Раз за разом (Time after Time)

*(Юэ Ци)       В их первую встречу Сяо Цзю был крошечным бледным младенцем, лежащим обнажённым в канаве. Судя по всему, его туда выбросили из проезжавшего мимо экипажа. Он был маленьким, хрупким и тихим, что заставило Юэ Ци увериться в его кончине. Даже в четыре года Юэ Ци знал, что оставлять труп животным неправильно, поэтому он забрал ребёнка, намереваясь похоронить его.       Вот только темные глаза открылись и пристально посмотрели на него. Моргнули. И затем случилось невероятное. Ребёнок улыбнулся. (Он всегда улыбался. Той самой улыбкой. До невозможности милой, нежной улыбкой).       Потребовалось немало усилий, чтобы убедить хозяев позволить ему оставить ребёнка себе. И только когда он доказал, что прохожие готовы подать больше маленькому мальчику с младенцем, они согласились. С оговоркой, что младенцу придется зарабатывать себе на жизнь. Как только он перестанет быть полезным, его продадут в другом месте.       За следующие несколько лет молчаливый младенец вырос в молчаливого малыша, а затем в до странности тихого ребенка. Юэ Ци находил сдержанное поведение своего Сяо Цзю неправильным, но так и не понял, почему. Мальчик выполнял свои обязательства попрошайки. Работал усердно, но не слишком. Иногда казалось, что он вспыхивал как спичка, но гнев так быстро угасал, что Юэ Ци решал — почудилось. Сяо Цзю, казалось, смирился со своей судьбой. (Как он мог это принять? Он не должен был мириться с этой жизнью. Почему он вёл себя так?)       Юэ Ци хотел, чтобы ребенок вёл себя иначе, но, казалось, тихая покорность делала Сяо Цзю счастливее. Юэ Ци решил не давить, боясь причинить вред своему брату. Может, всё же стоило? Более агрессивное поведение помогло бы Сяо Цзю добиться большего успеха, как попрошайке. Это бы повысило его ценность. И его бы не продали в бордель в девять лет.       Как ни странно, Сяо Цзю не обеспокоило подобное стечение обстоятельств. Он выглядел счастливым, когда его передали госпоже Цзинь из Золотого Павильона. Юэ Ци сумел уединиться с ним, чтобы напомнить не использовать свой странный дар, который позволял превращать всё, что угодно в острое, как бритва, оружие. Это давало ему надежду на относительно спокойное будущее брата. Они оба знали, что с ним могут сотворить в борделе.       Однако на тот момент это было самое безопасное место для Сяо Цзю. (Безопаснее, чем любое другое, но как Юэ Ци мог смириться с этим!)       Время от времени мальчик заглядывал к своему младшему брату. Слава богам, тот был слишком мал, чтобы его бросили прямо на съедение волкам, поэтому большую часть времени ему приходилось набирать воду для ванн, подавать еду и вино, а также помогать местным жрицам любви с их костюмами и макияжем. Его также учили играть на гуцине, и он оказался неожиданно хорош.       Юэ Ци не питал никакой надежды, что Сяо Цзю сможет избежать превращения в куртизанку. Но его брат, похоже, смирился с такой участью. — Могло случиться гораздо худшее, — заметил он, когда Юэ Ци прокомментировал кротость, с которой он принял свою судьбу. — Я мог бы стать рабом в доме какого-нибудь старика и некому было бы защитить меня от того, что он и его семья захотели бы со мной сделать.       Этот комментарий вызвал у Юэ Ци мурашки по спине, причину чему он тогда ещё не осознавал. Но ему пришлось признать, что мальчик был прав: — Мне просто не нравится оставлять тебя.       Это как раз было тогда, когда Юэ Ци услышал о возможности для потенциальных практикующих получить ученичество на пике Цан Цюн. Он решил сбежать и попытаться. Совершенствующие были на особом счету перед лицом закона. Если бы он стал одним из них, он, возможно, смог бы вернуться и вывести Сяо Цзю, защитить его. (Увести его из этого места. Взять его туда, где он должен быть: в безопасности и на свободе.) — Все будет хорошо, Ци-гэ. Тебе не придется беспокоиться обо мне. Иди и делай то, что тебе нужно, и не оглядывайся назад, хорошо?       Позже он вспомнит эти слова и задумается. Однако в тот момент он почувствовал облегчение, узнав, что его брат вполне доволен своей судьбой. *(Юэ Ци)       Попасть в секту оказалось легко. Юэ Ци обладал силой и подходящим характером для главной вершины. Он даже привлёк внимание Главы Пика Цюн Дин. И, по прошествии лет, пройдя все испытания и став главным учеником, он взошел на Пик Мечей. Его выбрал Сюань Су, Меч Великого Торжества.       И тогда же его жизнь сошла с ума.       В ту ночь, когда Юэ Цинъюань получил свой меч и установил духовную связь, он отправился спать, вымотанный и уставший. Ему приснился странный образ, возникший перед ним. Полупрозрачный квадрат с надписью внутри. [Доступно подключение к Системе Защиты: принять? [Да/Нет]       Его рука во сне автоматически коснулась "да" и послышался странный треск, будто надломились ветви дерева. Затем его меч подлетел к нему и в голове раздался голос. [Наконец.] — Кто? Что? [Один момент, пожалуйста. Подтверждение связей и шаблонов. Имейте в виду, что это может причинить боль.]       В мыслях Юэ Цинъюаня пронесся запутанный клубок воспоминаний, которые не были воспоминаниями. Видения нескольких разных жизней. Образы изломанного, искорёженного будущего. Его замученный и растоптанный младший брат, которго он не смог спасти. Видения о могущественном демоне, преобразующем мир, в сердце которого стенал и плакал маленький мальчик, тоскуя о чём-то вожделенном и недостижимом, чего так и не смог заполучить. (Почему? Почему это должно происходить?) — Это… что это? [Основной вывод. В вашей мировой системе культивирования завёлся паразит. Эта Защитная Система уже некоторое время пытается наладить подключение с вами.]       Сон Юэ Цинъюаня как рукой сняло. Он подумал обо всех «воспоминаниях», которые впитал. Чтобы понять их все, потребовалось время, но одно было ясно. — Через мой меч? Через меч, который я никогда не обнажаю, потому что он меня убьёт? — сама идея казалась абсурдной.       [Жалоба принята. Предложена защита. Паразиты проникли слишком глубоко из-за частых перезагрузок этой конкретной версии мира. Защитной Системе потребовалось несколько итераций для подключения к основной жертве, чтобы внести достаточные изменения в шаблон, позволяющие установить это соединение.] Сюань Су смутился. — Основная жертва? [Имя: Главный злодей Пути Гордого Бессмертного Демона. Он же Шицзунь, Шэнь Цинцю, Шэнь Цзю, Сяо Цзю, Чжу Дань.]       Глядя на все эти ужасающие воспоминания, Юэ Цинъюань понял: Сюань Су совершенно прав — его младший брат стал жертвой. Одновременно он был виновником буйства демона, но в основном жертвой. И все потому, что Юэ Цинъюань подвел его в других временных петлях. — Я должен его спасти! [Несогласие: основная жертва находится в безопасном месте и не должна быть доставлена в Цан Цюн в этой итерации.] — Но... Нет, ты прав. Я понимаю, — Юэ Цинъюань запнулся. — Но что мне делать? Убийство Ло Бинхэ не сработало. Смерть мальчика перезапустила петлю. [И Ло Бинхэ, и Шэнь Цзю являются структурными частями целостности этого мира. И то, и другое необходимо для того, чтобы мир двигался вперёд. Вот почему паразит выбрал их. Если паразита нужно удалить, необходимо достаточно изменить структуру этого мира, чтобы добраться до него. Нынешняя позиция Шэнь Цзю в Золотом Павильоне — шаг в правильном направлении. Вы должны помочь не дать паразиту осознать изменения и досрочно выполнить сброс.] — Ты поможешь? [Эта Система Защиты может направлять, но не может действовать, пока паразит не проявит себя полностью. Как только это произойдет, владелец сможет полностью уничтожить паразита.]       Сюань Су виновато кашлянул. [Рекомендую владельцу быть осторожным с моим использованием. Моя сила находится на одном уровне с мечом Синь Мо Ло Бинхэ. Если с моей помощью будет совершено убийство, это привлечёт внимание.]       Это означало, что он больше не сможет полностью использовать свой меч. — Но я могу тебя обнажить? Я все ещё могу сражаться при условии, что никого не убью? [Утвердительно.]       Это было лучше, чем ничего. — Я не позволю снова уничтожить моего брата, — твердо сказал Юэ Цинъюань. — Я сделаю всё, что от меня потребуется, чтобы защитить его.       В голосе Сюань Су звучало невероятное веселье, когда он разъединился с сознанием Юэ Цинъюаня. [Забавно. Он сказал то же самое.] *(Юэ Ци)       Проснувшись, Юэ Ци едва сдержал желание навестить своего диди. Он не хотел рисковать тем, что паразит их раскроет. Сюань Су согласился, отметив, что безопаснее всего будет встречаться в моменты, когда их встречу ожидает паразит. Например, схватка с У Яньцзы.       У Яньцзы — тот, кто забрал Сяо Цзю из особняка Цю после убийства всех мужчин. Человек, которого Юэ Цинъюань всегда мечтал убить. Тот, кто едва не разрушил ядро Сяо Цзю. Тот никогда бы не оправился от вреда, нанесенного У Яньцзы, если бы не обладал огромным потенциалом изначально,.       Юэ Цинъюань всё гадал, как же они встретятся в этой жизни, если Сяо Цзю благополучно устроился в качестве главного музыканта и лучшей куртизанки в Золотом Павильоне? Он был популярен и о нём хорошо заботились. Даже не рискуя посещать его самому, Юэ Ци нашёл способ проследить за своим братом.       Когда пришло время встречи с У Яньцзы, Юэ Ци выступил против него в одиночку, не ожидая подмоги. Но через несколько мгновений к нему присоединился белый силуэт в маске. Он знал и был готов отражать подлые приёмы У Яньцзы. Вооруженный лишь одной струной гуциня, он направил звуковую волну на талисман смерти У Яньцзы в момент активации.       Человек, незнакомый с этим видом совершенствования и талисманов не смог бы проделать подобный трюк. Время атаки было выбрано идеально. Мгновением раньше — и талисман бы просто развеялся. Мгновением позже — и талисман бы сработал, навредив им. Но сейчас вся высвобожденная энергия, не имеющая иного выхода, вернулась к источнику, и оглушенный ударной волной У Яньцзы не успел остановить незнакомца, пронзившего его горло тростью из зеленого бамбука.       Человек в маске склонил голову в сторону Юэ Цинъюаня. — Прошу прощения, если я вмешался в вашу охоту, но я знаю таких людей. Они играют нечестно. — Да. Очевидно, вы правы, — Юэ Цинъюань узнал голос приглушенный маской. Так вот что он придумал, чтобы покидать Павильон тайком, не в образе куртизанки! Одним богам известно, как он сумел взрастить ядро, и спросить сейчас было нельзя. — Благодарю незнакомца. Могу я узнать ваше имя? — Можете звать меня Сю Я. Конечно, это не имя, данное мне при рождении, но я надеюсь, вы не ожидаете раскрытия личности от человека под маской.       Поблагодарив богов за шутку, которая позволила ему скрыть собственную реакцию на знакомое имя за смехом, Юэ Цинъюань поклонился: — Мастер Сю, я Юэ Цинъюань, старший ученик на пике Цюн Дин. Моя секта всегда ищет опытных культиваторов. Если вам интересно, я могу порекомендовать вас Шицзуню. ("Ну согласись. Пожалуйста. Возвращайся домой. Возвращайся туда, где тебе место.")       Сяо Цзю грустно рассмеялся: — Мне нравится Цан Цюн, но по причинам, которые я не могу объяснить, я не могу принять ваше предложение. Тем не менее, благодарю вас за оказанную честь. — Он поклонился. Взглянул на небо: — Боюсь, мне пора идти. У меня назначена встреча в другом месте.       Сяо Цзю исчез быстрее, чем Юэ Цинъюань расправил плечи после поклона. *(Юэ Ци)       В следующий раз Юэ Цинъюань увидел своего брата во время миссии у колодца, куда отправились Лю Цингэ, Лин Цинчао и Шан Цинхуа. Юэ Цинъюань вспомнил, как Шан Цинхуа рассказывал ему об инциденте, уверяя, что Шэнь Цинцю не пытался убить Лю Цингэ, а спас его, и утверждения Лю Шиди были ошибочы.       Ещё один случай, когда Сяо Цзю кого-то спас. Юэ Цинъюань собирался либо занять его место, либо посмотреть на его действия. Меч Сю Я возник из ниоткуда, ринувшись наперерез призраку, намеревавшемуся атаковать Лю Цингэ в спину.       Лю Цингэ не обрадовался его появлению. Он не любил сюрпризы и не доверял людям в масках, появляющимся из ниоткуда и притворяющимся союзниками. Судя по тому, что Шан Цинхуа из других циклов рассказал Юэ Цинъюаню, Лю Шиди был убежден, что Шэнь Шисюн хотел ударить его ножом в спину. Этот раз не стал исключением.       Однако Сяо Цзю не рассердился. Юэ Цинъюань готов поспорить, что в других циклах его брат едва сдерживал рычание, но прятался за маской молчаливого презрения, отказываясь отстаивать свои добрые поступки, считая, что ему никто не поверит. Одна из его основополагающих черт характера — нежелание доказывать свои благие намерения.       И сейчас он их не отстаивал. Но выглядел лишь позабавленным реакцией Лю Цингэ и в ответ на грубость заявил: — Не нужно меня благодарить. Я сделал то, что было необходимо, — Он поклонился: — А теперь, закончив, я ухожу.       Он исчез в мгновение ока, только белоснежные одежды растворились в темноте. Юэ Цинъюань подумал, что талант его диди к театральности сопровождал того во всех воплощениях. Но в этой жизни Сяо Цзю с удовольствием его использовал. (Он счастлив. Я тоже должен быть счастлив, зная это. Но как он может быть рад положению шлюхи?)       *(Юэ Ци)       Когда Ло Бинхэ прибыл на Пики, у Юэ Цинъюаня возникло искушение найти способ избавиться от него. Не убивать, он ведь всего лишь ребенок, а отослать. Не став учеником Цан Цюн, он бы не обрёл связи с учителем и Пиками, которым в последствии захотел бы отомстить.       Сюань Су предупредил, что это невозможно. Сюань Су не разговаривал с той ночи, но в этот раз вмешался. Меч думал, что Ло Бинхэ должен стать учеником, чтобы достичь своей цели.       Наблюдение за мальчиком дало понять, что он тоже помнит о циклах. Разочарованный отсутствием Шэнь Цинцю, недовольный, он отправился на пик Бай Чжань. Его насмешливый взгляд на Лин Цинчао давал понять, что он не уважает нынешнего пикового лорда Цин Цзин, заставляя Юэ Цинъюаня задуматься — уж не скучает ли мальчик по Шэнь Цинцю?       Только в тот день, когда Сяо Цзю помог им на банкете и защитил Лю Цингэ от яда суккуба, Юэ Цинъюань понял, что Ло Бинхэ и его брата связывает многое, о чём он не знает. Даже когда Сяо Цзю выбежал из зала в панике, увидев, как Ци Гэ обнажил меч, Ло Бинхэ успел первым добраться до него. Хуже того, он вёл себя собственнически, обнимая Сяо Цзю, гладя шелковистые волосы мужчины и утешая его. Но почему?       Только прислушавшись к слезливому бормотанию своего диди, Юэ Цинъюань понял. Он никогда не рассказывал Сяо Цзю, почему не вернулся, чтобы спасти его от Цю. Он не хотел, чтобы его брат осознал — отчаянное желание спасти его заставило Юэ Ци действовать поспешно и неосмотрительно. Юэ Цинъюань не был героем, которым его считал брат, ведь его глупость и импульсивность, исходящие из желания прийти на помощь как можно скорее, привели к тому, что он слишком поторопился в единении с мечом. И поплатился за это.       Чувство вины за глупость было не единственной причиной молчания Юэ Цинъюаня. Он с отчаянием наблюдал за тем, как Сяо Цзю осознает эту тайну. Он не хотел, чтобы его брат винил себя, добавляя ещё и эту вину поверх уже существующих в его сознании. Не хотел, что бы Сяо Цзю снова погряз в уверенности, что он рождён и останется отбросом. (Его ученик так похож на него. На своего Шицзуня. Клубок из травм, колючек и гордыни, обмотанный нуждой, в которой ни один из них не признается.)       Прислушавшись к словам ребёнка-демона, пытающегося убедить своего бывшего Шицзуня, что он не мусор, Юэ Цинъюань осознал ещё одну вещь. Привязанность Ло Бинхэ основана не только на мести жестокому учителю, но и на чем-то более глубоком. Он хотел от Сяо Цзю чего-то, что тот не знал, как дать, чего до сих пор не понял.       Юэ Цинъюань отступил в тень и оставил их наедине друг с другом. Это было больно, это всегда будет больно, но одну истину он понимал слишком хорошо. Он ничем не мог помочь Сяо Цзю. Во всех циклах, через которые они проходили, он всегда подводил своего брата. Тому было необходимо принять, что он не отброс, выброшенный за ненадобностью при рождении.       Но для этого Сяо Цзю должен был поверить в себя. *(Юэ Ци)       Юэ Цинъюань заранее прибыл в особняк мастера Чэня. Он намеревался помочь при необходимости, но Сю Я и сильнейший ученик Бай Чжаня легко справились с Кожеделом, продемонстрировав отличный тандем.       Это укрепило его в решении не вмешиваться в отношения этих двоих. Это было шокирующее поведение для ученика Цан Цюн, но ученики пика Бай Чжань всегда нарушали правила. Это было частью их тренировок, постоянной проверкой их возможностей. Успешные, такие как Лю Цингэ, учились контролировать свои побуждения и перенаправлять силу своих желаний в тренировки. Слабые же оставались "на задворках", не выдержав суровой дисциплины и требований их метода совершенствования.       Юэ Цинъюань даже поговорил с братом. Снова попросил его вернуться на Цан Цюн, хотя знал, что это невозможно. Он знал ответ, снова оставлял брата позади и отчаянно надеялся, что на этот раз всё не закончится катастрофой. *(Юэ Ци)       Как у главы секты Цан Цюн, у Юэ Цинъюаня были обязанности, которые он должен был исполнять. Собрания, которые он не мог не посещать. Его не заботил Лао Гунчжу, хозяин дворца Хуань Хуа, но он не мог избежать встречи для обсуждения конференции. Дворец Хуань Хуа проводил встречу, но хотел получить помощь Цан Цюн. — Ваш Мастер Пика Ань Дин — эксперт в добыче редких и особых товаров. Я бы хотел, чтобы он помог с духовными зверями, на которых будут охотиться наши ученики. — Я думаю, что это можно организовать. Есть ли у вас список зверей, которых вы сочли подходящими?       По мере обсуждения списка, у Юэ Цинъюаня всё больше зудел язык спросить о Питонах-Носорогах. Но он не хотел спугнуть старика, если тот причастен. («Ты ненавидел моего брата без причины. Почему? Почему ты пытался его уничтожить?»)              Но даже воспоминания не помогали. Он знал как радостно Лао Гунчжу вступал в сговор с Ло Бинхэ против Шэнь Цинцю. Юэ Цинъюань пытался понять, почему старик хотел причинить вред именно Пику Цин Цзин, но не мог. — Мой двоюродный брат в Шуан Ху недавно рассказал, что твой меч Сю Я проделал превосходную работу в борьбе с демонами, — сказал он почти теми же словами, что и в прошлой жизни. Что странно, формулировка намекала именно на Шэнь Цинцю. В каком-то смысле так оно и было, но Шэнь Цинцю не существовало в этом цикле.       Осторожно, полагая вмешательство проклятого паразита, Юэ Цинъюань ответил: — Меч Сю Я очень опытен. — Мой двоюродный брат упомянул об ученике, который проделал отличную работу по оказанию помощи. Был ли такой? — Ло Бинхэ, — так вот к чему всё шло. — Да, он довольно силён. Мы с нетерпением ждем от него больших успехов в будущем.       В других циклах Юэ Цинъюань просто вернулся бы к обсуждению списка. Но на этот раз он следил за выражением лица Мастера Лао, притворяясь, что смотрит вниз. Да. Вот оно. То самое. Короткая, но реальная вспышка во взгляде. Пугающая, потому что в ней сочетались гнев, надежда и извращенное желание. — А его семья? («Мальчик? Это про мальчика? Но зачем он интересуется мальчишкой?») — Мне неведомо. Кажется, он был приемным ребёнком.       Гнев сменился скорбью, смешанной с удовлетворением. Почему? Юэ Цинъюань не мог даже попытаться узнать. Он не успел продолжить разговор, в его рукаве загорелся связной талисман. По нему нельзя было общаться, Шан Цинхуа их ещё не закончил, но это значило, что нечто важное происходит на Цан Цюн, и он должен немедленно выдвигаться.       Он знал, что должно произойти, но изменить ход событий не мог, и не подозревал, как сложатся дела теперь.       Ещё хуже была мысль о том, что Сяо Цзю мог снова кого-то хладнокровно убить. («Почему? Почему он терял контроль? Почему он не мог остановиться? Что сподвигло его на это безумное убийство?») *(Юэ Ци)       Когда бой закончился, Юэ Цинъюань выдохнул с облегчением. Лю Цингэ остался жив и даже здоров. Спасённый неизвестно как, но с ним их шансы разорвать петлю увеличились. Он бы забеспокоился, но почувствовал удовлетворение своего меча: будто выживание Лю Цингэ должно было помочь в борьбе с паразитом.       Но обсуждая ситуацию со своими братьями, Юэ Цинъюань увидел в глазах Сяо Цзю нечто интересное. Когда он беспокоился о Ло Бинхэ, его глаза загорались чувством обиды, стыдом и скрытым желанием оберегать. Они умудрились настолько переплестись судьбами и так эмоционально вовлечься друг в друга в этом цикле, что шанса разорвать эту связь, не причинив боль Шэнь Цзю, не было. Лучше не вмешиваться.       Вместо этого, оставив Лю Цингэ разбираться с его непокорным и совершенно не раскаявшимся учеником-демоном, Юэ Цинъюань спросил Сяо Цзю: — Есть кое-что, что я хотел бы дать тебе, если ты позволишь? — Ответы? — Не обо всём я могу рассказать, — Юэ Цинъюань увидел, как выражение лица его брата помрачнело, и поспешно добавил: — Не из-за чувства вины. Уверяю тебя, не потому, что я не хочу.       Сяо Цзю шел рядом с ним. — В зависимости от того, что именно ты хочешь мне дать, я приму это. Но взамен ты честно ответишь на вопросы, которые задам я. Учитывая, конечно, что они не в числе тех на которые по твоим словам, ты не можешь ответить.       Сяо Цзю нынче не столь озлоблен на мир. Но он всё ещё считает себя отбросом. Это не удивительно и душераздирающе одновременно. Но это означает, что с ним можно поговорить без риска вызвать яростную отповедь или же искажение ци. — Я попробую. — За все эти жизни, неужели тебе не приходило в голову, что есть веские причины моим поступкам? Ты думал, я не дождался тебя из-за нетерпения? Что без твоего руководства я не понимаю, что такое хорошо, а что — плохо?       Печальная правда заключалась в том, что поначалу Юэ Цинъюань именно так и думал. Он склонил голову: — Если я скажу "да", можешь ли ты согласиться с тем, что тогда у меня было мало оснований верить в обратное? (Это было нечто большее. Страх. Бездна страха. Осталась ли в нем хоть крупица хорошего? И имеет ли это значение в принципе?)       Короткий сдавленный звук вырвался из горла Сяо Цзю: — Я так и думал, — он посмотрел на ночное небо. — Ты считаешь, что я намеренно убил Лю Цингэ? Что моё заявление о том, что я не помню — лишь очередная ложь ради спасения собственной шкуры? — Я бы принял, если бы ты сказал, что он впал в отклонение ци. — О, правда? — голос Сяо Цзю звучал душераздирающе устало. — Лю Цингэ никогда не впадал в отклонение ци. Никто кроме тебя мне бы не поверил. Почему же ты, зная мой характер, должен поверить в это?       Юэ Цинъюань вспомнил, как нашел своего брата в ледяных пещерах. Вспомнил об очаровательно беспомощном существе, слишком слабом из-за отклонения собственной ци, чтобы правильно оценить ситуацию: — Я бы поверил. Ты был сбит с толку, потерян и ранен. Я продолжал просить тебя рассказать, что произошло, потому что знал, что никто не поверит тому, что ты не помнишь. Я хотел, чтобы ты смог очистить себя, и ты… — Вырыл себе яму. Как всегда, — короткий вздох. Еще один всхлип: — Я не знаю, почему я не могу заставить людей слушать меня. — Брат… — Знаешь, почему я солгал тебе, когда ты оставил меня с Цю?       Внезапная смена темы не была неожиданной. Юэ Цинъюань уже тогда знал, что его брат преувеличивает травмы. Вернее, врет о невозможности побега. — Ты и не надеялся, что я поверю. Я знаю. Мне всегда хотелось верить в лучшее в каждом. Ты думал заставить меня поверить в то, что сотворенное им, не так плохо, как ты описываешь.       Он слабо, задумчиво улыбнулся: — Нет, — Увидев удивленное выражение лица Юэ Цинъюаня, Сяо Цзю мягко сказал ему: — Я знал, что ты попытаешься вытащить меня оттуда. Я боялся, что тебя убьют, пока ты спасаешь меня. Даже не зная нашего будущего, я всегда боялся, что ты умрёшь за меня. И я не мог вынести этой мысли.       «Мы были хорошими братьями», подумал Юэ Цинъюань. — Я всё равно умру за тебя, если придется. Но это не решит проблему, и я бы предпочел, чтобы мы все были живы и в безопасности. Я люблю тебя, брат. Я всегда любил тебя. Потому что ты достоин быть любимым.       Горькая нотка исказила голос младшего: — Я не в силах в это поверить. — Когда-нибудь, я надеюсь, ты примешь это. («Может быть, этот мальчик убедит тебя. Может быть, ты увидишь себя в отражении его глаз таким, каким тебя видим все мы.»)       К этому моменту они уже добрались до места назначения — входу на Гору Мечей. Сяо Цзю повернулся и посмотрел на Юэ Цинъюаня: — Зачем? — Шэнь Цинцю не существует в этом мире, брат. Но разве это не смешно — именоваться мечом Сю Я, используя бамбуковую трость как оружие? — Увидев испуганное движение младшего в сторону входа, Юэ Цинъюань добавил: — Не может существовать мира, где Сю Я принял бы кого-то, кроме тебя. Иди и возьми свой меч, Сяо Цзю. Он ждал тебя долго, очень долго.       Еще мгновение колебания. Затем, с той очаровательной улыбкой, которую Юэ Цинъюань редко видел, но всегда надеялся увидеть, Сяо Цзю склонил голову: — Если Мастер Секты Цан Цюн одарил этого бродячего заклинателя подарком, то кто я такой, чтобы отказывать?       Без дальнейших споров он взошёл на Гору Мечей, чтобы заявить о своих правах на то, что было и всегда будет принадлежать ему и только ему. Примечания автора: * Еще до того, как вспомнить, ЮЦЮ чувствовал, что события разворачиваются неправильно. * Страшит мысль, что для кого-то жизнь в качестве куртизанки борделя — наиболее безопасный путь. * Смирение ШЦ связано с надеждой, что этого хватит для Спасения ЮЦЮ от ЛБХ. * Страшно представить — в борделе с ним действительно обращались лучше. * И вот правда выходит наружу. Но оригинальная система Спаси-Себя-Сам не паразит. В отличии от этого пожирателя. * Кроме того, эту историю не следует рассматривать как повторение всех существующих историй о подонках-злодеях. Лишь один случай заставил ее повториться. * Синь Мо является неотъемлемой частью этой истории и, вероятно, столпом мироздания. За исключением тех случаев, когда проклятый паразит отбрасывает всех назад. * ШЦ наслаждается ролью загадочного человека в маске. Просто говорю. * Особенно, когда это означает, что ЛЦГ надо напрягать мозги. * Возвращаюсь к своей теории о том, что ШЦ и ЛБХ искаженные отражения друг друга, каждый из них имеет схожие желания и неспособность отпустить. * Лао Гунчжу остается прогнившим злодеем. Кто ещё, если не этот извращенный старый ублюдок. * Неспособность общаться остается одной из наиболее распространенных причин смерти во вселенных Мосян. * Я всегда знал, что у ЮЦЮ столько же проблем, как у ЩЦ и ЛБХ. Они не столь очевидны, потому что он довольно отстраненный и ведет себя безмятежно. Но он тоже был рабом, и я не сомневаюсь, что это породило у него собственный набор комплексов, не последним из которых была неспособность идти на эмоциональный риск. * И еще он действительно не хотел, чтобы его брат винил себя в том, что случилось с Сюань Су. (Или, что хуже, брал на себя все беды мира!) * И, наконец, настоящий Меч Сю Я возвращается в бой, в руки своего законного владельца. Дальше: Демон снов стучится в двери!