Я на рассвете уйду с отрядом зеленогорских партизан. Часть 2.

"Понимаю ли я мотивы взрослых, воспитавших мое поколение? - писал сорокалетний Серхио в пятой толстой тетради, ибо четвертая подошла к концу. - Конечно, понимаю, говорю это без всякой иронии. У них были самые благие намерения. Жизнь научила их, что лучше перебдеть, чем недобдеть. Жизнь была чуть мягче к посредственностям. Во всяком случае, если и такие попадали под разнос, они, по крайней мере, могли утешаться тем, что сделали все возможное для своего спасения. В стране, где не знаешь, в какую сторону бежать сегодня, а в какую завтра, им просто выпала плохая карта. Какие качества стремились воспитать в нас заботливые взрослые? Мой учитель часто повторял притчу о монахах-наставниках, заставлявших своих учеников день за днем поливать деревянные трости, воткнутые в землю. Его любимой добродетелью было нерассуждающее послушание. В этом списке значились многие полезные привычки. Например, не заговаривать, пока тебя не спросят, не выделять себя из толпы, не ждать похвалы, даже если она заслужена, не пытаться оправдываться, если считаешь себя невиновным, и многое, многое другое. Могу подтвердить - от большинства из нас он рано или поздно добивался требуемого результата. Два-три бунтаря не в счет. Думали ли наши учителя, что результаты получатся совсем не те, каких они ожидали? Некоторые (те самые два-три бунтаря) переставали верить кому бы то ни было. Они точно знали: если тебе говорят так, надо делать иначе. К сожалению, жизнь оказалась сложнее. Человек не может жить, не веря никому и ничему. Ему нужны какие-то убеждения. Ему нужны люди, которым он может доверять. Да, он рискует обмануться или пасть жертвой предательства. Но этот риск все же не так велик, чтобы закрыться в раковине, как улитка, и не покидать ее до конца своих дней. Я далеко не храбрец, но все-таки осмеливаюсь верить. Что же касается большинства моих ровесников, оно склонно к противоположной крайности. Нас можно сравнить с улиткой, лишенной раковины. Потрясения, столь частые в этой стране, заставали нас врасплох. Нам успешно отбили столь нелюбимые взрослыми, но необходимые для жизни качества. Любознательность. Энергичность. Инициативу. Способность к разумному риску. Хоть небольшую, но веру в свои силы. Умение возражать, как бы убедительно ни говорил собеседник. Умение слушать внутренний голос, если он кричит "берегись!" Иногда бывает так, что человеку требуются крайние меры - хитрость, увертливость, жестокость, нахрап. Где их взять улитке без раковины? А если повезет прожить жизнь в безопасном месте, среди мирных людей, оказывается, что нам категорически не хватает еще некоторых качеств. К ним относятся вежливость, сдержанность, умение прощать и благодарить. Именно то, чему нас учили столь усердно. Дело в том, что все эти умения, внушенные из-под палки, становятся ненавистны, и мы ни за что на свете не хотим, как мы считаем, проявить слабость, трусость, бесхребетность, воспользовавшись этой наукой. К счастью, позже судьба послала мне и других наставников. И все же мне понадобился не один десяток лет, чтобы хоть отчасти научиться жить среди людей как равному среди равных. И этому я продолжу учиться всю оставшуюся жизнь.