Я на рассвете уйду с отрядом зеленогорских партизан. Часть 2.

Мерседес впала в ступор. Ее новое состояние не мешало выполнять домашние обязанности и даже общаться с окружающими, но сама она как будто находилась в другом месте. Взгляд ее упирался в некую точку поверх лица собеседника, а голос звучал, как у механической куклы. Через неделю на проповеди нового пророка была замечена молодая жена градоначальника. Скандал задушили в зародыше. Падре потихоньку сослали в дальний приход в горах. С несколькими его последовательницами развелись мужья, сославшись на какие угодно причины, кроме той, о которой шептался весь город. Мерседес, как сомнамбула, ходила по городу - на рынок, в лавки, на почту - и везде улавливала разговоры вполголоса. - Слышали? Почтмейстерша, и младшая сестра алькальда, и обе дочери школьного инспектора... и соседка нотариуса... - При чем тут соседка? - Дыма без огня не бывает, вот при чем. - Неужели не нашлось ни одной, которая бы поняла, что происходит? - Да, почему ни одна не ушла? Кто им мешал? Хорхе не придавал значения слухам, а когда его пытались втянуть в разговор, досадливо отмахивался. Состояние жены вполне его удовлетворяло. Бывало, раньше она в сердцах говорила соседке, что поселись в доме вместо нее какая-нибудь другая женщина, он, возможно, не заметил бы и этого. Серхио смущали перемены в поведении матери, но задавать вопросы он не решался. Возможно, думал он, все матери рано или поздно становятся такими, когда дети уже достаточно выросли и не нуждаются в их опеке. Он скучал по прежней Мерседес, хотя и старался этого не показывать. Он корил себя за то, что не ценил ее раньше, принимая все как должное. Забота матери и ее любовь стоили дешево. Мужу не приходило в голову поблагодарить ее за то, что она делала, и ребенок мыслил так же. Зато внимание отца, даже мимолетное, ценилось им на вес золота. Серхио помнил, как разочаровал его в прошлом, но мечтал о реванше. Мальчик чувствовал, что теперь, став старше, он представляет для отца бОльшую ценность и, может быть, сможет доказать свою преданность. Нужно было только дождаться своего часа.