Раз за разом (Time after Time)

*(Шэнь Цзю)       Он остолбенело стоял у ворот особняка, осматриваясь. Сердце билось где-то в горле, дыхание спёрло. Вдохнуть не получалось. — Сяо Цзю? Тебе не обязательно это делать.       Ему пришлось приложить усилие, чтобы ответить: — Знаю. — Ты можешь нанять кого-нибудь… — как всегда, обеспокоенно, произнес Ци-гэ. — Да. Но нет, — Шэнь Цзю шагнул в ворота, заставив Юэ Ци следовать за собой, и почти побежал в сторону полудюжины слуг, ожидающих его. Они выглядели столь же напуганными, как и он сам. Боги. Вот оно, последнее проклятие ублюдка Цзяньло. Эти люди, этот дом, эта ответственность.       Он с трудом нашёл в себе силы идти дальше. Встретиться со старым вассалом семьи Цю, который служил ещё в бытность отца Цю Цзяньло ребёнком. В других жизнях Цзян Ло привязывал его в дровяном сарае и порол по приказу господина, чтобы напомнить о единственной цели существования Сяо Цзю — доставлять удовольствие своему «отцу».       В этой жизни он ни разу не прикоснулся к Шэнь Цзю, так что не было объективных причин ему вредить. Но застарелого горького желания отомстить это не убавляло. Так поступал обезумевший Ло Бинхэ. Сжав кулаки, он подавил старую ярость. У него хватало практики.  — Цзян Ло, не так ли? Ты долгое время служил Цю. Уверен, ты более, чем готов к выходу на пенсию.       Старый слуга смотрел на него удивлённо и испуганно, но его взгляд полнился надеждой. Худой, сутулый старик, который всё это время разбирался с грехами Цю Цзяньло.  — Мастер Шэнь, признаю, это было бы облегчением. Ваш предшественник отказался давать мне отставку. — Мы обсудим это позже, — Шэнь Цзю повернулся и поманил к себе Юэ Цинъюаня. — Это мой старый друг, глава секты Цан Цюн Юэ Цинъюань. Он сопроводит меня при осмотре особняка.       Старик расплылся в подобострастной улыбке:  — Мастер Юэ. Это большая честь, — Цзян Ло обернулся и представил тех немногих, кто остался из слуг. Повар, горничная, конюх и садовник. Все не старше двадцати — это означало, что в прошлых жизнях они не встречались в особняке и не становились свидетелями его пыток. — Это все? — Сожалею, господин Шэнь, но господин Цю продал всех рабов и отослал большинство слуг. Деньги ему были нужнее.       Стоит ли упоминать, что он растратил семейное состояние, спуская все деньги на свою драгоценную куртизанку, любимую игрушку для секса — Шэнь Цзю. Осталось только здание, немного мебели и несколько людей. — Пустое. Мои вещи уже перевезли? — У Шэнь Цзю были деньги, мадам Цзинь расщедрилась, в надежде когда-нибудь ещё в будущем пригласить его на должность музыканта, а порой, возможно, и в качестве куртизанки. Она позволила ему забрать мебель и одежду из его комнаты в «Золотом Павильоне» в качестве прощального подарка. — Да. Как вы и приказали, мы всё отправили в старую комнату молодой госпожи Цю, — Было очевидно, что это требование озадачило старика, но Цзян Ло был достаточно осмотрительным. Не его дело, почему новый хозяин предпочел маленькую, тёмную, давно опустевшую комнатушку большой, светлой комнате хозяина. — Тогда принеси чай для меня и моего гостя на веранду этой комнаты. После чего можешь заняться своими обычными обязанностями, — не удосужившись убедиться, что его поняли, Шэнь Цзю направился в здание и, следуя своим воспоминаниям, в единственную безопасную комнату в доме. *(Юэ Ци)       Юэ Цинъюань совершенно не понимал, зачем Сяо Цзю сюда переехал. Ло Бинхэ заплатил за его свободу, и была куча мест, где он мог погрузиться в меланхоличное ожидание своего ученика. Учитывая ужасы, которые он пережил в этом доме, почему бы не продать его и купить что-то взамен?                        То, что Цю Цзяньло завещал всё, что осталось от его состояния, любимой куртизанке, не было чем-то удивительным. Мужчина израсходовал большую часть средств, покупая благосклонность Шэнь Цзю. В конце концов, у него не осталось семьи. Почему бы не подарить возлюбленному то немногое, что осталось после его смерти.       Комната, которую выбрал Сяо Цзю, находилась в задней части дома, а её веранда выходила на прекрасный пруд, полный больших шустрых кои. Шэнь Цзю привычным жестом бросил пригоршню корма в воду, заставив её взбурлить красными и золотыми пятнами.  — Она часами сидела здесь, прикармливая их, — сказал он, опираясь на перила и наблюдая за битвой.                 — Ты имеешь в виду молодую госпожу Цю? — Да, — Сяо Цзю подождал, пока горничная принесет чай, и жестом пригласил Юэ Цинъюаня сесть напротив него. — Ты сказал, что хочешь поговорить о наших делах. — Да. Но с тобой всё в порядке? Ты действительно хочешь остаться здесь? — Здесь или в борделе. Но поскольку мой не-ученик выкупил мою свободу, даже не удосужившись уведомить меня, я предпочту не злоупотреблять щедростью госпожи Цзинь дольше, чем это необходимо. По крайней мере, здесь я могу выбирать, когда, где и как я зарабатываю на жизнь.       Это был один из редких случаев, когда Сяо Цзю признал в открытую, что не всё так радужно обстояло с его пребыванием в Золотом Павильоне. Он уже говорил Юэ Цинъюаню, что ему безразличен его статус куртизанки. Но он всегда знал, что, несмотря на все послабления со стороны госпожи Цзинь, он оставался рабом. Самое печальное заключалось в том, что в борделе ему жилось лучше, чем в качестве «члена» семьи Цю.  — Ты не ответил на мой вопрос. — Нет! — слабая кривая улыбка тронула губы Сяо Цзю. — Я не буду в порядке, пока Ло Бинхэ не вернётся и я не удостоверюсь, что изменений, которые я внёс, хватит, чтобы спасти Цан Цюн.       Юэ Ци это всегда приводило в ярость. Шэнь Цзю всё время заботился лишь о нём и Цан Цюн, совершенно забывая о себе.  — О нём что-нибудь слышно? — "Слышно" — не совсем подходящее слово. Он использует свою кровь, чтобы сообщить мне, что жив. Но мы не можем общаться через неё. По большей части это просто ощущения, — лёгкий румянец разлился на щеках Сяо Цзю и Юэ Цинъюань догадался, какие именно ощущения вызывает у своего любовника одурманенный гормонами подросток. Ло Бинхэ, может, и разменял сотни лет с точки зрения опыта, но ментально зрелым он никогда не был и не будет, по мнению Юэ Ци. — Тем не менее, это значит, что он жив и в относительно хорошем настроении, верно? — В принципе, да, — Сяо Цзю отмахнулся от навязчивых мыслей. — Что ты хотел мне сказать? — Я узнал, что матерью Ло Бинхэ была Су Сиянь, — До сих пор Юэ Цинъюань не изучал биографию мальчика, полагая очевидным изнасилование демоном какой-то несчастной. Раньше у него и причин не было узнавать о прошлом Ло Бинхэ. А когда необходимость появилась, события уже успели затянуть его с головой.       Эта новость заставила Сяо Цзю переключить внимание:  — Я помню её. Однажды нам с ней пришлось сотрудничать, когда я ещё был учеником. — Меч Сю Я сотрудничал с ней в этой жизни? — Пришлось. Совершенно случайно, кстати. Я оказался в нужном месте в нужное время… — голос Сяо Цзю перешёл почти в шёпот. — Случайностей не бывает, да? Кажется, это одно из обязательных событий? — Я думаю, она бы умерла, если бы ты не оказался рядом с ней, так что да. Я помню, ты рассказывал, что какой-то странный тип преследовал её повсюду и дразнил. И он, вроде, ей нравился, — С согласия Сяо Цзю Юэ Цинъюань добавил: — Им, скорее всего, был Тяньлан-цзюнь, повелитель южных демонов и отец Ло Бинхэ.       Сюань Су помог ему раскрыть истину. Меч не мог говорить с ним, рискуя быть замеченным, но давал сигнал, когда Юэ Ци был близок к открытию. Именно так он раскрыл Шан Цинхуа, не рискуя разоблачить их перед паразитом. Именно Шан Цинхуа рассказал ему о родителях Ло Бинхэ. И Юэ Ци осознал, какую ужасную шутку сыграл со всеми ними учитель Су Сиянь.       Су Сиянь умерла, родив Ло Бинхэ. Умерла, сражаясь с ядом, который ей дал Лао Гунчжу; спасаясь от мерзкого старика, который настроил мир совершенствования против молодого Короля Демонов за то, что он стал отцом ребёнка его любимой ученицы.       По выражению лица Сяо Цзю было очевидно, что он догадывается о том, что узнал Юэ Цинъюань:  — Если это был Тяньлан-цзюнь, то Лао Гунчжу солгал тебе и остальным. Он никогда не был свирепым повелителем демонов, ищущим завоеваний. Чёрт! Всё, чего он хотел, так это развлекаться, поддразнивать Су Сиянь и всячески привлекать её внимание, — Он гневно поджал губы: — Я не романтик, но я видел, что он любит её. Наблюдал, как она влюбляется в него. "Шэнь Цинцю" во мне думал, что они жалкие. "Меч Сю Я" — что они забавные. Созданы друг для друга.       Поведение Тяньлан-цзюня, когда светлые заклинатели пришли ему противостоять, подтверждало справедливость оценки его характера, данной Сяо Цзю. Сначала он был в замешательстве и озадачен. Затем всё больше и больше злился, требуя Су Сиянь и не получая ничего, кроме надменных лекций У Чэна и У Вана. К концу боя он был совершенно разбит: не из-за полученного урона, а из-за того, что ему пришлось смириться с тем, что человек, которого он любил, никогда не придёт. Его победили не нападавшие, а горе самого Тяньлан-цзюня. — Это то, чего я действительно боялся: она умерла несправедливо, а Тяньлан-цзюнь был без вины заключен в тюрьму, — Шэнь Цзю не мог и не хотел мириться с произошедшим. Что-то нужно было предпринять. Но что? *(Шэнь Цзю)       Последовали мирные дни. Спокойствие, которое для "прошлого" Сяо Цзю казалось абсолютно невероятным. Не в этом доме. Шэнь Цзю заставил себя пройти по залам; вспомнить былое, и отбросить его от себя, как более не имеющее значения. Как ни странно, сам того не ведая, ему в этом помог его мальчик. В нём текла кровь Ло Бинхэ, и его разум постоянно тянулся к тому, как к убежищу, отвлекая от плохих воспоминаний.       Если петля снова перезапустится, он найдёт способ быстрее вытащить Хайтан. Показать ей гнилую суть её семьи. Это будет жестоко, но он не совершит ошибки тех, кто пытался защитить её с помощью замалчивания и лжи. После стольких прожитых жизней он точно знал цену и последствия такой "защиты".       Большинство комнат пустовало. Тем немногим, что осталось, не побрезговал бы только нищий. Только одна комната осталась нетронутой, и то — лишь потому, что о ней никто не знал.       Чёрт, сам Шэнь Цзю узнал о ней только потому, что производил замеры комнат, пытаясь понять, что делать со зданием. Ему нужно было чем-то занять эти пять лет ожидания. Он был не в силах просто ждать и бездействовать. Теперь — нет.       Осмотр дома заставил его понять, что есть ещё один этаж, о котором он раньше не подозревал. Лестница была спрятана за дверью, не заметной чужому глазу: узкая деревянная планка, с трудом различимая на фоне стены, бесшумно отъехала в сторону, поддавшись силе заклинателя.       Пыль покрывала ступеньки, ведущие наверх: очевидно, по ним давно никто не ходил. Талисманы, наклеенные по краям дверного проёма и вдоль стены, прояснили причину. Жёлтые листки бумаги, испещрённые тёмно-красными символами, были защитой, блокирующей нежелательных "гостей" и злоумышленников. И либо они утратили свою эффективность, либо Шэнь Цзю не являлся нежеланным гостем.       Он без колебаний поднялся по лестнице, прикрывая лицо от пыли, распахнул люк наверху и попал в поразительно красивое восьмиугольное помещение. Восемь окон, одно из которых было выбито наружу, выходили на заснеженный горный хребет. Холодный, освежающий порыв ветра ударил Шэнь Цзю в лицо, придав ему странное ощущение умиротворения. Схожее он испытывал в Ледяных Пещерах.       Невозможно. Городок, в котором находился особняк Цю, располагался в долине между холмов. Судя по пейзажу за окнами, эта комната находилась высоко в горах. Выглянув из окна, он увидел, как мимо пролетела стая ярко-синих и зеленых птиц: их щебет звучал успокаивающе знакомо.       Его внимание привлекла золотая клетка, висящая в центре комнаты. Чуть ниже него самого, она напоминала птичью. Внизу на золотой цепочке свисал обломок резного голубого нефрита. "Статуя птицы", — подумал он. Вроде, журавль?       Сама клетка была повреждена, словно её прутья вывернуло наружу какой-то мощной силой. На полу клетки разметалась мешанина из ярких тканей, расшитых золотыми и серебряными перьями. В центре "гнезда" лежала женщина: молчаливая, неподвижная, и, без сомнения, мертвая, несмотря на то, что её тело оставалось нетленным.       Он не смел подойти к ней. Какой-то инстинкт подсказывал ему, что одно прикосновение уничтожит останки. Но ему не нужно было прикасаться, чтобы узнать. Несмотря на невероятную, неземную красоту, какой не мог похвастаться даже он сам, было понятно, что она явно приходилась ему родственницей. И Хайтан, и Цзяньло тоже. Может, их мать?       Голос снизу прервал лихорадочную чехарду его мыслей:  — Мастер Шэнь? Мастер? Где вы? У нас гость с пика Цан Цюн.       Понимая, что мир снова требует его внимания, Шэнь Цзю прошептал: — Я вернусь. Обещаю, — Он не знал наверняка, кто она такая и как она здесь оказалась, но знал одно: он костьми ляжет, чтобы это выяснить. *(Шан Цинхуа)       Шан Цинхуа не хотел умирать.       И уж точно не хотел умирать от руки своего любимого Ледяного Короля в хрензнаетсколькосотый раз.       [Хост предупреждён, что он рискует разрушить сюжет, разговаривая с Шэнь Цинцю в этот момент.] — Ага. Ну и что ты можешь мне сделать? — Шан Цинхуа усмехнулся про себя. — Ты потеряла свою власть надо мной, когда этот паразит пробрался сюда. Кроме того, это не Шэнь Цинцю. Я вам это постоянно твержу.       Система снова замолчала, не справившись с изменениями в сюжете. Были заданы конкретные параметры, которым следовала история. Любые отклонения лишали её дара речи. Прямо сейчас Шан Цинхуа должен был бежать в страхе, опасаясь, что старый ублюдок Лао Гунчжу переложит вину за эту катастрофическую Конференцию на него.       Хотя раньше это была отчасти его вина, он изо всех сил боролся с этим сюжетным поворотом, на этот раз успешно. Но и это не спасло его тощую задницу. Ничего не изменилось, ведь Лао Гунчжу не хотел иметь свидетелей своих интриг, а Шан Цинхуа знал слишком много. — Мастер Шан. Неожиданный визит. Чем этот недостойный музыкант может вам помочь? — Определённо голос Шэнь Цзю звучал мягче, нежнее и ласковее. И всё же, Шан Цинхуа улавливал нотки знакомого презрения.       Повернувшись, Шан Цинхуа поразился, насколько привлекательна была эта версия Шэнь Цзю. Лицо всё то же, но его выражение... Если забыть о презрении, становилось понятно, что ему привычнее улыбаться, проявлять любезность и внимание. Что не удивительно, учитывая его профессию. Куртизанки не могут позволить себе быть такими желчными и озлобленными, каким был когда-то владыка пика Цин Цзин, Шэнь Цинцю. — Мастер Шэнь… — Оставьте. Я не мастер. Просто музыкант.       Черт возьми, Шэнь Цзю всего лишь музыкант. И при этом — сильный заклинатель, который может помочь поставить точку в их испытаниях. Юэ Циньюань, тоже обладающий своей версией "системы", рассказал всё Шан Цинхуа. Ни один из них не мог никого открыто предупредить, рискуя привлечь внимание паразита, но могли делать это неявно. Вот почему Шан Цинхуа здесь. — Тогда господин Шэнь, — Шан Цинхуа неловко поёрзал, понимая, что хозяин дома даже не предложил присесть. — Мне сказали, что вы… ах… знаете о моей ситуации. — Я знаю, что ты — проклятый предатель и шпион Мобэй-цзюня, если ты об этом.       Шан Цинхуа запнулся. Это было сказано тоном прежнего, язвительного Шэнь Цинцю, тем тоном, который предупреждал, что пора перейти к делу, или вас расчленят. Иногда буквально.  — Меня попросили передать вам сообщение от знакомого моего Короля.       Он моргнул:  — Ваш Король... подождите. Знакомый Мобэй-цзюня? — прежде горькое выражение лица изменилось. В напряженных глазах коротко вспыхнула надежда и беспокойство:  — Он… с ним всё в порядке? — Да.       На лице мужчины отразилось облегчение, которое быстро исчезло, когда он отвернулся, но в его вопросе прозвучали просящие нотки: — Тебе известно что-то ещё? — Немного. Он не мог послать письмо, но хотел, чтобы я сказал: "Бездна всё так же отвратительна", и что он вернется, как только сможет выбраться.       Шэнь Цзю фыркнул:  — И потащит за собой всех встречных женщин, я его знаю, — Он снова сосредоточил свое внимание на Шан Цинхуа: — Какой меч он носит? — К сожалению, ему пришлось завладеть Синь Мо, — Шан Цинхуа понял, почему Шэнь Цзю вздрогнул. Синь Мо наделял своего носителя огромной силой. И накалял чувства до предела. Ненависть, любовь, печаль. Если его владелец не найдет способ удовлетворить своё самое сокровенное желание, то полностью сойдет с ума. — Он уверен, что нашёл решение. — Лучшее решение — никогда не прикасаться к этой штуке, — отрезал Шэнь Цзю. — И в идеале — не оказываться в Бездне.       Что было невозможно. Бездна оказалась не только одной из немногих фиксированных точек в развитии Ло Бинхэ, но и единственным способом научиться правильно контролировать свою демоническую кровь. Шан Цинхуа узнал об этом от своего Короля. Большинству демонов этого не требовалось, но у высших демонов, таких как Мобэй-цзюнь и Ло Бинхэ, не было выбора. Как только они достигнут подходящего возраста, их печать призовет Бездну и заставит пройти испытание ей.       Шан Цинхуа собирался рассказать об этом Шэнь Цзю, но тут вошла юная горничная, которая привела его в эту комнату.  — Мастер Шэнь? Пришёл еще один гость. Он говорит, что хочет поговорить с владельцем особняка Цю о принадлежащем ему предмете, который он хочет вернуть.   *(Шэнь Цзю)       Шэнь Цзю совершенно не ждал новоприбывшего и не был рад. На этот раз ему пришлось бороться с воспоминаниями о том, как этот человек и его дочь заключили его в Водной тюрьме. Он повернулся к А-Тин: — Принеси чай на главную веранду. И немного корма для рыб, он закончился. — Да, мастер Шэнь.       Когда горничная ушла, Шэнь Цзю представил своих гостей:  — Мастер Лао. Мастер Шан. Я не проявил должного гостеприимства. Вы не против присоединиться ко мне?       Судя по выражениям лиц обоих мужчин, никто из них не понял, почему Шан Цинхуа был тоже приглашён. Ни один из них не знал, что лишь от одного голоса Лао Гунчжу у Шэнь Цзю по спине бегут мурашки и струится холодный пот. Слава всем богам, что он не привёл девчонку. Любое её движение заставляло бы Шэнь Цзю вздрагивать. По крайней мере, Шан Цинхуа даст ему возможность сосредоточиться на ком-то ещё.       Дождавшись, когда всё принесут, Шэнь Цзю устроился у пруда и бросил в воду горсть корма, надеясь, что кормление рыб отвлечет его от отчаянного желания броситься прочь без оглядки. Забавно, что он спокойно позволил Ло Бинхэ стать частью его жизни, но совершенно не мог выносить присутствие рядом Лао Гунчжу. — Вы же понимаете, что я ничего не знаю о делах Цю Цзяньло, мастер Лао? — Все сложнее, господин Шэнь. Предмет, о котором идет речь, был одолжен отцу вашего предшественника много лет назад. У меня есть основания полагать, что он всё еще здесь.       Шэнь Цзю задумался:  — От вещей моего предшественника мало что осталось. Не могли бы вы описать, что именно вы ищете? — Золотая птичья клетка, размером с большой ящик, к основанию которой прикреплена статуя Цин Няо из синего нефрита. Она и её содержимое должны были быть возвращены через пять лет. Вот только в результате несчастного случая карета была ограблена в дороге и вернулась к нам с братом пустой. Но клетка была украдена, и мы всегда считали, что аварию подстроил господин Цю.       Клетка. Почему-то Шэнь Цзю не удивился. Он ожидал, что это нечто важное:  — Откуда вы знаете, что она здесь? — Признаться, я не уверен. Но мой брат — решительный человек, он выследил предполагаемого вора и заставил его признать, куда делась клетка. Тот указал на отца вашего предшественника.       На лице Шан Цинхуа появилось странное выражение. Как и раньше, он пробормотал что-то непонятное и едва слышное. Шэнь Цзю разобрал слова: "Но это была другая история". К счастью, слух Лао Гунчжу был далеко не таким хорошим, и он не заметил жалоб Главы пика Ань Дин. — Я ещё не успел полностью осмотреть мою новую собственность, — честно признался Шэнь Цзю, — Но если нечто подобное и есть в доме, я уверен, кто-то из слуг его видел. Позвольте мне позвать их и спросить. — Конечно.       Полдюжины оставшихся слуг собрались за несколько минут. Однако, когда их спросили, никто не вспомнил ничего соответствующего описанию Лао Гунчжу.  — Большая часть мебели была распродана, мастер Лао, — заверила старика А-Тин. — И золотая клетка наверняка была в числе первых. Боюсь, господин Цзяньло очень сильно нуждался в деньгах.       Это заставило Шан Цинхуа взглянуть на Шэнь Цзю и покраснеть. К счастью, Мастер Лао этого не заметил. Шэнь Цзю не собирался объяснять этому человеку подробностей того, на что Цю Цзяньло тратил свои деньги. — Это прискорбно. Но вы никогда не видели, чтобы её продавали? — Все мы служим здесь меньше пяти лет, господин. Возможно, мастер Цзяньло продал клетку раньше. Поверенный Цзян, возможно, знает, но он вышел на пенсию и отправился в Шанхай, в уезд Сунцзян.       В глазах Мастера Лао промелькнуло сомнение и подозрение, но он не стал спорить. И, как подозревал Шэнь Цзю, он не хотел упоминать о том, что было внутри клетки. Кем бы ни была эта женщина, это было тайной. Мастер Лао и его брат, очевидно, не хотели, чтобы о ней кто-то знал.       Шэнь Цзю не горел желанием помогать, хотя узница клетки давно была мертва. Он ничего не знал о ситуации, но думал, что женщина была рабыней. Независимо от того, была ли она матерью его самого, Цю Цзяньло или Цю Хайтан, она оказалась в ловушке в этом крошечном пространстве. Он слишком хорошо знал это чувство.       Кашлянув, чтобы привлечь внимание Мастера Лао, Шэнь Цзю сказал: — Я прошу прощения, но, на самом деле, единственное, что я могу сделать, это сообщить вам, если мы что-то выясним.       Лао Гунджу был не в восторге от такого ответа, но, учитывая обстоятельства, ему ничего не оставалось, как принять его. Он ушел тихо, тайком заглядывая в каждую дверь на своём пути. (Хозяева поместья ведь идиоты, оставившие столь драгоценную вещь на всеобщее обозрение.)  — Я обещаю щедрую награду за благополучное возвращение моей клетки, — сказал он Шэнь Цзю. — Я буду иметь это в виду.       Только когда мужчина ушёл, и они остались наедине с Шан Цинхуа, Шэнь Цзю повернулся и посмотрел на своего бывшего боевого брата:  — А теперь ты расскажешь мне, почему эта клетка так важна и что ты имел в виду под «другой историей». *(Шан Цинхуа)       В какой бы жизни он ни сталкивался с Шэнь Цзю, тот всегда оставался чертовски умён, обладал высоко развитой интуицией и способностью мгновенно распознавать чужие эмоции, в том числе чужое чувство вины. Шан Цинхуа оглянулся, чтобы убедиться, что никто его не слышит, и спросил: — Она здесь, не так ли? — Думаешь, я раскрою это предателю и шпиону? — Я обещаю, это не та вещь, которая может взволновать моего Короля. И я шпионил только для того, чтобы сообщить ему, не выступит ли наша секта против него, и, пожалуйста, просто ответьте на мой вопрос.       Он едва не бросился наутёк от мрачного взгляда Шэнь Цзю. Без предупреждения Шэнь Цзю развернулся и повел его через особняк на верхний этаж. — Если хоть слово об этом месте просочится из твоих уст, — сказал хозяин особняка, толкая раздвижную дверь и открывая скрытую лестницу, — я выколю тебе глаза. — Ни за что. Клянусь. — Твоим клятвам нет веры, — несмотря на очевидные сомнения, Шэнь Цзю закрыл за ними дверь и повел их в красивую и совершено невероятную комнату, где с потолка свисала золотая клетка Цин Няо, а внутри лежала красивая молодая женщина.       Шан Цинхуа с восхищением смотрел на своё творение. Он писал о ней. Описал красивые одежды, которые она носила. Описал её голос: сладкий и совершенный, как у соловья. Который, однако, ему не суждено было услышать, ведь к этому времени она давно уже была мертва. Он написал её. Но не воздал ей должного. — Прекрасна. — Ты знаешь, кто она. — Её не должно быть здесь. Она… [Хосту не следует раскрывать эту информацию.]       Шан Цинхуа собирался мысленно выругаться на свою систему, когда заметил испуганное выражение лица Шэнь Цзю.  — Что-то не так? — Кто только что говорил? [Он меня услышал? Он слышит меня. Нет, этого не может быть. Он не должен меня слышать.] — Кем бы ты ни был, если ты не перестанешь болтать, я… Я не знаю, что буду делать! Шан Цинхуа, немедленно объясни!       Требование Шэнь Цзю было чертовски трудно выполнить:  — Это дух. Он был со мной с самого детства. Он направляет меня. — Заставляет тебя стать предателем? — резко спросил Шэнь Цзю. [Есть причины.] Система звучала чопорно, хотя присутствовала и нотка неуверенности. [И мне не следует с вами разговаривать.]       Почувствовав, что его система снова переходит в режим паники и молчания, Шан Цинхуа взял на себя управление:  — Я сам не понимаю большей части происходящего. Я знаю лишь, что некоторые события должны были произойти в этом мире, но не произошли. Я пытался найти способ это исправить. Вот только кто-то продолжает возвращать нас к началу, — Он пристально посмотрел на Шэнь Цзю.       Глядя пустым взглядом, Шэнь Цзю потребовал: — Значит, ты ещё один из нас, не так ли? И ты винишь в этом меня? — Есть нечто: паразит, для которого энергия от наших возвращений назад по временной оси — еда. И он использует тебя, как катализатор. — Из-за каких моих действий это происходит, чёрт возьми? — Не твоих. Ло Бинхэ. Он чего-то хочет от тебя. И каждый раз, когда он терпит неудачу, его сожаление и безумие, подпитываемые его мечом, заставляют всё начинаться заново. — Значит, эта ваша Система пытается что-то исправить? — Моя Система была здесь, при заселении паразита. Она не знает, как всё исправить. Всё, что она могла сделать, это помочь мне вспомнить, что происходило. Я пытался что-то изменить, но каждый раз терпел неудачу.       Тихий смех, горький и немного грустный, сорвался с губ Шэнь Цзю:  — Расскажи мне об этом поподробнее. — Моя Система говорит мне, что каждое изменение в частности меняет ситуацию в целом. Есть вещи, которых мы не можем избежать — например Бездна — но Лю Цингэ никогда не выживал прежде. Юэ Цинъюань не мог использовать свой меч. И ты всегда был Лордом Пика.       Шэнь Цзю подошел к разбитому окну. Выглянул, вдыхая прохладный воздух горного хребта Куньлунь:  — А женщина?       Шан Цинхуа знал — лучше не говорить ему, что эта женщина была частью совсем другой истории, вдохновленной просмотренным им аниме. Ладно, он её украл. И это был дух птицы, а не кошки, но первоисточник был очевиден. — Она была шаманкой Королевы-Матери Запада. Злые колдуны украли её и породили от неё детей. Использовали её детей, как котлы… что? — Шэнь Цзю вздрогнул и повернулся, уставившись на него. — Продолжай. Не обращай на меня внимания. — Ах. Хорошо, — он не мог раскрыть этому человеку, что написал его судьбу полной страданий, душевных и физических, в этом мире, где каждый пытался ему навредить. Всё, что он смог сказать, это: "Я не знаю всех подробностей, но думаю, что её дух превратился в птицу и однажды сбежал".       Шэнь Цзю осторожно коснулся разбитого окна:  — Понятно. Выжил ли кто-нибудь из ее детей?       Глядя на мёртвую красавицу и видя её сходство с мужчиной перед собой, Шан Цинхуа "сложил два и два".  — Я думаю, один из них мог бы. — Я тоже так думаю, — Шэнь Цзю вздохнул и вновь повернулся к Шан Цинхуа. — Честно говоря, я не уверен, что это имеет какое-то значение.       Судя по всему, это как раз имело большое значение. Шан Цинхуа так и не осмелился рассказать Шэнь Цинцю ту предысторию, которую хотел. Ему никогда не разрешали написать историю, о которой он мечтал. В глубине души он желал, чтобы судьбы героев сложились совсем иначе. Но он знал, как отреагируют на это его поклонники, за исключением, может быть, его старого заклятого врага, — Непревзойдённого Огурца.       Существует вероятность, что усилия реальных живых людей цепляются за истории, выдуманные им, но, по каким-то причинам, беззаботно вырезанные, и тянут реальность этого мира по другой колее. И возможно, просто возможно, те кусочки сюжета, которые он не использовал, каким-то образом поспособствовали воплощению этих самых изменений.       По крайней мере, это могло бы помочь им найти и уничтожить паразита, который удерживал их всех в этой бесконечной и саморазрушающейся петле. Он не был уверен.       Лишь время могло показать. *** Примечания автора после главы: * Мне нравится идея преемственности в действиях ШЦ относительно ЛБХ. Он повторил то, что слишком хорошо выучил у Цю. * ЦХТ была наивным и не очень наблюдательным ребёнком. Она никогда не замечала и не понимала синяков и травм А-Цзю. И почему он каждое утро хромал после службы отцу. * Мадам Цзинь хорошо заплатили за свободу ШЦ. Ей бы заплатили ещё больше, если бы она позволила ШЦ продолжить жить в борделе при желании. ЛБХ знает, что он не может помешать ШЦ работать, но он хотел дать ему возможность выбирать. * Я уже писала о том, как ЛБХ использует свою кровь для отслеживания ШЦ. У ШЦ было много практики покерфейса. * ТЛЦ, должно быть, был опустошён, подумав, что ССЯ заманила его в ловушку. ССЯ, в свою очередь, была в отчаянии, осознав, что её ублюдочный хозяин — старый извращенец, который обрёк её на смерть, вместо того, чтобы позволить выносить дитя демона. * Камера соединена с горами Куньлунь. И кто это живет на горе Богини Куньлунь? Кто-нибудь сказал Си Ван Му? * Да. Этот Шан Цинхуа действительно Самолет-бро. К счастью, он уже давно вышел из панического режима. * И его Система, любая оригинальная Система, заблокирована и бессильна из-за паразита. Сюань Су — единственный, кто в безопасности, и то только потому, что он — один из самых мощных мечей в мире совершенствования. * ШЦ громко отрицает, что он беспокоится о ЛБХ. * До сих пор у Лао не было причин преследовать бывшую куртизанку Золотого Павильона. Теперь есть. * ШЦ не отдаст ему клетку. * Я бы сказала, что Самолет-бро — ужасный вор идей, но меня это тоже укусит за зад. (Кстати, пилотный эпизод Мононоке.) (так и написано. я не нашла ничего подобного, только 2 версии Мононоке, аптекаря и принцессу) * И именно благодаря своему наследию ШЦ может слышать систему. Просто он никогда раньше не был в нужном месте в нужное время. * Нужно ли мне расписывать, как работают «путешествия во времени»? * Я твердо верю, что Брат Самолёт хотел написать сложный, романтический, разрывающий сердце и задницу данмэй. Вместо этого он шёл на поводу у читателей и прогибался. Что, на мой взгляд, смертельно опасно для творчества любого писателя. * По крайней мере, этот ШЦ не будет бить его за то, что он бросил его на колени прилипчивому полудемону, который хочет любви, внимания ШЦ и его **.