Раз за разом (Time after Time)

*Цю Цзяньло              Цю Цзяньло прекрасно осознавал ошибочность своих мыслей. У него бывали моменты совершенной ясности, абсолютного здравомыслия, но все это затмевалось эпизодами, во время которых он мечтал лишь высосать жизнь из любого, кто приблизится к нему. В такие дни он старательно держался подальше от собственной сестры. Он чего-то хотел от нее. Чего-то, что у него отобрали, а у нее было в изобилии.       То же самое происходило с его новым рабом. Очаровательный малыш Шэнь Цзю. Он стал прекрасной заменой его сестры. У него даже не было необходимости избивать Шэнь Цзю. Он добровольно шёл на сотрудничество. И, что удивительно, он даже не лебезил перед Цзяньло. Он подчинялся, и порой даже предугадывал его приступы насилия. А потому, стоило в нём вспыхнуть голоду, Шэнь Цзю был тут как тут, и позволял своему хозяину… Что бы это ни было, Цзяньло всегда чувствовал себя лучше после этого.       Отец, кажется, тоже обращался к Шэнь Цзю. Что, как ни странно, благоприятно сказывалось на самом Цзяньло. Будто Шэнь Цзю отвлекал отца от чего-то. Цзяньло не понимал, как Цзю это удалось, но очевидно, это доставляло ему удовольствие, и главное, отвлекало внимание отца от Тан-эр.       Через год после того, как Шэнь Цзю оказался у них, внезапно умер отец. Он работал в своем кабинете, когда внезапно впал в ярость, а затем закричал от ужаса. Прибежавшие слуги обнаружили его свернувшимся в углу, со вскинутыми в защитном жесте руками. На его лице отражался ужас, но не было не единого следа нападения.         О том, что в кабинете был некто чужой, говорили лишь длинные синие перья, разбросанные по комнате. Окно оказалось выбито изнутри, а лестница на чердак обуглена и сломана. Что-то произошло, но Цю Цзяньло не мог понять, что именно. И, стоило признаться, совершенно не хотел. Лишь в миг, когда он увидел старика мертвым, он наконец-то осознал всю свою ненависть к нему. Свой страх перед ним. Теперь же он чувствовал лишь облегчение.       Никто в доме по-настоящему не горевал по отцу. Цзяньло не составило труда взять на себя управление семейными делами. Делами же их лавки по продаже шелка, что находилась в городе, всегда занимался нанятый его отцом управляющий. Отец всегда больше увлекался изучением эзотерики, нежели делами.       Цю Цзяньло переговорил с торговцем и попросил ввести его в дела. Тот начал обучать своего хозяина делопроизводству, и, на удивление, это увлекло Цзяньло. Он понял, что ему нравится этот вызов. Он почувствовал, что впервые в жизни его разум совершенно чист, а мысли ясны. Достаточны ясны, чтобы осознать, до чего его отец довел семью. Он не пойдет по его стопам.       Поняв это, он вызвал Шэнь Цзю к себе, дабы обсудить его будущее. «Ты женишься на моей сестре, когда достигнешь совершеннолетия…» — При всем уважении, хозяин, но я думаю, что это была бы плохая идея.       Несколько оторопев от подобного заявления человека, проводившего большую часть времени в качестве вьючного мула Тан-эр в магазинах, и, вероятно, с нетерпением ждавшего подобного предложения, Цю Цзяньло спросил: — Почему? — Поскольку, если только я не ошибаюсь, я ваш брат.       Цю Цзяньло уже знал это. Его отец однажды предположил, что мальчик — ублюдок, которого их мать бросила где-то много лет назад. Они становились слишком похожи по прошествии лет. В то время Цю Цзяньло это не волновало. Но не сейчас. — Да, вероятно так и есть, — когда-то мысль о том, что Шэнь Цзю женится на Тан-эр, что они оба покинут поместье, приводила Цю Цзяньло в священный ужас. Он хотел свою сестру, нуждался в своем брате, жаждал чего-то, что у него отняли и забрали. Эта скребущая жажда пропала, и только теперь он понял, почему. Записки и письма его отца этому проклятому учителю секты Хуань Хуа раскрыли часть скрытой правды. — Тогда может ли этот раб просить о своей свободе?       Согласно записям старика, Шэнь Цзю не только не должен был быть рабом, но и был вполне законным сыном своего отца. Теперь Цю Цзяньло был главой семьи, и его обязанностью было позаботиться о том, чтобы его младший брат был правильно устроен. И не дай Боги, не в качестве мужа их сестры. «Как бы это провернуть?»       Задумчивое, осторожное молчание: — Этот знает, что его брат не любит заклинателей. Но не все из них — негодяи, скитающиеся по сельской местности и обманывающие людей.       Цю Цзяньло однажды попытался сбежать от своей семьи с бродячим культиватором. Это длилось недолго. Он быстро понял, что был всего лишь инструментом для так называемого учителя, которого он нашел.  — Мне не нравится…       Шэнь Цзю сложил руку в печать и взмахнул ей. Поднятая в воздух силой воли, одна из кистей Цю Цзяньло полетела через комнату: — Я не силен. Пока нет. Но я могу. И буду. Однако, если я не начну тренироваться сейчас, я не построю необходимый мне фундамент. Я умоляю тебя, брат. Позволь мне найти учителя, который сможет наставить меня на правильный путь. И как только я стану достаточно сильным, я смогу найти место в Цанцюн.       Просьба была неожиданной. Нежелательной. — Что насчет твоей сестры? Что насчет меня?        — Честно? Тебе так же следует позволить Тан-эр тренироваться. Я чувствую силу в ней. Ты чувствуешь в ней силу. Она источник энергии Инь. Если она не обретет силу, она станет жертвой любого проходимца.         Если они оба уйдут, Цю Цзяньло останется один. Но если он их не отпустит, то сколько времени он продержится, прежде чем подвергнется тем же страстям, что и их отец? Даже сейчас он чувствует искушение. Тан-эр — не единственный источник энергии Инь здесь. — Ты уверен, что сможешь найти надежного учителя? — Я могу. Есть музыкант, который иногда работает у мадам Цзинь. Думаю, она согласится меня научить, — задумчивая улыбка. — Обещаю, я не последую за мошенником.       Мадам Цзинь была владелицей городского публичного дома «Золотой дом». Но у нее были связи повсюду и репутация честного человека. Цзяньло замолчал, и, задумчиво посмотрев на брата, которому каким-то образом удалось просто своим присутствием изменить его жизнь, задумался над предложением. И, наконец, согласился.       В конце концов, если Шэнь Цзю повезет, если он сумеет сделать все, о чем говорил, он станет учеником школы Цанцюн. И это возвысит Цю, как ничто иное.