Спасён или уничтожен?

Пикчи! - Тем теплом.

Антон наряжался перед зеркалом в общей спальне минут тридцать. Выбирая в итоге белую футболку, черные джинсы и черную кожаную рубашку, он выходит в коридор. Медленно передвигая длинными ногами, он думает, зачем вообще согласился идти на эту дискотеку? Почему повелся на уговоры Арсения? И почему, ему так требуется его общение? Небольшой зал наполнен толпой, двигающихся в такт музыке, подростков. Шастун проходит вглубь помещения, стараясь не обращать внимания на отблески мерцающих в темноте огоньков, режущие глаза. Он чувствует, как чужие конечности энергично дергаясь, задевают его по пути. Но, не зацикливается на этом, пока чьи-то кроссовки не возникают перед ним, заслоняя проход. Отрывая взгляд от пола, Антон нахмурившись смотрит на лицо Скворцова. Его губы изгибаются в ухмылке, когда по бокам от его плеч, встают два друга. - Думал я забыл о тебе? - перекрикивая музыку, Рома подходит ближе и сразу же бьёт в живот. Шастун от неожиданности сгибается пополам. А когда поднимает голову, то рядом с парнишкой уже стоит вожатый. Арс держит Скворцова за шею и что-то яростно шепчет на ухо. После, он толкает его в толпу и провожает взглядом удаляющиеся силуэты трёх подростков. - Пошли, - Арс хватает ладонь мальчишки и протаскивает его через танцующие тела. - Все ок? - садясь на мягкий стул, он двигает к себе второй для юноши. - Ага. Обычное дело. Меня ведь, каждый вечер бьют на дискотеках, - фыркает Антон и складывает руки на груди. - Не переживай, больше он не тронет тебя. - Арсений мягко смеётся и тормошит парня за коленку. - Почему? - хмурится Шастун и поворачивается к вожатому. - Я поговорил с ним. Не думаю, что он захочет проблем со мной. Мальчишка удивлённо вскидывает брови. Что это вообще значит? Арсений самодовольно улыбаясь уводит взгляд на дергающуюся толпу и достает из под стула картонный стаканчик с трубочкой. По мере увеличения глотков, его губы растягиваются шире. Мелодия переходит с энергичной на медленную и Шастун без интереса смотрит, как парочки сходятся в танце. Затем, замечает, как по углам шушукаются группки девчонок и некоторые поглядывают в их, с вожатым, сторону. Две девушки отстраняются от подруг и подходят ближе. - Арсений Сергеевич, вы не потанцуете со мной? - Антон, не хочешь…? Вопросы звучат одновременно и отрицательный ответ парней сливается в унисон. Девчонки поджимая губы, кивают и уходят обратно к стенке. Голубые глаза с интересом оглядывают Антона. - Почему ты не пошел? - усмехаясь спрашивает Арс. Антон не любит и не умеет танцевать. Он вообще не хотел быть здесь. Ему кажется скучным всеобщее веселье. Оно вызывает тошноту. - А ты? - выгибая бровь, отвечает вопросом на вопрос. - Мне нельзя танцевать с тем, с кем я хочу, - Попов пожимает плечами и протягивает картонный стаканчик юноше. Принимая напиток, Антон делает первый глоток и давится от горечи. - Что это? - растерянно шепчет парень. - Водка с соком, - улыбается Арсений и подталкивает стаканчик ближе к лицу Шастуна. - Я же обещал тебе веселье! - И почему тебя ещё не уволили? - бормочет парень, возвращая стакан. - Потому что, ты умеешь хранить тайны, - подмигивает брюнет и возвращая глаза к толпе, замечает вожатую, что идёт к ним. - О, нет..- шепчет мужчина и в панике смотрит по сторонам. - Шастун, спасай! Она не должна понять, что я выпил. - Что? - мальчишка замирает в недоумении. - Сеня! Вот ты где! Ты забыл, что обещал мне танец? - блондинка с красивыми серыми глазами, улыбаясь, смотрит на мужчину и тянет руку к его плечу. - Наденька! Что ты, нет конечно! - Арс поднимается с места и пихает стакан в ладони Антона. - У меня тут Шастун с первого отряда плохо себя чувствует. - Вожатый поднимает парнишку на ноги. И легонько бьёт по плечу, чтобы тот отмер от ступора. - Арсений Сергеевич, можно уже идти? - стараясь изобразить более страдальческий вид, Антон прижимает ладонь к животу. - Я сейчас провожу его до корпуса и вернусь, - мужчина оставляет последнюю улыбку и прижимая тощее тело ближе к себе, тянет его к выходу.

***

- Кем ты хочешь стать? - Арс выдыхает плотный смог в ночное небо. Антон медленно запрокидывает голову назад, свесив ее через изголовье лавки. Ему так хорошо сейчас. Летняя прохлада приятно окутывает разгоряченное от бега и алкоголя тело. Секретная курилка за сараем, стала их с вожатым личным местом. Сюда они и сбежали со скучной тусовки. Чтобы посмотреть на звезды, покурить и поговорить. - Птицей, - жмёт плечами парень. Да, пожалуй. Быть свободным и окрылённым. Не заботясь о мирской суете, о гребанных людях. Ничего не требуя, просто парить над городом. Определенно. - Я имел в виду профессию, чудик - смеётся Арс и делает глоток расслабляющей жидкости. - Но хорошо. Птица, так птица. Мужчина ставит стакан на лавку и поднимается на ноги. Развернувшись спиной к юноше, он немного приседает и протягивает ладони за спиной. - Давай. - Что? - Антон непонимающе смотрит на сложную позу Попова. - Залезай, птенчик. Буду учить тебя летать, - поворачивая голову в пол оборота, Арс одарил его своей коварной ухмылкой. Парень сначала удивлённо вздохнул, а потом впал в ту стадию опьянения, когда ты начинаешь смеяться буквально с любой мелочи. Но вожатый, вдруг решил включить режим Арсения Сергеевича. - Шастун, бегом наверх! - грозный тон брюнета доводил юношу до ещё большей истерики. Но повинуясь приказу, он аккуратно повис на его спине. - Обними меня ногами! Тебя что никогда на спине не катали? - фыркает мужчина и обхватывает вытянутые ноги парня. - О, нет. Ты у меня первый в катании на спине, - смеётся мальчишка и прижимается теснее. - Ну что? Птенчик к взлету готов? - улыбается брюнет и делает пару шагов вперёд, проверяя насколько крепко держится Шастун. - Да, сэр! Мужчина делает ещё несколько шагов и плавно переходит на бег. Его губы разъезжаются в улыбке, когда Антон заливисто смеётся и расправляет руки в бок. - Я лечу! - кричит юноша. Порыв теплого ветра омывает его лицо. - Я свободен! - Даа! Да! Мы свободны! - в тон ему, повторяет Попов, ускоряя бег и стараясь не смеяться. Спотыкаясь о собственные ноги, он кувырком летит в траву, скидывая с себя Шастуна. Приземляясь он продолжает смеяться, смотря на перепуганное лицо мальчишки. - Расслабься Шастун, я не собирался убить тебя, - теплая ладонь трясет тощее плечо и Антон наконец, отмирает. Проходит ещё несколько минут, пока Арс успокаивает собственные эмоции, а юноша приходит в себя. Они молча лежат на зелёной траве и снова тонут в бесконечном пейзаже черного неба. Плутая по закоулкам собственного разума, вожатый находит интересующий его вопрос и тут же озвучивает. - Ты когда-нибудь влюблялся? - Я не верю в любовь, - шепот соскальзывает с пухлых губ и повисает в воздухе. - Почему? - голубые глаза находят лицо мальчишки. - Если бы она была, то меня бы обязательно кто-то любил..- зелёные омуты напоминают разбитые блюдца. Арсений чувствует, что там в осколках тлеет боль и надежда. - Тогда, она непременно существует. Просто ты ещё не знаешь об этом, - вожатый тянет красивые пальцы к русым волосам и нежно сдвигает челку набок. - В тебя невозможно не влюбиться. Ты особенный Антон. - Для кого? - горько усмехается юноша, поворачивая голову к вожатому. - Для меня. Шастун сглатывает, внезапно возникшее волнение поселяется в его груди. Оно давит изнутри и кажется, лёгкие забывают, что такое дышать. Он просто смотрит в голубые стекляшки и думает о том, что эта ночь лучшая из всех ночей, что он пережил когда-либо. Потому что, его наконец, заметили. Ему подарили нежность.

***

- Я не собирался убить тебя. Тогда зачем убил? Раскрывая тяжёлые веки, Антон с трудом переворачивается на спину. Его тело все ещё сковано рубашкой и кажется, всю ночь он провел в одном положении. - Доброе утро, - голос Шеминова звучит неожиданно и довольно громко. Юноша дёргается от испуга и затуманенным взглядом ищет источник звука. - Как ты себя чувствуешь? - доктор сидит в дальнем углу на мягком черном стуле. - Я выжат, как долька лимона, - хрипит Шастун и закрывает сухие глаза. Картинки воспоминаний кружатся в водовороте ослабевшего разума. Хватая наугад кадры из хаоса событий, он понимает, что голубые омуты действительно смотрели на него вчерашним вечером. - Где Арсений Сергеевич? - глотая горечь букв, шепчет Антон. - Кто? - Станислав Владимирович хмурится, карие глаза внимательно бегают по силуэту пациента. - Мой новый врач. - Оу. Так он уже приехал? - аккуратно интересуется Шеминов. - Разве вы ещё не виделись? - юноша хмурится в потолок. - Нет. Вчера была полнейшая суматоха. Но это хорошо, что первым делом он направился к тебе. Да, просто заебись… - А где Сережа и Дима? - сглатывая шепчет парень. - Думаю, тебе стоит узнать это у них. Мужчина медленно поднялся с места и коротко постучал по деревянной поверхности двери. Впуская медбрата внутрь помещения, он молча наблюдал, как юношу освобождают от смирительной рубашки. - Когда ваш первый сеанс терапии? - Антон уже почти дошел до палаты, когда сопровождающий его Шеминов, аккуратно задал вопрос. - Без понятия, - одаривая доктора раздраженным взглядом, парень вошёл в комнату и закрыл дверь перед его носом. Прижимаясь к ней спиной, он прикрыл глаза и громко выдохнул. Не помогло. Сползая вниз, он поджал ноги к телу. Создавая видимость объятий, Шастун пытался уверить себя, что он в порядке. Он справится с этим. И плевать, что прямо сейчас его сердце рвется навстречу Арсению. Плевать, что разум твердит ему бежать от Попова подальше. Антон справится. Он вылечиться и уйдет отсюда. И он будет помнить. Всегда будет помнить.

***

Ближе к вечеру Антона разбудил скрип петель. Отрывая голову с белоснежной подушки, пропахшей белизной, он еле раскрыл опухшие веки. На пороге стояли такие же потрёпанные друзья. Зелёные глаза мельком осмотрели синяки и ссадины на лице Матвиенко и вернулись к невредимому Позу. - Где вы были? - подавляя зевок, просипел Шастун. - Нас развели по одиночкам. Но честно говоря, я надеялся, что мы не вернёмся. - Хмыкнул Сережа и с размахом плюхнулся на койку. - В каком смысле? - выгибая одну бровь, поинтересовался мальчишка. - Забей, - Дима махнул рукой в воздухе и аккуратно сел на край белой постели. - Вы не знаете, зачем в здании держать помещение, в котором нечего спиздить? Пустая трата квадратных метров. - Ага, а ещё твое лечение, это тоже пустая трата, только не квадратов, а времени. - Фыркнув, Матвиенко отвернулся к стене и с головой накрылся одеялом. Так было всегда, когда по его вине в передряги попадала вся троица разом. Он злился из-за переизбытка чувства вины и сочился ядом, постоянно фыркая и общаясь только сарказмом. Поз делал вид, что все в порядке и старался разрядить обстановку глупыми шутками. А Антону было все равно, он ничего не пытался исправить. На ужин они спускались в полной тишине. Никто не хотел ее нарушать пустой болтовней. Да и честно говоря, сил на это не осталось. Затуманенным взором Антон окидывал общую столовую и передвигал ногами на автомате. Его голову занимало множество вопросов, ответы на которые ему может дать только время. И пусть большинство из них равнялись с неизбежностью, тревожить они не переставали. Как рассказывать Арсу о своей боли, если он является ее сутью? Как говорить с тем, в кого до потери пульса влюблен? С тем, кого так же яро ты ненавидишь… Что можно предложить человеку, ради которого готов на все, но которому от тебя ничего не нужно? Эти и миллионы других подобных вопросов, долбили его мозг в бетонную крошку. И Антон буквально слышал, как в его голове с большой высоты, вниз срывается новый камешек. Как он бьётся о водную гладь его привычной рутины, поднимая большую волну страха и отчаяния. Арсений это всегда, что-то новое и сумасшедшее, но когда ты лежишь в психушке, то с его прибытием тебе становится лишь страшнее. Потому что, куда дальше? Что может быть хуже? И останется ли от него хоть что-то, когда Арс снова уйдет?

***

Сёстры - Нет дела.

- Шастун, звонок! - Знакомый санитар выглянул из угла коридора, махая трубкой стационарного телефона в воздухе. Антон поднялся с кресла, на котором залипал в пустоту, порядка двух часов и быстро пересёк ковер зала отдыха. Кивая медбрату, он забрал трубку из его рук и выдохнув приложил ее к уху. - Алло, - севшим голосом пробормотал парень и придвинув стул ближе к небольшому столику, медленно опустился на мягкую сидушку. - Антон? Привет, - женский голос звучал довольно сухо и не вызывал у юноши никаких эмоций. - Привет. - Мы с папой улетаем сегодня. Хотела предупредить, что зачисления на карту ближайшие два месяца приходить не будут. - На заднем фоне, парень слышал недовольное бурчание мужчины и кажется, гудок машины. - Куда летите? - бесцветный голос отправился по тонким проводам телефона, пока юноша от скуки накручивал шнур трубки на указательный палец. - В Израиль. Я беременна и мы с отцом хотим пройти полное обследование, чтобы на раннем сроке выявить возможные отклонения в психике или развитии. Ну знаешь, чтобы история не повторилась… Это больно укололо под ребром. Антон выпустил палец из плотных колец резины и сглотнул вставший в горле ком. Они что считают его дефектным? Как, блять это вообще можно было сказать? И почему у него ощущение, будто его пытаются заменить? Стереть из памяти и создать что-то новое, не такое бракованное… - А ты как? - женщина быстро перевела тему, попутно кидая какие-то фразы мужу. И парень знал, что она спросила это скорее из вежливости, чем из искреннего переживания. - Мама, мне кажется я исчезаю.. - опуская лоб на холодную столешницу, Шастун облизывал опавшую соль с верхней губы. - Ага. Хорошо, прости, мы подъехали. Некогда говорить, позвоню когда время будет. - Женщина затараторила, пытаясь скорее попрощаться. Услышала ли она? Было ли ей интересно? - Я ненавижу тебя, мам, - собственный горький шепот правды, разбил остатки его терпения в прах. Не ловя больше ни одной слезинки, он оставлял на брюках мокрые лужицы падающей с глаз соли. - И отца. Всем сердцем. Шмыгая носом, он повесил трубку, не поднимая головы. Три раза глубоко вдохнув, он пообещал себе, что не будет в очередной раз страдать от их безразличия. Вытирая влажное лицо рукавом синей толстовки, мальчишка поднялся со стула и выуживая ледяными пальцами вишневую папиросу, вставил ее в зубы. Возвращаясь в зал отдыха, он опустился в излюбленное кресло, рядом с Позом и Серёжей. Антон прикурил сигарету и затянувшись ароматным ядом, подавил рвущиеся наружу слезы. Потому что, никому нет дела до его тоски, обиды и тревоги. Им всем плевать. Абсолютно всем. Он снова один на один с самим собой. Снова борется с демонами в своей голове. И в очередной раз проигрывает. Бесполезно бороться с тем, чьи мотивы терзаний ты разделяешь. Бесполезно бороться с тем, кому ты готов сдаться. Бесполезно бороться, когда ты хочешь проиграть.