Больше трех

Перед свиданием с Э Баки заранее оставил Дэнни у тети Мэй и отправился в назначенное место — кафе в торговом центре недалеко от университета — в свой единственный выходной, отыскал лучшую одежду в своем шкафу, привел себя в порядок, даже купил скромную розу, чтобы его узнали и был полностью окрылен встречей. Он нервничал, постоянно думая о том, как Э воспримет его в реальной жизни, как пройдет их свидание, о чем они будут говорить. После Стива у Баки не особо получалось адекватно строить свидания, да и не то чтобы он пытался, зато общение с Э так нравилось, казалось, что они могут поладить и хотелось верить, что в этот раз все будет по-другому. Время шло, Баки так и сидел, наблюдая за входом в кафе, вглядываясь в каждого человека, но никто к нему не подходил. Ужасно захотелось курить, от нервов он то и дело переминался с ноги на ногу, поглядывая на часы — Э опаздывал на полчаса, на час, и Баки чувствовал себя все глупее, все более жалким, сидя с одинокой розой и чайником чая в ожидании неизвестно чего. Он уже перестал вглядываться в стеклянные перегородки и просто уставился в скатерть перед собой. Как назло, именно в этот момент он услышал знакомый голос. — О, Барнс, — перед ним нарисовался Старк, с парой брендовых пакетов в руках. — Какая встреча приятная. — Старк, уйди, — раздраженно, понуро ответил Баки. — Не до тебя сейчас. — Да вижу, — усмехнулся Старк и многозначительно посмотрел на розу, уже слегка увядшую. — Ты никак на свидание собрался. И кто счастливчик? — Не твое дело, — огрызнулся Баки. — Согласен, — кивнул Старк. — И правда не мое. Просто любопытно. — Вот и иди, куда шел. — Любопытно, кто на тебя клюнул вообще. Даже захотелось на этого отчаянного посмотреть, — усмехнулся Старк, не думая заткнуться. — Хотя, судя по твоему виду, ждешь ты уже давно. Что, не пришел принц? Какая досада. Ставлю свою тачку, что он зашел, увидел такую жирную свинью и свалил куда подальше, пока не поздно. Угадал? Каждое его слово хлестало, как пощечины, но Баки ничего не отвечал — просто молился, чтобы Старк поскорее ушел. Тот, видимо, не добившись ожидаемого ответа, пожал плечами, с насмешкой пожелал удачи и ушел. Баки посидел еще несколько минут, усиленно борясь со слезами, навернувшимися на глаза, и поскорее вышел из кафе, пихая розу в первую попавшуюся урну. Страшно хотелось только курить и плакать. После этого все пошло на спад. Мотивация, которой Баки зажегся, чтобы отучиться и продолжать работать, сдулась, как воздушный шарик. Не хотелось ни выходить на улицу, ни появляться в сети — он удалил твиттер, боясь заглянуть в сообщения или комментарии и увидеть, что Э действительно ушел, посчитав его страшным и жирным - поэтому просто снес приложение, чтобы не видеть, не читать ничего, просто притвориться что ничего не было. Ни переписок, ни договоренностей, ни вопросов или оправданий Э. Ни блога, который был его отдушиной пару месяцев - держал при деле, давал чувствовать себя не бесполезным и помогал отработать фразовые глаголы в английском. Депрессия, от которой он старательно отмахивался, навалилась с удвоенной силой — все казалось безрадостным и безнадежным - нелюбимая, тяжелая работа душила, а недостаток сна делал его нервным и еще более раздраженным. Как ни странно, по Стиву он не скучал - скорее ему было стыдно за свою навязчивость, неловко за себя и неприятно думать о том, что он был обузой молодому красивому альфе. Баки много курил, часто покупал самое дешевое вино вместе с продуктами, а поздно вечером, уложив Дэнни спать, пил в одиночестве на кухне, чувствуя себя чертовски жалким. На учебе появляться не хотелось - к счастью, профессор Бэннер и Пим пошли ему навстречу, позволив сдать кое-какие задания онлайн. Приближалась пора промежуточных экзаменов, но заниматься не хотелось и Баки радовался, что ему не приходится тратить время на дорогу до университета. С приходом слякотной, холодной зимы настроение окончательно испортилось, и Баки буквально заставлял себя выходить хотя бы на работу. Потраченных на семестр денег было жалко, на следующий семестр денег опять не осталось. В очередной раз он не дошел до финиша, как бы ни пытался, что бы ни делал. Все попытки казались бесполезными, бессмысленными, как будто что бы он ни делал, все было впустую. В итоге Баки решил оставить учебу, доучившись остаток семестра дистанционно, закупиться припасами и засесть на всю зиму дома. Дэнни был рад такому решению, потому что теперь мог наконец-то провести с единственным родителем больше времени, и хоть Баки сам давно мечтал почаще видеться с Дэнни, а не только короткие пару часов после работы, его все равно пугала мысль о том, что следующие несколько месяцев ему предстоит провести взаперти. Он устроился уборщиком в жилищный комплекс, где снимал маленькую квартирку, чтобы хоть как-то поддерживать семейный бюджет, но все равно чувствовал себя закованным в клетку. Перед добровольным заточением Баки решил сходить на вечеринку — запоздалое празднование Хэллоуина, которое устраивали знакомые знакомых из университета — чтобы хоть как-то развеяться. Объявление он увидел в одной из учебных групп, куда его как-то добавил Клинт - там продавались уцененные учебники, делились заметками с лекций и обсуждали предстоящие экзамены. На нормальный хэллоуинский костюм денег не было, так что оставалось довольствоваться дешевой пластиковой маской Гоустфейса из супермаркета. Баки не то чтобы собирался ее носить — она неприятно прилегала к лицу и в целом была неудобной — так что на вечеринке он снял ее спустя десять минут. План был зайти и посмотреть на настоящие американские вечеринки, а затем уйти до полуночи, чтобы успеть на поезд. Добираться до Бритвы было не очень удобно, но само название было таким чертовски хэллоуинским, что Баки даже интересно было посмотреть, что это за дом такой. Знакомых вокруг было немного, в основном ребята из университета, с которыми Баки не то чтобы общался, поэтому оставалось только безрадостно слоняться от одной компании к другой, везде чувствуя себя лишним и не в своей тарелке. Пиво просилось в рот уже само собой — Баки даже не заметил, как часто обновлял свой стакан, прикладываясь к выпивке в отчаянном желании хоть чем-то заглушить скребущую тоску изнутри. Последняя неделя далась Баки из рук вон плохо — приложение так и не восстановил, в свободное время в основном бездумно втыкал в телефон и курил, на работе, отрабатывая последние дни перед увольнением, с трудом сдерживался, чтобы не начать огрызаться с недружелюбными коллегами и пугающим своей дотошностью боссом, цепляющимся к каждой мелочи. И хоть Баки старался не унывать, особенно при Дэнни, у него это получалось неважно. Вечера стали на вкус как дешевое вино из алкомаркета и стики, которые он курил, не хотелось ни гулять, ни смотреть фильмы, ни читать книги, и даже ленту реддита и тиктока Баки скроллил будто из-под палки, заставляя себя сосредоточиться хотя бы на чем-то. В задумке, вечеринка должна была как-то расшевелить его и скрасить и без того тоскливое настроение, но вместо этого Баки чувствовал себя еще больше изолированным, брошенным и одиноким, дрейфуя по дому, полному людей. Он не собирался напиваться, но уже через час взгляд стал плавным, движения слегка заторможенными, а рука сама потянулась к чему-нибудь покрепче пива. И как назло, и без того дерьмовая вечеринка сумела стать еще хуже, когда Баки случайно зацепил взглядом очень уж знакомый силуэт в толпе. Он узнал Стива сразу же — тот со своим ростом возвышался над остальными, сверкая идеально приглаженной светлой шевелюрой, в простом лонгсливе и джинсах, с бейсбольной битой в руке, которую он то и дело покачивал в воздухе. Баки остановился посреди комнаты, почему-то испытывая резкое желание убежать куда подальше, чтобы Стив не увидел, в какую жалкую размазню Баки превратился. Он постарался встать так, чтобы Стив случайно его не разглядел в толпе, и мгновенно напялил дешевую маску Гоустфейса обратно на лицо. Хотелось пройти неузнанным мимо Стива к двери. Щеки запекло, стало душно — Стив разговаривал с какой-то сногсшибательной блондинкой-омегой, сияющей белозубой улыбкой, и Баки почувствовал себя микробом по сравнению с ней. Захотелось как можно скорее выбраться из этой комнаты, а лучше — вообще уйти, но ноги в панике понесли Баки подальше от Стив и блондинки, в противоположном выходу направлении, и через пару минут он обнаружил себя на втором этаже дома, уткнувшись в первую же попавшуюся дверь. За ней оказалось трое — два альфы и омега или бета, Баки не успел толком разглядеть — которые раскинулись на кровати в самозабвенном лобызании, уверенно спеша покорять третью базу. Баки тут же выскочил обратно в коридор, выдавив скомканное извинение, которое все равно никто не услышал, и попытал удачу со следующей дверью, но та оказалась закрыта. Приложившись горячим лбом к двери, Баки закрыл глаза, стараясь справиться с легким головокружением от выпитого горючего. Он не знал, сколько простоял вот так, надеясь, что Стива и блондинки уже нет возле выхода — мимо время от времени проходили люди, снизу слышался гул голосов и громкая музыка, но на него никто не обращал внимания. До тех пор, пока не послышался знакомый голос справа. — Какие люди, — сказал Старк, останавливаясь в коридоре. Баки не мог даже бросить на него взгляд — у него не было никакого желание разговаривать сейчас со Старком. Стоило только на него посмотреть, как воспоминания о несостоявшемся свидании с Э нахлынули снова, вместе с неприятным чувством горечи и стыда, и Баки захотелось то ли заплакать, то ли подраться. — Отвали, Старк, — бросил он глухо. — Кто-то не в духе, — прокомментировал Старк. Судя по костюму, он сегодня был кем-то из роял эдишн — выглядел он как английский граф, пришедший на бал по случаю коронации. — Кто ты у нас сегодня, Барнс? Дай угадаю. Ммм… Пумба? А, нет, это твой привычный костюм. Баки сжал губы, ничего не ответив, сил язвить не было совсем и его мутило не от выпивки, а от ощущения собственной никчемности, стыда и боли. Он понадеялся, что если проигнорировать оскорбления, то Старк в итоге просто отвянет от него. — Слышал? Я с тобой разговариваю, — повторил Старк, делая шаг ближе. — Отвали от меня, — негромко повторил Баки, отворачивая от него лицо. Старк помолчал несколько мгновений, затем развернулся и ушел. Баки с надеждой решил, что он уже не вернется, но через минуту тот снова остановился рядом. — На, — сказал Старк. Баки почувствовал, как ему в плечо ткнулось что-то холодное. Он повернул голову — Старк держал в руке стакан. — Ну, чего вылупился? — нетерпеливо спросил он. — Пей. Баки покосился на Старка с растерянностью и сомнением во взгляде. — Что это? — Цианид, — раздраженно буркнул Старк. — Вода это. Пей. Мгновение замешкавшись, Баки все-таки взял стакан, предварительно понюхал содержимое, но это в самом деле оказалось просто холодной водой. Старк скрестил руки на груди, облокотившись плечом о стену в ожидании, пока он выпьет. — Полегчало? Баки дернул плечами. Вода и правда немного охладила, отрезвила, но чувство тоски никуда не делось. Правда, с какой интонацией лучше ответить Старку, он не знал. — Спасибо? — спросил Баки. Старк хмыкнул. — Перебрал? — Типа того. Они замолчали, Старк, судя по всему, не собирался никуда уходить. — Меньше надо пить то дерьмо, которое внизу разливают, — сказал он через минуту тишины. — Пойдем, так и быть, угощу. — Куда пойдем? — нахмурился Баки. — Увидишь. Старк отправился дальше по коридору. Баки, вздохнув, пошел следом — оставаться в расстроенных чувствах вот так одному не хотелось, и, даже если его компанией оказался Старк, так тому и быть. Они зашли в маленькую комнатку, похожую на кладовку, заполненную стеллажами с бытовой химией и прочей утварью. У стены стоял небольшой ящик, который оказался доверху забит выпивкой. Старк просунул руку вглубь него и выудил бутылку дорогого виски. — Давай стакан. Баки снова засомневался, но рука сама по себе протянула стакан, который Старк наполнил. Следующие десять минут они пили виски в кладовке, как подростки, которых вот-вот застукают взрослые, и без особого энтузиазма обменивались колкостями. А потом виски ударил по голове как груда камней, в груди сразу стало полегче, и Баки совсем не заметил, в какой момент они со Старком не просто сидели рядом, а вовсю жались к стене. Точнее, это Старк прижимал его — он грубо, кусаясь, целовал Баки, а Баки сжимал руками его плечи, то ли желая оттолкнуть, то ли притиснуть его к себе ближе. Где-то глубоко в сознании Баки понимал, что идея — полное дерьмо, что нужно оттолкнуть Старка и уйти, но в то же время чувствовал: останавливаться совершенно не хотелось. Хотелось прильнуть ближе, прижаться кожей к коже — хоть к кому-нибудь, хотя бы так. В одежде почему-то стало слишком жарко, вмиг Баки ощутил, как внизу живота становится горячо, как он весь горит, пульсирует, как его член начинает твердеть. Реакция тела была предсказуема — после окончательного расставания со Стивом, с которым у Баки был стабильный секс, тело требовало тактильного контакта, требовало прикосновений. По комнате расползались влажные звуки, опьяняющие только сильнее, делающие поцелуй горячее и быстрее. Где-то глубоко-глубоко в голове Баки все еще настойчиво орала сирена тревоги. Он чувствовал, как его тело с каждой секундой этого влажного, яркого поцелуя раскаляется только сильнее, как кожа становится горячей, а внизу живота сжимается тугой узел нарастающего возбуждения. Это все было абсолютно неправильно, прямо сейчас ему стоило остановиться, но эта одинокая потерянная мысль никак не могла докричаться до его разума. Все волоски на его теле встали дыбом, мозг постепенно терял способность мыслить здраво, перед глазами сгущался туман. Его тело абсолютно точно реагировало неправильно — точнее, чисто физиологически, конечно, правильно, но в их случае… Он вздрогнул, когда почувствовал, как рука Старка легла на его бедро, как он прижался еще ближе, сокращая оставшееся расстояние между ними до минимума. В какой-то момент Баки понял, что хочет еще — он не думал о том, что делает, тело будто действовало на инстинктах. Ведомый тупым, примитивным желанием, он подался навстречу Старку, сжимая руками его плечи, впивая короткие ногти в кожу, поцелуй стал быстрее, ярче, нетерпеливее, они стукались носами и зубами, но даже в этом была своя прелесть. Во рту был горький привкус виски, жар алкоголя, смешавшийся в их слюне. Несмотря на то, что заниматься подобными вещами со своим заклятым врагом — альфой, который каждую минуту их знакомства относился к Баки, как к дерьму — было как минимум глупо, останавливаться не хотелось, ведь в этот момент он чувствовал себя живым, настоящим, тело активно отзывалось на поцелуй и рвалось ближе. Тоска позабылась, отступила куда-то вглубь разума. Старк был горячим, как печь, а Баки тянулся к нему, словно он был единственным источником тепла в мире ледникового периода. Может, именно в эту минуту так оно и было. Будь на его месте кто угодно другой, Баки удивился бы меньше — почему-то сейчас он не испытывал ни доли удивления, несмотря на то, что Старк ему обычно говорил — называл жирным, страшным, бесполезным гастарбайтером, ни единого хорошего слова ему не сказал, а сейчас так яро трогал его, вжимая в стену, как будто думал об этом раньше. Как будто в самом деле хотел этого уже давно, и в этот момент Баки ощущал желание, жажду и потребность в этом ощущении — ощущении, что его хотят, что он желанен — и это было ему необходимо, как воздух. Баки чувствовал, как Старк прижимал его все теснее, каким жарким он был, как его руки хватали бедра Баки сквозь ткань джинсы, как забирались под футболку, грубо трогая мягкий живот. Остатки сознания кричали, что пора прекращать, что Баки прямо сейчас делает что-то неправильное и нехорошее, и потом он, наверное, об этом сильно пожалеет, но остановиться никак не получалось. Стыдно было признаться даже самому себе, что он этого хотел, хотя это было очевидно: его возбужденный член уже упирался головкой в ткань боксеров и грубую джинсу. Старк потерся о его бедра своими, не скрывая своего возбуждения — он был твердым, и Баки не мог удержать себя от ответного толчка бедрами вперед. Жар всего тела ухнул вниз, заставляя член затвердеть сильнее, руки сами собой легли на шею Старка, притягивая его ближе. Руки Старка соскользнули с его поясницы и переместились на ягодицы, сминая упругую горячую плоть пальцами, ныряя за пояс джинсов. Пора было прекращать, пока все это не зашло слишком уж далеко, мысли спутались, внутренний голос вопил что-то неразборчивое, но Баки никак не мог ухватиться за здравый рассудок, с каждой секундой ускользающий все дальше. Ощущение того, как твердый член болезненно упирается в ширинку штанов, как Старк трется о него в ответ, все быстрее двигаясь, отупляло. Баки чувствовал непреодолимое желание потереться о него сильнее, снять одежду, прижаться ближе, и когда его сжимающаяся, раскаленная дырка выпустила несколько капель смазки, Баки будто ледяной водой окатило. Очнувшись от гипноза, он собрал остатки рассудка в кучу и отпрянул, разрывая поцелуй. Он оттолкнул Старка от себя, хорошо различая собственный сладковатый запах естественной омежьей смазки, расплывшийся в воздухе. Сердце бешено колотилось о ребра, в ушах шумел пульс, они оба тяжело дышали. Старк смотрел на него полупьяным взглядом горящих темных глаз. Губы Баки были влажными и припухшими, грудь вздымалась… Он ничего не сказал — просто убрался из кладовки, оставляя Старка в одиночестве с недопитой бутылкой виски. В висках зашумело, но уже не от алкоголя — Баки будто протрезвел. Он выскочил на улицу, как ужаленный, уже не заботясь, что его увидят, и пошел куда-то в темноту, от искрящегося огоньками и хэллоуинскими декорациями дома. Вечеринка развернулась в пригороде, и до дома добираться было далеко, да и не на чем — на поезд и на автобус Баки уже опоздал, денег на такси не было. Тем не менее, он всё равно шел вперед. Прохладный ночной воздух понемногу остудил, отрезвляя. Баки не знал, куда вообще идет — как доберется до дома — просто шел по обочине вперед, в темноте. Вскоре его озарило фарами проезжающей мимо машины, плавно остановившейся рядом. — Эй, ты в порядке? — окно опустилось, и Баки с облегчением увидел, что это не Старк решил за ним погнаться. На него смотрел незнакомый альфа, с виду гораздо старше Баки, но выглядящий дорого и властно. — Ты тут один? Баки немного растерянно огляделся. — Да. — Может, тебя подбросить? — предложил альфа. — Пешком-то далеко. Идея была тем еще дерьмом, но Баки, всё еще пребывая в полнейшем раздрае, не стал даже ее обдумывать, забираясь на переднее пассажирское сидение. Альфа представился Броком и всю дорогу до дома — хотя Баки уверял, что не нужно довозить его прямо до дома, он может и сам добраться, неудобно как-то — занимал его беседой. Остановившись у жилого комплекса Баки, он протянул ему свою визитку. Дома Баки просто рухнул на кровать и мгновенно выключился, наслаждаясь долгожданной пустотой без мыслей и чувств.