Я на рассвете уйду с отрядом зеленогорских партизан. Часть 2.

До сих пор Анита описывала то, что сеньора Мария знала гораздо лучше ее, потому что всю жизнь прожила по эту сторону границы. Теперь перед ее мысленным взором вставало королевство Ортан. Если бы ее кто-нибудь спросил, как она представляет себе эту новую жизнь, она ответила бы примерно следующее. Раз уж переезжать на тот свет, то отправляться в место еще худшее, чем Мистралия, было бы просто глупо. А значит, стоит рассчитывать если не на рай, то хотя бы на что-то вроде чистилища. Она не удивилась бы, сообщи Анита, что в Ортане люди летают по воздуху, а не ходят по земле. Или что там круглый год стоит погода, как в Мистралии в конце весны - тепло, но не жарко, дожди не слишком сильные, поля зеленеют, луговые цветы уже раскрылись, но еще не сожжены летним солнцем. Или что жизнь там если не бесплатная, то очень и очень дешевая. Ведь если есть королевская программа адаптации переселенцев из других миров, то почему бы не быть программе для эмигрантов, пусть даже там не выдают такого пособия, но, может, хоть предоставляют жилье на первое время. Анитино письмо опровергло все ее предположения. Закон тяготения распространялся и на королевство Ортан. Климат оказался куда холоднее мистралийского, осенью было сыро, а зимой зябко, и Анита жаловалась, что никак не может привыкнуть. Никаких программ для множества эмигрантов, осаждающих и без того плотно заселенную столицу, не предвиделось. Да и мистралийцев там не жаловали. Белокожие местные жители свысока посматривали на смуглых, непривычно одетых, говорящих на непонятном языке мужчин и женщин. Вдобавок большинство вновь прибывших были крестьянами, бедными и необразованными, непривычными к городской жизни, молились странным богам и упорно держались особняком. И при всем том Анита, горячо поблагодарив сеньору Марию за помощь, сообщала, что остается в Ортане. Да, здесь, конечно, не рай, писала она, объясняя свое решение, но, слава всем богам, здесь и не Мистралия. Понимая, что вряд ли они еще когда-нибудь увидятся, Анита честно изложила то, что всю жизнь держала при себе. Здесь можно жить, писала она, даже если ты женщина, и притом эмигрантка. Ты не должна удачно выходить замуж, или удачно овдоветь, или иметь любовника-бандита, чтобы просто жить по-человечески. Не бойтесь, добавляла она, я не собираюсь пойти в разнос. Я сыта мужчинами по горло. Наверное, лучше уж мне было в молодости сразу узнать им цену, а не потратить на это полжизни. Сеньора Эстелла взяла меня уборщицей в госпиталь и, может быть, я смогу выучиться на медсестру. Я уже немного понимаю по-ортански. И если кто-нибудь попытается объяснять мне, что я веду себя не так, как должна вести порядочная женщина - пусть пеняет на себя.