Меня здесь не было!

Сегодня ночью женщине в летах

Щекотно было в нескольких местах.

Возможно, под покровом темноты

Являлся невидимка из мечты-ы-ы-ы.

В темноте, очертанья тают,

Тают, тают в темноте.

© слова из песни группы Ногу свело!

В его кабинете вихрились тени, то сливаясь в единую тёмную массу, то формируя отдельные фигуры. Часть из них была пережитком прошлого, жестоким напоминанием о давно ушедших людях, некоторые из которых ушли не без помощи хозяина кабинета. Иногда тени превращались в случайных прохожих, а иногда — в тех немногих, кто подбирался близко к сердцу духа. Некоторые являлись лишь возможной вероятностью будущего, но большинство еще не истоптали свой жизненный путь. Самыми опасными из них были именно тени умерших и тени-эррантии. Ни с теми, ни с другими часовщики предпочитали не встречаться, но для Астрагора они давно стали привычны. Такова была природа его дара. Дара, являвшимся продолжением души и смотревшим из бездонных чёрных глаз вместе с духом. Дара, который еще в далеком детстве встал стеной между маленьким мальчиком и всем остальным миром. Он отбрасывал тень на всё существовавшее и формирующееся, обхватывая крыльями подлунный мир, и он был пламенем, в котором этот мир горел. Не просто дыхание времени, но что-то древнее и могущественнее, что-то, что ставило время на колени и заставляло подчиняться, преданно исполнять любые прихоти хозяина, безошибочно улавливая его настроение. Это был самый необычный флёр из всех, что видел Эфларус, из интереса взявший столь опасного ученика. Дар Руниса не имел ни формы, ни объяснения, которое мог бы понять человек… Что-то, что отбрасывало тень, ставило клеймо на всё сущее, как будто имело на это право. Это была тень самого Мира, его шёпот и его жестокость. Эфларус честно помогал развить дар мальчишки, долго пытаясь понять его природу, подсознательно чувствуя, что тень — это и есть природа, её обратная сторона. А когда величайший часодей того времени понял, было уже поздно: он вырастил себе достойную замену, и ужаснулся, взглянув на неё трезвым взглядом. Увы, это было одной из причин, по которым Эфларус расколол свой замок, хранилище древних знаний, надвое. Ученик превзошёл своего учителя и не собирался на этом останавливаться, заставляя старого часовщика испугаться, что скрупулёзно накопленные знания достанутся невольно взрощенному преемнику. А в том, что Рунис Драгоций займёт его место, Эфларус, увы, не сомневался. Сейчас этот преемник развалился в кресле, выпуская флёр на свободу. Наедине с самим собой не было причин придавать ему какую-то форму вроде крыльев летучих мышей — бессменного знака Непростых. Именно в таком состоянии Астрагор предпочитал отдыхать, погружаясь в раздумья. И без того хищные черты лица духа заострились, стали резче и жёстче, в них проявилось неистовство дикого зверя. Несмотря на это, глава Ордена Драгоциев ликовал — наконец-то он разгадал загадку, которую регулярно подкидывало ему гадательное зеркало. В разные времена оно показывало двух коронованных самим Временем людей, и если один постоянно менялся, умудряясь оказаться даже самим Астрагором в давно утерянном истинном обличии, то королева всегда оставалась одной и той же — молодой женщиной с противоречивыми чертами лица, не дающими раскусить характер, и редким опознавательным знаком — ярко-рыжими, почти красными, волосами. Единственным похожим существом была Лисса Огнева, которую Рунис Драгоций сразу приметил, взяв в круг учеников. Он даже сейчас позволял себе пропустить с ней чашечку чая. Но она была лишь жалкой копией, и Астрагор признавал, что знай он раньше об альтернативе — не старался бы привязать эту особу всеми возможными способами, раскрывая в общем-то бесполезный дар и коротая с ней длинные ночи. Чем-то они были неуловимо похожи. Не волосами: они были совсем разных оттенков. Возможно, глазами. Но взгляд Астрагора упорно останавливался на царской осанке преемницы Чёрной Королевы, сравнивая позой настоящей Королевы, которая оставалась великой даже обессиленно лежа у его камина. О, что это было за зрелище. Огненные волосы раскинулись на шкуре убитого им, Астрагором, зверя, и казалось, что это пламя вырвалось из камина. По утончённой, но далеко не хрупкой фигурке бегали притянутые неведомой силой солнечные зайчики и отблески неровного рыжего света. С легким разочарованием Астрагор признавал, что как бы он не уважал достопочтимую Нерейву, вырастить достойную правительницу у неё не вышло. Впрочем, в этом не было вины госпожи Огневой. Девочка, которой Королева дала имя рода, не стала сильной даже под началом самого Астрагора. « — Трудно ли научиться ездить на лошади? — Смотря какой ученик. — Смотря какой учитель! — А по-моему, смотря какая лошадь » Старый анекдот заставил Великого Духа улыбнуться. Многие видели, как его губы растягиваются в оскале, поощрительном или зловещем, но уже очень давно не веселом — казалось, Рунис Драгоций разучился улыбаться, отдал радость жизни прожитым векам. Тысячелетний опыт редко позволял удивляться. Но сейчас Астрагор был доволен: свалившаяся прямо во время званого ужина на стол девушка была блюдом, которое так и хотелось распробовать, и — в связи с близким цветением — неимоверной удачей. Девушка была действительно таинственной незнакомкой. Удивительной, даже если сделать скидку на обстоятельства её появления. Особенно впечатляла сила, явственно ощущавшаяся даже в момент полного истощения. Единственное, что раздражало Великого Духа — это то, что у её эпохального появления были свидетели. Их покровители обязательно заинтересуются девушкой, которая оставила отчётливый след в пространстве своим перемещением и, по словам Дианы Фрезер, угрожала благополучию Эфлары. Раздражало, но особо не волновало. Оградить пламенную незнакомку от них он сумеет. Главное — убедить в этом саму девушку. За последние часы он навестил её уже несколько раз, изучая и пытаясь составить о ней чёткое мнение. Не выходило. То, как она держалась, отвечая на его вопросы, однозначно было достойно уважения. Но одновременно с этим что-то смущало, не позволяло выкинуть из головы её образ, который флёр с упорством проецировал на стены, и заставляло Великого Духа Осталы прийти к выводу, что разбираться в ней будет интересно. Как и склонять на свою сторону. Многолетняя усталость уступила живой загадке, стремясь как можно быстрее её разгадать. И понять, почему незнакомка неосознанно расцарапывает себе левое запястье. Возможно, это было следствием какой-то моральной травмы, само существование которой уже раздражало Великого Духа Осталы.

***

И всё-таки я отключилась на руках у Астрагора. Причём, судя по ощущениям, провалялась в обмороке почти девять часов. Зато проснулась готовой к более активным действиям. Правда, беспросветная тьма вокруг заставляла насторожиться. Обследовав пространство вокруг себя, я с неудовольствием обнаружила, что Стальной Зубок исчез, а сама я измазана в остатках еды и какой-то липкой гадости, по всей видимости, в соусе. Но попробовать, чтобы точно узнать, не решилась. — Ну здравствуй, чёрноключница, — нарушая мой покой, поздоровался Великий Дух, по всей видимости, сидевший где-то тут и наблюдавший за моим пробуждением. Я вскочила, стремительно развернулась на источник звука, принимая боевую стойку, и ойкула от ударившей по вискам слабости. Рефлексы, чтоб их. — Какая же я чёрноключница без своего ключа, господин Астрагор? Доброго времени. Тысячу лет меня не называли чёрноключницей, и тем не менее сориентировалась я быстро, тонко балансируя на грани иронии и вежливости. И ничего, что голос скрипел. — А часовщица без стрелы какая? — насмехался надо мной Великий Дух Осталы. — А никакая, — улыбнулась я и по давней привычке потёрла запястье, которое когда-то обвивала часовая стрела. Оно саднило, хотя мне казалось, что царапать его давно уже перестала. — Верните Стальной Зубок, господин Астрагор. — Тебе нельзя взаимодействовать сейчас с часодейством, — возразил глава Драгоциев, недовольный тем, что я не запомнила его слова, — Помню, — ответила я, — но именно с ключом я восстановлюсь быстрее. — Хорошо, — неохотно согласился бывший учитель и я живо представила, как он поджимает губы, — Верну, как закончим разговор, — поставил условие Великий Дух, на что я только пожала плечами. Слово своё он не нарушит, а расспросы моей скромной персоны всё равно неизбежны. — Сядь, пожалуйста, — прозвучала короткая просьба-приказ, но я лишь неопределённо качнула головой. Действительно не отказалась бы присесть, а возможно даже и лечь — в висках стучало всё отчётливее — но, пусть я и не видела Астрагора, предпочитала всё же находиться с ним на одном уровне. Астрагор, нарушая планы, надавил на плечи, заставляя сделать два шага назад и опуститься на кровать. В голове тут же замелькали картинки недавнего допроса, который снова, пусть уже и не в столь причудливой форме, маячил на горизонте. — Мне бы не хотелось, чтобы во время нашего разговора ты неожиданно свалилась, — неверно истолковав мой вздох пояснил бывший учитель и подсластил пилюлю известием, что помимо Стального Зубка вскоре у меня будет новая одежда и завтрак. Это не могло не радовать. — При каких обстоятельствах в прошлый раз ты оказывалась в таком состоянии? — зацепился дух за мою уверенность в положительном действии ключа. И у меня не было желания доказывать, что он неверно истолковал мои слова. — Прошу прощения, господин Астрагор, я бы не хотела освещать подробности тех случаев, — вот и неудобные вопросы пошли. Избавиться от них не выйдет, но минимизировать постараюсь, — Тогда всё было не так плачевно, — добавила я неожиданно даже для самой себя, — Но из-за неумелого лечения приходила в себя в разы дольше. Всё-таки тот случай крепко засел в моей памяти, давя тяжелым грузом чужой необразованности и безответственности. — И кто же додумался хоть как-то лечить в таких ситуациях? — Голос главы Драгоциев был похож на клекот хищной птицы. — Напомню, что я из другой параллели и не стоит судить по моим словам о людях, родившихся тут, — мне действительно хотелось рассказать. Может, дело было в отсутствии зрения, а может просто с исчезновением нависающей угрозы и давящей ответственности я расслабилась, предпочитая забыть, что когда-то до одури боялась своего собеседника. Хотя боялась это громко сказано. Скорее, прониклась чужими словами, не составив при этом собственного мнения. — Тем не менее, мне бы хотелось послушать, — дух не настаивал и не подгонял, высказывая лишь естественный интерес и этим подкупал еще больше. — Фэшиар Драгоций, — эти слова я почти выплюнула, поведя плечами — настолько реально было ощущение упавшей с плеч горы, — Мой напарник, с которым нам очень долго пришлось жить бок о бок в несколько неприятных условиях и ваш племянник. У нас было одно задание, но этот лодырь, — от переизбытка чувств перехватило дыхание, — почувствовал независимость от чужой воли и забил и на свои обязанности, и на все знания, что в него вкладывали до этого. — Плохо я его воспитал, — веско обозначил своё мнение глава Драгоциев. — Не вы, — напомнила, — Откровенно говоря, его вообще практически не воспитывали. Он должен был стать следующим, — я постаралась передать настоящее значение слова. — Он и сейчас должен им стать, — заметил Астрагор. — Значит, наши параллели довольно схожи, — философски отвечаю, ни капли не беспокоясь по поводу незавидной участи Фэша. — Меня больше интересует, почему должен был, но не стал, — Астрагор уже не просто говорил, а буквально подавлял своим голосом, желая услышать развёрнутый рассказ. — Вы… — слова, казалось, застряли у меня в горле, — не смогли забрать его тело. — Абсолютно невозможно… — Спокойно вселиться в каменную статую, — закончила я фразу. — Тем не менее, он успел попортить тебе кровь, — попытался нащупать ниточку Астрагор. — Успел. — Кто же разрушил мои планы? — уже более мягко настаивал на продолжении разговора глава Ордена Непростых. — Елена Мортинова. Она тут есть? — в поисках ответа я попыталась открыть глаза и взглянуть в лицо духа, но от бессмысленного хлопанья ресниц картина не прояснилась. — Есть, — протянул Астрагор и безошибочно угадал, — Давние счёты? — Не без этого, — криво улыбнулась я проницательности бывшего учителя, — Увы, счёты не только с ней, — и посерьёзнев, добавила, — В моей параллели все они мертвы. — Весёлое тебе предстоит времечко, — поддержал бывший учитель мои терзания, — Протяни руку. Астрагор аккуратно провёл пальцем по саднившей коже прежде чем сжать мои холодные пальцы и мягко потянул на себя, предлагая встать. — Положи вторую руку на стену, — и дождавшись, пока я послушаюсь, добавил, — Я медленно веду, ты ощупываешь пространство… — не акцентируя вимание на моей беспомощности руководил процессом дух, будто говоря, что потеря зрения лишь временное неудобство, — Всё зависит от тебя. Предусмотрительно, господин Астрагор, очень предусмотрительно. Я оценила твой поступок по достоинству. Как и последнюю фразу — ответ на невысказанный вопрос. Явно же знает что-то. Знает, понимает, что догадалась, но не говорит. Тем не менее, совершенно не ожидала таких действий от Великого Духа Осталы. Но, может, тут всё иначе? Полностью комнату мы так и не обошли, исследовав только кровать, письменный стол и неправильно большое трюмо. А вот когда Астрагор помогал осмотреть ванную комнату… Я была, конечно, безмерно благодарна, но очень радовалась, что отучилась краснеть по любому поводу. Да уж… Не та ситуация, о которой можно мечтать. Перед тем, как оставить меня одну, Дух Осталы объяснил, что в моих комнатах нет ни нуль-зеркала, ни волшебного блюдца, ни других привычных часодейных элементов обстановки. Обещанные вещи и Зубок будут через пять минут ждать меня на том самом трюмо, а еда и графин с водой — на столе. — Вечером мы поговорим уже более основательно, — дух не угрожал, нет, скорее предупреждал, — Мне нужно знать твою историю, чтобы я смог отправить тебя обратно. Если ты, конечно, хочешь, — невероятно проницательно добавил глава Драгоциев, — А пока советую поспать. Если не сможешь — на противоположном краю стола будет стоять стакан с обычным остальским снотворным. И ушёл. Специально хлопнув дверью. А ведь он даже имени за всё это время не спросил… Интриган чёртов. В любом случае, вечером придётся раскрыть если не все, то очень многие карты.