И мост прогнется под нами

Так странно было видеть Олега в его повседневной одежде: облегающих синих джинсах и черном свитере. Он словно был не он, настолько с ним сросся больничный халат и медицинская форма Склифа. Он пересек в два шага кабинет и вплотную приблизился к стоящей у стола Павловой. Запах фиалок и чистоты вновь окутал его своим шлейфом. - Я соскучился, - просто сказал Олег, осторожно убирая от лица пряди блондинки. - Что ты решил? Ты не уйдешь из Склифа? Робко Ира подняла на него свои изумрудные глаза, хотя старалась их спрятать подальше от внимания Брагина, чтобы тот до конца не понял ее чувств. - Никогда, - мужчина легко поцеловал начальницу в уголок губ, а еще минутой ранее она так боялась, что этого уже никогда не повторится. - Я же сказал, что никогда не оставлю тебя, - второй поцелуй пришелся на другой уголок губ заведующей. Он тесно притянул ее к себе и до невозможности крепко сжал в своих объятиях. Зарываясь в мягкую ткань свитера, Павлова обхватила хирурга руками за талию, хватаясь за него, как за спасательный круг. - А знаешь что? - спросил Олег. - М-м-м? - протянула Ира и посмотрела на врача. - Я совсем забыл, на чем мы вчера остановились. Твой Кривицкий такой назойливый. Вечно оказывается не в том месте и не в то время, - Олег тепло улыбнулся, флиртуя. - О да, он такой, - хихикнула она. - Ты не предста… Как и накануне вечером остаток фразы улетел куда-то в никуда. Брагин дотянулся до губ женщины, но уже не невинным поцелуем, а жарким и страстным, полным желания. Отвечая на его порывы, Ира наслаждалась их внезапной близостью. Руки Олега легли на талию заведующей и пробрались под халат, чувствуя тепло ее тела под рубашкой. Рваные поцелуи сменялись секундами вдохов. Влажные и горячие отметины покрывали шелковистую кожу блондинки, прокладывая дорожку от мочки уха по шее и вниз. - Я так давно тебя ждал. Предлагаю тебе тоже на месяц отстраниться от дел и запереться со мной в одной комнате. - Мне и месяца будет мало, - призналась Павлова. - Мне это так нужно. Ты. Мне нужна ты. Отрывая заведующую от фантазий и прогоняя туманный образ Брагина, в кабинет постучали. - Да, войдите, - Павлова теснее свела ноги под столом, обмахнув щеки листом бумаги. - Добрый день, - мужчина в полицейской форме зашел в комнату, прикрывая за собой дверь. - Проходите, пожалуйста, присаживайтесь. - Майор Свиридов. По поводу вашей пациентки Любови Одинцовой. - Да, я Вас слушаю, - Ирина Алексеевна выпрямилась в кресле, думая о том, не читаются ли у нее на лице недавние мысли. - Мне удалось взять показания у потерпевшего вследствие вчерашнего теракта в Минздраве. Как на данный момент удалось установить, именно гражданка Одинцова принесла в своей сумке взрывчатое вещество. Также показания дала ее сестра, Екатерина Одинцова. По ее словам, Любовь работает химиком и сама сделала взрывчатку. - Каковы наши дальнейшие действия? - Мы должны перевести гражданку Одинцову в реанимацию при нашем СИЗО. У нас имеются врачи, которые ей окажут уход до полноценного восстановления. После чего будет суд. - А причины ее поступка установить не удалось? Дело все в том, что я видела эту женщину, и она совсем не похожа на террористку. - Она утверждает, что не хотела причинять никому вреда. Ее сестра, Екатерина, тяжело больна и находится в ожидании квоты на операцию. Видимо, таким вот образом Любовь решила привлечь к себе внимание в Минздраве. Но факт преступления неоспорим. У вас же вчера скончался охранник? - Да, у нас, - Павлова сложила руки в замок, размышляя о ситуации. - Что ж, не буду Вас больше задерживать. Спасибо за уделенное время. Я сообщу Вам отдельно о времени перевода пациентки в нашу реанимацию. - Конечно. Звоните мне напрямую, пожалуйста, - Ирина быстро написала свой телефон на бумажке и передала полицейскому. - Я Вас провожу. Мужчина коротко кивнул. Подойдя к регистратуре, Павлова отдала Дубровской одноразовый халат полицейского, и тот покинул здание. - Нина, а сестра Одинцовой все еще здесь? - поинтересовалась заведующая. - Да, вон разговаривает с Брагиным, - медсестра устремила взгляд к лифту. Зав отделением убедилась, что полицейский ушел, и подошла к паре. - А что здесь происходит? - категоричным тоном спросила Павлова, обращаясь к врачу и скрывая свое волнение из-за их вчерашней переписки и поцелуя. - Ничего, - спокойно проговорил Олег, - я общаюсь с сестрой подозреваемой. - Это дело полиции. - А я и не собираюсь делать их работу. Мы обсуждаем не теракт, если это Вас волнует. - Волнует, - призналась Ира. - Меня все волнует, что происходит у нас в отделении. - Олег Михайлович, меня теперь арестуют? - сестра Одинцовой побледнела, ее глаза бешено бегали из стороны в сторону, как у загнанного зверя. Выглядела сестра подозреваемой откровенно плохо. Ее свитер давно пролинял, юбка была донельзя заношенная, а пальто - совсем не по сезону. - Давайте обсудим это не здесь, - предложила Павлова. - Идемте, мы Вас проводим. Олег с едва уловимым удивлением посмотрел на зав отделения. Поднявшись на третий этаж, все трое устроились в небольшой комнате для переговоров. Брагин и Павлова выжидали в тишине, сидя рядом друг с другом. Держа трясущимися руками стакан с водой, Екатерина начала тихим и робким голосом. - Понимаете, я очень больна. У меня рак. Мне нужна операция. И то шансов почти не дают. Я не могу получить квоту по ОМС. Говорят, ждите. Платно мы эту операцию сделать не можем, у нас нет таких денег. А моя сестра Люба борется за меня. Она старшая и всегда обо мне заботилась. Она ходила в Министерство, писала письма, она хотела, чтобы нас заметили, хоть что-то сделали... - Одинцову захлестнула истерика, и слезы покатились из ее глаз. - Тише, тише, - успокаивающим тоном сказал Брагин, переглядываясь с начальницей. - Не волнуйтесь. - Какой у Вас диагноз? Онкология чего? - уточнила Ирина. - Молочной железы. - Ясно, - Павлова тяжело вздохнула. - К сожалению, в данной ситуации мы помочь ничем не сможем. Мы отделение экстренной хирургии. - Да, конечно. Я все понимаю. Спасибо, что выслушали. Я просто не знаю, что мне дальше делать. Как я буду без Любы... И буду ли вообще. - Олег Михайлович, можно Вас? На минуту, - блондинка кивнула в сторону двери, давая понять, что им необходимо поговорить наедине. Тот медленно встал и вышел за начальницей, потирая лоб. - Олег Михайлович, у меня к Вам убедительная просьба. Перестаньте заниматься собственным расследованием. - Так я и не занимаюсь, - хирург пожал плечами. Брагин не понял причину резкой перемены в поведении Ирины Алексеевны. Она сама настояла на этом разговоре, а теперь пыталась уйти от него и от его последствий. Словно ее единственной целью - был контроль Олега и избежание неприятностей из-за его действий. - Будто я слепая и не вижу. Или первый день Вас знаю. Пусть этим занимаются специально обученные люди. Вы отстранены. На месяц. Вот и идите домой и занимайтесь своими делами. Пожалуйста. Олег пристально смотрел на заведующую, не говоря ни слова. Она сверлила его взглядом в ожидании повиновения. - Пожалуйста, - повторила Ира и продолжила шепотом. - Главный под Вас копает. - Могу я хотя бы договорить с Одинцовой? - Быстро. Огорчившись, что врач решил остаться еще какое-то время здесь, а не спуститься к ней в кабинет для продолжения личного разговора, Павлова заторопилась к себе. За полдня Олег Михайлович так и не появился в кабинете начальницы. С одной стороны, Ира радовалась тому, что Брагин не стал проявлять инициативу и делать что-либо поперек ее слова, как это было у них с Нарочинской в семейной жизни. С другой стороны, Павлову раздирали сожаления о том, что им так и не удалось поговорить наедине и ее врач явно к этому не стремился. Все его мотивы казались недопустимо эгоистичными и подлыми: целовать и задабривать словами вместо того, чтобы брать ответственность за себя и свои поступки. Ира знала Олега слишком хорошо и видела, что он обращался так со многими в его окружении, но с ней - никогда. Как и обещал Кривицкий, ровно в три часа он нарисовался на пороге заведующей уже в своем костюме и уличной одежде. Ирина Алексеевна подняла на него глаза и нахмурилась, пытаясь вспомнить, куда она могла его отпустить посреди рабочего дня. - Ну я так и знал. Ты не готова, - раздосадованно проговорил Гена. - К чему? - Мы собирались пообедать вместе, помнишь? На углу соседнего дома открыли чудесное кафе. - Да, прости, - Павлова сжала виски пальцами. - Дай мне пять минут. Подожди меня пока на улице, пожалуйста. - Господи, Ира, ну что с тобой происходит? В последнее время ты сама не своя. Конечно, Полонский еще тот начальник, но... - Гена, я не хочу это обсуждать. Просто подожди меня. Я скоро. Мужчина тяжело вздохнул и скрылся за дверью. Зав отделением обещание не нарушила и ровно в намеченное время вышла на крыльцо Склифа, вдыхая морозный воздух. Геннадий Ильич стоял у ворот института и разговаривал с Пастуховым, который, судя по пакету в руках, бегал за едой до ближайшего магазина. Идея с обедом уже не виделась напрасной. После многолюдной, шумной больницы и душных коридоров минуты на улице явились раем. - Как занимательно, - Ира дернулась и обернулась на голос главврача, - решили взять перерыв? А как же отделение? - Игорь Яковлевич, я в курсе всего, что происходит у нас в отделении. И я не считаю, что выйти на обед раз за месяц, является чем-то криминальным. - Что ж... - Полонский больше ничего не сказал, а лишь сощурился и обошел Павлову. - Кретин, - кинула ему вслед Ира, когда тот уже сел в свой автомобиль. - Ирина Алексеевна! Женщина повернулась вполоборота, из-за угла здания к ней широкими шагами подбежал Брагин. Нервное напряжение тут же завладело блондинкой, она все еще помнила, что недалеко от них стоял и ждал Кривицкий. - Это я, - Олег приподнял уголки губ. - Что-то случилось? - Ира потерла замерзающие на морозе руки. - Мне нужно, чтобы Вы мне дали разрешение на экстренную операцию Одинцовой Екатерины Ильиничны. Планово ее никуда не кладут, нет квоты, я полдня пытался хоть куда-то ее определить. - Олег Михайлович, опять Вы за свое! Вы же в курсе, что наше отделение не онкологическое? Мы же утром с ней разговаривали, и я дала Вам понять, что помочь мы ей не сможем. - Да времени нет ждать квоту, - не отступал хирург. - Я видел все ее анализы. Документы все в порядке. Можно же провести экстренную операцию с абсцессом. - Я понимаю, что это очень сложная ситуация, - голос Павловой звучал мягко и искренне, - и я очень сочувствую пациентке. Но, извините, разрешение на экстренную операцию я Вам дать не смогу. Образ Полонского не выходил у заведующей из головы. С его приходом в НИИ Склифосовского все решения Ирина Алексеевна принимала так, будто он, как черт, сидя на ее левом плече, шептал ей: "Ошибись". И в этот раз, усердно прогоняя с правого плеча ангела, который умолял: "Помоги Брагину", она заставила себя ему отказать, боясь за свою должность и за отделение в целом. - Ну, Ирина Алексеевна... Врач посмотрел на нее умоляющими глазами. Не раз Павлова велась на его авантюры, делала все возможное и невозможное, чтобы помочь ему в операциях. Она всегда была готова встать на его сторону, даже когда это грозило судом и следствием. Но не сейчас. - Что "Ирина Алексеевна"? - начальница повысила голос. - За нами очень пристально следят. И за Вами в том числе. Это во-первых. А во-вторых, Вы отстранены. На целый месяц. - Но операцию может провести кто-то другой. - Олег, Вы меня не слышите, что ли?! - отчего-то Павловой захотелось плакать, а не кричать на коллегу. Ее голос сорвался, и она быстро отвела взгляд, зная, как он умеет ее читать. - Что же тогда делать? - Не знаю, - она смахнула выступающую слезинку, пока Брагин отвлекся на вой сирены скорой помощи. - Я могу позвонить в Боткинскую и узнать, что у них там с квотой. Может, придумаем что-нибудь. Олег тепло улыбнулся, стараясь поймать взгляд Иры, но та смотрела куда угодно, только не на него. Он заметил, как она дрожит, то ли от холода, то ли от напряжения, и ему невероятно захотелось обнять и загородить собой от всех бед свою Павлову, настоящую, родную, милосердную. С ней давно было что-то не так, но как бы Олег ни хотел ее разговорить, он понимал, что она замкнется в себе и точно ничего не расскажет. - Помогите, - с жалостью попросил Брагин, приближаясь к Ирине. - Пытать меня не надо. Я не смогу спасти весь мир. Тут она наконец подняла на врача свои серо-зеленые глаза, и Олег вмиг разлетелся на тысячи осколков. Почему в них было столько боли? Почему на бело-голубых белках выступали красные сосуды от невыплаканных слез? Почему она больше не боролась за себя, за отделение, за них? Ведь еще полгода назад все было так хорошо. Заведующая встала на ноги после катастрофы, в отделении все жили душа в душу, а Олег сблизился с ней так, как никогда раньше. Но спустя время она резко решила сменить своего лечащего врача на специалиста другой клиники, и все остальное тоже пошло наперекосяк. - Ира, ну ты идешь? - крикнул ей Геннадий Ильич, прерывая их с Брагиным разговор. - Я замерз! - Иду! Блондинка еще раз с грустью взглянула на того, кого когда-то считала своим другом, и с внезапно пронзившей ее болью в пояснице осторожно спустилась по ступенькам Склифа, чтобы сбежать от своих чувств. Стоило Павловой вернуться с обеда, ее телефон начал разрываться от звонков. На главном спортивном стадионе Москвы кто-то сообщил о заминированной бомбе. Все болельщики и персонал кинулись на выход, и в людских реках и многолюдной давке сотни людей получили травмы. Заведующая отделением экстренной хирургии вылетела из своего кабинета к посту регистратуры, где вместо Нины дежурство приняла Третьякова. - Таня, - позвала она девушку, осматривая зал ожидания. - Полная готовность. Вызывайте всех врачей. На стадионе произошло ЧП. Кто-то сообщил о бомбе, началась давка. Нужно направлять бригаду туда и быть готовыми здесь. - Я поняла. Сейчас всех обзвоню. - Спасибо. Пойду доложу главному, - Павлова дернула плечом от волнения и пошла в сторону лифта. - Ой, Ирина Алексеевна! Подождите. Брагин же до сих пор здесь. Он может помочь. - Брагин? - голос заведующей нервно дрогнул. - Где он? - Во второй палате. - Брагин, Брагин... Ира продолжала повторять его имя, как мантру, и уже держала курс на вторую палату, оставив разговор с главврачом на потом. Олег сидел напротив больничной койки, где лежала бледная, еле живая Одинцова, и что-то ей размеренно говорил. Зав отделением не могла поверить своим глазам, ведь она не давала согласия на ее госпитализацию. Но что-то внутри, что было сильнее нее, явно оправдывало этот факт. - Олег Михайлович, выйдите, пожалуйста, - потребовала Павлова, раскрывая дверь. - Ирина Алексеевна, я... - начал врач, придумывая отмазку. - У нас массовое ЧП на стадионе. Нужна помощь. Вы с бригадой едете на стадион. А со всем остальным, - Ира бросила взгляд на пациентку через стекло, - будем разбираться потом. Вместе. Последнее слово и то, что выражали глаза Павловой, заставили Брагина оставить все претензии в прошлом. Он всегда знал, что его Ирина Алексеевна никогда его не оставит даже в самых сложных ситуациях. И сейчас он опять был ей нужен. - Так точно, - бодро ответил хирург, отправляясь на пост регистратуры. Тут Пастухов уже раздавал указания и инструкции. Очень кстати вниз спустились Нарочинская с Шейманом, присоединяясь к всеобщей мобилизации. Увидев мужа в выездной форме Склифа, Марина отошла на пару шагов от команды. - А что это ты делаешь? - удивилась она, складывая руки на груди. - Со мной Брагин, Куликов, Полина, - донесся голос Пети. - Тебя же отстранили, - напомнила Нарочинская. - Меня Павлова вернула, - почти что пропел Олег, хоть в этой ситуации это было крайне неуместно. - Павлова? Ясно, - ежесекундно сдалась Марина, понимая, что рядом с этой фамилией все аргументы равны нулю. - А операция Одинцовой? - Ирина Алексеевна сказала, что все потом. Мы все решим. Брагин подмигнул супруге и пошел с остальными к карете скорой помощи. - Мы, - многозначительно повторила блондинка, смотря мужу вслед. Недолго длилась ее радость по случаю разъединения Павловой и Брагина. Одно ЧП, и заведующая уже не могла без своего лучшего врача, а тот был и рад стараться. - Мне кажется, или у вас проблемы? - Полина выгнула бровь, застегивая куртку. - А когда их не было? С нашей работой их не избежать. - Дело только в работе? - Пастухова проницательно посмотрела на подругу. - Если захочешь поделиться, говори. Может, помогу чем. - Давай поговорим об этом потом? Тебя ждут. Но... Спасибо тебе, - Марина мягко улыбнулась. Последующие часы на одном из московских стадионов были адом. Люди толпились у выходов, стараясь прийти в себя после давки и пережитого стресса. Почти полчаса Покровская обегала все коридоры стадиона в поисках Кости и Илюши, которые смотрели здесь футбольный матч. И вот наконец, выбежав под снегопад, Саша заметила в сугробе две до боли родные фигуры. В слезах и растрепанных чувствах она кинулась к ним и тут же упала в объятия Лазарева, притягивая к себе их сына. Став свидетелем этой сцены, Брагин попытался вспомнить, когда в последний раз Марина по-настоящему ждала его возвращения с работы. Когда он испытывал хоть какие-то эмоции помимо спокойствия, что царило в их доме. С рождением сына времени на друг друга у супругов стало еще меньше, все свободные минуты занимали домашние дела, в которые то и дело вклинивались звонки и вызовы на работу. Погрузив очередного пострадавшего в скорую, Олег залез в машину, и та помчалась к НИИ Склифосовского. Пролетая сквозь потоки машин, скорая за считанные минуты подъехала к больнице. - Долгов Михаил, 42 года. Подозрение на внутреннее кровотечение. Закрытая ЧМТ, - доложил фельдшер, идя рядом с Брагиным. - Ирина Алексеевна, возьмете? - спросила Таня у рядом стоящей заведующей. - Да. Позовите ко мне Хромова в ассистенты, - попросила Павлова и перевела взгляд на Олега. - Я могу ассистировать, - предложил он. - Не можете. Вы отстранены от операций, а Хромов только что вышел на смену. - Я Вас понял, - кивнул врач без возражений. Провожая взглядом Павлову, к которой суетливо подбежала новая медсестра Инна и что-то ей торопливо нашептывала, ему отчего-то стало очень пусто на душе. Как бы он ни старался быть полезным, главное, ради чего он жил, оставалось невозможным. Доступ в операционную даже с Ириной Алексеевной был для него закрыт. Вспомнив про свою пациентку, Олег убедился, что больше никому не нужен, и удалился в палату к Одинцовой. Несколькими часами позднее в рентгеновском кабинете консилиум врачей, состоящий из Волошина, Нарочинской, Пастуховых и Брагина, изучал снимки Екатерины и обсуждал стратегию ведения грядущей операции. На лицах всех присутствующих преобладала усталость и измотанность, а не былой энтузиазм. Из-за ЧП на стадионе смена вышла сложная и долгая, но никто из врачей не был готов отказать в помощи другу. - Показания к удалению двух молочных желез. Пациентка в курсе? - уточнил Петя, кто согласился участвовать в операции незадолго до собрания. - Пациентка согласна на все, - ответил Олег. - Надеюсь, никто не будет против, если я буду присутствовать на операции? - Я - точно нет. Только скальпель в руки не бери, - пошутил Андрей. Марина негромко хихикнула, привлекая внимание мужа. За последние дни Нарочинская очень сблизилась с Волошиным. Она стала замечать, что ей максимально комфортно работать с этим человеком. За длительными операциями коллеги могли говорить о чем угодно. Они разделяли одинаковые взгляды на жизнь и на работу. И Марине было приятно, что она наконец-то нашла в коллективе своего абсолютного единомышленника. - Только если ты не попросишь, - парировал Брагин, смеясь. Неожиданно дверь в кабинет с грохотом распахнулась, и перед компанией врачей возникла Павлова, за кем показалась рыжая голова Инны. При виде начальницы все распрямились, испытывая неприятное чувство, словно их поймали на месте преступления. - Жду объяснений. Наверное, Олег Михайлович, от Вас. Ирина Алексеевна натянуто улыбалась, показывая тем самым, что не собирается никого отчитывать или увольнять. Но от этого показного равнодушия всем в комнате становилось только дискомфортнее. - Я запретила Одинцову госпитализировать и тем более оперировать, - теперь строго, без тени на улыбку отчеканила Павлова. Изумрудные глаза потемнели и испепеляли своим гневом. В полной тишине послышался только глубокий вдох Андрея Яковлевича. Нарочинская нервно переводила взгляд с супруга на заведующую, не понимая, что опять между ними происходит. Ведь буквально несколько часов назад светящийся от счастья Брагин говорил о своем возвращении, которое устроила Павлова. - Олег? - подал голос Волошин. - Ну объясни! - Ирина Алексеевна, - начал хирург, - у пациентки отрицательная динамика. И я взял на себя право... - Да мне абсолютно неинтересно, какое право Вы на себя взяли, - перебила его начальница. - Мы с Вами обо всем договорились. Еще днем. - Это Вы со мной договорились. Но не я с Вами, - отрезал Олег, скрещивая руки на груди. Павлова явно не ожидала таких слов в свой адрес. Она в удивлении раскрыла глаза и выдержала паузу. - Ах, вот как, - холодно прошипела она, не отводя взгляд ни на секунду. Некогда бездонные зеленые глаза, в которых Брагину временами так хотелось тонуть, заледенели и покрылись толщей непробиваемого льда. Это произошло за несколько мили-секунд, и Олег понял, что окончательно разрушил все то хорошее, что между ними когда-то было. - Подождите, - вклинился Пастухов. - Олег не будет оперировать. Мы ничего не нарушаем. Пациентка готова к операции. Сейчас или никогда. Павлова могла уступить, ведь рисков действительно не было. Она могла довериться золотому составу Склифа, как было много лет подряд. Все замерли в ожидании. - Я запрещаю операцию. Готовьте к выписке. Все вновь посмотрели на Брагина, пытаясь предугадать его реакцию, но Павлова его опередила, перетягивая одеяло на себя. - И вот еще что, Олег Михайлович. Я в отличие от Вас держу свое слово. Я Вам обещала, позвонила в Боткинскую. Квоту нашли. Завтра Вашу Одинцову прооперируют. Обед Кривицких несколькими часами ранее не задался, Ира то и дело набирала все возможные контакты в своей телефонной книге. Ведь Олег так просил ее помочь, он так нуждался в ней. Давящее спокойствие заведующей и все сказанное ею отчитывающим тоном взяло верх, и Брагин осознал, что не может возразить ровным счетом ничего. Павлова ничего не обещала, но сделала. В очередной раз спасла всех, не говоря ни слова. А он? Подговорил и подставил своих коллег, друзей, жену. Нарушил обещание, данное начальству. Не просто руководителю, а Павловой. - Спасибо, - тихо выдохнул он, опуская глаза в пол. - Пожалуйста, - процедила Ирина Алексеевна, непроизвольно вздергивая голову в жесте превосходства. - А чего стоим? - обратилась она к остальным. - Вы же все устали. Вот и идите отдыхайте. Блондинка оскалилась и покинула рентгеновский кабинет. Всеобщее настроение изменилось не в лучшую сторону. - М-да, Олег. Не ожидал от тебя такого. Мы здесь не проработали и недели. Пастухов закачал головой и вместе с Полиной ушел следом за заведующей. - Вот сейчас, Брагин, я хочу дать тебе в морду, - обратился к нему Волошин. - Это настоящая подстава. - Ну давай, - равнодушно ответил второй. Отчасти он даже хотел этого. Он хотел, чтобы его избили как можно больнее. Чтобы из него выбили все те нужные слова, которые он так и не решился сказать Павловой за все те годы, что знал ее. Чтобы его избили до потери сознания, и он забыл, что наоборот наговорил ей и как с ней поступил сегодня. Только теперь он понял, что они действительно друг друга теряют, и было страшно от того, что, видимо, навсегда. - Честно говоря, Олег, - вмешалась Марина, - я не стану его останавливать. Только давайте не здесь. - Прекрасно, - Брагин болезненно улыбнулся, как гримасничал Джокер в одноименном фильме. - Да пошел ты, - выругался Андрей. - На меня больше никогда не рассчитывай. Пойду скажу пациентке, что операции не будет. - Я сам, - процедил хирург, оставляя Волошина с Мариной. - Он даже не извинился. Ладно мы, но он ведь и тебе подставил. Или ты знала? - Не знала, конечно, - Нарочинская тяжело выдохнула, закрывая ладонями лицо. - Разве ж Брагин когда-нибудь что-то расскажет. Я всегда с ним как на пороховой бочке. Не знаю, что он выкинет завтра. - Быть непредсказуемым и быть глупцом - это две разные вещи. Прости, что я тебе это говорю. Он твой муж. Но это так. - Ты прав... Меньше всего Нарочинская хотела сейчас идти за Брагиным, объясняться с ним и после вместе ехать домой. Она посмотрела на Волошина и неожиданно для самой себя предложила: - Поужинаем? Весь путь до квартиры отца Кривицкого заведующая нервно дрожала, гадая, исполнил ли Волошин свое обещание, данное Брагину. Выходя из рентген кабинета, Павлова услышала все те нелестные комментарии, брошенные в адрес ее "врача от Бога". Она уже сто раз пожалела, что согласилась с Геной смотреть квартиру именно сегодня. Все, что ей хотелось, это плакать на заднем сидении такси, пока никто не видит. Брагин обманул ее. Более того, он не доверился ей, и решил все взять на себя. Она ничего ему не запрещала, а просто попросила не подставлять ее и не нарываться самому, но он все сделал по-своему. Именно теперь, когда все рушилось из-за прихода нового главврача. - Так, ну квартиру вы знаете, показывать тут в принципе нечего, - Алексей бодрым шагом прошел из комнаты в комнату, провожая отца и Ирину. - Кухня, комната... - О, господи! - воскликнул Кривицкий старший. - А гамак тебе зачем? - Вообще-то это полезно, пап, спать в невесомости. - Особенно мне с больным позвоночником, - пробурчала Павлова, пытаясь не выдать чего похлеще насчет этого жилища. - А что ты сделал со стеной? Это что, краска? Ира прошла в спальню, чтобы посмотреть, чему там удивляется муж, но лучше бы она этого не видела. Вся стена в изголовье кровати была разрисована цветными буквами и узорами в стиле граффити. Пол под каблуками сапог заведующей жалобно скрипнул, требуя, чтобы его оставили в покое. - Пап, не придирайся! - посмеялся Леша. - Вот вам ключи, вот вам квартира. Располагайтесь! А! Я суп тайский приготовил, можете поужинать. Это комплимент нашего заведения, - пошутил молодой человек. Но Ире было не до шуток, ее все больше забирала паника, и даже спина второй раз за сутки начала внезапно ныть, несмотря на то что это случалось крайне редко. - Ты не перестаешь меня удивлять, - улыбнулся Гена. - Еще и готовишь! - Береги себя, пап, - Леша обнял отца и потянулся к его спутнице. - До свидания, Ирина Алексеевна. Спасибо Вам за все. - До свидания, - Ира попыталась изобразить подобие улыбки, и Кривицкий старший пошел провожать сына до двери. Стоя посреди комнаты, где откровенно воняло специями, гарью, затхлостью и старостью, Ира прикрыла рот рукой уже не в силах сдерживать слезы. Ей очень захотелось вернуться в свою квартиру, чистую, современную и уютную, где когда-то жила она и Кот. Где она могла находиться в полной гармонии с собой еще до возвращения Кривицкого в ее жизнь. И почему-то Ире очень захотелось вернуть себе ту самую жизнь. Подавливая в себе крик отчаяния, Павлова вернулась на несколько лет назад, вспоминая тот день, когда она чуть не дала пощечину Олегу. Тогда тот яростно защищал Дубровскую и принимал сторону подруги в конфликте из-за романа с санитаром Димой. Что было бы, если бы и сегодня она очутилась с Брагиным наедине лицом к лицу? Сколько злости в ней скопилось? И могла ли она завершить начатое много лет назад? Все это казалось неправильным, и Павлова хотела было уже полезть за телефоном, но Гена вернулся в комнату. - Ну, что скажешь? По-моему, это невероятно! Мы как будто вернулись в молодость! Гамак! Стена! - Кривицкий в эйфории размахивал руками и только потом обратил внимание на Иру, глаза которой были на мокром месте. - Ты расстроилась? - Нет, - она быстро замотала головой, убирая из голоса горечь. - Глаза от запаха режет. - Ну да, Лешка обожает эти индийские штучки. Павлова закивала, как будто соглашаясь, но внутри истерически выла и сотни раз задала мужу один единственный вопрос: "Неужели ты не видишь, что со мной?" Гена с глупой улыбкой смотрел на жену, но словно не видел ее. Его глаза были пустыми, пусть и добрыми. И тут в памяти Иры всплыл взгляд Брагина. Как смотрел он, на нее не смотрел никто и никогда. Ему было по-настоящему больно за нее всякий раз, когда ей было плохо. Им не нужны были слова, что безостановочно лились из Гены по всякому поводу и без, им хватало переглядок, передающих до боли важный смысл. - Ну хочешь, мы сделаем ремонт? Какой тебе понравится, - сдался Геннадий Ильич. - Хорошо, - Павлова осмотрела комнату еще раз. - Так что спокойно продавай свою квартиру и высылай Артему деньги. - Да, я так и сделаю. - Я же обещал тебе, что все решу. Вот я и решил. Я как твой муж несу за тебя теперь полную ответственность. Все внутри заведующей взорвалось и заревело от гнева. В этом был весь Кривицкий - сотворить неведомую глупость и восхищаться собой. - Кстати, сегодня звонил Евгений Борисович. Спрашивал, когда ты придешь к нему на прием. Полгода уже прошло. Только этого не хватало Ире для полного счастья - напоминания о ее травме и реабилитации. - Я помню. - Это не ответ, - Гена включил заботливую няньку, и Павлова еле сдерживалась, чтобы не разругаться с ним. - Когда запишусь, тогда и пойду, - отрезала она. - Когда? - не унимался мужчина. - Когда запишусь! Ире стало невыносимо, она подняла к потолку глаза, делая вид, что игнорирует мужа, но, на самом деле, чтобы не дать слезам волю. - Ты как ребенок! Когда Лешка был маленький и не хотел идти к врачу, я обещал ему подарок. Ну что, мне с тобой так же делать? Что ты хочешь в подарок? - Можешь подарок мне сделать прямо сейчас. Приготовь мне тряпку и ведро с водой. Я буду убирать. И открой окна, потому что здесь нечем дышать. - Ладно, это несложно. Кривицкому стало обидно, что даже от предложения подарка Ира отказалась и вновь включила тон руководителя. Она развернулась и ушла в коридор раздеваться, пока Гена распахивал окна. Чтобы как-то поднять настроение супруге, он включил оставленную колонку сына, откуда зазвучали популярные песни. В холостяцкой загаженной квартире не нашлось ни чистящих средств, ни стирального порошка, поэтому в качестве второго подарка врачу пришлось идти в магазин. Пользуясь отсутствием супруга, Ира взялась за уборку. Стоя на коленях у комода и смахивая пыль тряпкой с полок, Павлова уже не сдерживала горячие, горькие слезы, проклиная все в этом мире и даже слова песни: "Рассыпаюсь от тоски на куски, на осколки, все без толку день за днем, да гори оно огнем, только мысли все о нем и о нем..."* "А что у Вас с... Ириной Алексеевной?" - опрокидывая в себя очередную стопку виски, Олег вспомнил, как, извиняясь, Одинцова пыталась подобрать слова и вспомнить имя заведующей. Чтобы отвлечься от мыслей перед предстоящей операцией в Боткинской больнице, она попросила Брагина побыть с ней какое-то время. Внезапно речь зашла про их взаимоотношения с начальницей. Хирург вспомнил вчерашний поцелуй, эту свою фатальную ошибку и проклял себя самыми ужасными словами, осознавая, что Ирине это все было не просто ненужно, но и неприятно. Она жила душа в душу с Геннадием Ильичем, и, конечно, поцелуй от сомнительного коллеги воспринимался бы любым человеком отрицательно. Брагин посмотрел на часы, до одиннадцати оставалась пара минут, но Марина так и не отвечала на телефон, лишь отправив сообщение, что ужинает с друзьями. Кто были эти друзья и где именно она ужинала, ему уже было все равно. Случись что плохое, он узнал бы первым, ведь у многих в городе на устах были слова "тот самый хирург Олег Брагин". Нетрезво оценивая ситуацию, Олег прокрутил список своих контактов в телефонной книге, но тут же перестал врать себе, что ищет компанию на ночь, и зашел в последние сообщения. вчера 21:20 Это была дешевая манипуляция. Чтобы вывести вас на эмоции 😉 Первое, что всегда удерживало меня в Склифе, был коллектив. А второе вы. И разве я могу оставить свою дорогую и любимую начальницу? Которая к тому же так невероятно целуется. Брагин зажмурил глаза и осушил стопку до дна, показывая жестом официанту налить еще. Ошибаясь в буквах, пропуская знаки препинания и благодаря автокоррекцию за лексическую помощь, он набрал корявый, бездушный текст и нажал "отправить". 23:04 а что насчет вчера? надо было сразу поговорить... не знаю что меня останавливало. и еще я давно вижу что с тобой происходит что-то ужасное. чем я могу помочь, чтобы изменить это? Олег почти не поверил в то, что его собеседница уже печатает сообщение в ответ, и терпеливо ждал, обжигая горло янтарной жидкостью. 23:06 Я - начальник, Вы - подчиненный, и мы не будем ничего менять. Возвращайтесь через месяц. Брагин с грохотом разбил об пол свой стакан. Под негодующее восклицание официанта он оставил на барной стойке несколько купюр и на шатающихся ногах пошел к выходу, задевая всех, на кого натыкался. - Э, мужик! Ты в конец оборзел! - тучный мужчина моложе Олега встал у него на пути. - Сам ты оборзел! - язык врача заплетался, а перед глазами все плыло. - Ну ты нарвался, сука! Пацаны! Незнакомец дал кулаком под дых Олегу, после ударив локтем по спине, отчего тот согнулся и завыл. К мужчине присоединилось двое товарищей. Те выволокли его вверх по лестнице из подвального помещения бара. Брагин собрался с последними силами, чтобы не упасть, и вдарил кулаком по лицу одного из них, пока другой, быстро среагировав, вмазал хирургу. То же повторил и первый, отойдя от несильной травмы. Они по очереди били Брагина, кто уже не соображал, сколько всего человек на него нападают и из-за чего. Он упал в снег и белые, пушистые, недавно приземлившиеся хлопья окрасились в багрово-красный цвет. Кровь стекала от виска и по скуле врача, а все мышцы до смерти болели. Олег попытался понять, сломаны ли у него ребра, но алкогольная анестезия и ледяной зимний ветер отключили все его чувства, заставляя просто забыться и потерять сознание.