Всё, что осталось

Ольга видела его на завтраках и ужинах. Ярослав, надев очки, что-то печатал в телефоне, управляясь с ним почти также ловко, как молодые. Он больше не подходил, и Ольга не чувствовала себя в праве его обвинять. Сама она тоже не подходила. Разговаривала со всё теми же знакомыми постояльцами, к кругу которых Ярослав не спешил присоединяться. После завтрака Ольга всё также шла на прогулку. Только в гору они с Барбарой больше не поднимались. Там почему-то особенно острым было ощущение фантомной ошибки, которую она совершала каждый день. Слишком красивой была та сцена. Судьба столько готовила её, по-оперному трагичную: серпантин, шорох шин, двое старых людей — Грей и не дождавшаяся его Ассоль. Историю для дневника, который найдёт дочь после её смерти. За ту единственную совместную поездку Ольга не разглядела в его довольно новой машине ни иконок, ни наклеек на стёклах, ни даже ароматизатора на зеркале заднего вида. Ничего, что отличало бы автомобиль, принадлежащий Ярославу от того, что едва сошёл с конвейера. Также, как не отличался автомобиль, не отличался и телефон: прозрачный защитный чехол, под которым не было ничего. Тоже новый. В те редкие моменты, когда они встречались вне столовой, она заставала Ярослава сидящим в больших наушниках. Его глаза были прикрыты, а пальцы незаметно отстукивали ритм. При чём, судя по частоте ударов, это был далеко не Шопен. Возможно, судьба берегла их друг от друга, и назначила такую позднюю встречу, по той простой причине, что первый же разговор о музыке рассорил бы их навсегда. В молодости Ольга воспринимала свою профессию хоровой певицы очень близко к сердцу… Те, кто классику не слушал, в её тогдашней картине мира были как минимум людьми второго сорта. Однако каждый раз, когда они оказывались в одном помещении, Ольга не могла отделаться от воспоминания о тёплом прикосновении к запястью, которое невозможно было перепутать ни с чем. Твой человек, приготовленный Господом для тебя одной. Ярослав спросил её о замужестве не просто так. И не просто так не подходил теперь, даже не смотрел в её сторону. Ждал — больше, чем она сама. Не привязывался, похоже уже даже к вещам, оставляя всё для неё одной. Старый дурак. Иногда у неё получалось разозлиться на него. Зачем было бросать всю жизнь на алтарь одной короткой встречи? Ольга ведь не просила, и совсем изредка вспоминала, что всё ещё ждёт свою душу. Она вышла замуж в тридцать за Виктора, чьей родственной душой был его лучший друг. Она прожила с ним счастливую жизнь, наполненную музыкой и любовью. Без разрешения этой загадки её жизнь была бы куда проще. Загадка, увы, была разрешена. Ольга подошла к Ярославу спустя неделю после встречи, в беседке, и села напротив. Барбара устроилась у её ног. — Мне кажется, нам стоит поговорить. — Да, пожалуй. — Ярослав снял с головы наушники. — Игнорирование плохо решает проблему. — Нам стоит установить хоть какие-то отношения… — она положила сцепленные в замок руки на стол. — Пока связь не стала причиной ухудшения здоровья. — Мне говорили, это отличный санаторий. Подлатают быстро. Ольга едва заметно приподняла бровь. — Не сердитесь. Вам не идёт. — Ярослав покачал головой. — Видите ли, если эта связь не обоюдна… — Мы можем быть друзьями. — Ольга, если вы ещё не поняли… — он двинулся, будто хотел прикоснуться к её ладони, но вовремя остановил себя. — Я не хочу быть вам другом, и никогда не смогу. — Вам двенадцать, Ярослав? — уточнила Ольга. — Не предполагаете ли вы, что ваше чувство требует от меня каких-то действий? — Мне семьдесят четыре, Ольга. — глаза у него больше не смеялись. — Я влюблён, я знаю, что это значит, но также знаю, что подло требовать от вас ответных чувств. — Как хорошо, что вы это понимаете… — пробормотала Ольга. От этого странного взгляда было не по себе. — Вы не дали мне договорить. — продолжил он. — Если связь необоюдна, я предпочту разрыв. Для вас это будет лучше. Да, будет лучше. Она поедет домой, увидит Виктора. В очередной раз задумается о том, как правильно поступила, давным давно перестав винить себя за то, что они с Виктором не родственные души. — Разрыв небезопасен. — Приятно, что вы беспокоитесь обо мне. — Ярослав пожал плечами. — В ваше отсутствие я полюбил рисковать. — Я не была виновата в том, что… — Разумеется. Но, если вы помните, для разрыва нужна ненависть. — Не сходите с ума, Ярослав. Связь обоюдна, я тоже чувствую её. — несмотря на окутывавшую её злость, связь ещё звенела, и Ольге не хотелось терять этого человека. Не теперь, и не потом. — Разрыв по вашей инициативе скорее всего убьёт вас. Ярослав встал. Решительности во взгляде этого отчаявшегося старика хватило бы на десяток генералов: — Вы законченная эгоистка, Ольга. — раздельно произнёс он. — Потому что не хочу бросить ради вас человека, которого люблю всю жизнь? — Потому что не хотите потерять меня. Он больше не заискивал. Не пытался уберечь её чувства, его гнев казался гигантской морской волной, девятым валом, несущемся на беззащитный берег. — Вы хотите иметь запасной вариант. — процедил Ярослав. — На случай, если ваш муж умрёт. — Вы можете разорвать связь и лишить себя последнего шанса. — она тоже встала. — Я уезжаю. Больно почему-то не было. Как будто волна ударилась о волнорез, оглушила на мгновение и рассыпалась брызгами. — Ольга… Она покачала головой. Зачем-то посмотрела ему в глаза, и запястья будто бы снова коснулось ласковое нетребовательное тепло. Смотри на него, Оля, смотри… — Я приезжаю сюда каждый год, примерно в это время. — сдалась она. — Возможно, мы успеем остыть.