Не беспокой мёртвых

Перед глазами тьма, даже ночной мрак может больше подарить человеческому глазу… Странно тёплая тьма… Совсем недавно я чувствовал режущий холод и одиночество… Даже как-то смешно, ведь я его всегда чувствую! Хаха. Секунду… Я чувствую свое тело, руки, ноги, биение сердца… Я точно жив! Польша распахивает глаза, вдыхая как можно больше воздуха. На коже противное липкое ощущение, грязи и пота. Всё тело ломило и покалывало. Сначала, он не понимает где находится, вглядываясь в потолок, помотал головой, понимает что находится в гостинице. Получается, когда он туда зашёл, чтоб оставить вещи, то просто сел и случайно уснул?! Глупо, но вполне реально. Польша встал с кровати, потягиваясь до хруста в спине, разминая тело и костяшки пальцев. Он часто хрустел пальцами, это приятно. Поляк лёгкой походкой направился к ванной, умываясь холодной водой от слоя прилипшей пыли. Вода была приятно холодной. В воспоминании проскользнул, как сквозняк, морозящий голос, замораживающий кончики пальцев. Не было понятно что он говорил и чей он, но он завораживал. Польша встал, опираясь руками о умывальник, задумался. Что было? Явно, он не просто заснул? — Боже… — сказал вслух католик, распахнул глаза в шоке. На его запястьях и под рукавами были колотые раны и порезы. — «Да что, мать его, вчера произошло?!» — хотел тот закричать на всё помещение, но воздержался. На часах циферблата, послушно оттикивал седьмой час. Не хочется будить других постояльцев. Польша стоял в смятении. Тот кинул взгляд на измученное лицо с синяками под глазами, все бы ничего но… что это на его шее? Это узор? Как там оказалась эта татуировка? Если это и есть татуировка? Слишком много вопросов, слишком мало ответов. — «Ладно, ладно, нечего тут косплеить Христа, это просто надо смыть» — успокоил себя яблочник. Польша выдавил жидкое мыло из мыльницы, растирая в руках, заставляя пузыриться. Пахнет вишней. Он размазал его пальцами вокруг шеи, массируя длительное время. Закончив, он принялся смывать химию. Пена то медленно, то быстро стекала к сливу, в зависимости как близко была у струи воды. Закончив и с этим, он выключил воду, стряхивая руками, с шеи и с самих рук, остатки воды. Тот поднял голову, смотря на результат. Чёрт… Эта херня всё ещё на месте. И какой такой озорник насколько едким перманентным фломастером начиркал это на шее спящего?! Что за хамство?! В ушах фантомно раздался тот голос… От куда он? Тут Польше в голову как камнем влетело, вставляя в голову флэшку воспоминаний. — О Господь Бог… Как я выжил?.. Почему меня не убили? Меня кто-то спас? Или я спасся? Нет, нет. Я помню, как влетел всем корпусом в лёд. И там же под водой отключился — Польша было хотел всё вспомнить, но у клейма на шее другие планы, как помучить своего носителя. Оно начало виться и двигаться на плоскости шеи, вызывая боль. Ощущение были те же, если бы кто-то начал возить по шее лезвиями бритвы и крапивой; без очереди вгоняли иголки, то оставляя их там, то небрежно вырывали. Так же заболели руки и ноги, покалывая. — Б-блять. Поляк свалился на пол, еле держась на коленях и руках. Пот стекал со лба, обходя поднятые брови, с белых ресниц, капая на пол. Шум падающих капель в тишине, прерываемый тактом часов и дыханием, был неимоверно громким. Было так больно, что ноги не позволяли его держать. По щекам сползли горячие слёзы. Польша не был из раздела нытиков. Но это было неимоверно больно. Польша схватился руками за шею, пробуя унять боль. Ощущалось это странно. Руки всей плоскостью уложились на весь оборот шеи. Большие пальцы надавливали со стороны затылка, те казались более жёсткими и шершавыми. Указательные легли на боковые части нижней челюсти подхватывая, тянули наверх, заставляя неестественно опрокидывать голову. Польшу снова что-то пробило изнутри, заставляю сердце снова неспокойно биться быстрее. Его руки сейчас находятся в другом положении. Это точно его руки поднимают голову вверх?.. Это не его руки… Страх замер на лице мальчишки, когда в его горло вцепились звериные когти. Тянули ещё сильнее на себя, со стороны спины. Широко открытые могильные глаза, с такими же светло-серыми зрачками, снова напомнили католику, что следует посетить церковь. Сатана всё же соизволил появиться перед грешником. Просто ужасная страна. Эта страна — которая устроила геноцид их народу, доказывая их беспомощность. Из-за которой страдали взрослые, которых за неподобающие поведение отправляли в Сибирь или на каменоломню. Тот, кто запретил польскую идентификацию, запретил даже детям читать молитвы на ихнем языке, заставляя на немецком. Тем, кто не мог их прочитать или бунтовал, в наказание проходились линейкой по рукам, они даже не могли носить учебники и писать. В лучшем случае те отрабатывали за уборку или в лагерях. В худшем —страдали их родители из-за штрафов или заключения на сорок дней. Промолчим о том, как он мучил отца Польши. Он почти его не избивал, а заставлял видеть смерти невинных. Чаще всего это были преданные генералы, или ещё хуже — дети… Того с новой силой, скорее рывком потянул на себя. Польша широко открыл рот как рыба, стараясь глотнуть воздух, чтоб в следующую секунду не задохнуться. Перед глазами опять читается непроглядная тьма. Когда он успел закрыть глаза? Когда наступил тот момент, когда темнота снова пришла? Боли не было, его никто не держит. Но после каждой тьмы идёт свет. Набожный опять открывает глаза, предполагая что очнётся на той же кровати. Так и было. Польша понял одну вещь для себя: этот чёрт будет его мучить, пока он не сдохнет… Да уж, вот это поход на кладбище. Говорил же отец: «не шуми на кладбище, а то мёртвых разбудишь!» Вот тебе и озорной поступок, а теперь за ним гоняется дух маньяка. Класс. Ни задумываясь ни о чём, оборачиваясь по сторонам, Польша подпрыгнул с кровати, быстрым шагом пошёл к багажу. — Нужно отсюда сваливать… — тихо под нос пробубнил поляк — подожди, так если я выйду, не факт, что он последует за мной. О Господи, дело дрянь, и на кой чёрт я в это ввязался! — уже громче, процеживая через зубы, проворчал он.

***

Вещи были собраны и упакованы. Уличная одежда уже послушно сидела на его хозяине, которую он нашёл на кровати. На удивление та была сухая. На секунду Польша задумался. А точно ли плохие, были намерения Рейхугольника? Нет, нет. Он не может поддаться такой мелкой уловке. Если не желает плохого, то зачем пугает. Поляк направился на перрон, билет который он покупал туда и обратно должен был действовать только через 3 дня пребывания в городе, после чего вернуть покупателя обратно поездом. Ну так уж вышло, что Польша, видимо разбудил древнее зло, и теперь нужно спасаться бегством обратно. Поэтому, он его продаст и купит новый в одну сторону.

***

В эти дни поезд не был загружен, да и почти некому куда-то ехать. Не раз получалось, что Польша или пассажиры ехали одни в кабинах. Польша когда-то ездил сюда с отцом, много лет назад, поставить свечи у могил. И вот как и предполагалось, даже как-то на зло, поляк сидел сам, в полной тишине. Лишь иногда с наружи, можно было услышать разговоры, изредка крики и плач ребёнка. Поэтому Польша и не мог терпеть людные места. Больше всего бесят дети, они плачут, по тупому смеются, начинают заводить истерику, или когда на них еле посмотришь, то начинают стесняться, а так сами не против откровенно вылупить на тебя глаза, когда делаешь вид что не замечаешь. Пффф, ну хоть рядом никто не сидит. Хотя, Польша был бы наверное не против, поболтать с каким-то стариком или старушкой. Но, почему же это на зло, что он сидит сам? После недавнего выбрыка поляка за ним гоняется немец, не факт что хотящий прикончить, и судя по внезапным появления и исчезновениям, он явно обладает не человеческой силой. И это играет на руку монстра. Сами подумайте. Ваша жертва сидит в полупустом вагоне, в пустой кабинке. Не идеальная ли засада? Да. Польша уже представил, как рука будет валяться там, кровь разляпана тут, а кишки вон там. Мило. А посередине этой картины, громко почавкивающий кожей и мягкими тканями — Фриц. Весело, не думаете? И тут заходит женщина лет шестидесяти в кабину. Фух, отлично, расчленение произойдёт хотя бы не в одиночестве. — Добренький, ласковый, можно я к тебе сяду? — бабушка выглядела мило, улыбается. — Да конечно — скромно ответил поляк. Та просто улыбнулась, открыла выдвижную дверь пошире, входя в помещение. Бабулька была нисковатая, пришлось помочь старушке положить багаж на верхнюю полку. — Спасибо, дорогой — та опять мило улыбнулась. Казалось, от её улыбки, расходились лучики солнца. Нимба не хватает. От такой позитивности у парня аж, у самого чуть шире раскрылись глаза, заставляя чуть поблёскивать и улыбаться в ответ. Как давно он не чувствовал такой банальной теплоты от чьей-то искренней улыбки. Возможно после этой сумасшедшей поездки, если он сможет дожить до города, то по приезде встретит старых знакомых. Может он станет к ним теплее относиться? Ведь правда, если задуматься, Польша слегка эгоистично относится к теплоте, которую они пытаются ему донести, несмотря на постоянную угрюмость. Эти ворочающиеся мысли в головных извилинах заставили его посередь в эмоциях. Задуматься над своей деятельностью. Надо ведь действительно вернуться, и как-то наладить с ними контакты. Он ещё какое-то время болтали с женщиной. Пообщавшись, выяснилось, что её зовут Альбина и ей шестьдесят три, родилась в Сербии. Очень милая женщина, с тремя внуками.

***

Альбина поглядывала в окно, медленно смыкая глаза. За окном, что было с левой стороны от Польши, виднелся фиолетово-малиновый закат. Польша любил закаты, это так красиво. Хоть и темнело, но никто из двоих в кабине не включал свет. Это произошло совершенно незаметно, но после их было не заметить — трудно. Отчётливо яблочный вновь почувствовал, шевеление татуировки. Даже как-то удивился, что в этот раз она не приносила адские боли шее. Она просто ходила по шее, иногда касаясь ключицы и плеч. Тут Польша резко понял, что напротив сидящая от него женщина, может это увидеть. И вот у кого у кого, а у неё точно случится приступ. Где было такое видано, чтоб узоры на коже, двигались? Бесовская магия. Он поспешно прикрыл шею водолазкой. Но это точно не остановило терни. Те начали появляться из тени набожного, отдавая чёрной дымкой. Они расползались по сиденью и чуть вились вокруг рук. Некоторые сползали на пол, расходясь по нему будто ощупывая местность. На зелёных глазах нарисовался испуг, что те смогут навредить Альбине. Поляк давно не беспокоился за чужую сохранность. Но смерть невинного человека — это непозволительно. Польша резко подорвался с места, терни спрятались обратно в тень. Альби обратила на это внимание, повернулась, со слегка заспанными глазами, взглядом спросила «всё нормально?» — Простите, я выйду на какое-то время, подышать свежим воздухом.— в спешке, уже выходя, протараторил парень. В коридоре поезда было значительно прохладнее, свет тоже здесь не был включён, навевало жуть. Более тихим но так же быстрым шагом, тот прошёлся взглядом по всем кабинам. Где-то горел свет, где-то было слышно, что разговаривают люди, где-то кто-то спал. Вот она, пустая кабина. Тихо, с характерным звуком, дверь отворилась, под незначительным давлением молодых рук. Польша открыл окно на проветривание, и просто сел. Чего он ждёт? Смерти? Не думаю, он просто огородил себя, чтобы под удар не попали другие. Он просто расслабился. Чёрное растение сново показалось из мрака, почти невесомо касаясь кожи. Польша старался сохранять спокойствие, но сердце предательски колотилось в груди, грозя поломать рёбра. Этот ужасный страх перед смертью не давал покоя. Ногти сжимались вместе с пальцами на коже сидения. Глаз дёргался. Дыхание давно сбилось. Даже как-то не верится, что подобной силой может обладать одно существо. Его присутствие будто обездвиживает. Отросток куста оплел запястья, обвивая кольцами. Те крепко держали Польшу, слегка надавливая шипами. Многие задевали старые раны. Дрожь с болью прошлись по телу. Мрак… И опять те белые, трупные глаза… Сознание отключилось… Я чувствую чужие руки на щеках… В первый раз… А когда был первый раз?.. Когда я почувствовал его касание?.. Оно точно было… Его руки, были холодны, как у нежилого… Но сейчас… Я чувствую, что они из плоти, костей, и сосуды наполнены кровью…