Раз за разом (Time after Time)

*Лю Цингэ       После исчезновения Ло Бинхэ Шэнь Цинцю начал вызывать всеобщее беспокойство. Лю Цингэ было совершенно очевидно, насколько сильно эта утрата ударила по его Шисюну. Уже несколько лет назад он понял, что Шэнь Цинцю был очарован этим мальчиком. Большинство считали его заботу простой привязанностью учителя к талантливому ученику, но Лю Цингэ видел, что за ней стоит нечто большее.       Всё, что он мог сделать — это отвлечь Шэнь Цинцю, вовлекая в свои приключения, чтобы тот мог использовать свой блестящий ум. Хотя, конечно, суккубам мадам Мэйинь не нужны были ни интеллект, ни хитрость, но Лю Цингэ забавляло наблюдать, как та пытается соблазнить Бога Войны Бай Чжаня и кого-то вроде Шэнь Цинцю. — Я знаю, почему она не смогла очаровать тебя, — сказал Шэнь Цинцю, когда они, наконец, покинули логово суккубов, вернув ошеломлённых спасённых в объятия их семей. — Но как ты понял, что она не сможет очаровать меня? Большинство людей обезоружил бы такой афродизиак. — Ты уже влюблён, — ответил Лю Цингэ.       Шэнь Цинцю остановился и внимательно на него посмотрел. — И что заставило тебя так подумать? — спросил он, но, как заметил Лю Цингэ, не стал ничего отрицать. — Всё совершенствование Бай Чжаня строится на знании своих желаний и умении держать их под контролем, — ухмыльнулся Лю Цингэ, взглянув на своего насквозь промокшего товарища. — Как, например, мой интерес к тебе, о котором ты, очевидно, уже в курсе.       Шэнь Цинцю коротко усмехнулся. — Что ж, я это знаю. Но всё равно не понимаю, почему ты выбрал именно меня. Мы ведь уже обсуждали это. И всё же — какое это имеет отношение к моему предполагаемому чувству к человеку, которого я даже не должен был бы рассматривать как возможного возлюбленного? Будь на Цин Цзин такой же аскетизм, как на Бай Чжане, всё было бы проще. Ученик, конечно, не лучший выбор для Шицзуня, но это допустимо, если обе стороны понимают ограничения и сохраняют дисциплину. — Я знаю, как выглядит желание, — продолжил Лю Цингэ. — Я видел его в тебе. Видел твою заботу о нём, твоё желание защитить его. И твои постоянные попытки держать его на расстоянии, потому что ты не можешь позволить себе к нему прикоснуться. — Глядя на тебя, можно подумать, что всё, на что ты способен, это метко бросать камни, — проворчал Шэнь Цинцю. — Ты поражаешь меня, когда выдаёшь нечто умное. Когда-то слова Шэнь Цинцю могли бы взбесить Лю Цингэ. Но теперь он лишь пропустил колкость мимо ушей и спросил: — Ты ведь не считаешь, что он мёртв, правда? Ты ждёшь, что он вернётся? — Он может вернуться не тем, кого я жду, — ответил Шэнь Цинцю почти спокойно. — Он может винить меня за то, что я его прогнал. Может даже захотеть убить меня. Лю Цингэ не понимал, как такое возможно, но знал, что объяснений не будет. — Я не позволю ему этого сделать, — твёрдо произнёс он. — Если ты причинишь ему вред ради меня, я тебя не прощу, Лю Цингэ, — резко ответил Шэнь Цинцю, сдавленно улыбнувшись. — Защищай Цан Цюн. Защищай Юэ Цинюаня. Но не меня. — Но… — Прошу тебя, Шиди. Я не могу объяснить, почему, но я люблю его. Пока всё остальное в безопасности, я готов дать ему всё, что он пожелает. Искренность в глазах Шисюна невозможно было не заметить. Лю Цингэ кивнул, хотя это и давалось ему нелегко. *Шэнь Цзю Ожидая возвращения Ло Бинхэ, Шэнь Цинцю душил нервозность работой. Вместо того чтобы позволить себе тревожиться, он решил заняться дворцом Хуань Хуа. В других циклах Лао Гунчжу скрытно собирал информацию, которую можно было использовать против него. Теперь этого нельзя было допустить. Хотя у Лао Гунчжу едва ли был реальный шанс на успех. Цю Цзяньло был успешен, счастливо женат, растил детей и даже внуков. Цю Хайтан ушла в женский монастырь, где научилась защищаться от тех, кто раньше использовал её как источник силы. Теперь она готовилась стать главой собственной школы заклинателей. Лю Цингэ был жив и стал одним из самых близких друзей Шэнь Цинцю. Лао Гунчжу оставалось только обвинить его в помощи сеятелям и жестоком обращении с Ло Бинхэ. Конечно, он этого не делал, но согласился бы сам Ло Бинхэ с этой версией? Вспоминая Чэн Вана, Шэнь Цинцю знал, что есть ещё кое-что, что он мог сделать. Вместе с Лю Цингэ он разрушил храм, где ученики Чэн Вана использовали заклинания для похищения силы у таких, как он. Они нашли доказательства связи секты Чэн Вана с многочисленными похищениями и убийствами по всей стране. Хотя сам Чэн Ван сбежал в пустыню Такла-Макан, его последователи были разгромлены и более не представляли угрозы. Вероятно, этого было недостаточно, чтобы предотвратить всё, что должно было произойти, но остальное зависело от самого Ло Бинхэ. *Лао Гунчжу Лао Гунчжу охватило тревожное, отчаянное беспокойство. Он сделал всё возможное, чтобы скрыть свои грехи и выставить себя жертвой. И всё же перед ним стоял мальчик, одну вещь о котором он знал наверняка: это был сын Су Сиянь и Тяньлан-Цзюня. О существовании Ло Бинхэ он знал давно. У Ван, будучи полезным идиотом, увидев мальчика на пике Цан Цюн под опекой Шэнь Цинцю, даже отметил сходство Ло Бинхэ с Су Сиянь и задумался, есть ли у них какое-то родство, но расследование прошлого мальчика не дало результатов. Никто не знал, где он вырос и кто его семья. Лао Гунчжу был уверен, что Су Сиянь погибла при его рождении. Выживший после яда, которым пытались его устранить, Ло Бинхэ был живым доказательством того, что Су Сиянь защитила его ценой своей жизни. Лао Гунчжу предпринял множество попыток исправить ошибку своего ученика: от отправки за мальчиком Кожедела и целого отряда демонов до вторжения монстров на Конференцию по приказу его двоюродного брата Чэн Вана. Он даже попытался шантажировать Шан Цинхуа, но тот отказался, заявив, что Глава Цан Цюн уже знал о его отношениях с Мобэй-Цзюнем. Лао Гунчжу был уверен, что мальчик исчез, поглощённый Бездной, которая неожиданно открылась во время Конференции. Однако, спустя пять лет, Ло Бинхэ оказался здесь, исследуя место, от которого Лао Гунчжу хотел отгородить его любой ценой — озеро Байлу. Пойманный стражей, охранявшей это место, Ло Бинхэ объяснил своё присутствие тем, что хотел найти легендарный цветок и подарить его своему Шицзуню. Глядя на мальчика, на то, как тот вырос и возмужал Лао Гунчжу понял, что тот стал могущественным демоном. Но сильнее всего его поразило, как сильно Ло Бинхэ напоминал мать. Темные, напряжённые глаза его отца смотрели с тонкого, изящного лица, пробуждая в Лао Гунчжу старые, запретные желания. — Но твой Шицзунь оставил тебя, — с улыбкой сказал Лао Гунчжу, приказывая стражникам снять вервие бессмертных. — Прошло пять лет, и он даже не пытался тебя найти. Ты ему больше не нужен. Слова эти поразили мальчика в самое сердце. В глазах Ло Бинхэ мелькнули страх и боль, которые Лао Гунчжу мог использовать. — Ты ведь знаешь, что твоя мать была ученицей секты Хуань Хуа? Это видно по твоему лицу. Останься здесь. Учись у меня. Я отдам тебе её место и сделаю своим наследником. Ло Бинхэ замялся. — Я… не могу этого сделать, пока Шицзунь жив, — сказал он, запинаясь. — Но я бы хотел узнать больше о своей матери. Вы можете мне помочь? — Мой дорогой мальчик, — сказал Лао Гунчжу, взяв его за руку и поражаясь её тонкой силе, такой похожей на руку Су Сиянь. — Ничто не доставит мне большего удовольствия. *Шэнь Цзю В его жилах не текла кровь Ло Бинхэ, чтобы подсказать момент его возвращения. Но он знал, что это время пришло, когда Цан Цюн вызвали расследовать серию странных смертей в городе Цзиньлань. И, по крайней мере, это снова был Цзиньлань. Он всё это время искал признаки того, что паразит каким-то образом избежал уничтожения, но так ничего и не заметил. Это, впрочем, не мешало ему продолжать искать. — У меня предчувствие, что Ло Бинхэ будет там, — сказал он Лю Цингэ. Он не делился всеми своими знаниями, но Лю Цингэ можно было доверять. Ци-ге он решил не посвящать. В этом не было смысла. Сюань Су, вероятно, был единственным мечом, способным тягаться с Синь Мо, но он хотел, чтобы ни брат, ни любимый ученик не пострадали. — Пожалуйста, помни, о чём я тебя просил. — Помню. Хотя мне это не нравится. — Я сделал всё, что мог, чтобы он не пошёл против меня, Шиди. Если же он всё-таки это сделает, не позволяй моему року сломить никого, кроме меня. Прошу. Усмехнувшись и сложив руки на груди, пока они летели рядом, Лю Цингэ проворчал: — Хотелось бы мне, чтобы ты больше ценил себя. Шэнь Цинцю знал, что этого не изменить. И у него не было сил пытаться. Всё, что он мог, — это сделать всё возможное. А если этого окажется недостаточно, то пусть будет так. Пока он будет единственным, кто пострадает, его это устроит. И всё же мысль о том, что его мальчик может его ненавидеть, о том, что Ло Бинхэ восстанет против него, была весьма болезненной.