Часть 7
25 ноября 2023 г., 11:22
Girl in red -
i wanna be your girlfriend
Утро началось с паршивого настроения. Стоило раскрыть глаза, как волна раздражения и апатии накатила на ещё неокрепший разум. Сразу же захотелось возненавидеть весь мир за то, что он просто есть. Мир есть, а места в нем нету. Конечно, не стоит забывать о факторах, что привели Антона к такому состоянию. Во-первых, это ночное пати Скворцова со своей шайкой слабоумных дружков. Ребята решили устроить фестиваль страшных историй, нарочно рассказывая их так громко, чтобы слышали все находящиеся в спальне. Потому, почти половину ночи Шастун провел под одеялом. Трясясь от страха, он пытался успокоить себя тем, что это все лишь выдумки. А любой шорох приводящий его в ужас, на самом деле, имеет простое объяснение, не относящееся к мистическому происхождению. Во-вторых, это несостоявшийся вечером разговор с Арсением. Вожатый ушел спать почти сразу после окончания сбора у костра. После этого Антон провел несколько часов в раздумьях. Стоит ли вообще, говорить о своих зарождающихся чувствах? Что если, это откровение испортит все? И их***
Пока отряд Антона готовится к очередному конкурсу и придумывает новый номер, юноша молча стоит в стороне. Скворцов, как всегда шутит шутки и раздает нелепые указания, продолжая мнить себя капитаном этого унылого судна. Дешёвые понты и эта суета, из мельтешащих перед ним подростков, вызывает у Антона лишь отвращение. Принимать участие в этом цирке, он естественно не собирается, о чем сообщает сразу же. После недолгих словесных перепалок, Шастуна оставляют в покое. Единственным условием остается присутствие юноши на проведении репетиции, дабы высказать мнение со стороны. Это все ебанное дно.. Но вряд-ли их устроит такой ответ. Поэтому, парнишка делает вид, что его полностью устраивает общий флешмоб под идиотскую песню времён 15-х годов. Полный рассинхрон и чужие путающиеся ноги, он предпочитает из виду упускать. Иначе, эта котовасия затянется до самого ужина. - Ребят, ну вы же даже в ритм не попадаете. Голос Арсения раздается позади и через мгновение Антон чувствует, как тяжёлая рука обвивает его плечи. Мужчина слегка опирается на него, пока продолжает вносить поправки к подготовленному номеру. Парень смотрит на то, как двигаются губы вожатого, но не может расслышать ни слова. Его уши заложило от громкого порхания бабочек в животе. Когда-то давно, Шастун читал, что сбивающееся дыхание и легкие спазмы в желудке при виде объекта влюбленности, являются ред флагом. И вероятно, он был бы согласен с тем, что от таких людей и эмоций нужно держаться подальше. Согласился бы, если бы это представлялось возможным… - Ну все, ребят, занимайтесь. Шастуна я забираю, все равно он ничего делает, - Арсений разворачивает парня за все те же плечи и тянет к выходу. Не меняя положения, они доходят до своего островка безопасности. Все это время Шастун лишь хмурится и молчит. Почему он так запросто всегда следует за брюнетом? Почему не может взбрыкнуться и остаться на месте? Или хотя бы, скинуть эту крепкую, сильную, прекрасно-манящую, теплую руку со своего плеча? Ну, да. Ему это нравится. Нравится быть ведомым, доверять и не задавать вопросов, потому что, только так ему позволяют быть рядом. Но тогда почему, ему хочется большего? Зачем ему знать, что мужчина тоже готов пойти за ним куда угодно? И готов ли он? - Ты сегодня слишком задумчивый, - Арс отпускает юношу и садится на скамью. Раскрывая пачку он выуживает пару папирос для себя и Антона. - Да нет, я… - Стоит ли рушить неопределенность? - Все в порядке. Парень принимает сигарету из протянутых пальцев и прижимая ее к губам, чиркает колесиком зажигалки, поднося пламя к бумажному кончику. С первой затяжкой его нервозность не рассеивается, а лишь усиливается. Кусая губу и щеку, Антон с сомнением смотрит на Арса. Стоит ли? Готов? Пританцовывая ногой, он стучит по зелёной траве. Зарождающийся спор в собственной голове, переходит на стадию, когда юноша начинает кусать подушечку большого пальца. Но это никак не наталкивает его на верное решение. Арс окидывает его подозрительным взглядом, а после в голубых омутах вероятно проскальзывает догадка и затушив окурок, он бросает его в урну. А после выставляет руку вперёд. Жестом маня мальчишку, стоящего напротив, подойти к себе. Словно послушный щенок, Антон идёт ближе, останавливаясь у самых колен вожатого. Теплая ладонь цепляет тонкую кисть и тянет подростка на себя. Нахмурившись, парнишка садится рядом. - Голову мне на плечо и жалуйся, - мягкий приказ сглаживается теплым объятием. Попов снова кладет руку на плечи Шастуна и прижимает к себе. Стоит ли? Готов? - Я… Стоит ли, говорить о чувствах человеку, если ты не уверен во взаимности? Антон заходит издалека. Докурив, он бросает бычок под ноги, не заботясь о поиске мусорки. Стук сердца добирается до горла и застывает в ожидании ответа. - Конечно, - сначала лицо брюнета выдает смесь лёгкого удивления и волнения, а после он расплывается в улыбке. - Почему ты сомневаешься в их взаимности? - Ну, не знаю.. Не было прямых признаний, да и вообще… - Просто назови мне имя и я развею твои сомнения, - Арс слегка бодает юношу лбом. Ему не терпится услышать признание. Не зная куда себя деть и как подбодрить Антона, он берет тонкую руку в свою ладонь и нежно поглаживает длинные пальцы. Стоит ли? Готов? Да. Сейчас или никогда. Да. Набирая больше воздуха в лёгкие, Антон закрывает глаза. Все его тело напрягается, словно гитарная струна и комкая голос, он решившись, выпаливает: - Кузнецова. Чего блять? В смысле? Какого хуя? Ты же решился! Ну твою-то мать, Шастун! - Оу, - единственное, что Попову удается выдать из-за накатившего удивления. Глаза Шастуна в принципе выражают ту же степень шока. Зачем, а главное нахуя, он сказал это? Арсений отпускает хрупкую ладонь и на мгновение его лицо излучает разочарование. Но, вожатый быстро берет себя в руки и натягивает смиренную улыбку. - Это здорово. Я уверен, что ты тоже ей нравишься. Тебе стоит позвать ее на танец сегодня. - Его голос звучит чуть тише обычного. - А ты тоже придёшь? - Если ты хочешь..- Мужчина убирает руку с плеча и тянется за пачкой в кармане. - Хочу, - сглатывает Шастун. Арсений лишь кивает, снова улыбаясь немного неестественно. А затем, прикуривая, запрокидывает голову назад. Его глаза становятся отражением неба. Хотя… Для Антона они всегда являлись его отражением. Даже ночью они все ещё оставались зеркалом голубого неба в солнечный день. Там он находил и облака, и озера, и своё успокоение. В них было все, что парень любил. В них был и сам Арсений.***
Duncan Laurence - Arcade
(Acoustic Version)
- Просто пригласи ее, - лицо вожатого подсвечивают мелькающие в темноте, разноцветные огни. Антон оглядывает зал полный людей, в поиске Кузнецовой, надеясь не найти ее. Медляк играет уже несколько секунд и все разбредаются по парам, начиная вместе подстраиваться под ритм. - Я не могу, - (не хочу) остаётся в скобках, не осмелившись выйти наружу. - Окей. Смотри, как надо, - Арс поправляет ворот своей гавайской рубашки и двигается в сторону молодой вожатой Нади. Антон с завистью смотрит, как мужчина целует ее ладонь и притягивает ближе, выводя на центр танцпола. Арс кивает Шастуну, побуждая повторить действие. - Антон, потанцуем? - рука Кузнецовой ложится на его предплечье и уверенно тянет к середине зала. Да ну еб твою мать. Откуда ты здесь взялась? Специально ждала что-ли? Он кривится, когда маленькие ладошки опускаются на его плечи. Но следуя правилам танца, он все же придерживает ее талию касаясь почти невесомо. Девушка, что-то увлеченно щебечет положив голову ему на грудь, пока зелёные омуты следят за пронзительным взглядом голубых глаз. Антон танцует, представляя себя рядом с совсем другим человеком. И вероятно, даже в другой позиции. В танце с брюнетом, ему хотелось бы быть ведомым. Арсений делает неопределенные взмахи бровями, явно намекая на что-то. Но до Шастуна никак не доходит этот посыл. Вожатый театрально вздыхает и закатывает глаза, а затем не разрывая зрительный контакт, наклоняется к девушке и целует ее губы. Он продолжает смотреть на юношу, пока держит руки на чужих волосах, пока углубляет поцелуй. Парень замирает, прекращая двигаться и убирая ладони с талии Иры. Он глупо хлопает глазами, наблюдая за картиной, рушащей зачатки его любви. Музыка не прекращает играть, но становится лишь фоном, как и вопросы ничего не понимающей девушки. Все это становится неважным, когда его сердце покрывается тонкой коркой льда, что больно царапает грудь. Антон просто срывается с места, не в силах досматривать сцену, главным героем которой, должен быть он. Выбегая из зала, он щипает себя за переносицу, стараясь унять подкатившую к глазам влагу. Быстрым шагом длинные ноги пересекают коридоры, добираясь до мужской спальни. Руки начинают трястись, но Антон продолжает судорожно кидать вещи в дорожную сумку. Громкий крик застревает в горле, мешая дышать, но ему не позволяется быть озвученным. Нет. Бежать это глупо. Никто его не выпустит без родителей. А они не приедут даже если, Антон скажется больным. Если бежать нельзя, то нужно покурить. Делая несколько вдохов, он бросает сумку обратно под кровать и выходит на улицу. Зажигая сигарету в зубах, он не заботиться о том, чтобы сначала дойти до курилки. Запах вишни оседает в лёгких и Антон рычит. Крик все ещё просит вырваться, но остаётся вновь проигнорирован. Парень открывает пачку и смотрит на единственное пустое пространство, среди забитых в ряд безвкусных сигарет. Надо же было блять, из двадцати обычных, взять именно эту. Ебучую вишневую, что саднит горло одним лишь напоминанием о человеке, что только что, разбил надежды ребенка внутри Шастуна. Он ложится спиной на лавку в ИХ укромном месте и подавляя рыдания, кусает пальцы. Затем, делает очередную затяжку и прикрывая влажные веки, выдыхает дым в ночную свежесть. Это блять было очевидно. Антона невозможно любить, он знал это с самого детства. Знал, что взаимность это непосильная роскошь. То, чего ему никогда не добиться… Знал, но зачем же тогда ему поверил? А зачем ОН об этом говорил? - резонно сетует голос разума. Зачем просил поверить? Говорил, что Антон особенный, красивый и интересный… Говорил, что ждал всю жизнь. Зачем? Соленые дорожки стекают из уголков, затекая в уши. Шастун злостно трет их, но через мгновение выступают новые. Обречённо вздыхая, он позволяет себе эту слабость, просто прикрывая глаза рукой. В тебя невозможно не влюбиться… Какой же вы пиздабол, Арсений Сергеевич. Какой же вы…. Шорох травы поблизости остаётся незамеченным. Слишком велико чувство сдерживаемой истерики, чтобы обращать внимание на посторонние звуки. К тому же, парень был полностью уверен, что сюда никто не заглянет ближайшие полтора часа, пока не кончится дискотека. Потому что, Арсений наверняка занят обжиманиями со своей новой девушкой. А остальные сюда почти не суются, предпочитая курить за корпусом столовой, где запах табака перебивается ароматом готовой еды. Но, его уверенность в безопасности места пала крахом, когда мужские ладони мягко убрали юношескую руку с лица. Раскрывая слипшиеся глаза в испуге, Антон обнаружил перед собой Арса сидящего на корточках у скамьи. Его лицо выражало сожаление, а губы виновато поджимались. Соскакивая с места, Шастун развернулся к вожатому спиной. Глупо надеясь быть незамеченным, он стер ладонями остатки влаги на лице и тряхнув головой собрал все остатки самообладания. Необходимо было ретироваться прямо сейчас, но причина не должна быть резкой и тупой. Голос должен звучать дружелюбно и как можно менее подозрительно. Пока юноша метался среди различных вариантов возможного побега, Арсений уже остановился за его спиной. - Это ведь не она, да? - тихий голос Попова вводил мышцы в напряжение. Не решаясь говорит вслух, Шастун лишь слегка кивнул, оставаясь все в том же положении. Его удивляло то, как им достаточно было всего пол слова, без объяснений сути вопроса, чтобы понять друг друга. - Это я? - надежда дрогнула в голосе, норовя предстать уязвимой перед мальчишкой. - Ты, - на выдохе он обрёк себя на определенность, исход которой пока не позволял себя раскрыть. Пока Арсений молчал, Антон все ещё плавал в прострации надежды на лучшее. В полной тишине, нарушаемой лишь стрекотом сверчков, мужчина опустил голову между лопаток юноши. Его тяжёлый вздох пустил мурашки по позвоночнику, ударяя маленькими разрядами тока нежную кожу. В эту минуту мальчишка боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть возможно последний их контакт. - Почему ты сразу не сказал? - сдавленный шепот Арса порвал мгновение. - И что бы это изменило? - Я не довел бы тебя до слез… - Ты все равно сделаешь это сейчас, - усмехаясь Антон уже решил для себя исход, мужчине осталось лишь его озвучить, чтобы разорвать ту тонкую нить между ними. Но вожатый, словно специально тянул время, не давая ни свободы, ни смирения. Шастун представлял, как эта призрачная тонкая нить обвивает его шею и ждал, когда мужчина дернет за кончик. С каким звуком приземляется отрубленная голова? Имеет ли значение покрытие на которое она упадет? Будет ли это хлюпанье, треск или глухое падение? - Арс совсем неважно, когда это произойдет. Сейчас или позже. Я знаю, что однажды ты сломаешь меня и я готов к этому. Не стоит мучать себя переживаниями, никто не будет винить тебя в этом. Потому что всем, включая Антона, плевать на то, что он несчастен и возможно чуточку болен. Раньше его болезнь не имела названия, теперь же, она носит красивое имя - Арсений. И за одно лишь это, Шастун уже готов его поблагодарить. - Я пойду, - выдыхая бормочет мальчишка. Тишина становится гнетущей, а длительное бездействие молодого человека, становится болезненным. - Нет, - ладонь Попова обвивает тонкую талию, прижимая спину юноши к своей груди. Кончик носа мужчины трет нежную кожу за ушком. - Я просто напуган. И растерян. Не знаю, что нужно сделать. Но я не хочу, чтобы ты уходил. Не хочу отпускать… Парень остаётся на месте. Ему хочется сбежать и разобраться со своими тараканами, но такой беспомощный тон Арса, заставляет его разум крутиться вокруг сказанных слов. - Что тревожит тебя? - Ещё днём я хотел услышать свое имя, но теперь… - шепот над ухом поднимал вверх буйную прядку отросшей кудряшки, пока Арсений делился своими переживаниями. - Я знал, что ты нравишься мне. Давно понял. Я ждал того же, делая намеки или касаясь тебя без надобности. Совсем не подумав о том, что возможно поступаю неправильно. Тебе всего шестнадцать, ты не успел определиться ни в чем. Я не должен толкать тебя к выбору, который возможно испортит тебе жизнь. Мне стоило просто приглядывать за тобой и не позволять чувствам брать контроль над разумом. Прости, это я виноват… Антон услышал достаточно, чтобы развернуться. Встречаясь с подавленным взглядом мужчины, он не теряя секунды появившейся храбрости, двигается вперёд. Робко касаясь губ Арса, юноша закрывает глаза, чтобы не видеть как его оттолкнут. Но к облегчению, его напор не встречает сопротивления. Напротив, мужские ладони ложатся на его шею и волосы, притягивая голову ближе. Несмело высовывая язык, Шастун проводит влажную дорожку на пухлых губах. Толкаясь кончиком глубже, он проникает внутрь. Вожатый прижимается всем телом и углубляет поцелуй. Бабочки взмывают вверх, кружась под ребрами Антона. Мужской стон пробивается сквозь пелену его затуманенного сознания и вскруживает голову настолько, что парень решается коснуться брюнета. Дрожащими пальцами он прижимается к вздымающейся тёплой груди и кончиками ведёт вниз по тонкой летней рубашке. Останавливаясь у начала шорт, он выводит узоры на животе Арсения. Ещё один стон рвется наружу и вожатый тяжело дыша, заканчивает поцелуй лёгким чмоканьем в уголок губы мальчишки. Он прижимается лбом к челке Антона и ловит его ладони в свои. - Я давно сделал этот выбор, Арс. Ты ни к чему не подталкивал меня. И если, он был ошибочным, то в этом виноват лишь я.***
Антон намеренно упускает из виду весь проходящий день, предпочитая лежа в постели вспоминать ошибки прошлого. Именно так, он окрестил начало их отношений. И пусть, в те дни, он заблуждался во многом, но в одном все же был прав. Арсений сломал его. Некоторых людей травмы делают лишь сильнее. Закаленые болью, они обрастают броней черствости и недоверия. Их маски становятся железными, а чувства перестают играть важную роль. Бессердечность назначается приоритетом и приносит больше выгоды. Мировосприятие меняется навсегда. А что происходит с теми, кто ранее уже был надломленным? С теми, кто не в силах смириться с новой реальностью, в которой лишь боль, обида и гнев? Их позвонки хрустят, как мокрый снег, выпавший накануне ночью. И если Антон снег, то Арсений подошва чьих-то безжалостных сапог.***
Покинув пределы своего убежища, парнишка вылез в коридор, чтобы спокойно покурить в одиночестве . Усаживаясь на широкий подоконник, он двигает пепельницу ближе к себе и наблюдая за вспыхнувшим кончиком сигареты, делает первый глоток яда.Земфира - Злой человек.
Громкий стук размашистых шагов привлекает его внимание. Поднимая взгляд в начало коридора, он замечает как стремительно к нему движется фигура Арсения Сергеевича. Полы расстегнутого медицинского халата развиваются, от создаваемого быстрым ритмом ветра. Плечи мужчины напряжены, скулы сведены, а желваки движутся под гладкой кожей, демонстрируя ярость доктора. Антон понимает, что ему пиздец, ещё до того, как Попов успевает остановиться перед ним и произнести хотя бы слово. - Снова не пил лекарства? - вынимая из губ юноши остаток сигареты, врач тушит ее о лакированное покрытие подоконника. - Нет, - отвечая честно, Шастун пытается снизить градус злости. - Идём, - мужчина больно хватает кисть мальчишки и рывком срывая его с нагретого места, тянет за собой. Почти с ноги открывая дверь палаты, он толкает мальчишку внутрь. Молча подходя к кровати Антона, он вынимает черную заклепку с железной трубки в изголовье металлической кровати. Шастун не шевелится, он знает, что там хранится. Потому выдыхая, он закусывает нижнюю губу, ожидая взрыва этой бомбы. Но Арсений лишь смеривает его недовольным взглядом, обнаруживая пространство, почти полностью забитое таблетками. Облизывая указательный палец, мужчина опускает его в узкий проем, стараясь протолкнуться, как можно дальше, чтобы зацепить один из белых кругляшков. - Глотай, - демонстрируя выуженную таблетку на ладони, врач отдает приказ. - Прежде, чем лечить человека, спросите, готов ли он оставить все то, что сделало его больным. - Парень неуверенно отступает назад. - Шастун, не зли меня, - почти рыча цедит Арсений. - Я не готов. Мне нравится моя болезнь. - Ещё шаг. Как далеко дверь? - И чем же ты по-твоему, болен? - брюнет щурится и продолжает наступление, не позволяя увеличить дистанцию между ними. Тобой? Нами? Любовью? - У меня рак души, - ведя плечами, он смотрит назад. Странно ли, бегать по больнице от своего врача? Нет. Это же психушка. Ещё шаг. Арсений Сергеевич фыркает и обрывая все надежды на побег, хватает плечо юноши, прижимая его к стене. - Одна таблетка - один поцелуй. - Шепот обволакивает лицо мальчишки. Попов смотрит уверенно, голос не вызывает сомнений в правдивости слов. - Я не продаюсь, - усмехается парень. - Мне продашься, - шепот приближается к уху, пуская табун мурашек по телу. Мужчина кладет таблетку на язык и пальцем оглаживая щеку мальчишки, спускается к подбородку. Надавливая большим пальцем и раскрывая рот парня, Арс толкается вперёд, проникая языком внутрь. Играясь с кончиком языка Антона, он опускает горькую размокшую таблетку. И пусть, Шаст осознает, что ведёт себя глупо и по-детски, но он начинает брыкаться и выталкивать лекарство с языка. Попов злится ещё больше, не выдерживая, он не слабо ударяет его ладонью по лицу. Звук пощёчины оседает звоном в ушах Антона. Этот удар равняется предательству. Глаза округляются от шока, но сопротивляться он действительно перестает. Резкая боль заставляет его сглатывать слюну вместе с горечью белой кругляшки. - Вот так, хороший мальчик, - длинные пальцы неприятно держат щеки парня с двух сторон. С силой сдавливая бледное лицо, Арсений выдыхает самодовольные буквы в его приоткрытый рот. - Ты сделаешь все, что я скажу. И самое ужасное, что ты знаешь это, но не хочешь ничего менять. - Оставляя невесомый поцелуй в уголок губы, Попов отстраняется и поправляя ворот рубашки, двигается к выходу. Антон остаётся наедине с руинами, что достались ему в наследство от любимого человека. Рухнув на пол он прикрывает голову руками. Кто этот человек? Что он здесь делает? - Нет. Нет. - Шастун шатается на месте и истерически машет головой из стороны в сторону. - Это не ты. Это не можешь быть ты. Это просто чья-то злая шутка. Арс…его Арс, никогда не ударил бы его.. Да, он даже не был так жесток, когда бросал Антона. И что стало с ним теперь? А самое отвратительное, что Шастун готов сожрать хоть сотню этих ебучих пилюль, чтоб только снова ощутить его тепло на своих губах.. Ведь он уже простил его. Снова оправдал в своей голове. Арсений просто хочет помочь. Эта вина самого юноши, что он сопротивляется… Это мерзко. Это больно. И Антон роняет лицо на ладони, содрогаясь в беззвучных рыданиях от ненависти к себе. Собственная жалость и ничтожность вызывает приступ тошноты. Хочется разложиться на атомы, чтобы перестать чувствовать. Перестать болеть тем, что невозможно излечить. Шастун будучи абсолютным психом понимает, что такую любовь не вырвать с корнем. Ее не уничтожить таблетками и годами. Арсений уже внутри, он не только под кожей, он в самом центре сердца. И сможет исчезнуть, лишь когда оно перестанет биться.
