Я на рассвете уйду с отрядом зеленогорских партизан. Часть 2.

Неожиданно, как иногда это бывало с ним в Лабиринте, Кантор ясно увидел то, о чем его величество Шеллар третий не хотел говорить прямо. Перед глазами одна за другой проплыли демонстрируемые королю сцены, где с его родными, близкими и друзьями творили страшные, невообразимые вещи, и это повторялось, повторялось и повторялось без конца. Это не могло быть правдой. Кантор сегодня своими глазами видел живую и здоровую королеву. Насколько он знал, старший кузен его величества, принц Элмар, находился на севере, недоступный для врага, а младший... Он вздрогнул, почувствовав взгляд Шеллара, и поспешил сменить тему. - Где мы находимся? Это же не наш мир? - Нет. Это владения Повелителя. - А как вы здесь оказались? - Сунулся в чужой монстырь со своим уставом, - король снова улыбнулся, - что смотришь? Или не ожидал такого... - он выразительно покосился на раненую ногу, потом на собеседника. - Ожидал, - ответил Кантор, не отводя глаз. - До нас доходили слухи, что вы предатель, но я не верил. Раз вы сдали им столицу и пошли к ним на службу, значит, у вас наверняка была припрятана пара тузов в рукаве. - Да, - кивнул король. - Но всего не предусмотришь. Ничего, на этот случай я оставил распоряжения Флавиусу. Главу департамента безопасности Ортана и правую руку его величества Кантор знал гораздо ближе, чем ему бы хотелось. Он помнил слова Торо о том, что в вотчине Флавиуса творится примерно то же самое, что и в Кастель Милагро, только реже. Флавиус был хладнокровен и жесток какой-то средневековой жестокостью, и хотя мистралиец ни за что не признался бы в этом, глава департамента внушал ему страх. Но главным достоинством хина, нехотя признаваемым Кантором, была фанатичная преданность королю, а это единственное, что сейчас было важно. - Что будет с вами? - спросил он. - Думаю, то, что обычно бывает с разоблаченными шпионами. Если, конечно, Повелитель не придумает чего-нибудь новенького. - Король неожиданно нахмурился, будто ловя ускользающую мысль. - Знаешь, вот странность - мне уже некоторое время не больно. То есть, конечно, нога... Но это ни в какое сравнение не идет с тем, что было раньше. Прежде чем уйти, он проделал со мной что-то такое, что я света не взвидел. И это продолжалось... долго. А потом вдруг закончилось, и я даже смог заснуть. Что случилось?