Если я останусь...

Ему стало лучше лишь через несколько дней, которые он провел, как в трансе. Проснувшись однажды утром, Чимин почувствовал, как сковывающие сердце тиски ослабли. Юнги спал рядом, прижимаясь к нему; его ладонь лежала у Чимина на животе, словно альфа хотел удержать даже во сне, помочь, поддержать, облегчить его боль, даже не понимая, что происходит. Юнги не пытался вытянуть из него причину его не совсем адекватного поведения в эти дни, принимал все как есть, наверняка найдя оправдание. Это облегчало ситуацию. Чимин просто не мог придумать ничего правдоподобного. Встреча с Чонгуком, этот чертов кулон просто снесли всю его выдержку, вновь заставив окунуться в мерзкую реальность, с которой он до сих пор не мог окончательно смириться. Это оглушало и заставляло чувствовать себя просто отвратительно, но Юнги и дети мягко отгоняли все проблемы, открывая ему новую реальность, в которой он мог найти свое место. Они предлагали ему выход, такой заманчивый и соблазнительный. Семья, о которой он всегда мечтал. То, что не получилось у него с Чонгуком, сейчас лежало прямо перед носом, и Чимин отчаянно желал вцепиться в это, хотел стать частью этого дома, этой семьи, этой жизни. Ему так не хватало тепла и безопасности, которые были с лихвой у Минов, и Чимин не хотел отказываться, не хотел возвращаться назад в свою одинокую и холодную жизнь, лишенную всяких красок. Когда Тэхён очнется, он ведь может оставаться в его теле и быть с Чонгуком, верно? Вряд ли, конечно, Тэхён будет рад потерять свое красивое и шикарное тело, но у него будет состояние семьи Пак и Чонгук. Разве это не равноценный обмен? Чимин мысленно застонал над своими мыслями. Он словно уже смирился с тем, что Чонгук будет принадлежать другому омеге. Словно торговался с самим собой, убеждая себя, что имеет право остаться здесь. С Юнги. Альфа выглядел безумно очаровательным во сне и таким милым, что на губах невольно расплывалась улыбка. Чимин не понимал, почему он раньше этого не замечал, ведь они дружат с альфой уже много лет. Невозможно оставаться равнодушным, когда альфа так интимно близко, такой беззащитный во сне и красивый. Чимин реагировал на него совершенно неподобающе. Он не должен был так реагировать и думать об альфе как о сексуальном партнере. Черт возьми, да он недавно узнал о том, что Чонгук изменял ему с лучшим другом! Разве не должен он страдать из-за того, что его муж оказался говнюком? Чимину вдруг пришла в голову совсем нелепая мысль. Если он так легко ведется на другого альфу, были ли его чувства к Чонгуку такими глубокими? Любил ли он Чонгука? Чимина пугали эти мысли. Пугало то, что сейчас, лежа рядом с другим мужчиной, он чувствовал легкое возбуждение от соприкосновения их тел, а от внезапного острого желания дотронуться до Юнги у него начинало зудеть под кожей. Разве это нормально? Чимин невольно вспомнил о том, каким на днях был Юнги с ним в постели, как чувственно и глубоко входил в него, лаская руками и губами. Чимин мысленно застонал. Он не должен так реагировать на Юнги! Не должен! Но до чего же соблазнительно сейчас выглядел альфа рядом с ним. Такой доступный, расслабленный зверь, стерегущий свою добычу. Чимин подумал о том, что у него однозначно уже едет крыша. Еще вчера он лил слезы оттого, что его предали, а сегодня сам хотел изменить. Снова. Но разве это считается изменой? Он в другом теле. И это новое тело имеет все права на альфу, как и Чимин теперь. — Ты так напряженно думаешь, что мне становится страшно, — сонно прошептал Юнги, не открывая глаза. Чимин вздрогнул от неожиданности. — Напугал, — шлепнул он по руке альфы. Юнги хохотнул и открыл глаза: — С добрым утром. — С добрым, — прошептал Чимин внезапно севшим голосом. От взгляда альфы у него сильно забилось сердце и до жути захотелось прикоснуться к губам мужчины. Разве это нормально? Правильно? Несмотря на помятый спросонья вид, выглядел Юнги так, что Чимин чувствовал: еще чуть-чуть и потечет. Пушистые ресницы, глубокий завораживающий взгляд темных глаз и манящие губы. — Знаешь, мне начинает нравиться ход твоих мыслей, — улыбнулся Юнги. Чимин вспыхнул оттого, что его поймали с поличным. Все-таки на эмоциях затащить альфу в койку было легче. Сделать первый шаг сейчас, осознанно, не под влиянием момента, было непросто. Чимин никогда не был смелым и раскованным в отношениях и сейчас ощущал привычную неуверенность и робость. Только вот он сейчас в теле Тэхёна и знает на все сто процентов, что выглядит красиво. Тело Тэхёна всегда выглядело соблазнительным, оно вызывало желание у любого альфы, поэтому Чимин отбросил сомнения по поводу своей внешности и потянулся к телу мужчины. Скользнул рукой под одеяло и погладил бедро альфы. Все мысли о правильности и неправильности улетучились, когда он осторожно пальчиками добрался до кромки боксеров альфы и прошелся по выпуклому бугорку. — Это мне нравится еще больше, — подсказал Юнги, продолжая смотреть на него. Чимин подумал о том, что в своем теле он бы уже пылал от смущения, но в теле Тэхёна он чувствовал себя раскованнее. — А так? — игриво продолжил Чимин, усиливая давление. Юнги прикрыл глаза и сладко застонал. — Идеально. Низкий голос альфы окутывал его, призывая действовать смелее. Чимин придвинулся ближе, коснулся губами ключицы, поднялся выше, покрывая короткими влажными поцелуями шею мужчины. Юнги откинул голову назад, подставляясь под его губы. Его тело мелко задрожало, когда Чимин лизнул языком дернувшийся кадык. Юнги не пытался остановить или оттолкнуть — он позволил ему изучать свое тело, будто в первый раз, и Чимин дурел от подобной вседозволенности, от своей смелости. Он скользнул ладонями под футболку альфы, жадно шаря по горячему телу, сжимая, притягивая еще ближе. Юнги зарылся пальцами в его волосы на затылке и прикоснулся к губам. Чимин покорно приоткрыл губы, впуская, отдаваясь жаркому поцелую, от которого дыхание перехватывает на раз, а в паху становится почти больно от возбуждения. Пылко отвечая на напористый поцелуй, Чимин застонал в рот альфы, интуитивно ерзая и пытаясь быть ближе к телу мужчины; он сжал в кулак его футболку, ненавидя ее всей душой. Юнги сладко провел ладонью по обнаженной из-за задравшейся пижамы пояснице и скользнул под резинку штанов, крепко сжимая задницу. Чимин застонал, всхлипнул беспомощно, неконтролируемо толкнувшись бедрами вперед, потершись стояком о член Юнги, и утонул в остром наслаждении, когда альфа скользнул пальцем между ягодиц, касаясь пульсирующей дырочки. Чимин был уже влажным, он был настолько мокрым и возбужденным, что едва соображал от желания почувствовать в себе член альфы. Но Юнги не спешил, он дразнился, и это срывало у Чимина все тормоза. Он резко вырвался из рук альфы, забрался на него, дыша часто, тяжело. Юнги положил ладони ему на бока, погладил живот и медленно потянул футболку вверх. Чимин с радостью освободился от нее и помог альфе лишиться всей одежды. — Ты потрясающий, — не удержал он восхищенного шепота, скользя ладонями по телу альфы. Он даже и сам не понимал, почему Юнги так действует на него. У него не было шоколадного пресса, он явно не дотягивал до секс-символа, но его энергетика сбивала с ног, его запах кружил голову, как хороший алкоголь, а подрагивающие под пальцами мышцы вызывали нелепое желание облизать альфу всего, с головы до ног. Особенно этот твердый, стоявший член. У Чимина во рту слюна собиралась от желания взять его в рот. Но прочно засевшая в голове мысль, что у него это плохо получается, останавливала. Сердце бухало в груди, в ушах шумело, но он услышал Юнги. — Ты можешь попробовать, — ненастойчиво предложил альфа охрипшим, возбужденным тоном, от которого у Чимина всякий раз мурашки по коже бежали. Ладони альфы лежали у него на бедрах, подбадривая. Чимин неожиданно отметил, что во взгляде Юнги проскользнула доля неуверенности и сомнения, словно он и сам не мог определиться — стоит им продолжать или нет. Но тело альфы решало все за него, и Чимин решился тоже. Он склонился и на пробу лизнул головку. Вкус альфы оседал на языке чем-то незнакомым, будоражащим. Запах Юнги вновь усиливался, разливаясь вокруг, беря в плен без усилий, и Чимин терял голову от этого сочетания. Услышав шумный выдох альфы, он обхватил член губами и вобрал глубже, желая распробовать, почувствовать его целиком у себя во рту. Сорванные стоны Юнги становились громче, его пальцы впивались ему в плечи, а бедра дернулись вперед, навстречу. Чимин, удовлетворенный реакцией, принялся посасывать активнее, изучая языком каждую венку. От собственного возбуждения его уже потряхивало, и хотелось больше, еще больше. Юнги, схватив его за волосы на затылке, отстранил от себя и перевернул их. Чимин охнул от неожиданности, но он утонул в жадном, голодном взгляде альфы, который немигающим взором смотрел прямо в его распахнутые глаза, словно пытался в них увидеть что-то. Чимин не мог об этом долго думать, у него мозги плавились, когда член альфы задевал его. Закрыв глаза, он беспомощно застонал. — Пожалуйста, — тихо-тихо выдохнул он, умоляя уже остановить этот жар внутри. Юнги рывком стянул с него спальные брюки и промокшие трусы, провел ладонью по напряженным бедрам и раздвинул ему колени. Чимин подпустил альфу ближе. Ему нравилось, как нежно касался его альфа, как приятно вспыхивали язычки пламени под пальцами Юнги. Чимин выгнулся ему навстречу, обхватывая шею мужчины руками и нетерпеливо ерзая. Юнги проник в него сразу двумя пальцами, и у Чимина голова закружилась от этого легкого давления. — Тебе так нравится, малыш? — шепнул альфа на ухо, насаживая его на свои пальцы. Да. Да, черт возьми! Ему нравилось. Чимин не понимал, в чем дело. Почему его так штормит, почему его так сводит с ума и заводит этот мужчина: его тело, его запах. Чимин жадно втянул воздух у шеи альфы, лизнул его снова, насаживаясь глубже на пальцы, отвечая без всяких слов. Юнги на миг замер, тряхнул головой, словно отделываясь от навязчивых мыслей; хрипло, напряженно хмыкнул. — Что такое? — забеспокоился Чимин, испугавшись, что сделал что-то не так. — Ничего. Просто с ума схожу, кажется, — простонал Юнги, снова смотря так внимательно в его глаза. Чимин принял ответ с улыбкой. Он и сам сходил с ума. Сжав пальцы Юнги в себе, он услышал хриплый стон альфы и удовлетворенно качнул бедрами. — Пошалить решили, значит? — шутливо бросил Юнги, вынимая пальцы. — Хочу тебя, — смело произнес Чимин, не веря, что заявляет об этом так прямо, без ужимок и стеснения. — Юнги-я. Альфа не стал больше сладко пытать его пальцами, но поспешно нашарил в тумбе рядом презерватив и, раскатав его, медленно вошел. Чимин зажмурился, чувствуя, как мужчина проникает в него, заполняет собой так безумно хорошо, так плотно. Настолько хорошо, что голова кругом и звезды под закрытыми веками. Юнги вжимал его в матрас, начиная устанавливать свой ритм, а Чимин качался, как на волнах, и не боялся выглядеть нелепо. Он чувствовал себя красивым, и знал, что Юнги видит его красивым, и от этого становилось так восхитительно легко. Альфа толкался в него, лаская руками, уничтожая нежностью и страстью. Шумное частое дыхание, сорванные стоны перемешивались, они растворялись друг в друге, исчезая из реальности на какое-то время. Чимин и в этот раз не продержался долго — излился с одурманенным стоном, в котором все его эмоции как на ладони. Он чувствовал себя так, будто и вовсе никогда до Юнги не занимался сексом. Он дрейфовал на волнах удовольствия, улетал, ощущая крылья за спиной. Сердце билось с перебоями, замирая от каждого движения альфы внутри, а потом и вовсе остановилось, когда Юнги так особенно глубоко вошел в него, прижавшись всем телом. Его запах буквально впитывался в него, проникал в каждую клетку, соединялся. И Чимин мог поклясться, что в какой-то момент уловил в нотках запаха Юнги свой, настоящий, не Тэхёна, но даже не испугался разоблачения. Слишком разморенный, слишком удовлетворенный и запыхавшийся. После они лежали в постели, восстанавливая дыхание и нежась в объятиях друг друга. Юнги молчал, и Чимин не спешил нарушать эту уютную тишину. Он чувствовал себя таким любимым и важным в руках этого мужчины, ему так нравилось прижимать Юнги к себе, дышать его запахом, что совершенно не хотелось вылезать из кровати. — Это было неожиданное начало дня. Я думаю, нам надо сделать это ритуалом, — сообщил Юнги. Чимин рассмеялся и толкнул альфу в бок. Его щеки наверняка запылали от смущения. — Спасибо, — серьезно произнес Чимин. — Пожалуйста. Я и мой член всегда к вашим услугам. — Фу! Не говори такое! Юнги улыбнулся на его возмущения. — Ладно-ладно, — сдался альфа. — Я серьезно. Спасибо за понимание и терпение. Знаю, что вел себя странно эти дни, и удивлен, как ты еще не стал возмущаться раньше. Просто… не знаю, что на меня нашло. Мне было плохо. — Почему тебе было плохо? — Я узнал кое-что неприятное. О…Чимине и Чонгуке. — Чимине? — удивился Юнги. — Что такое ты узнал, что заливался слезами столько дней? — Не важно. Я просто чувствовал себя преданным, — Чимин смотрел в потолок. — Он не рассказал мне свой секрет, не поделился своими чувствами. Столько времени лгал мне, изворачивался и продолжал делать вид, словно все в порядке. Я был так зол на него, но и не мог перестать беспокоиться за него. И это все сводило меня с ума. — Ты же знаешь, что я ни черта не понимаю, да? — уточнил Юнги. — Не знаю, о какой тайне идет речь, но не думаю, что она могла изменить главное. Он любит тебя. Как и ты его. Что бы между вами ни происходило, этого не изменить. — Я не знаю, смогу ли простить его, — покачал Чимин головой. Он так много всего передумал в эти дни, гоняя одни и те же мысли по кругу. Он так ждал, что Тэхён очнется, придет в себя. Все они ждали, но тот все еще был в коме. — Все настолько серьезно? — удивился Юнги. — Прости, что не могу тебе всего толком объяснить, — извинился Чимин. — Я понимаю. Это не твоя тайна, чтобы раскидываться ей. Но, как бы ни обстояли дела, сейчас он в больнице, а когда выйдет оттуда, уверен, что сможет все объяснить тебе. Чимин посмотрел на альфу, видя его уверенность. — Вам нужно поговорить, — обезоруживая своей уверенностью, произнес Юнги прямо. — Не мучай себя напрасным «почему». Ты не получишь на него ответ, пока твой друг не вернется к нам. Слова альфы заставляли задуматься. Может, Юнги прав? Чимин уже понял, что его больше ранило предательство Тэхёна, чем измена Чонгука. Просто Тэхёна не было рядом. И он не мог рассказать ему, как больно и плохо. Не мог задать ему прямой вопрос: Почему ты так поступил? И от этого в голове рождалась тысяча «потому что…» — Ему стоит приготовиться к хорошей взбучке, — сообщил Чимин с угрозой в голосе. Он переживал за Тэхёна. Не мог не переживать, даже злясь и ненавидя его. — Если ты так говоришь, значит он это заслужил, — согласился Юнги. — Но у него наверняка были причины так поступить с тобой и умолчать. Чимин не мог найти ни одной причины, по которой Тэхён молчал так долго, но, возможно, стоило дать ему шанс все объяснить? А что, если Тэхён потребует обратно свое тело, невзирая на все, что сделал? Чимин не готов был отдать ему не только тело, но и эту жизнь. Ему было стыдно за это воровство, но отчаянная решимость остаться здесь, в этом доме и в этой семье крепла день ото дня. — Как ты сейчас? Тебе лучше? — спросил заботливо Юнги. — Да. Можно задать тебе один вопрос? — Какой? — почувствовав серьезность собеседника, альфа не стал шутить. — Если бы ты понял, что нашел свое место, своего человека, с которым тебе хорошо, но они принадлежат другому, что бы ты сделал? — обрисовал Чимин свою ситуацию. — Если бы я был уверен в том, что этому человеку хорошо со мной, то никому бы его не отдал, — заявил Юнги уверенно. Если этому человеку хорошо… Чимин задумался. А Юнги хорошо с ним? Наверное, чтобы ответить на этот вопрос, нужно чуть больше времени. — Спасибо, — улыбнулся Чимин благодарно. — Не за что. Раз тебе стало лучше, может съездим сегодня за ёлкой? — предложил Юнги. — За ёлкой? — оживился Чимин. Он обожал всю эту новогоднюю суету. — Да. Знаю, ты не любишь этого, но в последнее время ты настолько разбаловал детей, что они отказываются идти без тебя. Так что скажешь? — Эм, — Чимин сделал задумчивое лицо, чтобы не сдавать себя сразу с потрохами. Но он хотел поехать за живой ёлкой так сильно, что едва держался в кровати. — Да. Думаю, мы можем сегодня поехать. Сегодня же выходной, верно? — Верно, — улыбнулся Юнги. — Ты уже потерялся в днях? — Немного. Прости. — Вот что значит долго не выходить на работу. Позвони своему начальнику, а то он уже меня донимать начал оттого, что ты игнорируешь его столько дней, — произнес Юнги, вставая с кровати. — Примем душ вместе? — неожиданно предложил альфа. Чимин на секунду завис, не ожидая подобного вопроса. Он никогда раньше не принимал душ с альфой, но внезапно хлынуло возбуждение от фантазии Юнги под струями воды, тесного пространства кабинки, горячего пара. — Д-да. — Тогда идем, — Юнги протянул ему руку. Кабинка и правда была тесной. Пар горячим. И Юнги был горячим. Он брал его сзади, прижимая к стене и покусывая за плечо. И это было так же чертовски хорошо, как и в постели. Чимин вылезал из душа едва живой, но настолько удовлетворенный, что не мог перестать глупо улыбаться. Юнги, видя его состояние, сам разбудил детей и приготовил завтрак. В доме сразу стало шумно, и Чимин, сидя в маленькой кухоньке в окружении ставших уже родными людей, почувствовал себя непозволительно счастливым. Мёнсу и Ухён пришли в восторг оттого, что они сегодня едут за ёлкой, их пришлось еще полчаса успокаивать и уговаривать одеться нормально. Пока Чимин занимался детьми, на телефон ему снова позвонили. Он сразу вспомнил, кто такой «козья бородка», ведь Тэхён про своего начальника рассказывал довольно часто, и у Чимина сложилось не очень лестное впечатление об этом мужчине. Нарисованный в голове образ подтвердился, когда «козья бородка» сразу начал кричать в телефон, стоило только ответить на звонок. — Наконец-то! Ким Тэхён, ты кем себя возомнил вообще?! Президентом?! Ты хоть представляешь, сколько всего мне приходится делать самому из-за твоего отсутствия! Ты, сукин сын, о чем, черт возьми, думаешь, не появляясь на работе столько времени?! — Я на больничном, — ровно ответил Чимин, желая просто сбросить звонок. — Какой, к черту, больничный? — заорал мужчина так громко, что Чимин поморщился. — Ты должен быть здесь. Немедленно! Чимин посмотрел на перепалку мальчиков, которые в предвкушении похода на новогодний рынок уже нетерпеливо дурачились в коридоре. Он не хотел лишать их выходного дня с семьей, он и сам себя не хотел лишать этой прогулки. — Я не могу сегодня, — Чимин хотел быть вежливым и назвать мужчину по имени, но забыл, как его зовут. Для них с Тэхёном он всегда был «козьей бородкой». — Что ты сказал? — едва не запищали на том конце. — Я не могу сегодня выйти на работу. Простите. — Можешь больше и не приходить, — резко и зло бросили ему в ответ. — Ты уволен, Ким! Короткие гудки в ответ даже не расстроили. Чимин подумал о том, что ему должно быть хоть немного совестно за то, что он лишил Тэхёна работы. Но теперь это его жизнь и его работа, и Чимин не планировал продолжать карьеру друга. Успокоившись на этом, Чимин вышел вместе с детьми во двор, где их уже ждал Юнги. Они вместе отправились на новогодний рынок, о существовании которого Чимин и не знал даже. Обычно он закупался в бутиках Мёндона, а сейчас они ехали на окраину города на какой-то загадочный «базар». Машину еще до сих пор не сделали, поэтому пришлось добираться на автобусе, но это нисколько никого не расстроило. Украшенный новогодней росписью автобус выглядел, как экспресс в сказку, и Чимин пришел в восторг едва ли не больше детей, когда увидел его. Город за эти дни преобразился. Украсили улицы, витрины магазинов, поставили инсталляции, и все засверкало, заиграло красками. Не хватало только снега, чтобы все это вспыхнуло настоящим зимним чудом, но по радио объявили, что его стоит ожидать на следующей неделе, обещали, что на Рождество город будет утопать в снегу. Чимин вместе с детьми воспринял эту новость с энтузиазмом. Они шутили и играли всю дорогу, вызывая улыбки на лицах других пассажиров. Юнги улыбался тоже, смотря на их дурачества. Базар представлял собой небольшой рынок, украшенный елками с шарами и гирляндами, которые днем светили не так ярко. — Ёлки! — Мёнсу первым увидел длинный ряд зеленых красавиц. — Да не беги ты так, — притормозил его Юнги, чтобы ребенок не потерялся в толпе. — Давайте не будем разбегаться, — поддержал его Чимин, беря Ухёна за ладошку, хотя ему и самому хотелось рвануть вперед. На рынке было оживленно. Украшенные елки радовали глаз: большие и маленькие, пушистые и не очень, с цветными огоньками и искусственным снегом. Раньше Чимин бы и сомневаться не стал, выбрал бы самую большую, но теперь немаловажным фактом становилась цена. Пройдя все ряды, они все остановили свой выбор на небольшой ели, лапки которой были припорошены искусственным снегом. Чимин, осмелев, потребовал у продавца скидки, и после долгих уговоров пожилой альфа все же сдался и продал им елку дешевле. Юнги с удивлением расплатился и повел их куда-то. — Она красивая-красивая, правда? — Ухён едва не подпрыгивал на месте от радости. Чимин отметил, что маленький омежка почти не выпускает его руку, и этот факт вызывал нежность в груди. Мёнсу шел впереди с отцом, помогая тому нести елку, но постоянно оглядывался на них, словно боялся потерять. Чимин ему время от времени подмигивал, и на лице альфёнка появлялась улыбка. — Правда. Очень. Мне тоже понравилась. Сейчас приедем домой, и будем ее наряжать. Но сначала купим игрушки. — А-па снова будет бурчать, что их и так много. — Мы постараемся его уговорить, да? Делаем вот такое вот личико, — Чимин показал мальчику свое любимое эгьё цветочка. — Я все слышу! — бросил Юнги, обернувшись на них. — Никаких больше игрушек! — Ну а-па! — заклянчил Ухён, делая умилительную мордашку. — Совсем-совсем чуть-чуть, — присоединился к нему Чимин, делая милое лицо. Юнги остановился, смотря так, что воздух из легких выбивает на раз. В его взгляде мешанина чувств, что-то непонятное, пронзительное, острое, пробивающее насквозь. Чимин слишком поздно осознал, что ведет себя совсем не по-тэхёновски. Страх окатил его с головы до ног. Нельзя, чтобы другие догадались и поняли то, что он — не Тэхён. Чимин толком и понять не мог, почему нельзя, но точно это знал. Не успел он погрузиться в панику, как Юнги вдруг привычно усмехнулся и обратился к сыну. — Они из нас веревки вьют, да? — Омеги, — покачал головой Мёнсу, вздохнув так тяжело. Юнги рассмеялся и потрепал сына по голове. За игрушками они все же пошли, и Чимин постепенно успокоился. Он еще некоторое время ловил на себе внимательные взгляды альфы, но тот ничего не говорил, не пытался уличить его на чем-то подозрительном, и Чимин расслабился. Он вновь погрузился в праздничную атмосферу рынка, веселясь вместе с детьми. Юнги всю дорогу, правда, бурчал по поводу того, что елка нелегкая, но соглашался на всех их «хочу». Чимин старался выбирать недорогие украшения, представляя, как их можно будет использовать. Он так погрузился в суету вокруг, что проблемы и вовсе отошли на второй план. Ему было легко и весело здесь, выбирать всей семьей новогодние атрибуты, перебрасываться шутками и примерять карнавальные костюмы, фотографируясь на каждом шагу. Ему нравилось есть токпокки на улице и кататься с детьми на каруселях, что стояли на площади, понравился горячий бульон, что они заказали в уютной забегаловке, и шум вокруг под рождественские гимны. Чимин готов был признать, что это лучший его предпраздничный шопинг. Он чувствовал себя восхитительно счастливым в окружении новой семьи. Они провели весь день вместе. Вернувшись с рынка, занялись украшением. К вечеру к ним присоединился Наён, который пришел со своим печеньем. Они вместе поужинали, расхватывая любимое разноцветное лакомство. Печенья были с клубничной и яблочной начинкой. Тэхён всегда ел «яблочные», а Чимин «клубничные», поэтому и за ужином он на автомате потянулся за «клубничными». Юнги заметил его выбор, но ничего не сказал — заговорил сразу с Наён о работе, и Чимин решил, что его выбор не так уж важен. Он соскучился по клубничным печеньям Наён, поэтому не стал себе отказывать в этом. Позже они все вместе зажгли все гирлянды в доме. Получилось все даже лучше, чем Чимин ожидал. Дом наполнился мягким светом и рождественской атмосферой, от которой дети были оживленней обычного. Чимин с трудом их уложил спать после ухода дедушки. Они никак не могли успокоиться, но видеть их счастливые мордашки было радостно. Когда он спустился вниз, Юнги уже ждал его в коридоре, одетый в куртку. — Ты куда-то собрался? — удивился Чимин. На дворе уже был глубокий вечер, и так поздно альфа еще не уходил в эти дни. — Да. Как и ты, — протянул он ему пальто. — Дети уснули? — Да, — озадаченно ответил Чимин. — Хорошо. Пойдем. Покажу кое-что. — Ого. Я заинтригован, — улыбнулся он, принимая одежду. Юнги выглядел отчего-то серьезным, и это немного начало настораживать. — Все в порядке? — не удержался он от вопроса. — Да, — кивнул альфа, сам повязывая ему шарф на шее. Чимин озадаченно смотрел на мужчину, не понимая того, что происходит. Он должен что-то знать об этом? Должен как-то правильно реагировать? — Идем, — Юнги взял его за руку и вывел из дома. Только оказавшись на крыльце, Чимин остановился. Прямо перед ним открывался очаровательный красочный вид ожившей сказки. Все деревья во дворе переливались желтыми огоньками, выглядя так волшебно, что дух захватывало. — Ох. Когда ты успел это все сделать? — восхитился Чимин, спустившись с крыльца. — Это же ангелочки! — заметил он фигуры ангелков, подвешенных на деревьях. Они светились в темноте, переливаясь золотистым цветом. Чимин сегодня видел их на рынке и долго смотрел там на них, вспоминая о своем старом желании повесить ангелочков на деревья. Ему тогда было шестнадцать, он едва приходил в себя после смерти Джиёна, и ему хотелось повторить то, что они всегда делали вместе с братом: повесить ангелочков на дерево и загадать желание. Но отец в тот день заставил охранников убрать украшения, а когда Чимин начал препятствовать этому, отец ударил его. С этими украшениями было так много всего связано. — Ты говорил, что они тебе нравятся, — тихо произнес Юнги. Чимин, чувствуя настоящую бурю эмоций внутри, подошел к ним ближе и зачарованно дотронулся до стеклянных фигурок, которые несли в себе так много смысла для него. Когда они исчезли из его жизни, одиночество поглотило его целиком. — Они прекрасны, — чувствуя, как защипало в глазах, Чимин повернулся к мужчине. — Надо ведь загадывать желания, вешая их, верно? — Юнги достал из кармана еще две маленькие фигурки. Чимин смотрел на его ладони и эти фигурки, стараясь не расплакаться. Он так мечтал однажды повесить их на дерево с альфой, помня, как Джиён брал с него обещание продолжить их традицию, когда они заведут свои семьи. Чимин дрогнувшими пальцами взял игрушку и повесил ее на ветку. От желтоватого свечения внутри что-то вспыхивало, давно забытое, почти уже замерзшее в одиночестве и бесконечной пустоте. Чимин прикусил губу, чтобы не разреветься. Он был так благодарен альфе за его «ангелочка» на соседней ветке, который покачивался в такт порывам ветерка, что не мог сдержать слез. Они словно смотрели на него, задорно подмигивая и обещая: больше он не будет одинок. Юнги подошел сзади и обнял его. — Я люблю тебя, — тихий шепот на ухо опаляет, проникая в каждую клеточку. Чимин зажмурился, чувствуя, как рассыпается. От этого шепота, искреннего и горячего, от чужого тепла и того, как хорошо в заботливых руках. Как правильно и внезапно привычно. Чимин чувствовал, как чаще бьется сердце, почему-то веря: эти слова ему. Для него. И ангелочки тоже для него. И лимонно-желтые отсветы огоньков тоже для него. Он больше не один. Никогда больше не будет один. — Загадал желание? — тихо спросил Юнги. Чимин кивнул. Загадал. Он хотел остаться здесь. Навсегда. — Оно обязательно сбудется, — пообещал Юнги, стискивая его крепче и кладя подбородок ему на плечо. — Спасибо, — выдохнул Чимин не в силах передать, насколько он был благодарен за этот сюрприз. — Откуда ты знаешь про эту традицию? — Чимин рассказывал, — спокойно ответил альфа, будто в этом не было ничего такого. — Он говорил, что у них с братом была традиция, которую они обещали продолжить и в своих семьях. — Он рассказывал это сто лет назад, — улыбнулся Чимин. — Да. Он тогда напился на вечеринке, — в голосе альфы слышалась теплая ностальгия. — И рыдал весь вечер у тебя на плече, — напомнил Чимин. — Он был таким жалким. — Он был просто одинок и раздавлен. Мне жаль, что я не мог ему тогда помочь, — с сожалением произнес Юнги. — Почему мы снова говорим о нем? — опомнился Чимин, приходя в себя. — Не знаю, — улыбнулся Юнги, потершись носом о его висок. Чимин не мог ничего больше сказать. Это был лучший подарок в его жизни. Он перевел взгляд с мигающих ангелочков на черное небо, впервые вспоминая брата без раздирающей боли. «Я продолжил нашу традицию, — улыбнулся он, нежась в объятиях Юнги. — Со своим альфой». — Потанцуем? — предложил альфа, когда с соседнего дома донеслась до них красивая романтическая мелодия. — Ты же не любишь танцевать, — напомнил Чимин, разворачиваясь к нему. Юнги притянул его к себе и закружил. Чимин легко рассмеялся, прижался к альфе, вдыхая его запах. — Зато ты любишь, — шепнул он, продолжая вести его в танце. Чимин заливисто смеялся, ощущая себя таким свободным и счастливым в моменты, когда Юнги его кружил и ловил, целуя коротко, легко, улыбаясь так красиво, что сердце ухало в пятки. Чимин был очарован альфой, таким красивым в этих отсветах фонариков, под летающими ангелочками на дереве. Они танцевали и танцевали, пока с неба не сорвались первые хлопья снега. И Чимину казалось, что его жизнь наконец-то обрела смысл и объем. Если бы на тот момент он знал, как все обернется, то закончил бы все намного раньше.