Больше трех

Первым делом Баки сосредоточился на том, чтобы не оставлять Стива на ночь у себя. Отговорки находились сами собой: если Стив просился к ним в гости, Баки врал, что у него поздняя смена, что ему нужно забрать Дэнни от тети Мэй, что нужно сделать ежедневные задания для дошкольников, что Баки слишком устал и хочет просто лечь спать. Стив был расстроен, отправлял грустные смайлики и предлагал созвониться по видео или просто услышать голос Баки и Дэнни, если они не могут встретиться; посмотреть, как Баки укладывает малыша спать, а Баки недоумевал его настойчивости. Непонятно было, зачем Стив притворяется, будто ему это интересно, когда сам сказал, что устал - от домашних дел, просьб поехать куда-то, купить что-то. Эта проблема решилась довольно легко, когда Баки познакомился с соседями на другом этаже - Стив Лэнг показался веселым жизнерадостным парнем, а его дочка Кэсси - очаровательной и очень умной девочкой. Познакомились они случайно, но проблема как минимум с покупкой продуктов была решена - Стив сам предложил поехать на следующий закуп вместе, ведь им, одиночкам, стоило держаться вместе. Поначалу Стив ничего не говорил по поводу отменяемых планов, не перечил — видимо, все еще чувствуя за собой вину, хотя Баки и старался показывать, что не в обиде на него и все понимает. Стив молча соглашался, предлагал другой день, на что всегда получал один ответ — «Не знаю, посмотрим». Конечно, это «посмотрим» никогда не наступало. Интервалы между их встречами постепенно стали увеличиваться — Баки сам приходил к нему, зачастую после смены, чтобы сократить свое пребывание в его квартире по максимуму и иметь железобетонный предлог не оставаться на ночь. Стиву такое не нравилось — он то и дело намекал, что Дэнни может остаться на ночь у тети Мэй, что можно вместе съездить за ним и остаться у Баки в квартире, но Баки уверенно пресекал все попытки сблизиться снова. Он уже сблизился один раз и обжегся, и второй раз проходить через такое унижение ему совершенно не хотелось. Кроме того, ощущение нереальности их отношений, нереальности чего-то большего между ними, начало расти болезненной тяжестью в желудке. Баки никогда не задумывался о том, как они со Стивом смотрелись вместе. Но как только начал, стало понятно: они были совсем не пара. Стив — высокий, широкоплечий, с телом модели и голливудской улыбкой. За таким красавцем омеги толпами ходили, Баки знал, как популярен он был и в универе, и в кругу друзей. Теперь оказываясь рядом с ним, Баки видел свои недостатки четче и ярче, будто их подсвечивало изнутри: лишний вес, не сошедший после родов, широкие скулы, тонкие губы, и все это завернуто в одежду, купленную еще либо в Заковии, либо в дешевых нью-йоркских секондах. Одежду, подаренную Стивом, носить не хотелось. Как-то незаметно Баки отложил и вещи Стива, и вещи, которые Стив купил для него, в сторону, не желая ворошить или носить. Баки не очень интересовался модой, но там были простые повседневные, красивые и очень нужные на самом деле вещи, но стыд за то, что они куплены человеком, которому на него плевать, перекрывали нужду. Баки планировал вернуть ему всё и радовался, что носит одежду аккуратно - так, что Стив сможет продать или отдать всё это. Еще Баки радовался что не просил от Стива ничего дорогого, отговаривал покупать ему драгоценности или что-то помимо брендовых магазинов Zara и Oysho. Теперь контраст между ними был удручающим, и Баки, чувствуя это, перестал соглашаться и на походы в кафе, и на совместное посещение кинотеатра — слишком неловко было находиться на людях рядом со Стивом, словно все взгляды вокруг были прикованы к ним — осуждающие, непонимающие, пренебрежительные. Может, это все было только у Баки в голове, но отделаться от постоянного ощущения неправильности не получалось. Теперь то, что Баки не знаком с друзьями Стива или его семьей, заиграло новыми красками. Это же был тоже звоночек - а Баки его проигнорировал. Думал, они задержатся в своем волшебном мыльном пузыре - теперь казалось, что Стив возможно стеснялся его. И Баки не осуждал его - он бы тоже вряд ли показывал кому-то жирного бедного эмигранта с прицепом. В конечном счете свидания прекратились. Стив практически не появлялся у Баки в квартире. Его зубная щетка отправилась в мусорное ведро, его вещи Баки понемногу перевез к нему в квартиру — в надежде таким образом обозначить, что все закончилось, по крайней мере, закончилось то, что у них было до того разговора и до больницы. Со своей стороны Баки казалось, что он отпускает Стива, снимает оковы, в которые пытался его заковать своей влюбленностью и попытками играться в семью. Возможно, это было как раз то, что отнимало у Стива время, держало его, не давало двигаться дальше. Баки надеялся, что с исчезновением балласта, Стив займется тем, что давно хотел - будет ходить в зал, как делал до Баки, а с Баки просто забил, Стив же сам и шутил, что стал есть за троих, а Баки только и рад был кормить своего "парня", даже если бы это означало полное разорение. Стив мог бы больше рисовать, заниматься учебой - Баки мысленно желал ему именно времени и сил на такие вещи, внутренне кривясь при мысли, что Стив вместо времени на себя будет тусоваться и ходить на вечеринки. Стив если и замечал, что Баки делает, то не подавал вида — хотя аккуратно спрашивал, почему они не могут провести время у Баки в квартире, почему не могут сходить куда-то с Дэнни, как делали это раньше. Баки удавалось отмахиваться, съезжать с темы, отвечать туманно, без конкретики — серьезного разговора ему не хотелось - не было сил окунаться в это снова, переживать унизительный разговор. Оставалось только увиливать. Баки надеялся таким образом отгородить Дэнни от Стива, на корню придавить привязанность, которая в Дэнни уже успела начать расти. Ни к чему было привязываться к Стиву — если для Баки было непросто снять розовые очки и трезво взглянуть на вещи, понимая, что никакого «долго и счастливо» у них не будет, то для Дэнни, еще совсем ребенка, это могло стать потрясением. У него не было отца — тот пропал до того, как Дэнни смог бы его запомнить — и Баки не хотел, чтобы образовавшуюся в душе пустоту заполнял человек, который в любой момент мог исчезнуть. Ведь теперь Дэнни больше не был совсем маленьким неразумным ребенком, который все забудет, а причинять собственному сыну боль Баки никогда не стал бы, несмотря ни на что. Поэтому лучше всего было просто отрезать, сделать так, чтобы и Дэнни постепенно начал отстраняться от Стива, чтобы это осталось просто воспоминанием где-то глубоко внутри. Баки зарекся впредь знакомить Дэнни с альфами, с которыми будет встречаться — слишком многое было поставлено на кон. Часто Баки думал о том, что лучше было бы прекратить со Стивом вообще любые отношения, но поговорить об этом прямо не набирался решимости. Он всячески старался акцентировать внимание на том, что между ними — только секс, что участвовать в жизни друг друга не нужно, и постепенно так привык, вжился в эту роль, что любые проявления заботы или участия со стороны Стива стали восприниматься в штыки — как нечто неуютное и неправильное. Баки не позволял Стиву ничего себе покупать, не позволял даже еду заказывать на дом на двоих — если они встречались у него в квартире и Стив предлагал поужинать, Баки уверенно отвечал отказом и предлагал поесть уже после, тупо сливаясь после секса - повезло, что Стив был как лапша после и не мог противиться такому исходу. Он явно не понимал, что происходит, а если и понимал где-то глубоко в подсознании, то не был рад такому повороту событий. Но Баки было все равно — он для себя все уже решил, и поворачивать назад не собирался. Просто недоумевал, почему Стив продолжал слать какие-то сообщения, мемы в социальных сетях, пытался быть милым - для чего? что ему нужно? неужели он думает, что Баки забыл всё то, что копилось в Стиве во время их отношений? как Баки и Дэнни мешают ему? что ему такая жизнь не по нраву, а они присосались к нему ей-богу как кровопийцы из Трансильвании и пьют из него все соки, выкачивая молодость, красоту и деньги. Секс стал чем-то обыденным, доведенным до автоматизма — биологическая потребность и не больше. Баки так привык к нежности, объятиям, регулярным оргазмам, что не мог отказаться от этой части - слишком хорошо это было. А теперь и стыдно, но он утешал себя тем, что Стиву видимо это тоже нравилось. Возможно, у него какое-то извращение или он решил попробовать секс с милфой, Баки читал о таком. Или просто хотел узнать, каково это - быть с омегой не его статуса, уровня, а может просто был пунктик на секс с жирными? Как ни странно, Баки был уверен в одном - Стив ему не изменял. Хотя Баки отнесся бы к этому спокойно - это бы не стало потрясением и даже удивительно, как они продержались вместе какое-то время. Не то чтобы Баки следил за этим, но Стив до разрыва в их отношениях не прятал телефон, мог показывать что-то Дэнни, попросить зачитать смс-ки. А в сексе выходило, что Стив будто бы скучал? Потому что набрасывался будто голодный. Но Баки всё равно был начеку, пресекая любую романтику. Снова начал пить подавители, чтобы ни в коем случае не началась течка. Не оставался в кровати «понежиться», сводил прелюдию к минимуму. Если чувствовал, что Стив собирается медлить, слишком долго его растягивал или пытался спуститься между его ног, чтобы одарить минетом или вылизать его, Баки его останавливал — просил поторопиться, ерзал и не давал довести дело до конца. В целом, Стив не то чтобы сильно протестовал — во время возбуждения он довольно просто поддавался на уговоры, его едва ли приходилось в чем-то убеждать, да и редкие встречи не способствовали выдержке терпения. Так вышло и с презервативами — они ими не пользовались ни разу: Баки был на таблетках, они обменялись справками, что оба чисты. Но теперь незащищенный секс стал казаться Баки чем-то слишком интимным, слишком личным, как будто между ними что-то могло быть, а это оказалось не так. Он не хотел, чтобы у них со Стивом было что-то интимное — поэтому поставил условие использовать резинку постоянно, неважно, какой это секс. Стив не то чтобы воспринял эту новость с радостью, но Баки не очень-то и поднимал эту тему на обсуждение — просто пихнул ему заранее купленный презерватив, когда они уже оказались в кровати, и проследил, чтобы Стив его надел. А затем снова, и снова, и Стив перестал предпринимать попытки допроса. Они ничего были друг другу не должны, и Баки старался максимально подчеркнуть это при любой возможности, даже если это был просто минет. Секс стал обезличенным, будто вредная привычка, от которой сложно отказаться. Привычной позой стала коленно-локтевая — так Баки не видел Стива, а Стив не видел его тела, мягкого и неидеального, совершенно не подходящего твердому, стройному Стиву. Так было легче — можно было не целоваться, не видеть друг друга, постепенно отстраняться, отдалиться друг от друга, привыкая заниматься сексом с кем-то другим. Для Баки это не было чем-то болезненным — он давно уже не испытывал боли, еще с того момента, как проснулся на больничной койке — но все же обрубить уже привычные недо-отношения оказалось непросто. Баки себя убеждал, что так удобно — и ему, и Стиву. Не нужно искать непроверенных людей, не нужно пытаться прощупать почву с самого начала. И даже если голос в голове подсказывал поскорее прекращать все это и двигаться дальше, Баки все равно тормозил, отчего временами чувствовал себя паршиво. Так прошел первый месяц лета. К концу июня Баки подкопил немного денег на психотерапевта — ему необходимо было с кем-то поговорить, а друзей в Штатах он так и не нашел, и уже оставил все надежды найти. Разговаривать с Мэй или Скоттом не хотелось - у них и своих проблем хватает. Наткнуться на канал Ванды Максимофф, психотерапевта и тоже в прошлом беженца из Заковии, Баки повезло по чистой случайности. Несколько недель он просто смотрел ее видео, раздумывая и примеряясь, и в итоге решил не тратить время впустую, а что-то предпринять. Осознание, что помощь ему все-таки нужна и он не всесилен, стало неприятным испытанием, но Баки пришлось с ним смириться — ради Дэнни, для которого ему необходимо было оставаться сильным. Поэтому Баки связался с Вандой, обрисовал ситуацию, а та по чистой доброте и солидарности сделала ему приличную скидку на первичный сеанс. Ее офис оказался вполне милым, светлым помещением с большим количеством зеленых растений в горшках, ароматом автоматического освежителя воздуха и высокими окнами. Два часа они разговаривали, и Баки впервые за долгое время смог выговорить все, что накопилось — и про родителей, и про переезд, и про Стива, про тяжести жизни беженца с ребенком на руках. Ванда выслушивала максимально внимательно, тут да там понимающе кивала, и хоть Баки рассказал не все — тему отца Дэнни он так и не затронул — все равно стало легче. Куда легче, чем было до этого. С наступлением лета захотелось что-то в своей жизни поменять, найти новую работу, увидеть новые места, попробовать новый опыт. Ванда, выслушав про его чувство одиночества, посоветовала чем-то себя занять, найти необременяющее хобби, так что Баки начал понемногу вести нечто вроде блога в твиттере, не надеясь ни на какую популярность, просто заполняя образовавшуюся в его существовании пустоту. Встречи со Стивом стали еще реже — интервал между ними растянулся до недели, и Баки казалось, что это — именно то, что Стиву нужно. Он не рассказывал о переменах в своей жизни, вообще практически не говорил о себе, понимая, что Стиву эта информация ни к чему — они ведь не были семьей, и делиться личным казалось лишней тратой времени. Да и не хотел Баки нагружать всем этим Стива — в голове все еще отчетливо звенели его слова, и пусть они больше не причиняли боли, все равно остались отрезвляющим напоминанием, что сказок не бывает, что Стив просто делал вид, как будто ему интересна жизнь Баки и Дэнни, а на самом деле для него это был просто эпизод в жизни, одна проходящая серия сериала совершенно другого жанра — того жанра, о котором Баки не имел понятия и до которого ему было далеко. Жизнью Стива Баки тоже больше не интересовался, не задавал вопросов, не ожидал от него откровенности. Ревности не было, как и пустой надежды на что-то большее — просто привычка, от которой Баки постепенно избавлялся, день за днем. Он видел, что Стив замечает изменения, видел, что тот пытается вывести на диалог, но сам Баки не видел в этом смысла — говорить им было не о чем. На лето Баки устроился в фургончик с мороженым, расположенный на пляже — благодаря этому можно было больше времени проводить на свежем воздухе и к тому же брать с собой на работу Дэнни. Тот почти весь рабочий день копался в песке, играл с другими детьми, чьи родители отдыхали под солнцем, и в целом выглядел вполне довольным жизнью. За последний год у Баки было не так-то много времени, чтобы разрываться между работой и сыном, поэтому совмещать одно с другим стало настоящим спасением. Платили за фургончик пусть и немного, но ко Дню независимости удалось скопить небольшую сумму на поход на Кони-Айленд — Дэнни был вне себя от счастья, впервые пробуя настоящие развлечения в новой стране. Конечно, карусели на Кони-Айленде не шли ни в какое сравнение с ржавыми, скрипучими и даже с виду небезопасными аттракционами в единственном развлекательном парке Новиграда, но даже это Дэнни помнил очень смутно — был еще слишком маленьким, когда Баки его туда водил. Чтобы пойти на Кони-Айленд, пришлось отказаться от предложения Стива уехать за город на пикник во время длинного уик-энда — провести вместе его день рождения и День независимости. Стив позвал их за пару дней до назначенной даты, что привело Баки в некоторое замешательство — зачем он вообще позвал, наверняка хотел отметить с друзьями? Какой резон ему был отмечать этот праздник с Баки и Дэнни — чужими ему людьми? Даже если бы Баки не запланировал поездку на Кони-Айленд, все равно отказался бы от приглашения, которое теперь казалось ему неуместным, вымученным и неправильным. Стив не стал спорить, только молча согласился, а на следующий день после дня независимости Баки нашел его лайк под своей свежей публикацией — фотография праздничных салютов, с коротко подписью «Наш первый день независимости во всех смыслах.» Через неделю после этого Баки оказался у Стива в квартире после работы, оставив Дэнни у Мэй. Баки еще давно присмотрел для Стива книгу с чудесными ирландскими сказками - Стиву рассказывала их мама. Книга Зачарованные, Феи и Эльфы, была не только шкатулкой ирландских сказаний о келпи, банши и хитроумных феях, но и расписана в невероятном стиле - невероятные иллюстрации, которые оценил бы по достоинству и неискушенный любитель, что уж говорить о Стиве, который хотел стать художником. Книгу Баки оставил с небольшой запиской - глупо было бы не дарить подарок, который он купил еще когда они были "вместе", как считал Баки - слишком прекрасная книга, чтобы оказаться в руках у случайного человека. Быстрый секс без излишних разговоров, никакой романтики, никакого обсуждения того, что было. Стив не задавал вопросов, Баки не объяснялся — ни одному из них это было не нужно. Да и зачем объясняться друг перед другом? Они ведь друг другу были никто — просто любовники, у которых своя жизнь, отдельная друг от друга. Когда Баки уже сидел на краю кровати, натягивая одежду, раздался телефонный звонок. Он взял свой мобильник, с удивлением обнаружив на дисплее звонок от матери в телеграме. Это стало неожиданностью — с тех пор, как он уехал, они практически не созванивались и едва ли поддерживали контакт. Мама все глубже уходила в запой и к тому же с осуждением относилась к тому, что Баки рано стал родителем, забеременев от альфы старше него, и в итоге остался незамужним и «испорченным». Баки встал с кровати, отойдя в другую комнату, пока Стив одевался, быстро принял звонок. Мама просила отправить ей денег, но Баки оставалось только отказать, потому что лишних денег у них с Дэнни не было. Ответ ей не понравился, и она бросила трубку. — Кто звонил? — спросил Стив, заходя в комнату. Он облокотился на дверной косяк, смотря на Баки с участием, но Баки не собирался рассказывать, что случилось. Короткая беседа с матерью оставила неприятный, горький отпечаток на языке. — Да так, — коротко ответил Баки. — Мама? — не сдавался Стив. Видимо, увидел, как записан номер в его телефоне. Баки ничего не ответил, отправился в коридор, чтобы натянуть ботинки и куртку. — Бак, если нужна какая-то помощь… — Не нужна, — мгновенно оборвал Баки. — Все в порядке. Стив посмотрел на него с сомнением, недовольно поджал губы. — Ты уверен? Не похоже, что… — Всё в порядке, Стив, — повторил Баки, застегивая куртку. — Я сам со всем разберусь. Он открыл дверь, уже хорошо зная, как и куда поворачивать замок, и ступил за порог. Стив последовал за ним на лестничную площадку - возможно, после сбеганий Баки Стив пересиливал себя и не вырубался после секса, а решался провожать. Баки вызвал лифт, и несколько секунд они стояли в тишине, пока лифт медленно полз по шахте вверх. — Слушай, Бак… — пробормотал Стив. — Давай поговорим? Я понимаю, последние полтора месяца были не очень. Я ведь чувствую, что все изменилось. Что ты стал другим, и… Давай просто обсудим все, как взрослые люди? Баки упрямо не смотрел на него, дожидаясь лифта. Молчание затянулось. Он понимал, что рано или поздно Стив, наверное, поднимет этот разговор, но вот так, внезапно, оказался к этому не готов. В то же время он понимал — что им было обсуждать? Они были друг другу чужими людьми. И то, что Баки думал когда-то иначе, было лишь его личной проблемой, от которой он успешно избавился. Сейчас уже не было смысла обсуждать все это — поезд ушел, тема потеряла свою актуальность. Баки не готов был снова доверять, чтобы потом в очередной раз оказаться на обочине. Куда безопаснее оставаться в стороне — так ему точно никто не сможет причинить боли. Лифт приехал с тихим «дзынь», двери открылись. — Не думаю, что нам есть, что обсуждать, — сказал Баки спокойно, смотря в пустую кабину. — Но спасибо, что показал, как это — отношения «по-ньюйоркски». Когда не нужно брать ответственность и не нужно быть обязанным. И можно жить в одной квартире, но при этом не быть семьей. Для меня это было поучительным уроком. Спасибо, Стив. С этими словами Баки зашел в лифт, бросив на Стива последний короткий взгляд и натянутую улыбку. Стив выглядел ошарашенным, но не успел выйти из ступора и что-то сказать — Баки нажал на кнопку, двери лифта закрылись, и кабинка поползла вниз. После этого Стив не пытался связаться с ним около двух недель, и Баки успел для себя решить, что все закончилось. Он продолжал работать в фургончике с мороженым, таскать с собой на пляж Дэнни, где тот успешно социализировался со сверстниками, невзирая на первый страх языкового барьера, который Дэнни успешно преодолевал. Прошел июль, наступил август. Стив продолжал писать Баки с вопросами, все ли хорошо и нужно ли что-либо, вспомнил, что Дэнни надо было к врачам на другой конец города, узнавал, не нужен ли новый диван, который якобы отдает его друг и Стив может привезти - Баки всегда отвечал максимально коротко и односложно, не забывая благодарить за предложения. Он чувствовал, как они постепенно отдаляются друг от друга все дальше и дальше, и это было хорошо — так Баки казалось. Сильная, но опрометчивая влюбленность окончательно перегорела, оставив после себя только пепел и неприятное послевкусие.