Не беспокой мёртвых

За последним касанием нежных пальцев к гитаре, последовал звон. Глухой, громкий звон — церковного колокола. Польша продрог до костей, услышав его. Он был один единственный, отдавая вибрациями в лёгких. Взгляд парня был направлен к высокой церкви, отдававшей массивной тенью на фоне яркого, садящегося солнца. Взгляд опустился ниже, когда тот осознал, что режущую тишину в ушах нарушил далеко не ветер, а… тяжёлые шаги… Из-за нависающей тени было плохо видно, кто это. Оно было большим. Это явно был мужчина, высокий, с широкими плечами. Польша спрятал гитару назад. Отходя на несколько метров, он вглядывался в тень. Оно остановилось. Почему оно? Да потому что, такого роста людей не бывает. А этот сколько? Охренеть, он почти под два метра тридцать! Существо, стоя на месте, наклонило голову вбок, разглядывая гостя с интересом, загадочно сверкнув белыми глазами. Подожди… Сзади него волочился двухметровый, черный, покрытый шерстью хвост. «Ещё две причины, называть тебя «оно» подумал про себя парень. Он прищурился, вглядываясь в лицо, окидывая взглядом. — Д-добрый день — не смело, с явным страхом в голосе выдавил он, до последнего надеялся что это просто гробовщик. — Здравствуй… Польша — на его лице, что явно поляк чувствовал чуть ли не затылком, была нарисована улыбка, он встал в полный рост. Оказалось перед этим он сгорбился, теперь его рост составлял, два метра пятьдесят. Теперь католика после страха от звона колокола, ударило прямо в сердце, заставляя замолчать привычный ритм и дрогнуть. Что-то внутри, с ощущением раскаленного шила, пронзило мягкие ткани. Ноги задрожали как ватные и тот чуть не свалился. В чувство, его привело то что оно все ещё здесь. Польша испугался, даже не того что перед ним стоит не нечто, а кое-что другое… Откуда он знает что его так зовут?.. Обычные люди не видят лика стран, не считай тех кому достойна такая возможность. Но стал бы человек, которому какая-либо из стран дала такую возможность, пугать его до чёртиков? Кто же он тогда?.. Мозг пытается судорожно подобрать образы других, хотя бы стран. Россия? Нет, не в его стиле так нападать. Союз? Бред. Он мёртв. Китай? Слишком хриплый голос. Для Канады слишком широкие плечи. Рейх? Пф, Рейх ниже. И тоже мёртв… — Кто ты?! — откопав пару крупиц смелости, он выкрикнул. — Я? У меня много имён. Страх, кошмар, смерть, повелитель, император, садист, монстр, — рассказывал он, медленно выходя из тени, лучи солнца очерчивали острые углы, не удивительно если головы. — Но для тебя, хозяин... — голос был холодно-обжигающим, как сухой лёд. Казалось, в нём сидит двое. Голос был не таким сумасшедшим, более равнодушным, но не менее пугающим чем в начале речи. Глаза белые, как фонарь поезда, в который смотрят стеклянно-фарфоровые глаза оленей, с неизбежностью смерти, как и Польша сейчас. Зрачки, как даренные духом, будто пепел с белым акрилом мешали. В это необычное явление хотелось смотреть подолгу. Но из заворожённого взгляда поляка вновь вытаскивало знание того, кто перед ним предстал. Немец нависал чёрной тенью над мальчишкой, делая его маленьким. Польша отскочил на два метра от фрица. На того лице растянулась улыбка, глаза стали прищуренными. Польшу до чёртиков пугала смена настроения германской. Кто знает, что он сделает в следующую секунду? И какие идеи в голове у этого психа? Они просто смотрели друг другу в глаза. Чего он выжидает? Растерянности Польши? Он хочет его обескуражить? Что ж, у него хорошо получается. Польша боялся и веком пошевелить, но влага на слизистой не вечна, пришлось моргнуть. Перед глазами пронеслась чуть ли не вся жизнь. Если вы не знали, средняя скорость моргания составляет от 0,1 до 0,4 секунды. Рейхтек будто двигался вне времени, или это Польша был замедлен. Не заметил как массивная, когтистая рука покрытая с внешней стороны — большими венами, тянулась к его шее. Поляк хотел отскочить назад. Хрен там — сзади был склеп… Да, такова ирония. В груди все замерло вновь. Он был слишком близко. Одновременно тянулся вроде как медленно, но одновременно и незамедлительно, как пума. Оп… И птичка в клетке. Гитара за плечами с характерным звуком, полого дерева и струн ударилась об камень. Сильные руки смыкаются, как пояс на шее, понемногу душа. Польша истошно кашлянул, открывая рот, выдавливая не воздух, а скорее остатки души. Его лицо становилось ближе, расплываясь в улыбке. В голове что-то щёлкнуло. Яблочник собрал силы в кулак. Рука хоть и была маленькой, но сильной. С болью для хозяина конечность, прошлась по прямоугольной морде, заставляя ту отодвинуться в сторону. Хватка ослабла, немецкий отстранился от поляка на метр, хватаясь за больное место, все с тем же взглядом. Когда Польша подорвался с места, на последних парах, унося ноги, он заглянул в глаза немца. Не был взгляд похож, на его привычное безразличие, он увидел там заинтересованность. Ну да, конечно, намного интереснее играть со своей жертвой, когда она так любезно сопротивляется, зная, что это не поможет. Польше все же удалось выбежать с кладбища. Первое время он слышал лишь биение своего сердца, хруст снега и уставшее дыхание. Польша обернулся, немец стоял неподвижно. Все же потом ринулся за поляком, движения были ровными и быстрыми. Тёмно-бордовый плащ немца развивался на ветру, сопротивляясь потоку, взгляд четко вперёд, к цели. Польша искал спасения в лесу. Он знал, что может потеряться. Но инстинкт говорил обратное и поворачивать было как-то поздно. Когда тот осознал что Германия может знать этот лес, как свои пять пальцев, понял что совершил ошибку. Мимо него мелькали кочки, камни, заснеженные деревья и их корни. Кора была будто угольно-черная, те нагнетающей атмосферой давили на мальчишку. Тени сгущались, он чувствовал приближение немца. Беловолосый обернулся, чего лучше бы не делал. Буквально в нескольких метрах, его догонял Империя. Было жалко, но пришлось кинуть гитару, с которой так много было проведено времени. И это на удивление помогло, он остановился, хватаясь за больное место, грозно рыча. Глаза, даже не зрачки, стали сужаться, становясь чуть ли не бисерными. Взгляд был устремлён в небо, резко поворачиваясь обратно, к беглецу. Во мраке мглистых деревьев казалось, что светящиеся глаза, оставляли тонкую размывающуюся дорожку света. Выглядело жутко, обычно так выглядели монстры из хорроров, но эта ситуация никак от него не отличается. Да уж… гитара вдребезги. Даже интересно, как этот ублюдок не получил болезненный синяк или ссадину? Сама гитара корпусом влетела по прямоугольнику. Немец с яростью наступил сапогом на месте, где до этого был гриф. Сейчас это просто кусок смеси дерева, специального клея и разлезшихся волокон, хаотично торчащих в разные стороны. Дышать было неимоверно трудно. В лёгких слишком много холодного воздуха, в горле пересохло, накрывая тем же чувством. Было не понять, горели ли они или равнялись температуре окружения. Польша громко и хрипло завопил. Нет его не догнали. Нога, что должна была пройти снег и коснуться земли, прошла дальше. У той части конечности, что окунулась, как понял сразу Польша — в холодную воду, заметно понизила температуру. Как вагон за паровозом, тело с грохотом, ломая под собой лёд, погружалось. Последнее что он увидел, это остановившийся немец у берега и беспокойную гладь воды в смешении осколков льда. В уши затекала вода. На уши давили отвратительно громкие звуки: бульканье воды и пузырей, стремящихся к поверхности, скрежет льда. На фоне непонятный шум, забивающий уши сильнее, как в телевизоре, и звон, который уже порядком достал. Приходит когда захочет. Захочет на собрании, захочет когда разговариваешь с другом, или пытаешься заснуть. Парень пытался цепляться за остатки сознания, но оно колыхаясь тонуло, уходя в глубь тьмы, как водоросли вокруг него. И свет померк перед его глазами… Шум прекратился… Стоя у берега реки, фриц наблюдал за медленно тонущим телом, испускающим последние пузырьки воздуха изо рта. Глаза зеленоглазого закатилась в предсмертии. Второй обернулся, собираясь уходить. Он сделал своё дело. Не успев пройти и двух метров, как в голове раздался холодный голос: — Мы не можем его так оставить… — голос был сухой, но обеспокоенный. — Мы?! На кой нам нужен этот мальчишка? — второй голос, был более высоким и эмоциональным — Сам посмотри, ведь это последний… — его возражения прервал первый. — Да знаю, польский наследник. Но зачем нам его смерть? — все тем же голосом спросил Рэйхтек. — Да затем, что если он умрёт, его экономика упадёт, и страна погрузится в долги. А если мы подготовим Германию или получим его тело, мы сможем захватить польские территории! Понимаешь? Я это тебе уже очень много раз рассказывал! — объяснил Германская Империя. — Прошу, брат, если мы сдружимся с Польшей и получим разрешение, то мы сможем существовать без угрозы очередной войны. — Какая разница?! В Германии одни из лучших технологий, а после захвата Польши они увеличатся, надо просто найти союзника, и дело в шляпе, братец. — Это правда рискованно, мы можем улучшить отношение со странами, тем более мы уже виделись с одной. Он понял нашу позицию и доверяет, и ломать её не сильно хочется. Тем более… Мне как-то жалко этого мальчика. Почему он должен страдать? Почему ты не хочешь показать, что мы можем без этого обойтись, без боли… Не выбирая в очередной раз кровавый путь — вздохнул тот, обернув голову общего тела. — Ммм… Аргх! Ладно, чтоб я тебя ещё раз послушал! — зарычал второй, все же согласившись. Массивное тело обернулось на сто восемьдесят градусов, обратно к реке. Казалось, за время их разговора прошла как минимум минута-две, но в реальности это произошло намного быстрее, чем в их. Этакий штурм двух единых подсознаний. Такое наблюдается у каждого, когда спорят две стороны, но здесь их двое. Бывший исторический деятель стоял у тихо журчащей реки, вслушиваясь в колыхания веток елей и сосен. В повороте он молниеносно махнул черным хвостом, изгибая его в движении, как толстый металлический прут, не выдержавший натяжения. Он поднял две руки вверх на уровне с лицом, будто в что-то держащей позе, оголяя когти на руках. Он произнес немые слова, будто заклинания. Выглядело это так, будто кто-то отключил звук колонки, и голос из видео не был слышен. Из-под воды что-то вырвалось, унося капли ледяной воды ввысь. На первый взгляд можно сказать это щупальца, но нет. Из-под воды вырвались ростки, а теперь и целый куст терней, поднимая на поверхность бездыханное тело. Оплетавшие его ноги и запястья — терни, иногда пронзали и резали нежную кожу, оставляя царапины и рваные раны. Речная вода медленно скапывала с зеленоглазого парня. Тело изгибалась в красивой дуге, голова опускалась вниз по законам гравитации, показывая перевёрнутое, бледное лицо мужчине. Терни аккуратно передали зеленоглазого их хозяину. Те спрятались в тени малого силуэта под тёмно-бежевым плащом, оставляя кольчатый, чёрный след на шее чёрными контурами, оставляя свой трафарет как татуировку. Эти прекрасные чёрные терни.