Больше трех

После случая на пляже Баки перестал получать от Стива даже те короткие сообщения, на которые он не скупился раньше . В голове он повторял себе, что так только лучше — им давно пора было поставить точку, не пинать мертвую лошадь, ведь, очевидно, они хотели совершенно разного. Баки давно принял тот факт, что Стив не готов был к серьезным отношениям — по крайней мере, серьезным в том плане, в каком это понимал Баки. Нужно было сосредоточиться на себе, а не терять голову при первом встречном альфе. Баки хорошенько зарубил себе эту информацию на носу, поэтому под конец лета сосредоточился исключительно на Дэнни, работе и своем блоге. Чтобы сэкономить деньги и не тратить всё на выбитую Стивом двушку, Баки переехал в квартиру-студию куда скромнее — район был неудобным, слишком далеко и от работы, и от тети Мэй, и сами условия оставляли желать лучшего, но Баки не смотрел дареному коню в зубы. К тому же не хотелось быть обязанным Стиву еще и за это. Те деньги, что появились с момента переезда, он отложил на «черный день» и курсы в университете, где и познакомился со Стивом. Выйти снова на учебу было для Баки важным шагом. Он всегда хотел выучиться, получить образование, чтобы не сидеть, как мать, на одной низкооплачиваемой работе всю жизнь, пробивая продукты в магазине за смешную зарплату. На родине пойти учиться не получилось из-за Дэнни — Баки родил его почти сразу после выпуска из школы, и никакой речи об университете или хотя бы колледже идти не могло. С его способностями к языкам и любовью к точным наукам, школьные учителя прочили ему большое будущее (в Заковии это означало зарплату чуть выше среднего и квартиру в ипотеку). Баки собирался учиться неполную неделю, как только Дэнни немного подрастет, а потом и вовсе выйти взять больше предметов, отправив его в садик. Но обстоятельства сложились так, что Баки пришлось работать, а не учиться, и после переезда-побега в штаты об образовании и вовсе оставалось только мечтать. Баки рассчитывал на то, что вторая попытка увенчается успехом. Дела на нелюбимой работе шли стабильно - и пусть каждый день проводить в заморозке, пропитываясь рыбным запахом, Баки не нравилось, его радовало хотя бы то, что работа у него была. Некоторым беженцам, которых он встречал в миграционном центре, везло и того меньше. Поэтому можно было стерпеть мерзкие комментарии, приставания и отвратительные запахи. Боялся Баки больше всего за Дэнни, которому иногда приходилось несколько часов проводить дома одному - до прихода Мэй - но они выработали свою систему, и Дэнни, казалось, не переживал оставаться дома за старшего. Баки постоянно проговаривал что делать в том или ином случае и даже купил второй телефон, чтобы переписываться с сыном. В сентябре, оставив подработку в фургончике, Баки вышел на учебу. Повезло, что Мэй пошла навстречу и согласилась иногда приезжать к нему в новую квартиру, чтобы нянчиться с Дэнни, пока его нет. Баки был искренне, до слез благодарен Мэй за помощь — он не знал, чем заслужил это, не знал, как мог ее отблагодарить. Продукты, небольшая денежная помощь - Мэй только отмахивалась от его благодарности — она каждый раз говорила, что искренне привязалась и к нему, и к Дэнни, полюбила их как родных и не могла оставить их в беде. С Дэнни ей было легко — он был спокойным ребенком, который с успехом мог зависнуть над книгой про космос на несколько часов и никак не беспокоить, ничего не громил, не устраивал истерик и вообще был сознательным ребенком для своего возраста, так что Баки верил, что Мэй искренне любила Дэнни и наслаждалась временем, проведенным с ним. Первый же учебный день в новом году выдался паршиво. Сперва Баки задержался на работе, отвлекшись на короткую, но неприятную перепалку с коллегой-бетой, а затем, как следствие, опоздал на пару. В университет он летел на всех парах, но все равно успел проскользнуть в аудиторию только минут семь после начала занятия. Аудитория была забита студентами, потому что курс вел прославленный профессор Баннер. Баки очень хотел бы просто посмотреть на лекции профессора - опасаясь, что нагрузка ему будет не по силам, он, тем не менее, с трудом зарегистрировался на курс. Все места были заняты, так что Баки несколько мгновений стоял на месте, пытаясь найти взглядом место для себя. Он не успел рассмотреть новых товарищей по курсу — слишком занят был тем, чтобы найти уголок в переполненной аудитории; к тому же было неприятное чувство, что он опоздал и остальные студенты недоумевают, как можно прийти на лекцию прославленного ученого не вовремя. В затихшей аудитории вдруг раздался недовольный, высокомерный комментарий: — Милостыню не даем. Церковь дальше за углом. Баки быстро нашел взглядом говорящего — им оказался молодой, дорого одетый парень с темными волосами и цепкими, почти черными глазами. Он вальяжно развалился в самом центре аудитории, перед открытым новеньким макбуком. — Мистер Старк, прошу воздержаться от подобных комментариев, — вмешался профессор прежде чем Баки сумел бы что-то ему ответить на этот выпад. — Да я просто просвятил, нечего опаздывать, — гадко усмехнулся «мистер Старк». Он выглядел явно раздраженным — то ли потому, что Баки опоздал, и он не смог промолчать, то ли просто потому, что был мудаком. Баки сразу решил для себя, что, наверное, и то, и то. — У нас тут попрошайка в аудиторию зашел, а вам хоть бы хны. — А вы у нас?.. — обратился к Баки профессор. — Мистер Барнс. Я студент, — ответил он, все еще тяжело дыша после бега, и зыркнул на Старка. — Упс, извиняюсь. Не признал так сразу, — нахально хмыкнул Старк. Баки не стал поддаваться на провокацию, прошел в конец аудитории и достал свежекупленную тетрадь. Профессор вернулся к лекции, а следующий час Баки внимательно слушал и записывал, стараясь не обращать внимания на едкие взгляды, которые ему прилетали из середины аудитории. Как только занятие закончилось, Баки остался на своем месте, дожидаясь, пока большая часть студентов выйдет из аудитории, чтобы не толпиться с ними у двери. Никто не торопился - всем хотелось продлить волшебство. Тот самый Старк тоже никуда не торопился, лениво убирая свои вещи — макбук и телефон — в сумку, попутно фамильярно перешучиваясь с профессором. Когда Баки встал, чтобы пройти мимо него к выходу, Старк снова окинул его липким взглядом с головы до ног. — Это у тебя такой гранж стиль или просто в комиссионках распродажа? — бросил он Баки вслед. Баки повернулся к нему, окинул его презрительным взглядом с головы до ног. Теперь у Баки была возможность рассмотреть его получше — Старк, кем бы он ни был, выглядел так, будто только что сошел с личного вертолета. Дорогущая брендовая одежда, аккуратная модная стрижка, дорогой парфюм, дорогие гаджеты и, конечно, взгляд такой, словно весь мир был ему должен. Баки сразу же понял, что Старк — альфа, тут и к гадалке не ходи — он источал энергетику человека, который отлично знал, что находился на вершине пищевой цепочки. Он выглядел как задира из стереотипных фильмах для подростков, а таких Баки на дух не переносил. — Это у тебя такой стиль с золотой ложкой в заднице или ты просто мудак конченый? — спросил он ледяным голосом. Небольшая группа студентов, тоже задержавшихся, чтобы не попасть в давку, с трудом сдержали смешки. Старк хмыкнул — не показал, что ответ ему не понравился, но это было очевидно по тому, как он сжал челюсти. — Что ты сказал? Прости, не понял из-за цыганского акцента, — язвительно ответил Старк. — Но если что, я ничего не покупаю. — Да пошел ты, — выплюнул Баки, направляясь к двери. — Мне двойную, лук можно не класть! — вдогонку бросил Старк. Баки вышел из аудитории и всю дорогу до дома был злой настолько, что своей аурой распугивал всех вокруг в вагоне метро. Старк вызвал в нем волну ярости — с того момента, как Баки перебрался в штаты, никто в открытую не насмехался ни над его внешним видом, ни над акцентом, который, как ему казалось, он практически поборол. А этот альфа с порога начал его унижать, и Баки не мог думать ни о чем другом, кроме как о мести. Голос Старка показался ему знакомым, словно Баки уже где-то его слышал, но эти мысли настолько меркли на фоне бушующего урагана ярости, что Баки и забыл о них думать. Следующие несколько дней он работал, с неприятным предчувствием дожидаясь нового учебного дня. Хотелось во что бы то ни стало утереть Старку нос, любыми способами, поэтому к учебе Баки отнесся со всей ответственностью, несмотря на усталость и работу. Заниматься было непривычно, но Баки утешал себя тем, что он делает это для будущего и что взрослым студентам должно быть не до детских обзывалок и оскорблений. Они с Дэнни делали уроки вместе, сидя за кухонным столом, потому что другого места для занятий в новой квартире не нашлось. Баки пообещал себе не обращать на Старка внимание и в следующий раз просто его игнорировать, не желая тратить силы на пустые перепалки. За несколько дней, прошедших от первого учебного дня до второго, его гнев немного поугас, но стоило только вернуться в аудиторию снова, как он возродился по новой. Старк оказался невыносимым выскочкой. В каждой бочке затычка. Он фамильярно разговаривал с профессорами, будто те были его друзьями, высокомерно относился к большинству студентов в учебной группе и не упускал возможности ляпнуть в сторону Баки что-нибудь едкое. Баки отвечал на прямые оскорбления, но в основном старался Старка игнорировать, не показывая, что его слова задевают — таким, как он, только это и было нужно. А Старк будто бы цеплялся ко всему - даже к вполне невинному адресу электронной почты Баки, который в переводе означал "зимний", а Старк велел в Америке использовать английский язык. В группе Баки держался поодаль от остальных, давно уже не теша себя надеждами обрести друзей-американцев. Впрочем, некоторые ребята были довольно приятные — в основном те, с кем Баки сидел поблизости — Клинт и Питер, оба альфы, вполне дружелюбные и спокойные. И все равно Баки не мог набраться достаточно смелости, чтобы заговорить с ними и как-то проявить себя, помня, что эти попытки ничем хорошим не заканчивались с тех пор, как он приехал в эту страну. Спустя неделю учебы вся группа собралась в бар, чтобы отметить начало учебного года. Баки сперва не хотел идти, но оставаться в стороне, оторванным от коллектива, ему тоже не улыбалось. В баре, куда он все-таки отправился буквально на час, Старк сразу же взял все в свои руки, начал командовать, угощать всех выпивкой и в целом вести себя крайне развязно. Баки старался его игнорировать, сидя с Питером и Клинтом с противоположного конца огромного стола, составленного из маленьких. Все шло нормально, пока к нему не решил пристать уже слегка подвыпивший Старк. — Эй, цыганенок, — он оказался перед Баки, садясь на освободившийся стул рядом. — Чего это ты не пьешь? Баки зыркнул на него, крутя в руках полупустой стакан с апельсиновым соком. — Не хочу, — коротко сказал он. — Да ладно тебе. Это ж праздник, как-никак, мы тут отмечаем, правда ведь? А ты сидишь с кислой миной и всем настроение портишь. — Не смотри на мою мину тогда, — холодно ответил Баки. — Не, так не пойдет. Твоя мина к тому же весь обзор занимает, — хохотнул Старк едко. Баки сжал губы. — Прямо как твое огромное эго. — Это эвфемизм такой? — поиграл бровями Старк. — Хочешь скажу, что еще у меня огромное? — Куча дерьма вместо мозгов? — предположил Баки, не оставшись в долгу. Несколько ребят, сидящих поблизости, рассмеялись. Старк гордо проигнорировал смешки. — Слушай, как там тебя… — Барнс, — подсказал Баки. — Точно. Барнс, мы как-то с тобой не с того начали, — проговорил он обманчиво дружелюбно, потягивая темный коктейль из стакана. — Нам ведь еще вместе учиться, к чему этот топор войны. Да и потом, я обычно с омежками так не общаюсь. Прекрасный пол все-таки. Почти как паркет. — Если ты это на реддите вычитал, то тебя обманули. Не остроумно, — сухо заметил Баки. Старк раздраженно хмыкнул. — В стенд-апе услышал. — Заметно. — Брось ты, Барнс, я ведь на самом деле хороший парень, — усмехнулся Старк, не отступая. — Давай я тебе выпивку куплю. Что ты хочешь? Выбирай, я оплачу. Он достал из кармана дорогого пиджака кредитку и вальяжно бросил ее на стол. — Спасибо, я не пью, — соврал Баки, держась все так же холодно. Тот факт, что Старк, видимо, рассчитывал купить его, чтобы унизить своими деньгами, только сильнее его взбесил. — Я бы на твоем месте не отказывался, — начал раздражаться он, хоть и держал ухмылку на лице. — Тут один коктейль стоит дороже, чем все твои шмотки. — Буду знать. Старк замолчал на несколько долгих секунд, смотря Баки в глаза не моргая. Он явно не привык встречать такое прохладное отношение со стороны омег, а Баки был более чем счастлив утереть ему нос. — Гляньте, какой сильный и независимый омежка, — протянул Старк наконец. — Я таких в два счета щелкаю, как орешки. Вы только кажетесь целомудренными и недоступными, а как только кредиткой перед носом помашешь, трусы сами собой слетают со свистом. А сунешься в дырку, — Старк усмехнулся, — так там все расхлебано, как лошадь за руку хватает. Баки почувствовал, что лицо покраснело от его похабных слов, но благо в приглушенном свете бара этого было не видно. — Слушай, Старк, — начал Баки нарочито спокойно, но в его голосе слышался яд, — я вижу, у тебя явно с родителем-омегой были проблемы. Тебя в детстве не замечали? А чтобы ты не ныл под ухом, деньгами откупались? Подарками всякими дорогими, да? Так вот, мой тебе совет — возьми свою кредитку и засунь ее себе в задницу. А после этого обратись к психотерапевту и проработай свои детские травмы, я вижу, тебе это нужно. Он сказал все это так, чтобы все, кто находился рядом, услышали - за их перепалками уже с интересом следили окружающие, поэтому и сейчас желающих развесить уши хватало. После слов Баки уголок мгновенно погрузился в гнетущую тишину, а сам Баки поднялся из-за стола, бросив на столешницу купюру за свой сок. Старк смотрел на него с такой злобой, что ее можно было ощутить физически — казалось, его глаза сейчас воспламенятся, вспыхнут красным пламенем, а изо рта полезут клыки — настолько он был взбешен. Но Баки не стал слушать, что он ответит — гордо вскинул подбородок и вышел из бара, отправляясь домой. После этого Баки был почти уверен, что Старк не даст ему спокойной жизни. В следующий раз по дороге на занятия он почти жалел, что вообще ляпнул это, но, на удивление, Старк не пытался ему угрожать или как-то подпортить ему кровь — в кабинете он выглядел все так же, будто ничего из ряда вон и не произошло, и не упустил возможности броситься в Баки парочкой гнусных оскорбительных шуточек. Уже через пару недель для Баки их перебранки стали настолько привычными, что он даже не замечал их — все происходило само собой, и Баки ни разу не позволил Старку одержать верх в их взаимных оскорблениях. Насколько он подслушал из разговоров Старка с другими, тот был отчислен из университета в Калифорнии, и родители сослали его сюда — попытать удачу снова. Тот факт, что Баки старался учиться и оказался на хорошем счету у профессоров, получая высокие баллы и похвалу, только подлил масла в огонь их холодной войны, но ни к каким активным действиям они оба не прибегали.