Я на рассвете уйду с отрядом зеленогорских партизан. Часть 2.

Отец Мерседес погиб на войне, когда ей был год, брату восемь, а матери тридцать. Он был одним из многих ополченцев, посланных в бой с жалкими музейными винтовками. Командование оказалось не готово к такому внезапному и непредсказуемому событию, как война. Врагу перекрыли путь грудами человеческих тел. Так муравьи гасят пожар в муравейнике, бросаясь в огонь. Молодая вдова поднимала двоих детей на военную пенсию и поденные заработки. Мерседес была в семье младшей. Мать любила ее в меру сил, остающихся после тяжелой работы. Брат пытался заменить ей отца. Но все-таки, если бы ее попросили двумя словами описать ее детские годы, она ответила бы: нищета и сиротство. Мерседес тосковала по отцу, которого не помнила. Проповедь, произнесенная маленьким невзрачным священником, откликнулась в ее душе странным ощущением, неопределимым, но невыразимо важным. Ее детская память не хранила воспоминаний, где бы над ней, маленькой, склонялся высокий взрослый мужчина, защищая, поучая и наставляя на верный путь. Высказанные священником упреки в легкомыслии, призывы к смирению и угрозы карами небесными заполняли эту пустоту, и Мерседес вместе с толпой женщин трепетала, плакала и каялась, чувствуя, что к ней со своим откровением снизошел сам Господь. Подруга, приведшая ее в храм, никак не могла успокоиться, и после проповеди Мерседес пришлось пойти к ней домой и сидеть у нее в гостиной с чашкой кофе, снова и снова выслушивая ее восторги вперемешку с жалобами на жизнь и заявлениями, что к ним в столицу явился пророк. Муж подруги время от времени нервно выглядывал из кабинета и в конце концов попросил гостью уйти. Муж Мерседес также был крайне недоволен поздним возвращением жены и тем, что в ее отсутствие за ребенком пришлось присматривать ему. Он недоверчиво выслушал рассказ смущенно запинающейся жены, уже чувствовавшей себя виноватой в том, чего она не совершала. Потом дом погрузился в долгое тягостное молчание, и наконец Хорхе вынес свой вердикт, категорически запретив Мерседес посещать проповеди новоявленного пророка. Что касается подруги, она, как и сотни восторженных прихожанок, продолжала ходить на эти собрания, живя от одного до другого и считая дни и часы до заветного мига. Мерседес завидовала ей и мрачно поглядывала на мужа, закрывшего ей путь к самосовершенствованию. Это был первый раз, когда она посмела хотя бы косвенно выразить ему свое недовольство. Раньше она чуралась даже мыслей об этом. Но шел пятый год их брака, и вообще, как известно, даже на солнце есть пятна.