Контракт ценой души

Воздух на поляне казался густым от страха и предчувствия. Акисе и Кармел стояли спиной к спине, их глаза метались по краю леса, где тьма шевелилась неестественным образом. Но демон не вышла из леса. Она просто… появилась. Одна секунда – пустое пространство перед ними. Следующая – и она уже там, в десяти шагах, бесшумная и безупречная, будто всегда тут и стояла. Её алые глаза были прикованы не к ним, а к Акисе, вернее, к пустому пространству у его спины, где мгновением ранее была Ямурайха в человеческом облике. Акисе инстинктивно рванул руку в сторону. Холодный вес заполнил ладонь, и он принял низкую оборонительную стойку, прикрывая собой Кармел. Лезвие меча дрожало в воздухе, отражая серое небо. Кармел, её голос был напряжённой струной, попыталась снова заговорить: — Мы не хотим зла. Мы уходим, как вы и сказали. Дали камень – мы взяли. Сделка завершена. Демон медленно перевела взгляд с Акисе на Кармел, а затем обратно. Её губы шевельнулись, выдохнув одно-единственное слово, полное непонятной тоски и желания: — Меч. — С ней уже смысла нет говорить, это же демон, воплоти! — выкрикнул Акисе, чувствуя, как адреналин закипает в крови. Он был прав. В её пустых глазах не было места для переговоров, только древний, нечеловеческий инстинкт или прихоть, непонятная им. Демон двинулась. Не бегом. Она просто исчезла и возникла уже в двух шагах, её бледная рука, пальцы всё ещё чуть почерневшие от скверны, рванулась к его горлу с неестественной, молниеносной скоростью. Сталь встретила плоть с глухим, костяным лязгом. Акисе отбил выпад, отшатнулся, чувствуя, как чудовищная сила передаётся по клинку в его плечо. Это было не как с Кармел. Не ловкость против грубой силы. Это было столкновение двух грубых, древних сил. Он отбивался, широкими, сокрушительными взмахами, пытаясь держать её на расстоянии. Меч гудел в воздухе, но демон, казалось, предугадывала каждый удар, уворачиваясь с ледяной, кошачьей грацией или принимая удар на предплечье, где кожа на миг твердела, словно каменная, оставляя на стали лишь белесые царапины. Он выдыхался. Быстро. Каждое парирование выжимало из него силы. Демон не уставала. Она была как стихия – холодная, неумолимая, бездушная. В момент, когда Акисе, отбив серию быстрых, когтистых тычков, на мгновение открылся, демон рванулась вперёд. Её пальцы, тонкие и смертоносные, были уже в сантиметре от его шеи. Запах тления и древней пыли ударил в нос. — Акисе! — крикнула Кармел. Не магия, а резкий, отвлекающий выпад её кинжалом в бок демона. Тварь даже не взглянула, лишь отвела рукой, будто отмахиваясь от комара, но этого мгновения хватило. Акисе откатился, едва избежав захвата. — Ты знаешь, что это за камень, который она дала?! — рявкнул он Кармел, отскакивая от нового выпада и чувствуя, как горит лёгкое. — Я тебе ювелир?! — огрызнулась она, метая в демона короткие, ядовитые сгустки тёмной энергии, которые та игнорировала или рассеивала взмахом руки. — Конечно, я не знаю, на что он способен без тщательного осмотра! И тогда в его сознании, поверх рёва крови в ушах и хриплого дыхания, прорезался тихий, ледяной голос. Не звук. Ощущение. Ямурайха. «Вы сможете оглушить её на время и сбежать. Её концентрация… на мне. Используйте отвлечение. Полноценный удар в центр массы. Не чтобы убить. Чтобы отбросить». Это была не эмоция, а тактическая оценка, холодная и точная. Она видела бой иначе. Видела слабину. Акисе кивнул, будто самому себе. Отвлекающий удар… Центр массы… Он снова ринулся в бой, но теперь не просто отбивался. Он начал работать, как молотобоец, нанося тяжёлые, методичные удары, заставляя демона отступать, парировать. Каждый удар отдавался в его костях, но он гнал усталость прочь. Кармел, поняв его тактику, усилила давление, её магия стала более агрессивной, пусть и малоэффективной – она жгла воздух, взрывала землю у ног демона, создавая дым и хаос. И вот момент. Демон, уворачиваясь от лилового взрыва Кармел, на миг развернулась к ней боком, открываясь. Акисе собрал всю остаточную силу, всё отчаяние, и с рёвом, идущим из самой глубины груди, нанёс не рубящий, а таранный удар рукоятью и перекрестьем меча прямо в её центр, между лопаток. Раздался звук, как будто ударили в огромный, пустой колокол изо льда. Демон взвыла – первый по-настоящему громкий звук, вырвавшийся из её горла, – звук ломающегося хрусталя и ярости. Она отлетела на несколько метров, грузно шмякнувшись о землю. На её белоснежной спине, в месте удара, появилась сеть тончайших, тёмных трещин, будто на фарфоре. — Бежим! — закричала Кармел. Они рванули через поляну, к дальнему краю, где темнел ещё один участок леса. Но надежда была призрачной. Они слышали, как за ними поднимается тот ледяной вой, полный обещания мести. И вдруг – свет. Не от солнца. Золотисто-алый, тёплый и живой, разрезал серый воздух поляны. Он ударил в землю перед носом у Акисе и Кармел, заставив их споткнуться и остановиться. Из света, прямо перед ними, материализовался… парень. Молодой, с удивительно приятными, даже добрыми чертами лица: круглыми карими глазами, уголки которых печально опущены вниз, будто он вечно чем-то озабочен. Его коричневые волосы небрежно торчали во все стороны. Одежда – тёмно-серая, обтягивающая рубашка-ханьфу под свободным, длинным халатом, окрашенным в кроваво-красный и ослепительно белый цвета. Одежда не была роскошной, но в её крое и сочетании цветов была странная, боевая элегантность. Он не смотрел на них. Его взгляд был прикован к поднимающейся с земли демонессе. В его руке был не меч, а… цепь? Нет, цепи вырвались прямо из складок его рукава, из воздуха вокруг него. Они были тёмными, почти невидимыми на фоне поляны, но когда он взмахнул рукой, они рванулись вперёд с тихим шелестением стали. Цепи обвили демона, прежде чем та успела полностью подняться. Они схватили её за руки, за ноги, обвили торс. Не туго, но с неумолимой, парализующей точностью. И тогда парень щёлкнул пальцами другой руки. Цепи вспыхнули. Не огнём в привычном смысле. Это было золотисто-белое, ослепительное пламя, которое не жгло плоть, а, казалось, жгло саму тьму, саму сущность демонического. Демон закричала – на этот раз крик был чистым, нечеловеческим страданием. Её белое тело задергалось в тисках светящихся цепей, а из трещин на спине повалил чёрный, густой дым. Парень обернулся к ним, его печальные глаза были серьёзны. — За мной! Быстро! — крикнул он, и его голос был молодым, но полным непоколебимой команды. Акисе и Кармел, ошеломлённые, не стали раздумывать. Альтернатива – остаться один на один с почти свободным демоном – была хуже любой потенциальной ловушки. Они бросились за ним. Парень, не оглядываясь, повёл их не к лесу, а вдоль края поляны, к неприметной скальной гряде. Он ткнул пальцем в заросший папоротником склон – и камень будто расступился, открыв чёрный, узкий проход в пещеру. — Внутрь! Они нырнули в прохладную, пахнущую сыростью и мхом темноту. За ними скользнул их спаситель, и проход с тихим шорохом сомкнулся, оставив снаружи лишь камень и зелень. Внутри было почти темно, лишь слабый, исходящий от самого парня золотистый отсвет освещал неровные стены. Они бежали, спотыкаясь о камни, глубина пещеры уводила их вниз, вглубь скалы. Наконец, через несколько минут бега по извилистому тоннелю, парень остановился, прислонившись к стене, и жестом показал им замедлиться. Он прислушался, его дыхание было почти бесшумным. Тишина. Только их собственное тяжёлое дыхание и далёкая капель воды где-то в глубине. Акисе прислонился к холодной стене, чувствуя, как дрожь от напряжения и истощения охватывает всё тело. Кармел стояла, скрестив руки, её алые глаза пристально изучали незнакомца в мерцающем свете. Парень выдохнул и повернулся к ним. На его лице не было улыбки, только глубокая усталость и та же врождённая печаль. — Ненадолго, — сказал он тихо. — Цепи задержат её, но не надолго. Особенно такую… древнюю. — Он посмотрел на Акисе, потом на меч в его руке, и в его глазах мелькнуло что-то сложное. — Вам сильно не повезло с местом для прогулки. Или… слишком повезло, раз вы живы. Кармел, оправившись от первого шока, выпрямилась, и её взгляд стал острым, пронзительным, как у сокола, оценивающего добычу. — А теперь мне нужны подробности, — произнесла она, и в её голосе не осталось и намёка на благодарность, только холодный расчёт. — Кто ты такой? И что ты здесь делаешь, вооружённый цепями, которые горят священным огнём, в самой глуши ривийской границы? Парень не смутился. Он вытер ладонь о свой красный халат, смахивая невидимую пыль, и его печальные глаза встретились с её взглядом. — Тот же вопрос и к вам, — ответил он мягко, но твёрдо. — Я просто выполняю миссию. Но судя по тому, как она смотрела на ваш клинок... ваша миссия явно интереснее моей. Меня зовут Хань, кстати. Просто Хань. Он представился легко, без фамилии или титула, словно это было самое незначительное. Его характер чувствовался лёгким, почти беззаботным, Акисе открыл рот, чтобы что-то сказать, вероятно, что-то неуклюже-правдивое, но Кармел резко перебила, сделав едва заметный предупреждающий жест рукой: — Подробности не могу рассказать. Приказали держать в тайне. Увы. Хань тихо фыркнул, и на его губах дрогнула тень улыбки, которая сделала его печальное лицо на мгновение моложе и ироничнее. — Будет забавно, если мы выполняем одно и то же поручение, — заметил он, пожимая плечами. — Хотя моё вряд ли предполагает потасовки на открытых полянах. Моё больше про… наблюдение и сбор. — Он бросил многозначительный взгляд на потолок пещеры, давая понять, что «сбор» — это не грибы. Его характер прояснялся: лёгкий, почти бесшабашный с виду, но с холодной стальной прожилкой внутри. Он не излучал открытой угрозы, но его настороженность была очевидна. Он оценивал их, особенно Акисе с его странным мечом, как потенциальную переменную в своём уравнении, но не как врагов. Пока что. — Ты знаешь, как бороться с демонами? — вдруг спросил Акисе, не в силах сдержать любопытство. Вид тех пламенеющих цепей засел в его памяти. Это была не грубая сила, как у него, а что-то… системное. Знающее. Хань снова тихо рассмеялся, на этот раз с долей самоиронии. — Нет. Это вроде третий, которого я видел за всю свою жизнь. Просто одна бабулька в деревне у подножия гор рассказала «тайный рецепт для побега от демонов» за миску похлёбки. Говорила, её прабабка была… ну, неважно. — Он махнул рукой. — Оказалось, работает. На время. Но это не знание, а… старый трюк. Как напугать медведя факелом. Работает, пока факел не потухнет. — Значит, их и убить можно, — не отступал Акисе, цепляясь за эту мысль. Если демона можно было победить, пусть даже не им, значит, была надежда. На всё. Хань нахмурился, и его печальные глаза стали серьёзными. — Ещё ни разу такого не слышал. Возможно, легендарные герои или великие маги прошлого могли. Но не с моими силами. Мои цепи — не для убийства. Они для удержания. Как сегодня. А потом — бегство. Лучшая стратегия против того, чего ты не понимаешь и не можешь победить. Он говорил это без тени стыда, как констатируя погоду. Прагматично. Его уверенность была не в силе, а в точности и правильном выборе момента. Он повёл их глубже по тоннелю, который вскоре расширился в небольшую, но уютный естественный грот. Здесь явно кто-то бывал: у стены лежала аккуратная стопка дров, стоял небольшой железный котелок, а на камне, как алтарь, были разложены несколько странных предметов: пучки сушёных трав, маленькие мешочки, сверкающие осколки минералов. Это было временное, но обжитое пристанище. Хань ловко развёл небольшой, почти бездымный костёр из сухих корней, висевших на стене. Пламя осветило грот тёплым, прыгающим светом, отбрасывая огромные тени на стены. — Вы голодны? — спросил он, доставая из своего походного мешка небольшой свёрток с сушёными побегами и кореньями. — Суп будет не ахти, но согреет. Кармел, которая до этого молча наблюдала, тут же насторожилась, как кошка. — Откуда эти побеги? — её голос стал лезвием. — Только не говори, что с этого болота. Хань поднял на неё удивлённый взгляд, затем покачал головой, и снова появилась та лёгкая, понимающая улыбка. — Нет-нет, конечно нет. Я не самоубийца. Собирал их по пути к болоту, в чистых рощах на склонах. Они без скверны, проверено. — Он показал на один из мешочков на камне. — У меня есть кое-какие… методы проверки. Безопасность прежде всего. Он принялся готовить, его движения были быстрыми и точными. Акисе сидел, прислонившись к стене, чувствуя, как усталость наваливается на него тяжёлым одеялом. Он смотрел на Ханя, на его непринуждённую ловкость, на его странное оружие и печальные глаза. Этот парень был загадкой, но загадкой, которая спасла им жизни. И в его словах не было лжи. Была лишь осторожность и своя правда. Кармел же не расслаблялась. Она сидела, поджав ноги, её взгляд скользил по вещам Ханя, по стенам грота, оценивая каждую деталь. Её ум уже работал, пытаясь определить, кто он: охотник за артефактами? Шпион? Странствующий монах какой-то забытой секты? И какую «миссию» он выполнял в этом гиблом месте, которое только что чуть не стало их могилой? Тёплый, неровный свет костра заполнил грот, отбрасывая пляшущие тени на стены, покрытые влажным мхом. Запах простого, травяного супа, который варил Хань, смешивался с запахом сырости и дыма, создавая странное ощущение почти уюта посреди кошмара. Кармел сидела, скрестив руки, в позе ледяной статуи. Её алые глаза, казалось, сканировали каждую пору на камне, каждую складку на одежде их спасителя. Она не притрагивалась к предложенной еде. Акисе, напротив, чувствовал, как голод и истощение берут своё. Он с благодарностью принял грубую деревянную чашку с парящим бульоном. Первый глоток обжёг язык, но распространил по телу долгожданное тепло. — Спасибо, — пробормотал он, больше из вежливости, глядя на Ханя. Тот кивнул, размешивая своё варево палочкой. Его глаза в свете пламя казались ещё более глубокими. — Не за что. В таких местах странникам лучше держаться вместе. Хотя бы до границы трясины. — Он бросил взгляд в сторону тоннеля, откуда они пришли. — Она не пойдёт сюда. Камни, особенно старые, с прожилками определённых минералов… им не по нраву. Слишком много памяти земли. Противоречит их природе пустоты. Акисе насторожился. В словах парня сквозило не просто знание трюка, а какое-то… понимание. — Ты много о них знаешь. Для того, кто видел всего трёх. Хань усмехнулся, но в усмешке не было веселья. — Видел трёх. Читал — больше. Моя… «бабулька» оставила после себя не только рецепты, но и пару потрёпанных книжонок. Половину, наверное, выдумки. Но в другой половине были схемы, зарисовки, описания свойств. Знания — тоже оружие. — А что в этих книжках про таких, как она, написано? — Акисе кивнул в сторону выхода, подразумевая демонессу. — Почему она хотела именно… меч? — Он не сказал «Ямурайху», но напряжение в голосе выдавало его. Хань отпил из своей чашки, прищурился. — Демоны… они не живут в нашем понимании. Они существуют. В промежутках. В забытых местах, в искажениях реальности. Некоторые просто есть, как та болотная трясина — часть пейзажа. Другие… у них есть смутные подобия желаний. Часто это жажда чего-то, что у них отнято или чего они никогда не имели. Жизни. Чувств. Формы. — Он посмотрел на Акисе. — Твой клинок… он особенный. Даже я чувствую. В нём есть и жизнь, и смерть. Акисе сжал свою чашку так, что костяшки пальцев побелели. Слова Ханя попадали в самую точку, резонируя с тем, что он сам чувствовал в связи с Ямурайхой. — Она предлагала ей уйти. Говорила про травы для белок и тишину. — Тишину от боли превращений, — тихо добавила Кармел, неожиданно вступая в разговор. Её голос был ровным, аналитическим. Хань кивнул. — Звучит логично. Демоны редко предлагают что-то из доброты. Чаще — из узнавания. «Ты, как и я. Иди ко мне, и будет нам меньше одиноко в этой пустоте». — Он вздохнул. — Вашей спутнице, судя по всему, хватило ума отказаться. Акисе почувствовал укол стыда. Он снова и снова возвращался к тому, как мало он знал о Ямурайхе, о том, что она чувствовала. — А цепи? — спросил он, меняя тему. — Откуда они? Это магия? Хань улыбнулся, и на этот раз в его глазах мелькнула искорка чего-то вроде гордости ремесленника. — Отчасти. Это не врождённый дар. Это… ремесло. Сложное, требующее лет подготовки. Основа — особый сплав, выплавленный при определённых звёздах, закалённый в водах священных источников. Но главное — заклинание плетения, которое в него вкладываешь. Цепь — лишь проводник. Огонь — это воля, подкреплённая знанием уязвимостей. Той демонессе не понравился свет, потому что он был полон намерения «связывать», «удерживать», «отделять». Всё, что противоречит её свободному, расплывчатому существованию. Это как соль на слизня. Не убивает, но очень не нравится. — То есть, ты… кузнец? — уточнил Акисе, с трудом совмещая образ печального юноши и чего-то в стиле ковки. — Ученик, — поправил Хань. — Странствующий ученик. Моя миссия — как раз поиск определённых… ингредиентов для этого ремесла. Минералов, остатков древних существ, знаний в забытых местах. Болото Кровавого Мха — одно из таких. Правда, я не ожидал встретить тут таких… активных местных жителей. — Он бросил многозначительный взгляд на Акисе, явно намекая на демона. — А мы помешали? — спросила Кармел, её голос стал как бритва. — Скорее, внесли элемент непредсказуемости, — честно ответил Хань. — Но, возможно, и отвлекли её внимание на время. За что, впрочем, я чуть не поплатился, когда вы устроили представление на поляне. Акисе почувствовал, как на щеках выступает румянец. — Мы не специально… — Знаю, — Хань махнул рукой. — В таких местах редко что-то делается «специально». Чаще — по воле обстоятельств и плохой навигации. — Он снова посмотрел на Акисе, изучающе. — А ты… ты странно воюешь. Грубо, без техники. Но в этой грубости есть какая-то… эффективность. Как будто ты не фехтуешь, а обрушиваешь на противника целую гору. Это… врождённое? Вопрос повис в воздухе. Акисе замер. Что он мог ответить? «Это память тела монстра»? — Я… много тренировался, — выдавил он уклончиво. — В стиле «сломай всё, что движется», — сухо добавила Кармел, но в её тоне не было прежней язвительности. Была констатация. Хань снова усмехнулся. — Эффективный стиль, если ты — гора. — Он допил свой суп и поставил чашку. — Ладно. Вы отдохнули, согрелись. Что дальше? Вы, я так понимаю, тоже не собираетесь здесь селиться. И ваша демоническая поклонница рано или поздно найдёт вас. Кармел выпрямилась. — Нам нужно на восток. В обход болот, если возможно. Быстро и желательно незаметно. Хань задумался, потирая подбородок. — Восток… Там начинаются предгорья. Путь не близкий. И не самый безопасный, но уже не из-за демонов, а из-за рельефа и… прочего местного зверья. — Он посмотрел на них. — У меня карта. Примерная. И я как раз двигаюсь в ту сторону. Могу провести до первых троп, где можно будет сориентироваться. За компанию. И за дополнительную пару глаз в спину. Как вам? Он предложил это просто, без давления, как само собой разумеющееся. Акисе посмотрел на Кармел. Та медленно кивнула, её взгляд всё ещё был полон оценки. — Условия? — спросила она прямо. — Ничто не даётся просто так. — Ваша доля в любой добыче, не относящейся к моим личным «ингредиентам», — ответил Хань так же прямо. — И помощь, если нападётся что-то, с чем мои цепи не справятся. То есть, почти всё, что крупнее и злее барсука. Договор? Он протянул руку, не для рукопожатия, а открытой ладонью вверх — старый путнический жест, означавший открытые намерения и готовность к совместному пути. Кармел секунду смотрела на его ладонь, затем кивнула ещё раз. — Договор. Акисе почувствовал странное облегчение. У них появился проводник. Непростой, загадочный, но знающий эти земли. И что-то в печальных, честных глазах Ханя вызывало у него больше доверия, чем многие слова, которые он слышал до этого. Возможно, потому что тот тоже выглядел как человек, застрявший в мире, слишком большом и странном для него, и просто пытался в нём выжить, соблюдая свои правила.