Дорога на Гамбург

20.03.1978 19:49 Саксония-Анхальт. Район заброшенного городка Ораниенбаум. — Вот тебе и «Светлячки», товарищ доктор... — Усмехнулся ему «Колян», в который раз обратив внимание на полное небо никак не желающих стухать и приземляться осветительных ракет противника, особенно запущенных из противотанковых гранатомётов. Спустя более чем пол часа после начала боя рейдеры смогли создать практически дневное освещение над всем районом теперь уже круговой обороны кочевников. Дополнительные проблемы создавались также явно неестественным световым эффектом, сходным со смотром в ночную темень через окно освещённого помещения. Район обороны сводного взвода кочевников прекрасно подсвечивался разноцветными огнями рейдеров, но попытки что-то разглядеть вне пределов действия искусственной подсветки местности наталкивались на практически непроглядную тьму. Будь в наличии у Иван Фомича хоть что-то похожее на лабораторию, то он бы справился с этой проблемой даже несмотря на то, что это ни разу не его профильная тема. Вот только сейчас под его рукой была лишь фельдшерская медицина, какое-то количество боевых стимуляторов и «ППС-43» в комплекте с пистолетом Макарова на случай застрелиться... — Не ожидал от рейдеров такой конструкторской мысли... — Прокомментировал ситуацию Черняев, пытаясь не пропустить хотя бы вспышки выстрелов и напрягая по максимуму слух. — Это от Шмайссеров-то? — Хмыкнул в метре от него появившийся будто из ниоткуда Шпак. — Недооцениваете, вы, товарищ доктор, нашего противника... — Как наши дела, товарищ Шпак? — Спросил доктор, оглянувшись, и стараясь не показывать свой страх от внезапного появления сержанта прямо за спиной. Судя по реакции его раненых бойцов, они своего командира будто чуяли, и его внезапному появлению были ничуть не удивлены. С разведчиком Энгеля и с бойцами Петренко он вряд ли стал бы отпускать такие «шутки», но доктора он по всей видимости ставил в качестве бойца ниже даже перепуганного салаги, который обязательно стрельнул бы в сержанта без разбора, либо же считал себя бессмертным... — Ваша, товарищ доктор, такова, что надо бы вам за вон той сосной прилечь для контроля опасненькой низины. — С искоркой дурацкого веселья сообщил ему Шпак, добавив уже чуть более серьёзно: — Будет кто кричать что ранен, внимания на это не обращайте. Это у «синих» сейчас затишье и перегруппировка, но ещё минута-две и пойдут в такой накат, что лучше вам лишний раз и носа не поднимать. И если умеете пользоваться, то возьмите ещё «ночник» в рюкзаке у этого охломона. — Добавил Шпак, указав на вещевой мешок бойца раненого в живот. — Хорошо. — Коротко ответил доктор, и вытащив из мешка то что ему нужно, отправился на указанную позицию. — Сядь в засаду и лишний раз не отсвечивай, т-рищ доктор. — Добавил ему в дорогу Шпак. — Стреляй не по огонькам, а по тем кого увидишь полностью, и долго там не задерживайся. Магазин отстрелял и сразу же в новое укрытие. — Понятно. — Бросил ему через спину доктор, и «покатился» занимать позицию. — Ты, Коленька, давай не таращ на меня свои зенки и контролоируй то что на себя взял! — Проворчал сержант «Коляну». — Только позицию лишний раз не раскрывай. — Есть. — Коротко ответил командиру боец и вернулся к своему прицелу. — Ну а ты давай мне тут не сдохни! — Добавил он лежащему внизу Ринату, собираясь уже перебегать назад. — Угу, сразу как только прикажу своим кишкам не вытекать из пуза, Петя... — Фыркнул ему вслед лежачий раненый. Будь Черняев медиком не просто военным, а непосредственно боевым, то сержант скорее предпочёл бы не мешать его профильной работе несмотря ни на какие действия противника и плотности его стрельбы. Однако после своего недавнего «забега» по позициям взвода, предложение просто лежать и контролировать огнём какую-то низину было для Черняева гораздо проще и приятнее работы боевым санитаром. Благодаря введённому после получения раны препарату, доктору достаточно легко удался даже небольшой рывок бегом с согнутой спиной. Места для установки на свой пистолет-пулемёт громоздкого ночного прицела для «АК» у доктора в наличие не было, автомат же этого самого Рината судя по всему не пережил предыдущего окопного боя. Впрочем, несмотря на невозможность стрелять с помощью этого прицела, доктор по крайней мере мог вести через него наблюдение. Странный световой феномен оказывал своё влияние и на прибор ночного видения, но в его зелёных бликах по крайней мере можно было контролировать обстановку на удалении метров до восьмидесяти. Сектор огня, который держал под своим контролем Черняев, напоминал своей формой горное ущелье в миниатюре. По левую и по правую руку от него лес находился на небольшой возвышенности, а по центру эту самую возвышенность разделяло небольшое углубление до двенадцати метров в ширину и до пяти в глубину, которое тянулось змейкой куда-то далеко за линию видимости. Обоснованно опасаясь своего преждевременного обнаружения, доктор обложился по самую горку гнилой листвой и грязью. Памятуя также о последнем напутствии сержанта, доктор не стал присоединяться ко всеобщему «веселью», когда между кочевниками и рейдерами снова пошла плотная пальба. Если бы такие же как у него указания не получил бы ещё и «Коленька», то Иван Фомич решил бы, что товарищ старший сержант оценивает Черняева как боевую единицу ниже своего однорукого бойца. И хотя в общем и целом оно так было даже для самого доктора, его радовало уже хотя бы то, что ему доверили в этом бою хоть что-то. Размышляя о том, что будь у них ещё хотя бы один лишний боец, и остался бы доктор скорее всего у «избушки» под его присмотром, Иван Фомич пропустил мимо ушей как кто-то зашелестел впереди листвой. Когда в ночном прицеле показались людские силуэты, доктор впал от неожиданности в панику, и хотя справился он с ней за считанные секунды, его дёрганные и шумные манипуляции с оружием наверняка привлекли внимание «синих»...

***

Отбросив в сторону прицел, Черняев навёл свой пистолет-пулемёт примерно в сторону противника и выпустил всё что у него было в магазине, целя в кромешную темноту. Убираясь прочь с «засвеченной» позиции, Иван Фомич в который раз зацепился о какую-то корягу и едва не лишился при падении своей челюсти. Впрочем, он по крайней мере вовремя избежал того моря пуль, что хлынуло на него волной практически в ту же секунду, когда он покидал свою позицию... Где будет его позиция резервная Иван Фомич заранее так и не продумал, но прекрасно понимал, что бежать сломя голову вовнутрь позиций взвода может быть чревато пулей от своего же. Поэтому, недолго думая, доктор перепрыгнул через тот валун, с которым он только что едва не «познакомил» свою челюсть, и принялся за ним обустраиваться. Поскольку в месте куда он отступил видимость была добротная, о потерянном ночном прицеле доктор особо не горевал. Горевать он начал уже во время перезарядки, когда вспомнил о том, что он не перезаряжался и не досылал патроны после предыдущей своей стрельбы. Сгорая от стыда и благодаря всех богов за то, что в его магазине по крайней мере было чем отстреляться по этим рейдерам, доктор внезапно для себя услышал крики на немецком «ранен». Решив, поначалу, что это рейдеры подстрелили напарника Энгеля и вспомнив указания Шпака, Иван Фомич с трудом подавил свой докторский порыв ринуться на помощь. И только лишь потом до доктора дошло, что кричали впереди, а не за его спиной, и что раненых было по меньшей мере двое. Понимание что ранен был противник, а не свой, хоть и не принесло ему какой-то радости, но заставило вернуться в реальность. В реальность, где страх получить гранату прямо себе за спину наложился на страх перед перспективой бежать назад по корягам и неровностям. Страх, который одновременно и приковал его к позиции, и мешал ему держать под огневым контролем выход из «ущелья». Когда неподалёку от места его прошлой лёжки показалась чья-то голова, доктору не хватило реакции и хладнокровия чтобы выстрелить первым и прицельно, но благодаря вовремя сработавшим инстинктам ему по крайней мере хватило всего этого чтобы спрятаться как следует за камнем. Короткая очередь из немецкого «G-3» камень к счастью не пробила, и того же самого не смогла добиться какая-то скрежечущая трещотка, похожая на старый добрый «Шмайссер». Прекрасно сознавая, что из-за этого чёртового камня он теперь отступит разве что «ногами вперёд», доктор выставил свой «ППС» над головой и взялся «поливать» противника свинцом вслепую. Под плотным и прицельным огнём противника доктор вжимался в землю всё плотнее и плотнее, и третий свой магазин отстрелял уже даже не куда-то в сторону «синих», а прямиком в небесный свод. Вжатый в землю по самую макушку и потерявший под рейдерским огнём возможность соображать и видеть, Иван Фомич секунд двенадцать пытался нащупать в своих подсумках четвёртый магазин от автомата и примкнуть его к пустующей шахте. Взяв на себя смелость приподняться хотя бы на уровень середины тающего под пулями валуна, доктор снова приподнял автомат над головой и выдал ещё одну серию слепого заградительного огня. Когда опустел магазин номер четыре, Иван Фомич так же долго искал в своих подсумках пятый. Когда до его стремительно теряющего дееспособность мозга дошло что пятого магазина не существует, доктор принялся нашаривать на своём поясе кобуру с «ПМ», но как только он его достал, пистолет ему был уже не нужен. Сначала его брыкающаяся нога машинально отпихнула от себя что-то маленькое и твёрдое, а потом была лишь вспышка...