Больше трех

Баки не знал, что это было. Зачем они вообще это сделали. Интуиция подсказывала ему, что он совершает ошибку, но Баки не слушал — он не позволял больше себе обманываться, рассматривая их со Старком внезапные отношения как просто секс в минуту своей слабости. Он ни на что не надеялся, когда Старк приехал снова, постоянно оставаясь в машине, привозя ему то продукты, то еду навынос, хотя сам же упрекал Баки в лишнем весе. Они не поднимались в квартиру, Баки не приглашал его к себе, не рассказывал о Дэнни, о себе, и в целом они мало разговаривали, в основном просто трахались и болтали о ничего не значащей чепухе. Со Старком было легко — никаких обязательств, никаких фантазий о семье, Баки не позволял им сформироваться в голове даже на секунду. Он знал, какой Старк. Успел понаблюдать за ним, успел послушать, что он думает об омегах «с прицепом» — что они все нахлебницы и нахлебники, что метят только в содержанки, присматривают альфу побогаче, чтобы поскорее выскочить замуж и навесить на него ребенка. Старк в целом об омегах отзывался довольно пренебрежительно — шутил сальные сексистские шутки, выражал свое неуважение, и все это буквально кричало красными флагами, но Баки все равно не разрывал интрижку. Он понимал, что ему просто необходимо присутствие кого-то рядом, что справиться с навалившейся на него депрессией в одиночку он просто не сможет, а Старк пусть и не был лекарством от меланхолии, успешно скрашивал его будни взаперти. Все усложнилось, когда Старк начал проявлять заботу. Не только то, что он привозил продукты или еду из ресторанов, а иначе: предложил Баки научить его водить машину. Баки сперва решил, что тот шутит — Старк постоянно шутил, что у омег мозгов не хватит управлять тачкой — да и не верил, что тот позволит учиться водить на своей дорогущей машине. Но Старк отнесся к своей роли инструктора с вызовом и энтузиазмом. Три недели спустя, после первой встречи, они почти каждый день выезжали на парковку неподалеку, где Старк усиленно учил Баки водить. Получалось вполне успешно — Баки видел, что Старк шутил насчет омег за рулем уже из чистой привычки, не пытаясь задеть его или оскорбить. В целом их перебранки из серьезных оскорблений переросли в безобидные подколы. Старк не пытался сделать ему больно, не называл его больше жирным, не старался укусить посильнее, и для Баки это было ново, странно — видеть такую вот его сторону. Ту, где он не плюется постоянно ядом, считая себя пупом земли, а исполняет роль вполне заботливого, остроумного альфы. Баки не позволял себе обмануться — чувствовал, что где-то когда-то точно будет ловушка, что Старк не исправился волшебным образом, просто поменял к нему отношение, но все равно в моменте это было хорошо. Задумываться о будущем Баки бросил. Важно, что было в настоящем, а в настоящем Старк приглашал его на свидания (Баки отказывался), учил его водить машину, рискуя собственной — хоть у него наверняка и была куча машин — делал подарки, сколько бы Баки от них ни отказывался. Увидев как-то раз телефон Баки, Старк на следующую их встречу привез новехонький, только что купленный айфон, вручил его Баки и наотрез отказался забрать обратно. Баки было неловко брать такие дорогие подарки, но он решил жить моментом, поэтому сдался. Постепенно проводить время со Старком становилось всё уютнее. Баки не был влюблен в него, но это приятное, теплое «сейчас» ему нравилось. Нравилось, что Старк не пытался выведать у него личное, что тот заботился, что прижимал к себе после секса в машине, когда Баки, выбившись из сил, наваливался на него всем телом. Нравились короткие, украдкой поцелуи в висок. Нравилось чувствовать себя желанным. Баки рассказал Старку о Дэнни только через месяц. Тот, конечно, был в шоке, но тактично постарался этого не показывать. На удивление, он отнесся к Дэнни очень дружелюбно и даже тепло. Баки рассчитывал, что это оттолкнет его, и он прекратит связь, и их встречи постепенно сойдут на нет — был уже готов к этому — но Старк, вместо того, чтобы отдалиться, на следующий день потащил их с Дэнни в торговый центр, буквально заставляя выбирать все, что захочется. Баки пытался отнекиваться, но тщетно. В итоге пришлось послушаться, воспользоваться шансом, и Баки набрал всего самого необходимого — куртку себе и Дэнни, нижнее белье, постельное белье, носки и перчатки. Дэнни выхватил огромный набор Лего. Баки хоть и пытался отговорить его, Дэнни только головой мотал, слишком давно мечтающий об этом подарке. Старк махнул рукой — уверенно сказал Баки, чтобы тот «отстал от мелкого», и расплатился за злополучное Лего, сразу же добавляя себе очков в глазах Дэнни. Несмотря на то, что Дэнни тоже отнесся к Старку хорошо, Баки все равно не спешил проводить время втроем. Он хорошо помнил, как Дэнни скучал по Стиву, когда отношения прекратились, как спрашивал о нем, и протаскивать собственного сына через это снова Баки ни за что не стал бы. Его устраивало то, что было сейчас. Да и Старк сам не рвался играть в отца, хоть пару раз и заглядывал к ним в квартиру, чтобы починить поломанный кран и старенький роутер. Они узнавали друг друга ближе. Когда Старк рассказал, что именно он был тем самым сводным братом Стива — и заочно Баки знал — Баки даже не разозлился. Он понял, почему голос Старка показался ему в первую их встречу знакомым, и даже удивился, как сам не понял все сразу. Но это было слишком незначительно теперь — наверное, узнай Баки обо всем еще в сентябре, он бы расстроился, разозлился, но с тех пор, как их со Стивом отношения закончились — частично благодаря Старку — Баки давно уже изжил все те неприятные ощущения, чувства, что у него вызвало расставание. Баки так и не смог привыкнуть называть его Тони, слишком уж привычно на язык ложилась знакомая фамилия, как и Старк называл его Барнсом — это даже стало чем-то вроде их локальной шутки, от которой уже не было смысла избавляться. Старк ни разу напрямую не извинился за все то, что говорил в его сторону, но Баки видел, что он пытался заботиться о нем, пытался относиться с вниманием, проявлять нежность, и от этого пусть и было тепло где-то в груди — и немного лестно, ведь Старк так активно стыдил его и за лишний вес, и за статус беженца из нищей страны — Баки все равно не чувствовал к нему влюбленности. Его чувства к Старку нельзя было сравнить с тем, что он испытывал к Стиву — с быстрой, все на своем пути выжигающей влюбленностью, вспыхнувшей буквально с первой встречи. И, конечно, это нельзя было сравнить с первой, крепкой, все еще жившей где-то глубоко внутри любовью, которую Баки испытывал к Гельмуту Земо. О Гельмуте — своем альфе, своем первом возлюбленном, отце своего ребенка — Баки начал позволять себе вспоминать спустя практически год жизни в штатах, когда снова начал ходить на сеансы психотерапии к Ванде. Прежде, еще в Заковии, Баки думал о нем постоянно — все вокруг о нем напоминало, и старая квартира, и родной двор, и грязные улочки, и даже Дэнни, так сильно на него похожий — и это всегда отзывалось застарелой болью в груди. Они с Гельмутом познакомились давно, еще года Баки было шестнадцать. Познакомились случайно — оба по стечению обстоятельств уснули в автобусе, возвращаясь поздно вечером с работы, и доехали до конечной остановки за чертой города, оставшись вдвоем посреди пустой улицы. Баки тогда подрабатывал после школы в пекарне, а Гельмут учился в местном университете и совмещал учебу с работой в магазине техники. Добираться до города им тогда пришлось вместе, автобусы уже не ходили, путь был неблизкий, так что они разговорились. Гельмут был старше на три года, ему на тот момент уже исполнилось девятнадцать, поэтому первое время они просто общались — обменялись номерами, страничками в соцсети, переписывались, гуляли иногда по городу. Но долго ходить вокруг да около не получилось — Баки влюбился в него сильно, и Гельмут полностью разделял его чувства. Это были первые отношения для Баки, первый альфа, который так искренне за них ухаживал — пусть у них и не было возможности ходить на свидания в дорогие рестораны, им было хорошо и на качелях во дворе, и на прогулке в парке, и в кино, деля один пакет попкорна на двоих. В семнадцать Баки забеременел, только-только успел закончить учебу, в пух и прах разругался с матерью, с негативом отнесшейся к его ранней беременности и планах выйти за Гельмута замуж, и в конечном счете перебрался с Гельмутом на съемную квартирку в спальном районе Новиграда. Они оба хотели этого ребенка, долго подбирали имя, в итоге остановившись на Дэниэле, и собирались стать настоящей семьей. И пусть они жили достаточно бедно, Баки все равно хорошо помнил атмосферу семьи, уюта, любви, которая всегда царила в их крошечной панельной квартирке. Гельмут терпеть не мог тот факт, что не в состоянии был обеспечить своему омеге и новорожденному сыну достойные условия — постоянно искал новую работу, брался за все, что попадалось под руку, но так и не смог вывезти их в новую, лучшую жизнь. Это и подтолкнуло его связаться с криминалом — что Баки узнал уже потом, когда к ним в квартиру ворвалась полиция, перепугав двухлетнего Дэнни. Когда Дэнни было четыре месяца, Гельмут вдруг стал приносить все более крупные суммы в дом — врал, что нашел хорошую работу по специальности. Они купили лучшие вещи для сына, лучшие игрушки, дорогую коляску и кровать. Позже — переехали в хорошую квартиру в центре города, обзавелись семейной машиной, новейшими гаджетами, два раза даже слетали на море. Баки тогда думал, что жизнь у них налаживается, собирался выходить на учебу в университет, который Гельмут пообещал оплатить. Но сказка быстро закончилась: стук в дверь, полиция, врывающаяся в квартиру, крики, угрозы, боевики с автоматами наперевес. Оказалось, Гельмут связался с преступностью, собрал небольшую хакерскую группировку в надежде обеспечить семью, и в итоге попал за решетку. Судья не обратила внимание на то, что у него был малолетний сын и омега без средств к существованию — Гельмута посадили, дав ему шесть лет колонии, отобрали все имущество, и Баки с Дэнни в итоге вернулся на их старую квартирку, бросив все свои силы на то, чтобы как-то выкарабкаться одному. Все, что Гельмут оставил после себя — это небольшую сумму денег на первое время в заначке и просьбу жить дальше и не ждать его, ведь он сам все испортил, поставив их семью под угрозу, предав доверие Баки и их маленького сына. Баки долгое время не мог забыть, сколько бы ни пытался. Шесть лет — долгий срок, и он даже не знал, выйдет ли Гельмут вообще из тюрьмы. Тот не отвечал на его письма, не пытался связаться сам, и Баки в итоге решил, что нужно начинать жизнь с чистого листа. Выбившись из сил, он решил рискнуть и уехать в Штаты. В Заковии на тот момент гремело неспокойное время, расцветала преступность, корнями врастая глубоко в самое ядро страны, и Баки понимал, что на родине у него нет никаких перспектив. А он хотел дать Дэнни лучшую, безопасную жизнь, которой у него самого никогда не было — поэтому собрал деньги, которые Гельмут оставил, и отправился на другой край земли в надежде, что все будет лучше. Несмотря ни на что, Баки не забывал Гельмута. Никогда не забывал то, что к нему испытывал — подавлял это, прятал в себя, боясь вскрыть затянувшиеся раны, но теперь понимал, что все эти попытки были бесполезны. Ни Стив с их быстрым и ярким романом, ни Старк с его щедростью и заботой не могли перекрыть ту любовь, уже родную, уютную, долгую, которую Баки испытывал к Гельмуту. Но Гельмута рядом не было — они так больше и не разговаривали с того момента, как того отправили в колонию, Дэнни его не помнил, и Баки казалось, что он и сам решил начать жизнь заново. Земо не хотел, чтобы Баки или Дэнни навещали его в тюрьме, не хотел, чтобы они видели его в подобных условиях. Решил перекрыть все то, что было в прошлом, и поэтому предпочел забыть и его, и сына. Эти мысли не вызывали в Баки ярости или боли — лишь надежду на то, что у Гельмута в итоге все получилось так, как он и хотел. Что Гельмут счастлив, пусть и с другим омегой, с другой семьей, если, конечно, уже успел выйти из тюрьмы за хорошее поведение — Баки этого не знал и уже не пытался искать контакта. Обо всем этом он не говорил Старку, как и не говорил Стиву — только с Вандой поделился, прорабатывая старые травмы, залечивая затянувшиеся раны. Баки не ждал, что у него когда-то будет второй Гельмут, вторая «первая» любовь — он полностью принял то, что произошло, и не отказывался от своего прошлого. И пусть он любил Гельмута, он пытался двигаться дальше, как тот и просил несколько лет назад. Старк не ушел ни через месяц, ни через два. Он продолжал заботиться о Баки, хоть Баки его об этом и не просил, — покупал подарки, продукты, водил их с Дэнни в кино и игровые залы с автоматами, катал на машине и позволял Баки ездить самому, даже приезжал в миграционный центр, чтобы передать Баки теплую еду и скрасить время в очереди. Всё это Баки воспринимал как «сейчас», не стараясь придать их отношениям сакральной значимости. Где-то глубоко внутри он все равно ждал подвоха, ждал момента, который все испортит, понимая, что люди не меняются. Старк не изменился — просто показал ему иную сторону себя, но там, под этой личиной, он остался прежним.