Дорога на Гамбург

20.03.1978 18:17 Саксония-Анхальт. Район заброшенного городка Ораниенбаум. Ожидание начала пешей атаки на миномётный взвод «синих» было тем томительнее, чем яснее очерчивалось на небе скорое наступление заката. С каждым новым выстрелом «Д-44» и с каждым залпом миномётчиков шансы караванщиков не сложить оружие таяли как весенний снег. Помимо того, что при таком раскладе пострадает некая абстрактная «экономика» Пустоши, в этом же случае и всё сегодняшнее выступление собравшихся здесь кочевников превратится из рискованного действа в стрельбу себе в висок. Если рейдеры развернутся против людей Петренко, Энгеля и Шапка всей своей мощью, ни один кочевник живым отсюда не уйдёт... — Сколько их там ещё носить будет... — В который раз проворчал себе под нос Петренко и взглянул на часы. Похожего томительного ожидания он не испытывал уже давно. — А что там с авиацией, товарищ старшина? — Праздно поинтересовался Лазарев. Ему об общей обстановке думать было ни к чему, равно как и за жизнь своих товарищей. — Будут ещё сбросы? — Закатай губу. — Грубо отрезал старшина. — Хрен они его ещё раз на ЗРК выпустят, тем более прикрытую кучей зенитных автоматов. — Когда ты в последний раз вообще видел в небе эти птички? — Фыркнул ему Крылов. — Давненько... — Неуверенно ответил Лазарев. — То, что у них эти вылеты вообще были, это уже сам по себе признак того, что всё хреново. — Продолжил мысль мехвода командир. — Это у нас всё с горючкой превосходно, а летуны всю свою керосинку на случай ещё одной Вены копят, и расходуют только чтобы просто летать не разучиться. — Долго они на голодном пайке сидеть не будут... — С неестественно мягким для себя голосом прокомментировал слова Петренко мехвод. — Верно, Монеточка? — Я не в праве выбалтывать то, что шепчут мне мои крылатые родственники... — Столь же мягко отстранилась Монеточка. — Заканчиваем балаган! — Властно гаркнул старшина и запер командирский люк, как только множественные выстрелы стали раздаваться ещё из одной точки. — Пора теперь и нам сходить в атаку!

***

Первые минут десять танкового лесоповала сросшийся с машиной Крылов умудрялся вести Монеточку вперёд почти бесшумно, и умудрялся проводить её в таких местах, где иной раз застрял бы и настоящий танк. На подъезде к заветному холму число гулких древесных «хрусь» увеличивалось уже в геометрической прогрессии, но даже если рейдеры и засекли шумное приближение Монеточки, никто из них так и не свернул задачу своей «пятидесятке» по обстрелу дворца. По крайней мере не сделал это вовремя... Когда «БМП-1» кочевников забралась-таки на свою позицию под звуки хруста сухого кустарника, бронегруппа «Синих» всё ещё рассасывалась по местности и строилась в боевой порядок, а жемчужина этой бронегруппы только разворачивалась в сторону холма. Промедление всего на минуту-две, а в случае «пятидесятки» вообще на считанные секунды, но промедление для рейдеров крайне неприятное... — Дистанция тысяча триста. — Кисло цыкнул Лазарев, сознавая слишком большую для их Монеточки удалённость от высоты до «пятидесятки». — На то я тебе про фугас и говорил! — Проворчал ему Петренко, уже ловя в прицел своего «ДШКМ» ещё более опасный для них гантрак с сорока миллиметровым «Бофорсом» в грузовом отсеке. Если у торчащей из рубки «БТР-а» противотанковой пушки будет лишь один, максимум два шанса на поражение Монеточки, то установленная на переделанный скандинавский грузовик зенитка способна выпустить по своему противнику целую ленту этих «шансов», и пресекать это требовалось немедленно... Выстрел из головного орудия Монеточки прозвучал на мгновение позднее, чем первый гулкий стрёкот из командирского «ДШКМ», однако всего того, на что Петренко угробил половину своей ленты, орудийный наводчик добился одним метким попаданием. Осколочно-фугасный выстрел к пушке «Гром» особой мощью против бронетехники никогда не отличался, но для обезвреживания этой «пятидесятки» ему хватило с головой прямого попадания по тому орудию, что на этот транспортёр вкатили. Угасающие во вспышке взрыва души рейдерских канониров были тому наглядным подтверждением, а факт того, что «Монеточка» до сих пор ещё была жива, косвенно подтверждал и успехи в стрельбе от старшины. Его зенитный пулемёт стоял на крыше башни «БМП» вместо штатного противотанкового ракетного комплекса «Малютка». В отличие от ракетной установки, зенитный пулемёт заметно уступал ей в огневой мощи, и в отличие от ракетницы, не мог он и компенсировать не самую лучшую дальнобойность основного орудия, но было у «Малютки» одно большое «но». Пока эта неторопливая ракета долетела бы до цели, «Бофорс» бы высадил в Монеточку уже вторую ленту... Командирский пулемёт хоть и не разнёс гантрак на составные части, однако явно изрешетил его двигатель, повредил уже наведённое на Монеточку орудие, искромсал бронебойно-зажигательными тела как минимум двух рейдеров и заставил бежать подальше от машины остальных. Ответный огонь из вооружения пяти оставшихся машин забарабанил по броне Монеточки смертоносным ливнем, но результата он рейдерам не дал. Одна машина отстрелялась по высоте из пятидесятого «Браунинга». Несколько его очередей довольно-таки кучно уложились в контур бронебашни, но единственным серьёзным повреждением от этой «технички» на базе джипа пришлась лишь очередная поломка командирского «ДШКМ». Крайне неприятная, но и не смертельная. Ещё один небольшой «гантрак» на базе немецкого «Мерседеса» отстрелялся по Монеточке из советской «ЗУ-23», однако её лобовая броня орудию оказалась неподвластна, а по гусеницам рейдеры не целились. Один действительно опасный выстрел не долетел до машины кочевников примерно тридцать метров, поскольку наводчику рейдерской «безоткатки» не помогало при стрельбе ни само орудие, ни его «Тойота». От второго такого выстрела, а вернее пуска, Монеточку уберёг её бдительный мехвод, сдавший назад ещё до того, как Петренко заорал «Ракета!». Основную массу «барабанного дождя» обеспечили Монеточке две технички с «MG-3», но эти «инструменты» не смогли бы навредить ей и в упор. Пулемёты этих двух машин не были крупнокалиберными, и предназначались они в первую очередь против пехоты. Под градом пуль винтовочного калибра у Крылова дало трещину бронестекло его смотрового прибора, но на этом экипаж и пронесло, хотя и эти пулемёты, и установленная на грузовой «Мерседес» автоматическая пушка демонстрировали мощь заметно выше штатной. — Выкатывайся с левого края! — Рявкнул старшина мехводу. Слегка оглушённый и не слегка рассерженный очеречедной поломкой своей любимой «игрушки». — Поддержим колёсников!

***

Выдвижение к бою колёсной части кочевой бронегруппы началось за пять минут до первого выстрела Монеточки, на половине её пути к холму от точки старта. Решение достаточно рисковое, чтобы оба колёсных броневика превратились в «тировых уточек» в случае неудачи у экипажа «БМП», но в тоже время и более чем перспективное в случае удачи у «736-х». Разъярённые одноразовой потерей обоих самых сильных машин своей бронегруппы, рейдеры направили на высоту всю доступную им в этом месте огневую мощь, не давая Монеточке высунуть и носа. Успешно заблокировав своим огнём по «736-му» борту все четыре его попытки «выглянуть» из-за разных участков холма, рейдеры не были намерены скрывать свои позиции от «второй волны», и за это довольно быстро поплатились. Сблизившись дорожным рывком до километра с развёрнутой для боя условной линией рейдерских машин, оба броневика кочевников взяли на прицел каждый по одной раскрытой цели, и приступили к их «разделке». Крупнокалиберный пулемёт машины Шпака отстрелялся по «техничке» с «безоткаткой» как положено, сначала «Тойота» рейдеров превратилась в решето, а потом и вспыхнула от множественных разрывов бронебойно-зажигательных. Пулемёт машины Энгеля в такой обстановке и на такой дистанции особой ценности сам по себе не представлял, но благодаря духу его машины, свою пулемётную «техничку» «БРДМ» разобрал уверенно и быстро. По причине того, что обе эти машины вступили в той натурально что «с колёс», времени на выбор между целями и выставление приоритетов у колёсных экипажей не было, поэтому концентрированный огонь из зенитной автопушки и ракетной установки рейдеров по «БТР-у» Шпака оказался для его машины крайне опасным. «ЗУ-23» разорвала «БТР-у» переднее левое колесо и обездвижила его, а вылетевшая следом от другого рейдера «SS.10» не долетела до «БТР-60» лишь благодаря огневой поддержке от машины Энгеля. Будучи и сами под огнём двух винтовочных и одного тяжёлого пулемёта, бойцы Энгеля отстрелялись не по своим обидчикам, а по «засвету» от ракеты... Когда с высоты в лесу снова «заговорила» Монеточка, своим вовремя произведённым по «Курцхауберу» выстрелом экипаж Петренко тоже не дал порвать машину Шпака на куски. Злосчастная рейдерская «ЗУ-шка» этого «Мерседеса» успела вырвать «БТР-у» ещё одно колесо, но исходя из радостных откликиваний в эфире радиостанции, оба бойца под бронёй остались целыми... —...Рейдер отступает... — Доложил на немецком кто-то из машины Энгеля. —...Мы подбили ещё одну пулемётную «техничку»... —...Спасибо, мужики!... — Радостно воскликнул кто-то из спасённой машины Шпака. —...С нас причитается... —...Будем знать... — Довольно произнёс Петренко. — Поосторожней там там без колёс, у них по округе пехоты рассыпано немеренно... —...Видим... — Подтвердили слова Петренко разведчики Энгеля. — У вас в лесу там сейчас опаснее всего. На вас могут выйти на охоту гранатомётчики... —...Я и сам вижу что забежали в лес засранцы, сейчас спустимся... — Беззлобно проворчал ему в ответ Петренко. —...Мать вашу! Танк на два часа!... — Рявкнул, надрывая голос, боец из экипажа Шпака, перед тем как внезапно появившийся на горизонте танк произвёл свой выстрел... —...Борт восемьсот пятьдесят два, немедленно покиньте машину!... — Воскликнул на немецком разведчик Энгеля. — БМП подбита, отступаем!