Я на рассвете уйду с отрядом зеленогорских партизан. Часть 2.

Сеньора Мария жила в стране, где было принято на людях говорить одно, дома другое, а про себя третье. После свадьбы муж водил ее, наряженную и накрашенную, в гости, где хвастался ее молодостью и красотой перед друзьями. Вернувшись домой, он ворчал, что в хозяйстве она неумеха, в постели бревно бревном, а от ее красоты нет никакой пользы, да еще, похоже, он с ней прогадал, взяв бесплодную. Через полтора года после свадьбы она родила близнецов. Муж гордо принимал поздравления, а оставшись с ней наедине, орал, что у него нет больше сил, детский плач не дает ему спать, на доктора уходит куча денег, а жена ходит в затрапезе, растолстела, запустила хозяйство и плохо выполняет супружеский долг. Когда мальчиков с разницей в неделю унесла неведомая хворь, муж буянил, кричал, что она их уморила, а жена сидела, глядя стеклянными глазами куда-то мимо него и, казалось, даже не слышала его криков. Тогда она и начала выпивать. Еще через год она снова забеременела и родила двух девочек. Доктор сказал, что они совершенно здоровы, но сеньора Мария не могла спать, не могла есть, день и ночь трясясь над ними в уверенности, что и эти даны ей ненадолго. Она ошиблась. Девочки росли крепкими и даже простудой ни разу не болели, но страх навеки поселился в ее доме и уходить не собирался. Жизнь сеньоры Марии проходила будто под толщей мутной воды. Годы шли, она их едва замечала. Машинально она занималась хозяйством, растила дочерей, отдавалась мужу, но страх все время был рядом, и с некоторых пор только выпивка обеспечивала ей ночной сон, тяжелый и без сновидений. Муж и раньше любил выпить, а теперь стал уходить в запои и пропадать где-то по нескольку дней. Когда это случалось, жена и дочери облегченно вздыхали. Никто его не упрекал, но он сам перед собой произносил монологи о том, что пить он имеет полное право, что жена загубила его жизнь своей ленью, неблагодарностью и бесплодием, потому что мужчине нужны наследники, а от дочерей одни расходы. Дочери выросли трудолюбивыми и толковыми. Обе очень рано вышли замуж, и сеньора Мария подозревала, что девочки осчастливили первых, кто посватался, лишь бы вырваться из родительского дома. Ей оставалось лишь молиться, чтобы дочери оказались сильнее ее и не пристрастились, как она, к бутылке. В то, что их супружеская жизнь окажется счастливее материнской, она не верила ни секунды. Больше ничто ее не сдерживало, и она начала пить наравне с мужем. Она всегда была высокой и сильной, но прежде и не думала дать мужу отпор. Теперь, когда тот спьяну попытался распускать руки, она, к его и своему изумлению, так его ударила, что он несколько дней ходил по стеночке. С тех пор он притих. Сеньора Мария поняла, что всю жизнь прожила в рабстве у жалкого труса, и не могла себе простить, что столько лет терпела его, считая, что дочерям нужен отец. От окончательного крушения ее жизнь спасла Анита. Робкая девчонка жила в услужении у такого же тихого старичка, их соседа падре Уго. Однажды тот разбудил Марию среди ночи, стучась в ее квартиру и крича, что Анита пыталась покончить с собой. Мария выбила дверь ее комнаты, перевязала разрезанные запястья и оттащила к врачу, оглашая ночные улицы отборный бранью. В ту ночь она будто проснулась после многолетнего сна и с изумлением обнаружила, что превратилась в старую пьянчужку. То, чего она никогда не сделала бы ради себя, она оказалась способна сделать ради кого-то другого. Сеньора Мария подумала о дочерях и снова прокляла себя за то, что терпела так долго.