Сказка о Вороне и Звездной посланнице

К концу третьей недели удача отвернулась от Нила и Беты, и им пришлось столкнуться с опасностью во время дневного перехода к землям Дома Солнца. Это были не металлические создания Гефеста, которые иногда встречались на пути любых путешественников, а живые кошмары из плоти и крови. Нил хмурился, используя нецензурную лексику, когда акустические волны нарушили стабильную работу его визора. Отправив механических скакунов патрулировать территорию, чтобы их не уничтожили, Нил спрятался. Он вздохнул, меняя положение тела. Преимуществом краски Тенакт было то, что она покрывала тело так, чтобы скрыть бледность его кожи. И броня была такой же удобной, хотя и не такой легкой, как его любимая легкая броня Пустельги. Он увел бунтовщиков подальше от Беты, стирая их следы. Теперь они искали только его, более тщательно, круша своим оружием любые красные кусты, которые попадались им на пути. — Где ты, раб чужеземной шлюхи? Нил ухмыльнулся, его губы презрительно скривились. Он не был чьим-то рабом. Больше нет! Нил бросился вперед, вонзив тонкое лезвие кинжала в горло мятежника и осторожно уложив агонизирующее тело в траву. Рядом с ним просвистела стрела, Нил выпрыгнул и побежал вперед, скользнув за ближайший камень. Их было четверо. — Лови его! Лезвие в его руке ощущалось как старый друг, такое тонкое и звучащее так приятно и аппетитно, когда он с легким звуком разрезал чью-то плоть. Нил, когда слышал этот звук, чувствовал, как время для него останавливалось. Он был лучшим в Корпусе Теней и наслаждался острыми ощущениями от боя, которые заставляли его чувствовать себя живым. Все больше и больше. Из-за боевого транса он не заметил, как последний культист коснулся его лезвием ножа, подойдя недопустимо близко. Нил сломал ему руку. А затем, осмотрев скудное поле боя и скучно усмехнувшись, Нил подошел к воющему культисту. — Ты… ты! Ты искалечил меня! Нил захихикал, слегка подергиваясь, выпуская поток адреналина и обнажая зубы в жестокой улыбке. Он надавил на его изуродованную руку, пытаясь сделать больнее. — Ты хочешь еще? — Вы все будете прокляты! Немезида — это мессия, и вы не должны были ее останавливать! Она жива в наших сердцах! ИХ голоса звучат в наших головах, и мы должны подготовиться к ее второму пришествию, мы… — Это интересно, мой друг. — Нил прервал его скучную речь и присел на корточки перед мужчиной. Кончик кинжала осторожно поцарапал открытые участки кожи. Это было неприятно и заставляло раненого и скулящего мужчину нервничать. — Ты скажешь мне, откуда ты выбрался, и мои друзья расчистят эту выгребную яму. — Король-трус, Искусственное создание и Калека-каннибал не смогут этого сделать! Мы вечны! Нил лениво растянул слова: — Я думаю, что ты сейчас в отчаянном положении. Я страшнее их всех вместе взятых… — О, ты уверен? Ты уверен, что с клоном твоей подруги все в порядке? Бета. Бета, что с ней не так? Нил впился взглядом в лицо культиста. — Говори громче. — Пошел ты! Нил перерезал ему горло, жалея, что не может подарить ему более медленную смерть. Это фанатики, они принесли с собой боль. После победы над Немезидой команда Элой столкнулась не только с тем фактом, что система терраформирования начала работать корректно. Но также и с некоторыми другими проблемами. Остатки цифрового разума Гефеста иногда заражали машины, собранные Геей, безумием. Но одной из главных проблем банды Геи стали люди. Люди, которые думали, что приход Немезиды должен был освободить их. И эти люди создали свой собственный культ, пытаясь превратить Немезиду в божественную сущность. Нил бежал обратно, не жалея дыхания. Он был измучен. С тех пор, как он стал гонщиком, организовал собственную арену для гонок и с тех пор, как они победили Немезиду, он не испытывал сильной жажды крови в ушах. И с тех пор, как он был с Бетой — такого не случалось ни разу. Наконец, визор сработал, и Нил активировал его, чтобы проверить окружение на предмет опасности. Бета была в безопасности, но она не заметила, как две фиолетовые тени подобрались так близко к ней. К его драгоценности. Они его не ожидали. Первый мужчина умер быстро, упав с ножом, застрявшим у него в горле, второй попытался сопротивляться и полоснул его чем-то острым, но Нил, чувствуя ярость, не позволил себе отвлекаться на это. И с особым удовольствием он закончил его жизнь, тяжело дыша и ловя последнюю искру никчемной жизни, угасающую в глазах другого. Монстр внутри него выпил эту искру, когда Нил наклонился ближе к лицу врага. — Нил… Ты в порядке? Он удивленно моргнул, выходя из транса и поднимая руки. Кровь. Повсюду кровь. Он осмотрел себя, насколько мог. Сквозь шум в голове он почувствовал тупую, нарастающую боль. И он в ужасе посмотрел на Бету. Она была вся в крови, это была ее кровь? — Бета, ты ранена? — Нет, нет, я в порядке, это брызги… Брызги. Ягоды на снегу ее кожи. Не украшение для нее — кошмар и ужас, дефект на ее коже, запятнавший ее душу. Он не смог справиться, даже если с ней все было в порядке — чужая кровь запятнала ее. Это была его вина. Нил потянулся к ней дрожащими руками, вставая, но затем отпрянул. — Нил, что ты… — Тебе нужно умыться. Прости меня, прости меня, я… Он хотел стереть эти капли с ее лица, с ужасом осознавая, что сделает только хуже. Он был напуган. — Нил, тебе больно, у тебя… Он потянул ее за собой, стараясь убедиться, что касается только ее одежды. — Тебе нужно умыться, Бета… Она что-то говорила, но он не слышал и не мог расслышать. — Пожалуйста, умойся, я не могу тебя вымыть, я испачкаю тебя еще больше… Он чуть не потерял ее. Нил, убедившись, что поблизости больше никого нет, и оттащив тела подальше от места, где находилась Бета, попытался умыться в протекающем неподалеку ручье, стирая все следы. И потерпел неудачу. Кровь в мутном ручье разрушила кристальную чистоту воды. Но его кожа все равно была грязной. Он рычал и ругался, потому что понимал, что даже если он смоет эти следы, они все равно останутся у него под кожей. Проклят от рождения, проклят при жизни. — Нил… — Уходи, Бета! — грубо сказал он. — Тебе здесь не на что смотреть! Он осмотрел две раны, которые остались на его теле. Все было не так плохо, как казалось, у него были раны и похуже. — Нил, дай мне посмотреть… — Это не первые мои раны. И не последние. Ты не должна была этого видеть… Ты не должна была видеть меня таким! мысленно закричал он. Она видела, видела, видела его безумие и вкусность борьбы. Он забылся. — Тебе нужна помощь, и я не уйду, пока не помогу тебе! В этом голосе было что-то такое упрямое и в то же время жесткое, как будто Бета добавила в свой голос колдовства. Он поднял голову и повернулся к ней. Темно-зеленые завитки деревьев отбрасывали тени на ее лицо, в то время как хриплый, дрожащий туман окутывал ее от мира. — Пожалуйста… Позволь мне осмотреть тебя и зашить твои раны, это важно для меня… Это важно для нее. И ее следующее прикосновение лишило его всего. Они очертили его оболочку, бледную кожу, поджигая его изнутри, как будто жадный огонь лизал его внутренности. Она все еще не умылась. Он сделал это за нее, пока ее руки обрабатывали его раны остро пахнущей жидкостью. Он прикоснулся к ее чистому лицу с россыпью потерянных искорок — веснушек на ее лице, убедившись, что красных капель больше не осталось. Она залатала его, перевязала кожу и ругалась на него. Как будто она не боялась монстра, который появился перед ней. Отругала его за беспечность. Это было так, как если бы она завязала себе глаза, чтобы не видеть того, что произошло. — Ты действительно в порядке…? — Да, мой Вор… а… Нил… Я в порядке. Я этого не боюсь. Я говорила тебе. Я видела такое. Я прошла через большее, чем ты думаешь. Это не так страшно, как когда… — Металлическая изогнутая игла в ее руках была ловкой, она туже затягивала край раны. — Знаешь, … На самом деле это не так страшно, как черствость людей, которые меня вырастили. Все это означает, что люди вокруг живы. Эти сектанты… они умеют ненавидеть. Они живут и дышат. Они во что-то верят. И ты… Ты дышишь и живешь. Ты защитил меня, Нил… — Я едва успел к тебе, и если бы один из них не проболтался… — Не думай об этом. Просто отдохни. Нам нужно сообщить Элой, что произошло и что я в безопасности. Кроме того, у одного из них был визор — мы сможем извлечь оттуда данные. Им потребовался небольшой тихий час, чтобы уйти из этого места и связаться с Элой. Им потребовался еще час, чтобы снова начать смотреть друг на друга. Нил, потому что он боялся, что увидит осуждение в ее глазах. Бета, потому что внутри нее разгоралось новое чувство, согревая сердце и обжигая низ живота, как теплое перо жар-птицы из сказки Нила. Она не была дурой. И она ясно понимала, что Нил облекает всю свою жизнь в сказочные слова. И она ничего не могла с собой поделать. Ее все больше тянуло к нему. Она завидовала обволакивающей тьме за его звездными глазами. Потому что Нил принял это в себе, хотя по какой-то причине избегал этого с ней. Это отличалось от того, как он вел себя наедине с Элой или с другими. С Бетой он был другим. Это было так, как будто он не уклонялся, а пытался спасти ее от самого себя. Это осознание ошеломило Бету после того, как он попытался избегать ее после того, как убил тех культистов. Была ли Бета напугана? Тех, кто хотел причинить ей вред — да. Но Нила? После того, как она увидела неподдельный страх, что кто — то мог причинить ей вред, или его страх за то, что он сделал? Нет. Это только заставило ее поверить ему еще больше. Наконец, отдышавшись и прижавшись к нему поближе, чтобы чувствовать себя в большей безопасности, Бета осторожно спросила: — И что сделал Ворон? Нил вздрогнул, смущенный ее пронзительным взглядом. Бета внимательно слушала его, и то, как она слегка наклонила голову вперед, как будто была загипнотизирована его голосом. «Пожалуйста… не смотри на меня так… Я ничего не могу тебе дать…» подумал Нил. Смотреть на нее стало невыносимо. С каждым разом становится все больнее. Он чувствовал себя загнанным зверем, потому что с тех пор, как он открыл свой проклятый рот, он сшивал себя с ней костяной иглой. Мучая себя все сильнее и сильнее, Нил понял, что падает в пропасть, из которой ему не выбраться живым. Во-первых, потому что, если бы он сделал движение, то Элой подстрелила бы его своей высокоточной стрелой. Хотя, зная охотницу, скорее всего, для своей сестры она придумала бы для него другую идею. Может быть, пришпилила бы его, как бабочку, к ближайшему камню. А во-вторых, Бета в нем не нуждалась. — Нил, не молчи. Что сделал этот человек? Нашел ли он свое сердце? — Хорошо… хм… Я думаю, он понял, что его сердце рядом… Солнце уничтожит его за этот грех.