Я на рассвете уйду с отрядом зеленогорских партизан. Часть 2.

В лаборатории номер четыре было тихо. Стояло раннее утро, и первый оазис еще не проснулся. Храпели солдаты в казармах. Клевали носом часовые у входа в портал, ведущий в другие миры. Тяжелым мутным сном спали вповалку рабы, слуги, наложницы, пленники божественного Повелителя, не зная, что принесет им сегодняшний день. Посреди лаборатории прямо на полу лежали два тела. Одно было с головы до пят укутано в белый шелк, не оставляющий открытым ни дюйма кожи - балахон с длинными рукавами и глубоким капюшоном, лицо скрыто вуалью, на руках перчатки, на ногах сапоги белого сафьяна. Даже подошвы у сапог когда-то были белыми, хотя успели потемнеть и стоптаться за время службы. Второй был молод, невелик ростом, смугл и некрасив. Он был одет в списанную солдатскую форму без знаков различия. Лежащие держались за руки. Над ними застыл в позе бесконечного терпения некто третий. Его тоже нельзя было назвать красивым. При виде его неподготовленному человеку, пожалуй, сделалось бы дурно. Иссохший, с коричневым лицом мумии, закутанный в нелепый пестрый шелковый халат, он казался не более живым, чем кусок вяленого мяса. Это был Нимшаст, создание рук и верный ученик Повелителя. Нимшаст был лич*. Повелитель сотворил его очень давно, чтобы иметь под рукой слугу с магическим образованием, который никогда не состарится, не умрет и будет вечно предан. Для этого он взял самого многообещающего из своих молодых сторонников, убил его, поднял в виде нежити и долгие века наставлял в искусстве некромантии. Нимшаст занимал при нем должность левой руки. Сейчас, когда вечный соперник Харган, второй ученик и правая рука, выбыл из строя и, заключенный в яшик, валялся в стазисе где-то в пыльных недрах лаборатории, Нимшасту приходилось исполнять еще и его обязанности. Это было тяжело, особенно учитывая, что превращение в лича плохо влияет на психику и не добавляет приятности характеру. Видят боги, он с удовольствием устроил бы сейчас истерику, но в отсутствие зрителей это не имело никакого смысла. Нимшаст героически дежурил здесь уже два дня. Ровно столько времени прошло с тех пор, как, войдя в камеру, он обнаружил Повелителя таким, как сейчас - лежащим на полу рука об руку с каким-то грязным заросшим молодым дикарем, причем оба не подавали признаков жизни. Трогать учителя Нимшаст поостерегся, а дикаря от души попинал под ребра, но тот упорно не желал просыпаться. Пришлось унижаться и идти на поклон к Азиль, одной из пленниц учителя, невесть с какого рожна называвшейся нимфой. Была она на привилегированном положении, обитала в личных покоях под охраной солдат, причем каждую ночь кого-то из них затаскивала к себе в постель, уверяя, что ей это нужно сохранения мистической силы. Ее Нимшаст не выносил - во-первых, ревновал к Повелителю, во-вторых, за ее вечно блаженный вид и идиотские речи, а главное - будучи убежденным женоненавистником. Азиль не отказала в помощи, как не отказывала никому, дура этакая. Явившись в лабораторию номер четыре, она присела над лежащими, внимательно посмотрела и с сожалением констатировала, что оба не мертвы, не спят, не в обмороке, а находятся в каком-то Лабиринте, про который сам учитель говорил, что это бредни нетрадиционных магов-еретиков и ничего более. На растерянный вопрос Нимшаста, что тут можно поделать, она виновато призналась, что ни она, ни кто другой во всем мире Каппа не может тут поделать ничего. Есть слабая надежда, что Повелитель и тот, другой, очнутся сами. Очень, очень слабая. - Я буду ждать, - хлюпая носом, ответил Нимшаст. ________ * Лич — в современном фэнтези маг-некромант, ставший нежитью, по одним версиям — после смерти, по другим — вместо.