Раз за разом (Time after Time)

*(Шэнь Цзю)       — Да что с вами?       Шэнь Цзю подпрыгнул от возмущённого крика госпожи Цзинь. Было раннее утро. Слишком рано для обычных посетителей. Он знал только одного человека, который мог явиться в бордель так рано и ждать, что его примут. Но они виделись с Лю Цингэ всего два дня назад на пике, так с чего бы?       Охваченный любопытством, Шэнь Цзю закутался в теплый и мягкий шёлковый халат и вышел на балкон второго этажа, с которого открывался вид на главную залу. Взглянув вниз, он увидел мадам Цзинь рядом с грудой грязных тряпок, притворяющихся учеником пика Бай Чжань. — Простите, госпожа... Я только... хотел...       Поправка. Только у одного мужчины и у одного юнца хватило бы смелости войти в публичный дом, едва взошло солнце, и ждать, что их примут. Или мужества попытаться. Мальчик едва стоял на ногах. — Госпожа, у юного господина Ло достаточно средств для оплаты моего времени, и я доступен круглосуточно, — Шэнь Цзю осторожно спустился по лестнице и подошел к потенциальному клиенту, пытаясь скрыть какие-либо эмоции. — Кажется, ему не помешало бы немного внимания.              Госпожа Цзинь даже не попыталась скрыть своего недовольства: — Он чертовски грязный и совершенно избит. — Вы правы. Если вы пошлете кого-нибудь наполнить ванну, я позабочусь о нем, — Когда Ло Бинхэ открыл рот в попытке протеста, он добавил: — Клиенту не нужно ничего говорить. На этот раз эта куртизанка его искупает.       Он повел юношу через внутренние коридоры в ванную, уверенный в прагматичности мадам Цзинь относительно денег. И не разочаровался. К тому моменту, как Ло Бинхэ сел и начал снимать изорванное ханьфу, ванна была наполнена. В воздухе витал слабый аромат жасмина, которого было недостаточно, чтобы перебить оглушительное зловоние подросткового пота.       Шэнь Цзю подождал, пока они останутся одни. — Расскажешь, что произошло? — Сорок кругов вокруг пика Бай Чжань, который, заметим, ниже, но шире, чем Цин Цзин; пять спаррингов с каждым вторым учеником на вершине; два раунда с самим Мастером Лю. И никакого сна. Совершенно. Спали все, кроме меня, — Ло Бинхэ скорбно посмотрел на Шэнь Цзю и заскулил: — Я хочу вернуться на Цин Цзин.       Не только он этого хотел. Но этого не могло произойти до тех пор, пока петля не перезапустится, чего Шэнь Цзю хотел избежать до выяснения всех обстоятельств. — Значит, ты признаёшь, что я был не так плох, как ты думал? — Ты знаешь, что был ужасен, — Ло Бинхэ позволил Шэнь Цзю обтереть себя и посадить в ванну. — Ты сломал мне пальцы из-за поломанного гуциня. Оскорблял за каждый ответ. Заставлял спать в дровяном сарае. Наказывал за то, что я давал сдачи. Заставил меня стоять на коленях у ворот, решив, что я тебе подражаю..., — его голос перешёл в сонное бормотание, когда Шэнь Цзю начал намывать ему спину. — Как хорошо.       Шэнь Цзю не считал, что поступал верно с мальчиком, но у него были причины. — Признаться, я не хотел ломать тебе пальцы. Но это произошло после ссоры с Лю Цингэ, и ты сломал мой лучший гуцинь. Я действовал грубее, чем намеревался, — Шэнь Цзю начал прочесывать волосы мальчика, обратившиеся сплошными колтунами. — Я припоминаю, ты несколько раз ломал мне пальцы из-за этого случая. — М-м-м. Было дело.       Мальчик делал и худшее. Слово «плохо» даже близко не могло описать всего, совершённого им. Но слушая этот список оскорблений и вспоминая неозвученные, Шэнь Цзю не находил в себе силы винить Ло Бинхэ. Он мог ненавидеть мальчика, но не винил его за гнев. Не тогда, когда самолично взрастил убийцу. Так же, как Цю когда-то. Они должны разорвать этот порочный круг. Но Шэнь Цзю не знал, как.       Потребовалось время, чтобы отмыть мальчика. Не столько из-за грязи, сколько из-за новизны ощущений. Ему хотелось насладиться мягкостью и податливостью, исходящими от Ло Бинхэ. Тот всегда предпочитал доминировать, и такая отдача была в новинку.       Только отмыв Ло Бинхэ до скрипа и расчесав его волосы, Шэнь Цзю завернул его в большое, теплое ханьфу и повел в свою комнату. — Эта куртизанка предполагает, что господин клиент желает отдохнуть много больше, чем развлекаться?       Внезапный, громкий и совершенно неприкрытый зевок стал ему ответом. Тем не менее, Ло Бинхэ не отпустил Шэнь Цзю. Он затащил его в кровать и прижал к себе, как огромную подушку. Оказавшись в безвыходном положении, Шэнь Цзю положил голову на плечо мальчика и сам заснул. *(Ло Бинхэ)       Ло Бинхэ оказался в знакомой обстановке. Он слишком хорошо знал это место. Город у реки Ло, где его нашли в разгар зимы. Город, где лучшая мать в мире вырастила его в любви и заботе. Город, где она умерла, и он ничего не смог сделать для её спасения. Ещё один столп сюжета. Обычно он погружался в этот сон в ночь нападения демонов, но не на этот раз, ведь он бодрствовал всё это время.              Он хотел избежать этого инцидента. Он уже знал о демоническом культивировании достаточно и надеялся справиться самостоятельно. Рискованно впускать Демона Снов в свою голову. Тем более Мэн Мо, имеющего тенденцию склонять его к жестокости или же не отговаривать его от неё.       Раньше его сопровождала Нин Инъин. Его единственная подруга на пике Цин Цзин, даже в тех жизнях, когда Учитель относился к нему лучше. Мэн Мо был нужен кто-то, кем Ло Бинхэ дорожил, для шантажа.       На этот раз это не может быть Нин Инъин. Да, она существует, но они ученики разных пиков и между ними нет никакой связи.       Тем не менее, кто-то здесь всё-таки был. Худощавый молодой человек, неуклюжий подросток, наблюдающий за тем, как фантом Ло Бинхэ изо всех сил пытается добыть еды для своей умирающей матери. Ло Бинхэ не узнал его внешности, но манера поведения, наклон головы и удар веером по ладони выдали в нём Учителя.              Почему он выглядит так молодо? Такой нескладный? Такой несовершенный? Он так воодушевленно наблюдал за дракой. — О, да! Вот так. Хороший удар в ногу. Кинь песком в... А теперь беги. Давай, живее. Быстрее. Быстрее! Не дай им поймать тебя, малявка. Если поймают, они тебя убьют. Давай, беги, — внезапно зеленый лист просвистел мимо и заострившимися краями порезал одного из нападавших, чуть не схватившего маленького Ло Бинхэ.       Что происходит? Это Шицзунь, но не совсем. Он совершенно не похож на образ в воспоминаниях самого Ло Бинхэ. Скорее, дикий зверь, готовый причинить боль, а может, и убить... Но он не убивал, лишь отводил удары. Подставлял подножки хулиганам, преграждал им путь, давая маленькому Бинхэ шанс сбежать. И злобно ухмылялся при каждом падении, при каждом ударе, невзирая на грязь и кровь, продолжал вставать. Одной мысли об Учителе оказалось достаточно, чтобы изменить воспоминание. Они оказались у бамбуковой хижины, где высокий, статный, величественный заклинатель упражнялся с мечом. Грациозный, словно журавль и лёгкий, как соловей, он тянулся и танцевал плавно и собранно, без слов исполняя песню.        — Какого черта? — худощавый подросток-Шицзунь уставился на человека перед собой. Со своего места Ло Бинхэ видел его смущение. — Кто это, черт возьми?       И Ло Бинхэ понял. Он пошел к подростку. — Это ты.       Подросток-Шицзунь, настоящий Учитель, тот самый Шэнь Цинцю, чей разум втянуло в сон вместе с Ло Бинхэ, посмотрел на него с недоверием. — Я не знаю, что здесь творится, мальчик, но это не я.       Он замолчал, а затем впился глазами в Ло Бинхэ. — Это... Неужели это сон?       Быстро, опасаясь скорого прихода Мэн Мо, Ло Бинхэ оплёл их коконом воспоминаний, чтобы заблокировать сознание демона. Ему нужно было действовать осторожно, чтобы не привлечь внимание Мэн Мо. Он не может ему доверять в нынешней ситуации, и не позволит вмешиваться.       Окруженный серой дымкой, Ло Бинхэ посмотрел на тощую фигуру перед собой. — Ты действительно видишь себя таким?       Глупый вопрос и очевидный ответ. Что делало достижения Шэнь Цинцю вдвойне впечатляющими. Как человеку с такой хрупкой самооценкой и столь низким представлением о себе удается обманывать весь мир? — Вот почему ты никогда не пытаешься оправдываться или объясниться? Боишься, что люди поймут?       Подросток отступил назад, озираясь. Затем он выпрямился и яростно посмотрел на Ло Бинхэ. (Ищет прибежище в гневе. Защищается злобой.)       — И что с того? Думаешь, я впечатлен твоей проницательностью? Твоей способностью вытянуть из меня правду? Как ты думаешь, кто-нибудь поверит, если ты попытаешься рассказать?       — Не расскажу, — он легонько дотронулся до лица Шэнь Цинцю. Опустил руку, когда подросток вздрогнул. — Я не причиню тебе вреда. Обещаю. Мы здесь не за этим.       На Ло Бинхэ уставились глаза дикого зверя. Испуганной птицы, готовой в любой момент вспорхнуть. Даже тень крыльев возникла позади него на миг. Затем Учитель успокоился и спросил: —Так почему мы здесь? — Это место создано Мэн Мо, демоном снов- — Подходящее имечко. — Да, Шицзунь. Я знаю. Пожалуйста, позволь мне закончить. Мэн Мо пришел ко мне... приходит ко мне каждый цикл в это время и убеждает принять его учение.       Темные глаза сузились в знакомой гримасе отвращения и брезгливости. — И ты принял его в качестве Шицзуня, все еще находясь под моей опекой? — Нет. Не как Шицзуня. Не как моего Мастера. Вы — мой единственный Учитель. Я просто принял его учение. Я хотел быть сильнее. Только это..., — он помедлил. Поверит ли ему Шицзунь? — Это не объясняет, почему я здесь.       Как всегда, зрит в корень. Ло Бинхэ перестал колебаться, зная, что Шэнь Цинцю не оценит такое поведение. — Ты заложник.       Подросток-Шицзунь задумался. — Логично. Я полагаю, раньше это был кто-то другой? Кто-то, с кем ты был физически близок? В конце концов, мы спим в одной постели. — Больше, чем просто физически близкий, — поправил его Ло Бинхэ. — Это должен быть кто-то, кого я хочу защитить.       Учитель отшатнулся. — Ты? Защитишь меня? — и замолчал. Оглянулся туда, где во сне разворачивались события детства Ло Бинхэ, и задумался. — Это твой сон, не так ли? Всё, что здесь происходит, кроме меня — это то, как ты видишь окружающее. Какого чёрта ты видишь меня таким? Я не такой. Я просто... я, — он указал на себя — Тощий, слабый, бесполезный.       Шицзунь не был ни тем, ни другим, ни третьим, но Ло Бинхэ понимал, что убедить его невозможно. Вместо этого он сказал: — Это то, каким я тебя вижу, или, может, то, каким я хотел бы тебя видеть. — Ха. Удачи, — не желая или не имея возможности обсуждать этот вопрос, Учитель продолжил: — Тебе лучше пойти и сказать ему, что ты принимаешь ученичество. — Что? — Ты хотел избежать его учения? Не надо. Я пытался совершенствоваться самостоятельно, используя знания из предыдущих циклов. Это не работает. Тебе нужен наставник, который не допустит искажений.       Ло Бинхэ предположил: — Может быть, будет лучше, если моя печать не будет сломана. И мне не понадобится изучать демоническое культивирование.              В знакомой усмешке неожиданно мелькнуло беспокойство: — А если ты все-таки упадёшь в Бездну? Тебе потребуются демонические силы.       Конечно, он был прав, и Ло Бинхэ намеревался освоить свою демоническую основу. Но он надеялся сделать это самостоятельно. Подумав, он решил, что ему лучше обратиться за помощью.       — Хорошо. Тогда будь готов, потому что, как только я сниму блок, Мэн Мо появится здесь, и ты станешь первой целью. *(Шэнь Цзю)       Часть разума Шэнь Цзю пыталась разгадать тайну прекрасного заклинателя, который, по утверждению Ло Бинхэ, являлся им самим. Мимолетное сходство, подумал он. Слишком красивый. Чрезмерно таинственный, грациозный и нежный. Этот человек обладал уравновешенностью и внутренней силой. У Шэнь Цзю нет и никогда не было ничего из этого, он умел только лгать и пускать пыль в глаза. Глупый ребенок, мечтающий не то, чтобы о несбыточном, но о том, чего в помине нет.       Другая часть сосредоточилась на текущих проблемах. Почему мысль о том, что мальчик учится у демона снов, вызывает в нём это странное чувство? Он и не догадывался о Мэн Мо раньше. Вот только объяснение Ло Бинхэ не было полной неожиданностью.       Едва ли эти сны заставили его подобреть, но они были намного приятнее обычных кошмаров, так что он всегда был бессознательно благодарен Ло Бинхэ. Лучше, чем воспоминания об особняке Цю или думы о брате, который бросил, и в гремучей смеси ненависти и любви к которому ты тонешь.       Конечно, были дела поважнее. И среди них затерялись воспоминания о странных снах, снившихся ему после нападения демонов. В основе своей бесстыдных. Становилось понятно, какие именно сны снились мальчику тогда. Больше они не нужны. Реальность оказалась лучше.       И в этот раз Мэн Мо за неимением выбора пришлось использовать его в качестве заложника. Он смотрел, как демон раскрывает себя: устрашающий старик в лохмотьях, сидящий на кладбище.       Еще Шэнь Цзю хотел знать, будет ли этот демон вести себя так же странно, как остальные. Тянь Чуй и Кожедел вели себя так, будто знали наперед, как всё должно пойти. Шэнь Цинцю должен был схватить Кожедел. Шэнь Цинцю и Лю Цингэ должны были быть ранены или мертвы в Ледяных пещерах.       Однако, не успев что-либо сказать, Шэнь Цзю почувствовал, как на него хлынула волна энергии. В других циклах ему не хватило бы сил, но сейчас он сумел рассеять часть эффекта, хотя и не полностью. — Хватит! Оставь его в покое! — Тсс, мальчик. Мне нужно кое-что сделать, — тот же серый туман, который окружал Шэнь Цзю и Ло Бинхэ всего несколько минут назад, сгустился. — Пора отдохнуть, малыш. Я не хочу, чтобы ты вмешивался. — Подожди. — С чего бы? — Почему ты думаешь, что я способен вмешаться? Я всего лишь заклинатель. У меня нет сил противостоять тебе, Старейшине демонов. — О, нет. Я не стану помогать тебе понять, что происходит, — увидев пристальный взгляд Шэнь Цзю, Мэн Мо добавил: — Я позволю тебе подремать. Возможно, ты найдёшь ключ к разгадке. А теперь исчезни.              Он щёлкнул пальцами, и Шэнь Цзю оказался в ловушке, плотно зажатый между тёплыми мягкими стенами. Он запаниковал: молотил руками, ворочался и отбивался. Раздался ободряющий голос, но он не смог ответить; не мог ни дышать, ни кричать. И вдруг очутился на воздухе, в темной комнате, которая гремела и подпрыгивала вокруг него.       Огромная рука подхватила его. Стерла его сопли. Голос, женский голос говорил что-то, чего он не понимал. Он всё пытался запомнить, пытался осмыслить. Что-то коснулось его лба, мягкое и нежное. И тут великанша подняла его в воздух и внезапно бросила в темноту.       Он с шлепком приземлился в холодную грязь. Голый. Испуганный. Ему было больно. И одиноко, так ужасно одиноко. Он так пытался понять и был слишком голоден, чтобы кричать. Ему было знакомо это чувство — чувство, с которым он начинал каждую петлю. Канава. Это была та самая канава. Он был младенцем, и кто-то — конечно же, его мать — выбросила его.       Что она говорила? Он изо всех сил пытался вспомнить. Изо всех сил пытался осознать то, чего не понимал детский разум.       "...позволю...тебя тоже... лучше...в канаве... котлом... выживешь... заплатить... заставь..."       А затем он снова взглянул в обеспокоенное лицо своего Ци-гэ, чувствуя, как теплые и нежные руки поднимают его, чтобы забрать домой. *(Ло Бинхэ) — Опять.       Ло Бинхэ очнулся, почувствовав, что Учитель дрожит, напрягая все мускулы. Затем тот расслабился. Вдруг рванулся вперед. А потом эта улыбка: единственная настоящая улыбка, которую Учитель дарил единицам. Снова шепот: — Опять, — он снова вздрогнул, как будто боролся с чем-то. И снова расслабился. Растёкся. Улыбнулся. И так несколько раз. — Шицзунь. — Опять.       Испугавшись, что Мэн Мо погрузил Учителя в ужасный кошмар, Ло Бинхэ потряс его за плечо. Погладил по щеке. Поцеловал. И, наконец, разбудил. — Шицзунь? С тобой все в порядке? — Не позволю им тебя тоже использовать, лучше умереть в канаве, чем быть его котлом. Надеюсь, ты выживешь. Заставь его заплатить. Заставь заплатить. — мутные глаза уставились на Ло Бинхэ и медленно прояснились. — Мальчишка. Зачем ты меня разбудил? Я почти всё разобрал.        — Шицзунь, я боялся, что ты в опасности.       Шэнь Цинцю моргнул. — О! Полагаю, что так и было. — Ты думаешь? — Ло Бинхэ жаждал перекинуть Учителя через колено и отшлёпать за то, что он напугал его. — Прокручивая один и тот же сон снова и снова, ты рискуешь заблудиться.       Внезапно улыбка задрожала на элегантных губах Шицзуня, то появляясь, то исчезая. — Я хотел узнать, что она сказала, прежде чем выбросить меня.       Что-то в глазах Шэнь Цзю подсказало, что видение было очень важным. — Не позволю им тебя тоже использовать, лучше умереть в канаве, чем быть его котлом. Надеюсь ты выживешь. Заставь его заплатить. Заставь заплатить, — повторил Ло Бинхэ. — Что это значит?       Темные глаза моргнули. — Откуда ты узнал? — Вы бормотали это во сне. — очевидно, пребывание между сном и явью затуманило его память. — Кто это сказал?       Задумавшись, Учитель пробормотал: — Я не уверен. По-моему, это была моя мать. Его брови нахмурились. — Это именно то, что я сказал? — Слово в слово. Это что-то значит?       Шицзунь задумчиво улыбнулся. — Может быть? Я не уверен, что это поможет нам в деле, но, если она сказала именно это, то есть мизерная вероятность, что она не просто так выбросила меня.       Ло Бинхэ подумал об этом. — Значит ли это, что ты перестанешь считать себя отбросом?       Задумчивая улыбка исчезла. — Нет, — прежде, чем Ло успел отреагировать, Шицзунь сказал: — Я провёл своё детство, попрошайничая на улицах, меня пинали, как бездомную кошку и бросали в меня камни. Я вырос, зная, что не нужен никому кроме Ци-гэ, и боялся, что Ци-гэ нужен лишь очаровательный образ, существующий лишь в его голове. Неужели ты думаешь, что знание того, что моя мать, возможно, пыталась спасти меня, избавит меня от всех предубеждений?       Основная проблема Шэнь Цинцю заключалась в том, что он был "гремучей смесью" холода, ясности, логики и глубокой, озлобленной, душевной боли. Образ из сновидений ясно это демонстрировал. — Я буду повторять, что ты не отброс, пока ты не поверишь в это, Шицзунь. — Клиент добр к этой куртизанке, но я сомневаюсь, что это когда-нибудь произойдет. — Учитель потянулся. Погладил волосы Ло Бинхэ, не осознавая этого. — Тебе лучше поскорее уехать, пока Мастер Лю не пришел за тобой.       Ло Бинхэ усмехнулся. — У меня есть веские основания полагать, что он придет сюда вечером, так что да. Этому недостойному ученику лучше поскорее уйти отсюда, если только он не хочет повторить последние два дня.       Как бы ему ни нравились спарринги и возможность выплеснуть свое разочарование, он не думал, что его тело выдержит. Тем не менее, он продолжил: — Я думаю, что у меня может быть достаточно времени, чтобы ты заработал себе на жизнь, Шицзунь. Учитывая, что ты свободен?       Милая улыбка медленно возникла на его губах. — Эта куртизанка полностью к вашим услугам, Клиент.