом к Мин-сюну, спиной пятясь к кровати. Он испытывал странные смешанные чувства, желая и соблазнить того, и смущаясь одновременно, поэтому на его лице отражалось странное выражение невинной похоти.       Делать ничего не пришлось. Может это магия места, где каждый оттенок алого взывает к твоим желаниям, или же запахи благовоний, настраивающие на определенный лад, но стоило чуть ослабить волю, и падение в пучину греха было не остановить.       Цинсюаню было дозволено лишь отдаться, позволить Мин И действовать, а всё остальное он сделал сам. Каждое прикосновение, будь то губ к его шее или кончиков пальцев к пояснице под одеждой, пробирало дрожью и непроизвольным разрядом по нервам, заставляло выгибаться и извиваться. Он совершенно отличался от себя самого несколькими минутами ранее, когда приковывал Цинсюаня. То были грубые, резкие, сильные движения, а теперь невесомые, едва ощутимые, хоть и настойчиво направляющие, будто щекотливые лапки паука, вертящие мотылька, заматывающего в кокон паутины. Вот только Мин И раздевал его.       Оказавшись на постели полностью обнажённым, пришлось вновь встретиться с собственным отражением, но в этот раз ощутить далеко не веселье. В конце концов, зеркало всего лишь отражает твои собственные эмоции, а никак не пишет. Чувства забурлили кипящим маслом в груди, разливаясь по всему телу, ощущения кратно обострились, он горел как от лихорадки, пытался закрыть глаза, не смотреть на происходящее, но не мог. Видел как собственная кожа розовеет, становится ярче, покрывается пятнами, как другая фигура гипнотическими движениями превращается из черной в белую. На фоне его пылающей кожи Мин И выглядел просто ужасающе бледным, как не живой. Но его чёткие сосредоточенные движения говорили об обратном.       Цинсюань хотел прикрыться от этого неотвратимого зрителя — себя самого — хотя бы телом Мин-сюна, но тот упорно не желал закрывать ему обзор, занятый ласками его шеи, плеч, ключиц. Пришлось лицезреть даже то, как он развел его собственные ноги и заставил себя обхватить. Невольно Цинсюань вцепился и руками в его плечи, словно бледная твердокаменная фигура — единственное, что удерживало его от произвольного неконтролируемого самовозгорания и хоть немного, но действительно, остужало.       А стоило Мин И оказаться внутри, никакие отвлекающие факторы уже не потребовались. Он просто не смог сосредоточится ни на чём, кроме движений и стонов, которые не в силах был сдержать. Посреди процесса сознание совсем померкло, а финал он и вовсе не смог бы вспомнить, был ли он вообще, и каким он был.       Когда чувства отпустило, восприятие внешнего мира вернулось, и зрение пришло в норму, вынырнув из чёрного тумана обморочного состояния, первое, что Цинсюань понял — он очень тяжело и шумно дышит, а телу буквально больно от испытанного удовольствия.       Он снова засмеялся, не смог сдержать ни улыбки, ни слез, только в этот раз спровоцированные совсем иными гормонами.       Странная и одновременно такая естественная мысль пришла ему в голову. Мин-сюн и в этом оказался идеальным. Будто знал полностью его тело, как и куда надавить, чтобы получилось максимально приятно. Вероятно, это просто опыт и банальное внимание к его реакциям. Но в том-то и дело, что Мин И был дьявольски хорош во всём.       — Ох, — тихо подал голос Цинсюань, — ты просто… машина… секс-машина какая-то, а-ха-х.       Мин И слегка отстранился, чтобы заглянуть ему в глаза. Цинсюань ему улыбнулся, давая понять, что это искренний комплимент, а не издёвка. Приняв похвалу в свой адрес, по обычаю, молча, Мин И прижался к его губам, затягивая в долгий, томительный, неспешный поцелуй с неожиданным финалом.       — М… м? — неуверенно промычал Цинсюань в губы, распахивая глаза и настороженно хмурясь, — Мин-сюн, ты что… ты… снова?       Ответом было плавное характерное поступательное движение.       — Мин… Мин-сюн! Постой, погоди, Мин… о небеса!