Выкопайте две могилы, прежде чем начать мстить

В цветнике не было место слабым.

       Простая мысль, что должна дойти до каждого в столь злополучном месте, чтобы продвинуться дальше и точно понимать, какие проблемы будут ждать на их пути, — госпожа Рубинового Зала эту истину заучила и заставила следовать ей же собственного сына. Превратила резиденцию в кровавый рассвет и заставила обходить соперниц стороной, ведь, как известно, у той все было не в порядке с головой, — часто, если проходить мимо, можно услышать громкие крики госпожи или чьи-то стенания, но об этом, при ней, никто не заговаривал.        Ло Ксиаоли, прекраснейший утренний жасмин, прибыла в Западную Цзинь еще совсем юной, когда только появились первые кровяные капли в её одиннадцать, была отдана в качестве залога императору Цзинь Хань, который и сам был слишком юн, но уже точно знал, что хочет от этой жизни, — она была первая в его гареме, но, к сожалению, долго не могла родить; то появлялись на свет мертвые близнецы, то болезнь, что заставила придушить собственную годовалую дочь, которая, после, оказалась, скончалась от болезни. Все изменилось в семнадцать, когда при дворе уже появилось две соперницы, которые благополучно вынесли и родили на свет приемников, что были крайне здоровыми, а про нее ходили слухи, будто она бесплодна, — беременность стала подарком небес, а стоило родиться здоровому мальчику, как точно была уверена, что утерла нос госпоже из Кораллового Зала с её дочерьми.       Королевство то, где она была просто никому не нужной принцессой и выгодно отдано, было не без её помощи присоединено к Западному Цзинь, за что и получила расположение Императора, как одна из умных женщин в гареме, но, та, характером отличалась крайне истеричным, потому и долго не смогла удержать внимание на себе, когда появилась женщина из борделя, что знала себе цену и легко смогла оказаться в постели правителя.       Соперница была молода и напориста, всегда тиха и добра, так еще и легко влилась в дворовые интриги, которые подтолкнули в первый же день показать свою силу и ударить наглую старую наложницу, рассказать, что её ждет, если еще раз тронет её и уйти довольной, когда соперница была опозорена на глазах у всех.

Сынок от мамаши не отличается.

       Слушая историю, что успели поведать перед своим уходом гости из Восточной Цзинь, которые искренне волновались и несколько прониклись состоянием сына, думала о том, как же наказать мальчишку затаившую злобу госпожи Ло, но решила действовать наверняка и с полученной информацией заявиться в Рубиновый Зал на аудиенцию.       — Шу, следишь за А-Цином, как проснется, — предупредишь, — замечая каждую неровность в одеянии, зная, что выглядит безупречно, строго посмотрела через зеркало на ту, что расправляет подол. — Не смей молиться богам за его спасения, — они ничего не сделали, чтобы слушать наши мольбы.       Махнув в сторону, давая понять, что все и без того идеально, по привычке складывает руки в рукава и спешит покинуть знакомую обитель вместе со служанками, что тенью последовали за своей госпожой. У Му Лин есть ответ на многие вопросы, да и не последний она человек в этой Империи, но так и не разгадала загадку, — стоило только упомянуть богов, как собственный сын мрачнел на глазах или кривил губы в отвращении, что никогда не ускользало от материнского взгляда, от того пришлось отказаться от его упоминание. И, если так подумать, боги и вправду не заслужили, чтобы их даже упоминали в мыслях, — они не защитили её от взора императора, а теперь не могут помочь сыну встать полноценно на ноги, вечно заставляя страдать со столь слабым телом.       — Госпожа Му, не ожидала, что Вы посетите нас сегодня так внезапно.       Слушая прикрытые сладостью речи, замечая, как алый ноготок руководит чайным процессом, растянула губы в легкой улыбке и кивнула на такое точное замечание, — неожиданно и без предупреждения, настолько, что та еле как успела прибрать волосы и надеть цацки, явно пытаясь быть краше, чем молодая луна из Нефритового Зала, но все фальшь, как и показное дружелюбие.       — Не буду скрывать, что пришла просто навестить старую подругу, — улыбка треснула, как же все просто, когда знаешь главную слабость соперницы. — У меня к вам разговор. Без лишних ушей.        Двери закрываются за прекрасными алыми и белоснежно-синими одеяниями, а ни одна из них не смела говорить, лишь оглядывала давнюю соперницу, облизывалась и думала, когда же лучше будет придушить, чтобы глаза не мозолила своим ползанием. Не думая и притрагиваться к чаю, кивнула на такой пристальный кровавый взор и задумчиво протянула.        — Говорят, что ваш сын, гений столетия, даже и не думает уступать свое место другому, — замечая искреннее удивление, тяжело выдохнула и в раз потемнела. — Очень амбициозный молодой господин, но совершенно не понимает с кем связывается. Весь в мать, не так ли?        — Госпожа Му, что же такое случилось, раз Вы столь неразборчивы в речах?        Речи были еще тише, чем могли быть с палочки благовония назад, но теперь осталась прямое предупреждение, к которым лучше бы им прислушаться, чтобы случайно не накликать на себя беду. Замечая, что та и не стремится что-то объяснить, как и говорить, делая вид, что ей непонятны слова, поднимается со своего места и уже более тише приближается, чтобы не спугнуть драгоценный жасмин.       — Госпожа Ло, ваше чадо так похоже на вас; такое же трусливое, лживое на вид и с глупыми попытками самоутвердится за счет слабых, — делая голос на несколько тонов ниже, медленно оказавшись рядом с ненавистной девицей, махнула рукавом и коснулась её плеча ладонью. — Наверно, было ужасно и глупо предстать перед моим сыном с вторичными отходами на голове, но, разве, это был повод ему вредить перед всеми?       Та, что понятие не имела о чем она, спешно скинула с себя руку и сама встала с места, пытаясь поравняться, но даже на двойных подошвах была ниже соперницы, вскинула подбородок и скривила вишневые губы в отвращении, — что несет эта несмышленая девица в её владениях?       — Сначала оскорбляете, а потом обвиняете в непонятно чем, — делая шаг вперед, угрожающе касаясь плечом чужого, темнее на глазах и уже желает выгнать ту из Зала с позором. — Поступок достойный шлюхи с улицы, так что можно было не удивляться.       Распутная женщина от танцовщицы кое-чем отличалась, — одна продавала свое тело и душу, а вторая умело завлекала и становилась мечтой каждого, — это было существенно, но что объяснишь необразованной и избалованной вниманием принцессе, которая привыкла все получать сразу же и крайне подлыми усилиями.       — Вы должны понять это, раз и навсегда, — улыбаясь, осторожно наступая на хозяйку этого места, заставляя неуклюже упасть на свое место, наклонилась и уже у самого уха прошептала. — Я не позволю сделать с моим сыном то, что вы сотворили с одной из дочерей Изумрудного Зала, а ваше дитя поплатится за свои слова и поступки.        — Что Вы такое несете?       — Доброго здравия, госпожа Ло, не падайте так больше, — кивая и продолжая повышать тона, кивнула, когда в приемный зал вернулись служанки, улыбнулась и одними губами прошептала. — Займись воспитанием, пока это не начала делать я.        Больше оставаться в этом месте было невозможно, ведь к коже прямо-таки липла кровь тех несчастных, что погубила чужая мстительной и нелепые мечты о большем, потому и кивнув, слабо попрощавшись, плавно выскользнула из рубиновой ловушки и исчезла в дневном свете вместе со служанки, оставляя несчастную в своих мыслях и безудержной злости.

***

      Последние слова учителя, тихие прощания с соучениками и одинокая дорога до места, что язык не повернется назвать домом, — все снова повторится, как и новая ночь на рисе в качестве наказания или же в темном месте вместе с различной живностью, которую боится до безумия. Дома должно быть безопасно и уютно, так казалось, когда взгляд невольно касался отпрысков богатых господ, — очередные разговоры о новой купленной вещице или семейном празднике, прекрасных друзьях вне стен ученической комнаты и обсуждения чего-то прекрасного.

Он должен быть лучшим и не тратить время на такие глупости.

      Статус наделял властью, а та, в своем случае, огромной ответственностью перед людьми, которые должны смотреть на потомка солнца с восхищением и уважать, даже, возможно, бояться, как и самого Императора, — он в его годы уже убивал своих братьев и сестер, а он только в двенадцать смог пойти учится вместе со всеми и как-то наладить связи с нужными детьми людей, которые являются опорой для Западной Цзинь.

Он всегда был последним и ненавистным отпрыском Императора.

       Госпожа Ло всегда ругалась, когда что-то не получалось, — слишком поздно научился читать, понимать простые истины, совершенно неумело держал меч в руках и не мог выучить моленные свитки за одну ночь, — наказывала, кричала, бросала предметы и сравнивала свой низкий статус с другими наложницами. Не нужно быть умным, лишь понимать, что это снова повторится, — Дрожащая Цзе за свою работу получила возможность возвысить свою ветку до Изумрудного Зала, пока, он, единственный сын, не смог это сделать за два года и отсутствия других наследников на горизонте, даже не выделялся никак.

Место, где живут наложницы, их полное воплощение.

      История о том, как Император в своем молодом возрасте, когда увидел глаза своей первой наложницы и сравнил их с драгоценными камнями, которые было достать редкостью в Западной Цзинь, некогда делали её личным сокровищем столь важного человека, но ровно до того момента, пока рубины не стали появляться на полках даже самого захудалого торговца, а возлюбленный не желал переселять свою драгоценность в Нефритовый Зал. Император Цзинь говорил, что рубин, — камень искреннего восхищения и страсти, но, медленно, даже не думая возвращаться к ней, превратил в безумие и кровь или же Госпожа Ло всегда была столь злопамятна и истерична в своих помыслах.        — Я вернулся, — ответная тишина устрашала, как и понимание того, что это лишь начало, а то, как дернулась служанка, что в страхе оттирала темное пятно от ковра, подтверждали опасения. — Сян-Сян, где Госпожа Ло?       Названная резко остановилась, но начала бормотать громче, продолжая дрожать, все же посмотрела на юного господина и ужаснула своим видом, — все лицо опухло, а на лбу еще текла кровь, если подойти чуть ближе, то можно увидеть рану на самой линии волос. Кивнув, с улыбкой поднимая служанку за плечи, резко вздрагивая уже оба, когда снова послышался глухой удар и громкий крик, похлопал по ключице.        — Направляйся к себе, Сян-Сян, ты хорошо поработала.       — Господин, не идите, госпожа, она…       Видеть, как та, что была с ним сколько себя помнит, встает на колени, дергает белоснежный подол эксклюзивного пошива, марая собственной кровью, умоляя не заходить и не подвергать себя опасности, снова заливается слезами и хочет спрятать, — было невозможно, как и не идти туда, ведь она не успокоится, пока не увидит его.       — Я её успокою, просто немного не в духе.        И она исчезает, словно тень, как и все здесь, чтобы оставить в кровавом безумие свою госпожу и юного мальчишку, который, по сути, боялся к ней подходить больше всего в этот момент, но открывает двери и с замиранием наблюдает за тем, как её руки снова берут за волосу одну из служанок, пока та, громко плача и умоляя, просит не убивать, — глупая, нужно молчать и смотреть в пол, тогда она теряет интерес после того, как ты сама себе разобьешь лоб о пол. Служанки Рубинового Зала меняются чаще, чем проверяющие еду Императора, отказываются от своей семьи и отдают свой голос хозяйке, — никто и никогда не узнает, что на самом деле происходит в этом месте.       — Матушка, вы выглядите очень уставшей, — кровавый взгляд обращен на него, но нельзя было показывать страх, лишь любовь и полное понимание, которое заставляет подходить ближе, брать окровавленные руки в свои и вести к креслу. — Служанки уже не те, совсем не знают своего места и ведут себя так нахально со своей госпожой.        Бросая безразличный взгляд на охладевающее тело, замечая, как по ковру растекается алое пятно, что будет убрано или выкинуто далеко, как и служанка, за пределы дворца, тяжело выдохнул и достал платок, стараясь как можно аккуратнее оттереть остатки крови от изящных пальцев. Смотреть в глаза нельзя, как и проявлять сочувствие умершим в приступе ярости служанкам, ведь это может быть признано неуважением и на её месте уже будет лежать он. Конечно же, после придется встать и идти делать домашнее задания, но об этом уже задумается позже.       — Что ты сотворил с щенком этой шлюхи?

И снова он.

      Молодой господин Му из Рубинового Зала, Дитя Луны, ребенок фаворитки Императора, новый гений со слабым телом, щенок шлюхи или просто Му Цин, — можно называть по-разному, но он поймет, различит из тысячи и кивнет в знак того, что знает его. Мальчишка, пришедший на его место, вызывал лишь жалость, ведь этот статус ему не к лицу, — пытается играть на публику в дурочка, наедине закатывает глаза, терпит избиения и совершенно не думает о статусе, который отдан с рождения. Он ему не завидует, ведь с первого взгляда понял, что тот не продержится долго, — такие рано или поздно умирали, потому и пытался предложить свою дружбу и помочь мальчонку выжить в среде цветника, но тот отказался и стал состязаться в науках.        Винить другого в том, что он где-то превосходит его, не было желания, — это он не дотягивает до знаний одиннадцатилетнего мальчишки, так к чему же было мстить или же, что было глупостью, пытаться стать лучше того, кто никогда не вступит в схватку за престол? Он не желал вражды, даже тогда, когда видел, как учитель хвалил его, был горд, что кто-то сумел его догнать, но получить звонкую пощечину вечером и очередные слова о том, что он бесполезен, было худшим сценарием.        — Проучил, как вы и просили, матушка.        Он не хотел его трогать, да Госпожа Ло сказала по другому и пришлось устранять врага, коим его не считал даже на секунду, разными способами, — мальчишка улыбался, все сносил, а его глупые слова «старший братец», даже после такого, что-то медленно топило в сердце, ведь он и вправду хотел быть таковым и защищать его, но ведь они соперники в императорской семье, а этому милому ребенку не суждено достичь совершеннолетия.       — Проучил так, что шлюха пришла лично и начала мне угрожать? — голос истерически тверд, а рука сама замахивается, чтобы влепить меткую пощечину тому, кто даже не может убить слабого мальчишку нормально. — Бесполезный идиот, вот увидишь, когда он станет выше тебя, то убьет без сожалений, пока ты будешь ползать у него в ногах, как крыса, и молить пощады.       Встав на колени, зная, что та его может поставить самостоятельно, медленно наклонился лбом к ковру у её ног, сложив руки ладонями вниз, желая стать предметом мебели, надеялся, что сегодня все обойдется оскорблениями, — она уже убила служанку, разве останется сил избить и его?       — Отродье мое, разве я учила тебя пресмыкаться?       Упрямо держа лоб у её ног, видя перед собой только алый ворс, закрыл глаза и пытался считать, пока нежные руки касались темных прядей, а собственное громкое дыхание не стала предвестником того, что его раскусили, — женские пальчики вплелись в самый корень, медленно царапая до крови, и поднимая к своим коленям, чтобы лживо-мягко уложить и дать совет.       — Помни, что ты сын Императора и должен без колебании убить, — продолжая поглаживать по темной макушке, не понимая, трясет ли её от бурной деятельности или сына, медленно опустилась и прижалась губами к макушке. — Бао-Бао, не разочаровывай матушку, действуй, но более осторожно. Матушка поможет тебе, но, если ты будешь её радовать.        Мягкость рук дурманила, пыталась обмануть рассудок, пока все тело в напряжении ждало еще одного удара, чувствуя, как щека горела от размашистого удара, понимая, что явно останется след и придется залечивать мазями, коими был переполнен его стол в комнате, — это было неизменно, как и любовь матушки к своему единственному сыну и опоре.       — Я вас не подведу, матушка.       Поднимая взгляд на неё, замечая, что кровавый взгляд медленно осел в прекрасном рубине, поспешил встать и покинуть приемный зал, пока слуги пытались вытащить труп и подавали Госпоже Ло вино, чтобы снять напряжение и расслабиться. Обнимая себя за плечи, чувствуя жуткий холод, что прошелся по спине, пытался исчезнуть в собственной комнате и с дрожащими руками писал задания, который отдал учитель.       Младшему единокровному брату лучше исчезнуть и стать трупом, если не хочет, чтобы Она его нашла и превратила его жизнь в Ад, ради цели, которая не принесет счастья тому, кому так порочит прекрасное будущее в качестве Императора.

Боги, прошу, если вы видите, то дайте ему умереть безболезненно.

***

      Первое, стоило открыть глаза, увидел пробивающийся свет через пелену тьмы, после уже почувствовал что-то тяжелое на бедре, и тут же тихо простонал что-то неопределенное. Голова раскалывалась на тысячи маленьких осколков, как зеркало, что было разбито во время боев между бессмертными в чужих телах, тело одолевал сильный жар вперемешку с непонятным холодом, а дрожь усилилась в сто крат, будто решили искупать в собственном пламени после лютого погружения в ледяное озеро на севере.       — Хуа, ублюдок, слезь с меня.        Тяжесть была знакомая и столь же неровная, как и сам бесстыжий кот, что специально лез к нему, а стоило почувствовать через слои коготки, что вжимались в бледную кожу бедер, тут же сел и откинул одеяло, при этом пытаясь придушить пушистого мерзавца. Слушая жалобные мяуканье вперемешку с громкими проклятиями в голове, тут же прошипел и пожалел, что убрал одеяло, ведь все в раз стало ярче и тело реагировало крайне резко, явно желая выплюнуть все внутренности, — чертовая слабость, драная противоположность ци и чокнутый контракт.       — Во Имя Генерала Сюаньчжэня, дай мне сил.       — Просить у забытых богов сил, — настоящее преступление.

Просить у самого себя терпения, — сущий Ад для души.

      Закутываясь обратно в одеяло, не желая и видеть столь красноречиво болтающего пушистого мерзавца, что вновь начинает раздражать своей болтовней, пытаясь снова заснуть с липким ощущением того, что что-то не так, резко сел вновь и посмотрел на окружающею обстановку, — он в комнате был не один. Бледняя на глазах, когда вновь заметил мягко улыбающиеся ореховые омуты, наблюдая за аккуратными движениями к себе с чашей, в страхе отполз к самому краю и чуть не упал, но вовремя успели подловить чужие руки и усадить на место.        — Нас пустила госпожа Му.       Наблюдая за тем, как знакомые загорелые руки заботливо потягивают одеяло, а уже другие осторожно пытаются напоить, непонимающе смотрел в глаза тех, коих хотел избегать с самого начала, — они здесь, пытались заботиться, видели его состояния и слышали слова, которые адресованы коту. Вздрагивая всем телом, вспоминая, что Восточная Цзинь отличалась тем, что дети учились определять ци с колыбели, вздрогнул и пытался прийти в себя, — они не могли почувствовать подвоха, он тщательно все скрывает, никто ничего не понял за все года, даже лекарь.        — Вы, Ваше Величество, что Вы…— не понимая с чего начать, чувствуя смутную тревогу, когда пушистый мерзавец заткнулся, просто смотрел гневно и подергивал усами сидя на постели. — Почему в кровати…       Хватаясь за голову, пытаясь вспомнить, как смог добраться до своей постели, лишь качал головой и не понимал, — угол запыленной комнаты, Хуа рядом, что что-то шептал о справедливости и медленно подступающий колющий холод, который заставил закрыть глаза и надеется на лучшее.       — Кот привел к твоему медленно умирающему телу, а матушка рассказала любопытные вещи, — замечая, что стоило ему заговорить, то пострадавший совсем поник, а Се Лянь улыбчиво попросил сесть и как и не наседать, шумно опрокинулся на стул. — Молодой господин, а вы не думали, что с таким телом вам не стоит употреблять такое количество яда?        — Чтобы сдохнуть, подобно собаке, позже от какой-то слабой дряни? — кривя губы, чувствуя, что не должен был этого говорить, как и смотреть на него, лишь цыкнул. — Спасибо, обойдусь.       Красноречиво высматривая в изменившемся лице некогда врага что-то помимо осуждения, встречаясь с золотистым взором, который не предвещал ничего хорошего, резко опустил голову и пытался понять, — это тело настолько болезненно реагирует на воспоминания или это уже что-то его. Резко хватаясь за то место, где должно быть сердце, понимая, что оно бьется так, будто пробежало несколько кругов с мечом, хмурясь разглядывал дрожащую руку, — не его, слишком маленькую, пока в голове были слишком знакомые и старые картины.       — Смерти не боишься?       — Смерть, — это не самое страшное, что может случиться, — чувствуя, что непонятное тепло сменилось горечью, пытался успокоиться. — Смерть — это освобождение, но не для тех, кто живет вечно и пытается не сойти с выбранного пути. В самом деле, страх подталкивает на страшные вещи.

Умирало не только это тело, но и душа, заточенная в нем.

      Будучи божеством, когда видел каждый день лицо своего главного соперника, встречался с неприятностями или усмешками других, пытался сокрыть свое настоящее происхождение и просто быть благодетельным, — умирал, когда видел, что все усилия были напрасны, а яд близких людей медленно душил в нем самые добрые надежды.

Что было бы, если он тогда не послушал божка и не ступил бы на другой путь с глупым желанием отомстить за собственную слабость?

      — Молодой господин Му, вам больно? — замечая перемену во взгляде парня, несколько обеспокоенно дернулся, когда увидел то, что не должен был. — Вы плачете.        Ему не нужно было тогда так просто верить, снова забиваться в себе и терять хрупкое доверие, которое вернулось, хоть на мгновения, в тот момент. Нельзя было думать головой и играть на чувствах глупого божества с до боли глупой преданностью, давать свою руку и сбрасывать с моста с тихим шепотом «Ненавижу», выбираться и брать чжаньмадао, чтобы уничтожить последнего врага, — Его Высочества Наследного Принца, который не мог поверить в увиденное.        — Мне жаль, мне так жаль… Простите…        Се Лянь, что до этого пытался как-то подойти и погладить по плечу, резко отдернул руку и испугано смотрел на шатена, который все понял без слов, подошел ближе к парню и со знанием дела приложил два пальца, чтобы вмешаться в ци и помочь уснуть. Кивнув Принцу, давая понять, чтобы он позвал Госпожу Му и лекаря, даже не думал укладывать обратно, — сел на край кровати, осторожно обнял за плечи и погладил по голове.        Золотистый взор метнулся к коту, что прищурив свои алые глазища, явно пытался намекнуть о руках, которые будут расцарапаны, если он не положит в кровать его хозяина, но в ответ полное игнорирование и тихие поглаживания пальцами по фарфоровой коже щек, которые медленно сместились губам и тут же смахнули остаток слез, — никто не должен знать, что случилось в этой комнате между ними. Услышав громкие шаги и голоса, кивнул собственным размышлениям и уложил обратно на кровать, при этом накрывая одеялом и садясь обратно, делая вид, что совершенно ничего не делал.       — Сильное потрясение и болезнь.       Лекарь, что появился на пороге и вихрем стал осматривать молодого господина путем перебирания меридиан, слегка отдернулся, когда почувствовал ледяной холод на запястье, так и неравномерно бьющийся пульс, который мог пропасть и появится вновь с новым вдохом, — странное состояние, которое преследует господина с его пятилетия.        — Ваш ребенок, Госпожа Му, один из самых удивительных в моей практике, — убирая руку под одеяло, понимая, что это ему поможет больше, чем снадобья или вливания духовных сил, мотнул головой. — Помнится, при его рождении, я сказал, что ему не стать заклинателем или, хотя бы, пытаться применять на практике мелочные заклинания, но теперь, каждый раз убеждаюсь, что вашему сыну не место на земле. Он стал бы великим Божеством, если бы не закрытые каналы.       Прекрасный цветок мрачнеет на глазах, медленно прикрывает глаза и думает о том, что боги или кто там еще был, явно смеялись над её ребенком, — родится одним и стать другим в этом мире невозможно, но этот старый глупец желает убедить её в другом и сделать непонятно что.        — Мой сын не верит в богов, лишь в свои силы, — замечая, что лекарь тут же стушевался, явно не веря в её слова, спешно встала и показала легкой рукой на выход. — Благодарю за ваше наставление, но мой сын сам волен решать, что хочет от этой жизни, вам же стоит учитывать мои слова.       Лекарь сдается, когда встречается с таким нравом и молчит, переводит взгляд на случайных слушателей, которые делали вид, что совершенно ничего не знают и не понимают, замечает, что оба выглядят несколько по-другому, чем другие и резко открывает рот, — посланники с Востока сидят у постели самого младшего из наследников Западного Императора, — это может стать причиной неприятных слухов.       — Раз мне велено молчать, то все увиденное будет держаться в секрете, — задумчиво подняв палец и пытаясь приостановить цветок от выставления за дверь, роется в сумке и выуживает на свет две склянки. — Смотрите за тем, чтобы господин Му тепло одевался и не перетруждался, а Вам, советую, попить это перед сном вместе с чаем, поможет при перенапряжении.        Двери за лекарем закрывается, а склянки в руках госпожи оставляются на дальней полке, пока взгляд устремлен на двух посторонних, которые молчаливо наблюдали за спящим, кивает и кое-что соображает, что заставляет кивнуть в сторону выхода и выпроводить гостей.        — Господа, уважайте мнение других и не доводите больше до очередного обморока моего сына, — спускаясь с лестницы, замечая, что Принц несколько смущенно кивает, мотает головой и все же несколько смягчается. — Не ищите встреч, Му Цин мальчик благодарный, сам подойдет, когда будет возможность.       Провожая тех, что выглядят как крайне подозрительные личности, закрывала двери и терялась в последних событиях, при этом точно зная, какие будут последствия от приказа императора и таких странных посиделок.       — Ох, не нравится мне это все, — рассматривая закрытую дверь, где несколько минут назад скрылись лишние наблюдатели, перевел кошачий взор и закатил глаза, спешно перепрыгнул через бедро и коснулся чужого плеча. — Эй, принцесса, просыпайся, этих вышвырнули отсюда.        Замечая, что тот и не думает двигаться, решает перейти к тяжелой артиллерии и резко выпускает когти, впиваясь в нежную кожу на плече и снова оказываясь скинутым к самым ногам, — вот и вся благодарность наглеца, что снова вскочил и начал осматриваться по сторонам.        — Рассказываю, такому идиоту, как ты, чтобы не возникало вопросов, — видя, что тот был готов придушить его одеялом, отскакивает и на всякий случай отходит на приличное расстояние. — Твое состояние было нестабильно, так еще и забился в холодный угол, мог умереть, потому и привел к тебе этих двоих. Генерал Член, кстати, не растерялся и на руках тебя притащил сюда, так еще и вырубил, когда ты тут в истерике начал кататься.       Он упустит из виду, что тот прижимал демона к себе и уж больно нежно поглаживал по макушке; вдруг, это у них такой способ успокоения плачущего человека, а этот идиот непонятно чего себе надумает и сиди с ним в его паранойе.       — Спасибо, наверно.        Му Цин особо и не желал знать, как тут оказался и что вытворял после пробуждения, надеялся, что другие посчитают это бредом больного человека и снова лег в кровать. Наблюдая за тем, как блохастый засранец прыгает к подоконнику и рассматривает за окном прекрасный сад, — наверно, стоило бы выйти на улицу, ибо дышать непонятно чем уже было невозможно.       Кивая на свое решение, чувствуя некую легкость в теле, решив даже не смотреть на тумбу, где все было завалено снадобьями, спешно накинул первое попавшееся и выскользнул вместе с котом из комнаты, при этом стараясь пройти к веранде, что и вела в чудесный сад, — общая лестница, где никого нет, прошмыгнуть через приемную, откуда слышались голоса служанок и оказаться в нужном месте за пару секунд босиком, что точно не входило в его планы.       — Делаем выводы, — пройдя к ступенькам и сев, при этом пытаясь спрятать ноги от медленно пробирающегося холода плащом, краем глаза заметил кота рядом. — Му Цин смог пойти в ученическую комнату не в пятнадцать, Дрожащая Цзе управилась вместо семи лет со всем за два и Император возвысил ветвь Ху до Изумрудного Зала, оставляя позади Рубин и гения этого места.        — Ага, а переменная рассуждает с голыми пятками о том, как все поменялось, — оглядывая с ног до головы малыша, понимая, что тот плевать хотел на его слова, лишь фыркнул. — Дружба мальчишки с двумя посланниками с Востока наступила раньше, ты же понимаешь, что тебе придется следовать сценарию, чтобы боги не заподозрили лишнего?       — Я не готов заводить новых знакомых.       — Что-то такое я и предполагала.       Не нужно поворачиваться, чтобы узнать, кто решил выйти на веранду в такую погоду, можно понять по голосу и мягким прикосновениям к плечам, что тут же загораются от мимолетного тепла, вздрагивает и пытается не смотреть в темные омуты. Отворачивается, прячется в плаще и пытается прогнать кота рукой, что внутри насмехается и начинает пушистится, пока матушка с улыбкой подсаживается ближе и нежно проходится ладонью по плечам и прижимает к себе.        — Мне жаль, матушка, я вас подвел, — чувствуя второй слой одежды на своих плечах и мягкий шелк щекой, почему-то не смог себя побороть и все же обвил руками осиную талию. — Просто что-то пошло не так. Да, я знал, что будет трудно, но эта ситуация… Нужно было быть умнее и терпеливее.        — Говоришь, как одна из девиц Весенних домов, но и они не виноваты, если знатный господин поднимет на них руку, — медленно поднимаясь рукой выше, чувствуя, что её мальчик немного оттаял, все же смогла коснуться макушки и щемящей в груди тоской несколько раз провести по темным прядям, — он не заслужил такого обращения к себе. — Пожалуй, даже самая терпеливая собака может укусить нерадивого хозяина, но подводит она не его, а саму себя, ведь за такое в лучшем случае могут избить палками, а в худшем на мыло пустить.        Му Цин прекрасно знает это, но сравнить людей с собаками, в их-то положении, было грубостью, но правдой, — он знает, через чужие глаза, но понимает, что в случае большой ошибки его спасти не смогут и матушке придется наблюдать за тем, как её сын умирает самым жалким способом, так было в нескольких жизнях и так может быть и сейчас. Знает, что скоро придет конец мирным денькам, потому обнимает сильнее, вжимается щекой и чувствует приятный цветочный аромат, который все больше зазывал в детство, но не этого мальчишки, а давно позабытое, даже не его.        — Знаю, что ты все решил, но спрошу еще раз, — тяжело вздыхая, помогает присесть ближе, мотает головой и на выглядывающие голые ступни, укрывает плащом и укладывается щекой на темные пряди. — Ты точно хочешь вступить в эту бессмысленную борьбу и замарать руки в крови?

Бессмысленная борьба — вся его жизнь.

      На самом деле, оглядываясь назад, наконец-то можно осознать простую истину, — все было зря: уйти ради матери, которой оставалось совсем немного, получить в ответ громкое «Предатель» и тихое, столь родное, осуждение за глупый поступок; стать божеством, чтобы уберечь близких людей, но быть прогнанным с порога; сквозь сотни лет понять, что как бы не старался, но достойным другим людям ему не быть, как бы сильно кто не пытался подойти ближе; вырвать собственное сердце, чтобы в теле мальчишки снова показать свою слабость тем, кто даже не является ими.        Он ушел с Небес, когда было абсолютно все, но не было кого-то близкого, но пришел в жалкое тело, чтобы оказаться с этим кем-то хоть на краткий миг даже, если о нем ничего не знают, — издалека, ведь вредить больше своим существованием не хотелось, никого больше и никогда.        — Люди говорят, что выбор всегда существует, но его ведь никогда не было, — сжимая руки за спиной, чувствуя, что хотелось смеяться и плакать от безысходности, лишь прикрыл глаза, — совсем немного спокойствия. — Даже демоны дают выбор, но ведь, когда он перед нами, то его и нет вовсе, просто будет напрасная смерть.        Демона, который наблюдал издалека за юношей, что решил прожить свою последнюю жизнь во служении другим с милым другом, всегда мучил весьма незатейливый вопрос: «Почему он обратился к нему, если мог просто попытаться ослушаться богов, которые напрямую сделать ничего не могут и просто уйти из дворца?», но после, когда произошел последний разговор, а душа проклятого разлетелась, был готов смеяться до синения.        Парнишка знал, что выбора не существует уже давно, а ублюдки, которые дали «второй шанс» прекрасно знали об этом, — он умрет в любом случае, как бы этого не боялся, будет каждый раз наблюдать за тем, как умирают другие и снова переживать это. Тот мальчишка был умнее падшего божества с больше сотен лет опыта за плечами, — кто из них еще был глупым?        — Ты прав, рано или поздно, тебе бы пришлось начать борьбу, — сложно такое признавать, но приходится, ведь это были явно не пустые слова, хоть и руки вновь задрожали, но не от холода. — Но, посмотри на других, разве они ведут эту войну одни?       Пытаясь не рассмеяться, все же обещаясь подумать над этим, даже не хотел отвечать, — каждый в этом грязном мире, сколько бы друзей и каким прекрасным человеком или кем-то другим не был, все равно умирал один и самой глупой смертью, даже во благо чего-то необъятного. Наверно, давно можно было смириться с этим и откинуть глупые мысли, но будучи демоном, хоть и в моменты, когда глупый смертный решал отдать за кого-то жизнь, думал об этом и пытался быть аккуратнее, чем с другими.       — Они уже поняли, какой я странный и не хотят со мной дружить.       — Будь это так, то они бы прошли мимо, а не стали сидеть у твоей кровати несколько часов и менять тряпки под моим присмотром, — зная, что от такого сын не будет восторге, все же попыталась переубедить в подобном. — Они волновались, хотя являются совсем чужими людьми, а тот мальчик с золотыми глазами отказывался отпускать твою руку.

«Руку не отпускал, да?»

       Посмотрев в сторону кота, точнее на место, где он некогда был, тяжело вздохнул и улыбнулся, — наверно, мальчишка и вправду попался слишком мягкосердечным и пытался защитить даже такого слабака, как он. Наверно, он не особо помнит, но те, чье имя не «Му Цин» и нуждались в помощи получали подобное, потому можно не заострять на этом внимание и сделать вид, что это ничего не значит.

«Как и поцелуи до крови в темном переулке.»

       — Тебе стоит пойти в дом и простужаться еще сильнее.        Кивая, обещая, что побережет себя и свое здоровье, встает с места и понимает, —матушка совсем не меняется, а с годами становится только прекрасней, — целует в щеку и снимает с себя плащ. Прекрасный цветок хотел было это предотвратить, но неловко улыбнулась на подобную заботу и сильнее укуталась в накинутый на плечи плащ и еще долго смотрела на дверь, где еще недавно маячила темная макушка.

Пожалуй, у неё еще много работы сегодня и плащ ей пригодиться.

***

«На неделю отстранен от занятий.»

      В ту ночь, пытаясь уснуть в кровати и всячески ворочаясь, ждал прибытия матери из императорских покоев и хоть какие-то вести, даже совсем плохие, но слова заставили задумчиво проглядывать все учебники и понять, что было что-то не так с наказанием, — хамство учителю, клевета на особу голубых кровей, позор семьи и не знание тонкого этикета при гостях Империи. За подобное нужно было высечь розгами или избить до потери сознании прилюдно, если не сам обиженный, но получил только нужный отдых во время болезни и письмо с извинениями за доведение до состояния, но не признания вины, — кто-то постарался над тем, чтобы Ло Бао изменил тактику по отношению к слабому братцу.       — Еще пять кругов.       И он был счастлив наказанию, но так ничего не смог придумать с возникшей проблемой, которая каким-то образом всегда оказывалась сзади него и умудрялась вздрагивать каждый раз, ведь те даже не общались между собой.       Старик был еще свирепее, чем обычно и гонял учеников не по разу, умудряясь подстегивать их бежать быстрее и явно наслаждаясь представлением, — многие с того дня, что лицезрели позор младшего отпрыска, умудрялись бежать так близко, что доносились тихие оскорбления, а кто-то даже толкался в плечо, даже не удосужившись извиниться.       — Беги или встань в сторону.       Ло Бао, что на это лишь глаза закатывал, наконец-то не выдержал и намекнул на его место, хотя и сам прекрасно понимал, — учитель наругает и всем покажет, что слабый, но такое уже не особо должно волновать, если авторитета никогда не была, а старший слишком глуп, чтобы понять о нагрузках на слабое здоровье наследника.        — Если сядет Господин Му, то каждый пробежит двадцать кругов.       Му Цин и не против посмотреть, как эти озлобленные детишки будут бегать еще двадцать кругов и почувствуют себя так же, как и ребенок, которого они унижают за слабость, но вспоминает о последствиях и мечтает проклясть их каждого, ведь потом они его найдут и придется отвечать перед няней за очередные испорченные одеяния.       — Ути, какой бедненький мальчик, так бы и на ручки взял да пригрел.       Закатывая глаза, еле успевая отскочить от мимо бегущего, все же успевает заметить наглого кота, который снова спрятался в ветвях вечнозеленого дерева, героически игнорирует чужие слова и пытается петлять между учениками, которые не хотели пропускать от слово «совсем».       — Ладно, малыш, у меня есть для тебя сюрприз.       Хуа Чэн не помогает безвозмездно, даже не приходит сюда для этого, ведь ему нужно две вещи, — след Гэгэ и развлечения, что было сейчас в общей доступности. Кот, что заворожено наблюдал за юношей в белых одеяниях, который точно не имел божественной сущности, несколько раз пытался ухватиться за темный хвост, но не успевал, ведь тот ускальзывал, а стоило сказать про сюрприз, как исчез со своего места.       — Осторожнее!        Успевая среагировать и остановится, при этом пропуская бегущего сзади, что точно не знал о «медленном темпе», пытался не улыбаться, когда тот сбил незнакомых ему учеников и расстелился на этой куче, как настоящий герой. Прыская в кулак, искренне пытаясь не привлекать к себе внимание, замечая, что подошел учитель, умудрился быстро уйти в другое место и сделать все, чтобы его не обвинили в этой «братской горе».       — Ну и?       — И это злодеяния великого демона? — шепча это, замечая, что кот стоит неподалеку и явно снова фыркает, с улыбкой закатывает глаза. — Докатились.        — Точнее добегались.        — И это неплохо звучит, но оригинальность страдает, поработай.        Му Цин поздно понимает, что те слова не были похожи на раскаты грома в голове и не имели ничего общего с ехидством, лишь крайне грубоватый, но спокойный голос, что точно что-то знал, а стоило посмотреть в сторону, то заметил только грудь и пришлось поднимать голову кверху, — высокий и нахальный, ему бы так.       — Вы мне приказываете, господин Му?        Не нужно было так опрометчиво кидать слова, даже шепотом, когда за тобой бегают хвостиком двое чужестранцев, что крайне был знакомы в другой жизни, точнее совершенно не те, — много было переменных и то, что сейчас над ним чуть ли не нависают с крайне знакомой усмешкой, можно было только обвинять собственную память, которая снова не понимает, что подкидывает. Мотая головой, уже из привычки ища в своих узких рукавах веер, вспомнил, что они в других одеждах и подобных аксессуар находится в другом месте, — чертовщина и проклятия.       — Это сделает ваш господин, а не я.       — Ну, я не совсем его господин, — вмешиваясь в крайне незатейливый разговор, подошел с другой стороны и пресек попытки бегства. — У нас в восточной Империи такое называют духовным братством, а не служением, так что мы равны.        Учитель объявляет об окончании занятия, ведь один из кучи умудрился повредить ногу и еле стоял на ней, потому наложил чары и повел к лекарю, а ученикам велел идти на обед и после быть за партами после полудня.        Замечая, что невольные спутники слегка отвлеклись, решил сделать обход и исчезнуть поле видимости, как проделывал это не раз с другими, но вдруг ощутил крепкую хватку на своем локте от Се Ляня и медленно опешил, — его не только взяли за руки, но и улыбались так, будто они давние друзья и сейчас все вместе пойдут обедать, обсуждать планы на выходных и любоваться природой, — слишком нежно и тепло, как тот, кого больше не существует в этом мире.       — Вам, наверно, интересно узнать, как в Восточной Цзинь изучают духовное мастерство?        Вздрагивая всем телом, когда с легкой руки его потащили в комнатушку, где остались все вещи, резко забегал по полю и искал помощи в одном из недалеких болванов, но кроме Ло Бао, который переговаривался с тем самым парнем, чье имя даже не запомнил, лишь тяжело выдохнул и попытался что-то сказать против, но не получилось, — говорят много и перебивать неприлично, тем более Се Ляня.        — Говорят, у вас перевязанные меридианы, но наша тактика может помочь вам раскрыться и-       — Не слышал, чтобы духовная техника могла кому-то приобрести то, что невозможно по рождению, — голос, что раздался совсем недалеко, заставил сопровождающих повернуться и слегка ослабить хватку, но не убрать руки. — Не думал, что гости с Восточных земель начнут насмехаться над моим младшим братом.        Му Цин, что не особо был рад чей-то компании, впервой был благодарен напыщенности одного юного гения императорской семьи, ведь это помогло ему убрать руки от себя и слишком трусливо сбежать, да так, что даже шагов не было слышно, — техника освоенная еще в далеком прошлом, когда Саньлэ было в рассвете, а он по случайной щедрости попал на обучение в монастыре.       — Не переживайте что такое «забота о брате» мы знаем многое, — улыбаясь, прекрасно зная, что еще немного и Фэн Синь начнет в драку лезть, решил его опередить и прогнать восвояси нахала. — Если вы желаете, то мы можем вас научить.       Се Лянь останавливается, когда видит, что наследник просто берет и разворачивается, даже не думая встревать в перепалку, а когда спрашивает "Почему?", но слова крайне неприятно бьют по самомнению, которые были адресованы сразу обоим.       — Достаточно, чтобы указать людям на то, что их заботы не желают, — замечая, как наследный принц Восточного Цзинь отвел взгляд, а его телохранитель глупо смотрел на место, где был он, лишь усмехнулся. — Мой вам совет: не связывайтесь с черной овцой, если хотите домой.        Наследный принц мягко останавливает руку своего собрата, кивает на его слова о том, что «проходимцу стоит парочку раз прижать к земле» и уводит, явно больше заботясь о том, где сейчас находится их недавних собеседник. Му Цин и не против, если его будут искать в другом месте, а не в листве дерева, куда успел спрятаться в рекордные сроки, пока слушал столь короткий диалог, — точно и по делу, но от взгляда Ло Бао не скрылось, где он и, кажется, даже видел легкое кивание.       — Почему ты избегаешь их? — резкое шипение и кот, что оказывается рядом, совершенно не боялся зло мяукать. — Понимаю того идиота, он нам обоим не нравится, но Се Ляня?       Было много причин бегать от них, хоть вытворять подобное не получится всегда, ведь те вряд ли сдадутся, но нужно было хоть постараться, — до сих пор была неизвестна настоящая причина того, почему они решили в тот день его искать и почему один конкретный человек делал вид, будто они очень близки и держал за руку большую часть болезни. Наверно с его стороны такое поведение грубое, но все лучше, чем в непонимании следить за тем, что говорит и как, — доверие эта ситуация совершенно не вызывала.       — Не важно.       Внизу никого не было, а значит можно было слезать и пойти прогуляться в саду, но слезать было намного сложнее, чем залезать, подобно коту, — демон внутри только глаза закатывал, пока тело прежнего владельца беспомощно барахталось в воздухе и пытался не смотреть вниз. Было совсем невысоко, если судить с его тысячелетнего опыта, даже с Небес падать не столь больно, но страхи этого тела считали по-другому, — боги не только возвращали в первоначальное тело, но и оставляли те самые изменения, которые должны коснуться в определенном возрасте.       — Малыш слезть не может?        Самое отвратительное во всей ситуации, что за этой сценой наблюдал один из самых гнусных и раздражающих непревзойденных, а подобное проявляется через раз, будто у тела, как и сознания, происходит перекликая и легкое замыкание, — закатив глаза и резко дернув кота за хвост, с удовольствием наблюдал за тем, как тот падает на землю с жалобным мяуканьем и с легкостью опускается следом, но чуть не падая в кусты.       — Котенок мой, кисонька, — замечая, что тот снова ускользнул в кусты, лишь коварно улыбнулся. — Кис-кис, мне нужно забрать мешочек из раздевалки. Иди сюда, блохастый.        Вместо того, чтобы потащить за хвост, как иногда делал, схватился за темные пряди и сильно потянул, не до конца понимая, что слышит уже детские крики, резко отпускает и с непониманием разглядывает ребенка в кустах.       — Ребенка обидел.        Тот самый кошак, что еще мгновение назад с жалобным мяуканьем отскочил в другие кусты, теперь снова издевался, пока в голове у преступника кружилось несколько сотен мыслей, но две из них можно выделить, — он обидел ребенка и где её родители.       — Ты чего здесь делаешь?       Малышка была миленькой, но что больше всего бросалось, так это белое полотно на глазах, а она выглядела запуганной и малость заплаканной от недавних действий. Можно подумать, что она дочь какой-то служанки, но вот одеяния хоть и были из хлопка, но высокого качества и имели своеобразный узор, а значит точно некого чиновника.       — Кися.        Оглянувшись на кошака, что точно не пытался скрыть умиления, резко схватил за загривок и с улыбкой дал девочке, которая точно знала, где у него голова и как обхватывать, чтобы случайно не взяться за причинное место, а радостная улыбка была отправлена точно ему, — девочка видела.       — Кто твои родители?        — Господин Ли.

Он знает одного господина Ли и они не в ладах с ним.

      — Это господин с белыми волосами, бородой и зелеными глазами?        — Да-да, это мой дедушка! — замечая, что незнакомец слегка прищурился, сразу же сделалась тише. — Он еще ходит с кисточкой в волосах.        Му Цин хочет убить самого себя, ведь успел за короткий промежуток времени чуть не вырвать волосы и напугать внучку учителя Ли, который за такое не просто утяжелит его обучение, но и расскажет все матушке, — последнего не хотелось больше всего, но и сейчас лучше об этом не думать.        — Я знаю, где он, пойдем со мной?       Сейчас он должен быть в лазарете вместе с учеником и явно не подозревает, что его внучка находилось в столь опасном месте и бегала за блохастым кошаком, который теперь стал мурчать после нескольких ругательств. Помогая подняться на ноги, услышав громкое ойканье, лишь закатил глаза, когда увидел припухлость левой лодыжки и услышал тихие жалобы, — вот этого только не хватало.        — Как ты только?       — Киса, на дерево, а я… ну… не говори дедушке, пожалуйста.        Обещая себе, что точно грохнет Хуа, когда вернется в свое тело, помогает выползти из кустов и легким движением руки провел по пострадавшей ноге, — слышится тихое оханье и крайне громкие хлопанье в ладоши, которые снова тревожат чувствительный слух. Наверно не стоило это показывать девочке и просто оставить на попечительство лекарю, но наблюдать за слезами больше не хотелось, как и таскать её, — девочки около четырех лет ничего и не весят, но дорога длинная и он бы вряд ли после такой тренировки смог это сделать.       — Давай договоримся, — помогая подняться снова и отряхивая ткань, замечая, что слишком хорошо отпечатался след от падения, помог повернуться и убрал простеньким заклинанием отпечатки, поднимается и сам, прикладывает палец к губам. — Ты меня не видела.        — Хорошо, — улыбаясь, даже не собираясь отпускать котика, резко повернула голову в бок и захлопала глазками. — Вы добрая лисичка?        Чуть не подавившись воздухом, понимая, что от смешков слегка притихшего и задыхавшегося в объятиях девочки не укроется, думает каким образом его начали называть «доброй лисичкой». Нет, он, возможно, по-своему добр к людям, которые пытаются выгодно предложить свои души ради благой цели, но просто так ничего и никогда не делает, как и сейчас, но и называть лисицей было сущим оскорблением, — они, своего рода, обольстительницы и питаются невинными сущностями, хоть и бывают среди них те, кто при жизни вел крайне праведную жизнь.        — Да, я добрый Хули-цзин, но обо мне никто не знает, — решив, что это лучше, чем пытаться объяснить ребенку обратное, снова протянул руку и сам не понял, как ребенок оказался в его объятиях. — Никто не должен знать, что я тут, ведь тогда меня выгонят и я не смогу помогать здешним обитателям.        — Я буду молчать, честно-честно.        Му Цин сдается, когда девочка, чье имя даже не знает, крепко обнимает за шею и отказывается спускаться с рук, а стоит произнести самую невинную клятву, как понял одну важную вещь, — предыдущий хозяин или он сам, но перед подобным бессильны. Наплевав о том, что под вечер не сможет встать, уложил руку на спину девочки и спешно направился в сторону домишко лекаря, где должен находится горе дедушка.        — Непревзойденный демон пал перед детскими чарами.       Случайно наступив на крутившегося вокруг ног Хуа, что получил отдавленный хвост, с улыбкой поспешил по лестницам в надежде, что его никто не заметит и все закончится благополучно. Заглядывал за каждый угол, обходил людные места, несколько раз чуть не ронял себя и тело малышки, проклинал себя за слабое тело и молился, чтобы те, кто решил хвостиком за ним ходить, не попались на глаза, — демоническая удача была на его стороне.        — Вон там твой дедушка, — поправляя заколку, чувствуя себя как когда-то в светлые времена, чуть не стал делать прическу, но быстро вспомнил и оставил все на своем месте, снова показывая на домишко. — Сохрани наш секрет.        Стоило девочке оказаться за дверью и послышаться громким разговорам, как спешно ретировался в раздевалку, при этом все же успев еще раз придавить Хуа за хвост, а тот царапнуть в ответ, — хотя бы это неизменно, как и то, что обед они проводят на своем любимом месте с разговорами ни о чем.       Обеденное время кончилось быстрее, чем хотелось бы, а до урока была несколько момент, а он до сих пор в раздевалке и пытается расправиться с поясом, — проклинать служанок за то, что они выполняют свою работу не стоило, но завязать было невозможно, потому прибегать к одному из простеньких заклинаний и медленно бить себя кулаком по лбу, — запасы были ограничены, нужно оставить еще на вечер, ведь снова мог наткнуться на компашку Ло Бао и отхватить.        — Учитель снова опаздывает сегодня.       — Наверно с Ши Вей сидит у лекаря до сих пор.        Не обращая внимания на учеников, случайно посмотрев на знакомые лица на задних местах, тут же опускает голову и спешит к своему столику, где несколько свитков лежали не на своем месте, а один успел закатиться. В ученической комнате было слишком громко, а во всем виноват случай на тренировке, странные совпадения и очередное опоздание учителя, — бывает, просто нужно подождать и все станет легче.        — Идет.        Прикрывая глаза, надеясь, что господин Ли будет идти крайне тихо, уложил голову на подставленную ладонь и вспомнил о мягкой постели, которая была волшебным местом всю неделю, — мягонько, а как сладко на ней спать, но все прекрасные мысли прервал осторожный шаг и чей-то еще, крайне тяжелый.        — Начнем наш урок с проверки, — не желая и дальше слушать, пытаясь скрыться за чужой спиной, даже не думал смотреть в их сторону. — Во внутреннем дворе появился добрый дух лисицы.

«Да ладно? Их бесчисленное количество, какая именно?»

      Му Цин всегда молчал об этом и будет, даже, если решат пригрозить, но во внутреннем дворе было слишком много духов, которые преследовали свои цели, но больше пытались начать жить спокойной человеческой жизнью, ведь на территории Императора ни одна нечисть не начнет бедокурить, если не имеет извилин совсем. Усмехаясь настолько тихо, чтобы услышать о «добром духе» и её общих приметах, лишь посмеялся, — кто умудрился раскрыть себя так просто? Хотя, темные волосы, добрые глаза и ласковый голос подходил под многие описания.       — Дедушка, лисичка здесь.

«Знакомый голосок.»

      Перед тем, как поняв, что той «доброй лисичкой» был он сам, новоиспеченная знакомая успела подбежать и сильно дернуть за темные пряди, даже громко охнуть, когда заметила точное выражение лица своего спасителя, когда громко говорила и снова повторила «Эта лисичка».       — Мей-Мей, это не лисичка, а молодой господин Нефритового дворца, господин Му.       — Нет! Это лисичка! — видя, что пришедший с дедушкой друг ему не верил, резко взяла за белоснежный рукав и взяла его ладонь. — Только у лисички такие мягкие руки, а улыбка как у маменьки, когда перед сном сказку читает.        Пытаясь сделать вид, что девочка просто ошиблась, думал просто молчать, но выступившие слезы сделали свое дело и перед тем, как подумать, что вытворяет и перед кем, тянет ладонь к темной макушке и тяжело вздыхает, — секрет не сохранили, так и столько будет проблем от собственных слов, что можно было сразу идти и переживать эту жизнь снова. Мотая головой, замечая крайнее непонимание со стороны учителя и чиновника, даже не пытается от нее отделаться, а стоило повернуться, как был заключен в объятия и полностью обездвижен.        — Прости, лисичка, но дедушка все узнал по царапкам от котика.       — Не переживай, я котика найду и отрежу ему шарики.       — Не трогай святое.       Самая большая проблема была в том, что его обнимала маленькая девочка перед множество взглядов, а учитель Ли пытался позвать малышку обратно, пока та мотала головой и чуть ли не забиралась к нему на колени. Чувствуя, как кровь хлынула к щекам, пытался успокоиться, но это не выходила так просто, — в планах было проучиться незаметно, а не стать обсуждаемой лисичкой в узких кругах.       — Господин Му, вы можете рассказать, почему вас называют лисичкой?        Не понимая особо, как отвечать, замечая, что ему уже плачут в плечо, чувствует себя злодеем в этой ситуации, — ребенка обманул и довел до слез, его явно отругают, так еще и влетит за проявление доброй воли, хоть и с сокрытием собственной глупости. Открывая уже губы для ответа, услышав лаконичное кашлянем, тяжело вздыхает и все же поднимается на ноги, но с маленьким утяжелением, что сильнее вцепилось в шею, пытаясь не гладить по спине, а просто держать, — вот же эти дети.       — Ли-лаоши, извините, что обманул ребенка, но переубеждать в другом не хотел, — зная, что за ним наблюдают, пытался быть намного увереннее, даже с ребенком на руках. — Узнай маленькая госпожа Ли, что ей помог добраться до родных такой человек, то точно бы рассказала и было бы малость неловко.       Слова точно не приемника на престол, но человека, который не особо любит быть во внимании, — понял бы кто, а не стал смотреть, как на чудное представление, то было намного легче, но сзади слышится лишь тихое хихиканье, а стоило повернуться, как и заметил чье. Понимая, что посмеялся Се Лянь точно не от тихого позорного прозвища, а учитель Ли смотрел крайне спокойно на это, даже умудрился улыбнуться, все же желал провалится сквозь землю, — вот на таком его еще никто не ловил.        — Тогда мне стоит поблагодарить вас, господин Му, и извинится за причиненные неудобства, — подходя ближе, пытаясь привлечь внимания внучки к себе, понял одну маленькую вещь, — девочка не просто так прилипла к нему. — Вот что странно, матушка Мей является самосовершенствующейся заклинательницей, но вас она сравнила с ней и даже назвала столь благодетельным существом.       — Я люблю детей и хорошо с ними обращаюсь.       — Ли Мей чувствительна к ци, — замечая, что ученик начинает увиливать, все ж смог привлечь внимание девочки и с явным нежеланием слезла с рук, при этом не забыв извиниться за «раскрытие секрета», — очаровательный ребенок. — Останьтесь после уроков для выяснения вашей сущности.

«Твою…»

      — Пока-пока, красивый дух.

«…мать.»

      Наблюдая за тем, как чиновник спешно уносит девочку, а она сама машет ему ручкой, понимает, что ему стоит менять план и полностью, — к своей глупости проверить незнакомку на подобную вещь просто забыл, ведь приоритетом было успеть все закончить в срок и вернутся в ученическую комнату, но теперь искренне страдает, а ведь мог просто попросить Хуа стереть ей память и все. Усаживая, когда разрешают, пытаясь скрыться от других и сделать вид, что это не с ним в главной роли был спектакль, лишь продолжил изучать свиток с домашним заданием, — просто все нужно было быстрее закончить и все.        Конца ожидать было сложно, как и продержаться до этого времени и сбежать из ученической комнаты, — напрягало абсолютно все, настолько, что не хотелось и вовсе продолжать соперничать на уроках с Ло Бао, даже когда спрашивали, крайне тихо отвечал и всем видом показывал, что желал бы оказаться сейчас не здесь, а в более тихом месте.        Проблема была в том, что и после урока пришлось ждать пока все любопытные уши разойдутся, учителя Ли, который не стал больше ничего говорить и просто отвел к лекарю с особым нюхом на ци. Проверка заняла немного времени, а вовремя подоспевший Хуа помог слегка промыть голову лекаря без последствий и особо четких следов, что могло помочь сэкономить время на крайне ювелирную работу, — нужно не столь устранить, сколь подменить мысли и вынести смягчающий приговор.       — С господином Му все в порядке, без изменений, — замечая недоверчивый взгляд мужчины, лишь кивнул в сторону юноши. — Меридианы все также перекрыты, а ваша девочка скорее всего видела благословление от императорской семьи, которое есть у многих наследников.        — Хорошо, но как вы объясните то, что Ли Мей вылечил лодыжку тот, кто не имеет никакого представления о ци и её использовании?        Му Цин мог бы объяснить, что всему виной снадобья, но лекарь и сам все объяснил, а взгляд учителя Ли несколько смягчился, — все обошлось и он снова является одним из беспомощных отпрысков Императора Западной Цзинь, который никогда не сможет вырасти в духовном плане. Многих подобное должно обидеть, как и предыдущего владельца этого тела, но так было нужно, хоть и являлось правдой наполовину, — все зависело не столь от рождения парнишки, столь успехов в культивировании.        — Спасибо, что помогли нам в выяснении ситуации и хорошего пути.        Выяснение продлилось до позднего вечера, а в классе, где ранее оставил все свои вещи, было достаточно темно, чтобы начать думать о том, что сегодня не успеет добежать до одного знакомого места и забрать травы, — матушка уже волнуется.       — Есть все шансы вознестись до небес.       Му Цин уже не вздрагивает от неожиданности, когда рядом появляется крайне наглый кот, который и вправду медленно становится им, — вылизываться на его глазах, так и место, которое обещал еще днем отрезать, не стоило. Кивает головой на подобное утверждение и все убирает в мешочек, не забывая пододвигать склянки со снадобьями в другое место, — только бы ничего не разбилось и не вытекло.        — До небес может вознестись любой дурак, но удержать свое место, — мотая головой и снова закрывая глаза, пытаясь прогнать непрошенные образы небожителей, что потерпели огромное унижении, лишь тяжело вздохнул, — Небесная столица не отличается от Призрачного Города, даже превосходит в лицемерии и крайнем скудоумии ума.       — Наконец-то ты признал, что являешься идиотом.       Никто не рождается сразу с великими мудрыми мыслями и не видит будущее, где его ждут те или иные последствия, а кто утверждает обратное, тот и жизни вовсе не знал, только по рассказам старцев, — скажут они, что Небеса высшая точка и благословенная цель, то многие станут к ней стремиться. Му Цин, кажется, когда-то воспылал высокой целью, но нужно было больше восьми столетий, чтобы понять свои ошибочные суждения и найти другой путь, который был намного легче, ведь был без особых ограничений.        — Много думать вредно для сна.

***

      Му Цин точно является предсказателем, ведь не успел и глаз закрыть, как в комнату вошла матушка с известием о пышной церемонии приветствия гостей из Восточной Цзинь и его дрожайщей цзе, которая стала только краше, а это значило только одно, — нужно стать лучше за краткие сроки.       — Я бы не стала будить, если не желание Императора проверить тебя.       Поднимаясь с кровати и широко раскрывая глаза, когда услышал о своеобразном развлечении Императора, пытался понять, когда успел впасть в такую немилость, если на празднике Дрожащей Цзе должен стать посмешищем для всех знатных господ. Прекрасный цветок успел уже придумать несколько отговорок, чтобы остаться в кровати, но и это было не самым лучшим решением, — Император своенравен и, если захочет, то вытащит из постели и представит его в исподнем перед всеми, а это было еще не лучше.       — Меч мне в руках не удержать, а танцевать с веером сродни признанию в слабом уме.        Матушка пыталась отговорить от подобного зрелища Императора, но тот дал полное добро делать то, что захочет его младший отпрыск и нужно не упасть в грязь лицом и возвысить себя в чужих глазах, а идей было крайне мало, точнее, — ни одной.       — Приветственный прием состоится в канун Праздника Середины Осени и по приказу Императора объединен воедино в этом году….       Чуть не уронив кисть для туши, замечая, что многие притихли при слушание монотонного голоса господина Ли, пытался сосредоточится на задании, которое дали до этого и замер на чистом листе, — точно, праздник Середины Осени, что празднуют смертные и отдают дать божествам, которые помогали в сборе благородного урожая.       Праздник, где когда-то он сам в высокомерных порывах ждал подсчет фонариков своих храмов и в соответствии с цифрой уходил в спешке или же задирал нос перед вечным соперником, который никогда и не соревновался с ним, — понял это, когда побывал в шкуре демона и посчитал такое занятие детской забавой.       — Легенда гласит, что в один день на небе появилось девять солнц, — закатывая глаза на столь прекрасную легенду, которую обычно рассказывают маленьким детям, слегка поворачивает голову назад, будто просто пытался хрустнуть шеей, но резко вернул в исходное положение. — Тогда нашелся герой и… дальше продолжит господин Му.        Му Цин искренне винит себя в том, что поддался собственным мыслям и решил найти этого человека взглядом, ведь был замечен за подглядыванием им самим и учителем, который просил подняться с места и рассказать сказку, которой больше, чем самому демону и божеству вместе взятых, ведь праздник отмечался еще во времена Саньлэ.       — Простите, Ли-лаоши, но боюсь, что рассказать как вы, у меня совсем не получится, — поднятый с места, затекшими ногами, пытаясь убрать край белоснежных одеяний назад, скромно улыбался. — В моем рассказе могут быть неточности.       — Ну что вы, господин Му, не стесняйтесь, попробуйте вкратце.       — «Жили-были, взяли и сдохли», что там рассказывать каждый год?       Хуа пришел раньше, чем предполагалась, но его тушка находилось намного ближе и, если попытаться посмотреть в сторону окна, то можно заметить, что его внимание привлек юноша с яркой улыбкой и белоснежных одеяниях на задних местах, — снова пришел глядеть на своего гэгэ и ему палки в колеса вставлять, будто и без этого проблем было мало.       — Легенда гласит о возлюбленных, которым пришлось расстаться из-за человеческой жадности, — замечая крайне красноречивый взгляд учителя, понимая, что ему этого мало, решил добавить. — Праздником стали считать скорбь возлюбленного по супруге, что впоследствии стала лунной богиней и предвестницей лучших благ.        Легенда крайне красивая, если не задумываться о сути повествования и не понять, что девушка просто пыталась сбежать из рук героя-супруга, который каждого принимал в ученике и оставлял на попечительство красавицы-жены, которая подвергалась нападкам выродков, что желали эликсир бессмертия и вознестись на небеса, а когда не получали, то подвергалась различного рода насилию. Супруг был глух к её просьбам закончить набирать учеников, был тщеславен и совсем не замечал, что один из них повадился ходить в их супружескую постель и доводить девушку до слез, когда уходил из дому для просветления ума. Она просто сбежала от всего, оставила на прощание письмо и перерезала себе глотку, а супруг придумал красивую историю о луне и стал ей молиться, а умершая и вправду стала богиней благодаря преклонениям, но крайне печальной, и старое поколение богов, что еще не пало перед Цзюнь У, заточили в луне, чтобы не творила глупостей.        Не многие об этом знают, даже божества, лишь те, кто искренне интересовались историей и иногда работали на Лин Вэнь, что была не против протянутой руке помощи и могла заняться более важными делами, чем перебиранием старых свитков с глупыми легендами.       — Вы знаете легенды связанные с лунной?       — Хочешь, я натравлю на него духов из кухни?        Господин Ли был из тех, коего можно отнести к категории людей, которые мертвого заговорят, а ведь именно таким и был Хуа Чэн, хотя ему долго подобные россказни могут не надоедать, но даже у такого великого демона начало подводить терпение, — нельзя так, пускай страдает до конца вместе с ним.        — Господин Му, вы и вправду больше ничего не знаете? — замечая легкое мотание головой, понимая, что от него больше и слова не дождешься, обратился и к другим. — Может кто-то еще?        Пытаясь не закатывать глаза, когда где-то со стороны послышалось шуршание и крайне лаконичный ответ, хотел было сесть и дать полную волю Ло Бао озарить всех своими знаниями, но учитель решил по-другому и заставил стоять, — тяжело с ними будет.       — Легенда о забытом божестве, покровителе юга, а ныне живущего жизнью демона и выполняющий желания за человеческие души, — замечая, что соперник все же закатил глаза, решил стать немного громче. — Великий и благородный генерал Сюаньчжэнь, ныне известный, как Бог Забытых Сожалений и Дитя Луны.        — Ох, какое благородство быть последним трусом.        Ло Бао, что несколько остановился в своем восхвалении, глупо посмотрел на стоящего чуть поодаль и слегка нахмурился, — неужели соперник изучал что-то помимо учебной литературы или от кого-то слышал в детстве не лучшие слова о забытом божестве.       — Вы что-то сказали, господин Му?       — Не больше, чем вы, господин Ло, — улыбаясь, все же поворачиваясь к тому лицом, забавляясь чужим ошарашенным ликом, не смог ни оставить предупреждение на чужих глазах, прислонив тонкий пальчик к собственным губам. — Вспоминать демонов с таким восхвалением, да в присутствии стольких глаз, нужно быть храбрецом или глупцом.       Му Цин не любит подобных историй, так еще настолько искаженных в свитках, ведь на страницах истории стал легендой об истинном искуплении своих грехов перед некогда близкими друзьями в отказе от божественной сущности и помощью другим искупления своих ошибок за души. Решили ли пошутить боги литературы или прикрыть истинную историю сам Небесный Владыка, — не столь важно, но такое сродни оскорблению.       — Насколько мне известно, что забытых божеств и их благие намерения нужно вспоминать и почитать.       — Не существуют бывших божеств, лишь изгнанные за свои проступки и вступившие на кривую дорожку по своей глупости, — понимая, что за такое может и последовать наказание от учителя, пытался не смотреть назад. — Наследник престола и восхищается столь трусливой сущностью, которая с рождения подобного сброду. Вы все больше удивляете, старший братец.       Ло Бао не стоит говорить о вещах, которых не знает совсем, так и перед тем, коего решил восхвалять так беспечно, — кто-то бы и осек его, хотя бы дружки или сам учитель, ведь тот вопрос точно был с подвохом, чтобы слегка осадить ученика, который посмел отвлекаться от его рассказов.       — Не думал, что мой младший братец верит в то, что труслив может быть человек с низким положением, ведь есть много великих людей, которые смогли стать великими, — пытаясь принять крайне спокойный вид, чувствуя, что оппонент был будто чем-то огорчен, хотя больше откровенно насмехался, решил припомнить об одной личности. — Яркий пример этому, — первый император Цзинь.       — Единичный случай.       Холодно отметив это, надеясь, что больше с ним никто не станет спорить на эту тему, даже не думает прекращать давить на столь ранимую детскую душу, — точно не месть за недавний позор, — но и слушать глупость не хотелось бы больше, а лучше никогда в этой смертной жизни.       — Извините, что встреваю в вашу дискуссию, но хотелось бы высказаться, — вздрагивая всем телом, все же решив посмотреть в ответ, заметил крайне решительный ореховый взор прямо на себе и слегка порозовевшие щеки, которые говорили о сдерживавшемся гневе. — Богами становятся достойные люди, что заслужили этого, даже низкого происхождения. Личность, про которую идет речь, обладала невообразимыми навыками владения боя и выдающимися чертами бога войны, — о таких людях нужно говорить и не забывать.        — Расскажите про трижды вознесшегося Наследного принца Саньлэ и его верном телохранителе, — Совершенном Владыке Наньяне, господин Се.       Лицемерно, но лучше говорить о столь занимательных личностях, чем о том, кто не стоил и пряди Принца Саньлэ, кто сейчас убеждал других в противоположном, — хотелось смеяться, но вместо этого выходит крайне веселая усмешка направленная вслед того, кто им не является.       — Давайте смотреть правде в глаза, — даже не думая прекращать, искренне считая так, лишь прикрыл глаза, чтобы не смотреть на других. — Генерал Сюаньчжэнь был трусом и предателем, а Наследный Принц по своей глупости пригрел на груди гадюку, когда нужно было убить при первой возможности.       — Вы, правда так-, — замечая, как исказилось бледное лицо в улыбке, несколько испугано смотрел на Фэн Синя, который становился темнее с каждым словом. — Вы не правы, генерал Сюаньчжэнь был-.        — Вы знакомы с ним лично, господин Се?       Му Цин искренне пытался не смеяться над столь глупым выражением лица, но быстро замолк, когда увидел того, кто все время был вместе и просто сверлил золотистым взором, а стоило тому заметить смену эмоций на лице пересмешника, как точно прошептал губами крайне лестные слова о его уме.        Учитель Ли, что все это время наблюдал за ними, попросил всех сесть и успокоить, продолжил что-то рассказывать о легенде и отвлек на себя все внимание. Рука, что вновь взяла кисть, слегка дрожала, пока в глазах нещадно щипало, — только не это, совсем это не нужно было, как и слышать чужое мнение на прошлого себя. Зная, что такие слова пришлось сказать, чтобы те не думали к нему больше подходить, пытался сбежать после уроков быстрее, чем его настигнет шайка Ло Бао и снова запрет в кладовой вместе с метлами, но не получилось.        — «Подумай, что несешь, своим грязным ртом», — посмеиваясь, чувствуя, что вот-вот и сорвется, слегка посмеивается и зарывается пальцами в темных прядях с силой их оттягивая, — раздражает. — Я похож на того, кого можно так просто заткнуть?       Прикрывая глаза, стараясь не считать, сколько тут будет сидеть, просто надеется немного успокоиться, — выйти всегда успеет, но вот привести в темноте собственные мысли вряд ли, — совершенно не реагирует, когда слышит тяжелые и спешные шаги к своему месту пребывания, на свет и крайне тяжелый вздох рядом.       — Засранец, не смей делать вид, что спишь.       Не нужно реагировать на такие слова, ведь они совершенно ничего не стоят с суровой реальностью, как и на грубоватые касания к темным прядям, слишком уж нежным поглаживанием по щеке, очередной наливающейся гематомой и очередным проклятием в его сторону, — точно игра воображения, не более.       — Фэн Синь, только давай ты не будешь устраивать драки.       — Этот нахальный мальчишка с нефритовой ложкой во рту не ценит чужую доброту, — слушая крайне громкий шепот, что переходил на грубый, продолжил притворяться спящим, надеясь на скорое одиночество. — Иногда хочется ударить.       — Но ты этого не сделаешь, так?

Фэн Синь и не повелся на откровенную провокацию, — что-то новенькое.

      Приходится делать вид, что абсолютно ничего и не волнует его спящую голову даже, когда горячая ладонь касается шеи, пытается аккуратно на плечо, а вторая ищет колени и легко подхватывает на руки, при этом умудряясь встать.       — Се Лянь, я прошу тебя, прекрати издеваться, — снова слышится тяжелый вздох и слишком громкий хлопок двери кладовой, попытка взять спящее тело удобнее и спешные шаги к выходу. — С годами становишься все невыносимее со своими шутками.       — Разве это шутки? — рядом слишком легкие шаги и приятный шепот, который точно пытается задеть своего собеседника. — Тогда может, прекратишь искать его и попробуешь жить дальше?        Странный разговор между двумя давними соратниками, но еще страннее чувствовать, как хватка на плече становится сильнее, а желание отпускать отсутствовало напрочь, — что-то подсказывало, что сейчас произойдет из разряда вон выходящее.        — Я буду рядом в любой из его жизней, — снова шаги, но теперь к ним присоединился тихий шепот ветра и легкий холодок по спине, что заставил слабо поежиться. — Останусь даже, если он меня не вспомнит.       — И он снова умрет на твоих руках.

«Что?»

       Пытаясь не слушать больше чужих слов, что больше не несут в себе никакой информации, желал медленно раствориться и понять маленькую закономерность, — в цикле перерождений застрял не только тот Му Цин, но и его окружении, но что-то пошло не так и они все помнят, наверно, только Фэн Синь, или же еще Се Лянь в придачу?        Были вопросы и потому, что прошлый владелец тела не решился рассказывать кому-то о цикличности своей жизни, даже близким друзьям, а это немного улучшает ситуацию, ведь он не знает досконально чужих сотен жизни, даже когда в этой череде успели встретиться.        Оказавшись в своей постели и не услышав никого рядом, резко подскакивает и оглядывается в поисках того, чем мог себя быстро шандарахнуть и потерять память, возможно, с летальным исходом, но это просто не помещается в логической цепочке.       Фэн Синь, в каждой жизни Му Цина, являлся близким другом и…

…Возлюбленным.

      — Демон дери, да как только…       Он пропустил тот момент, когда они сблизились так сильно, ведь в каждой жизни, после той, когда все произошло, все становилось так естественно и без каких-то глупых прелюдий, — исполняется семнадцать, они встречаются и становятся подобно кроликам в кустах, но на более мягких поверхностях, но без каких-либо слишком нежных чувств.       Наблюдая за ними можно с уверенностью сказать, что они соратники, может хорошие товарищи, но точно не любовники, ведь все происходит слишком скомкано и больше огня можно увидеть в телохранителе наедине с наследным принцем, а не им, — тайны не дают покоя, явно, но разве это не шанс насладиться моментом сполна, ведь это все тот же Му Цин, хоть и через время?       — Это было самое глупое раскрытие.       Наверно, ему стоит сделать вид, что все помнит и начать вести себя, как тот Му Цин, урвать кусочек счастья до исполнении своей части сделки и просто прервать этот цикл, как и планировал, когда парнишка впервой догнал его за столько лет, но теперь не давала совесть и понимание того, что это уже не те люди.       Нужно понимать, что это не его глупый Фэн Синь, что всегда стоял вместе с ним, рядом, защищая южные земли и уж точно не тот Наследный Принц Саньлэ, просто очень грубые копии и игрушки богов.

Наньян не имел шанса на перерождение, ведь сгорел заживо в жерле вулкана Тунлу, а Се Лянь ушел с небес сразу же и отрекся от своей божественной сущности, не имея возможности переродится в следующей смертной жизни из-за проклятия.

***

      Осознания собственной глупости переживаний дало маленькое преимущество и отбросив все сомнения, решил поступать так, как знал лучше и надеялся на природную память и капельки везения.       Время прошло за тренировками в саду, куда иногда поглядывала матушка и помогала скорректировать некоторые движения, что должны выглядеть величественно, а не так грубо, как это бывает у многих заядлых вояк. За столь короткое время можно было понять несколько вещей о собственном теле, — устает не так быстро, мышечная память срабатывает быстрее и перестраивается в движении, стараясь не подвести хозяина и не получить глупое ранение, которое все испортит.       — Юный господин, вы уверены, что хотите пойти в этом?       Все было просчитано до мелочей, ведь нужно впечатлить, а не опозорить их побочную ветвь, — их цвет по праву считался белым, потому монашеские одеяния шли как нельзя лучше, а лента в распущенных волосах поможет навести шороху среди зрителей, ведь именно этого им и нужно было.       — Все хорошо, спасибо тебе.       Матушке многое шло, даже в нижнем одеянии выглядела прекрасно, но столь нежный образ той самой лунной богини ей невероятно шел, хоть и за основу было взята простота, — грустно, а ведь он точно видел её превосходное платье с обшитым заморским жемчугом, мечтал спуститься и сделать несколько комплиментов, но теперь оно останется до лучшего времени.       — Вы очаровательны, матушка.       Му Юй Лин и сказать нечего в ответ, но все же кивает и тихо благодарит, надеясь, что все пройдет как нельзя лучше и красноречие сына возьмет многих за душу, — видела и уже успела прослезиться, хотя её много раз просили этого не делать.       — Помни, если Ло Бао начнет к тебе приставать из-за внешнего вида, то ты всегда можешь подойти к матушке, — накидывая плащ на плечи сына и завязывая, понимая, что того не переубедить, замечает главный атрибут выступления в руках служанки и показывает в сторону двери. — Не переживай, я разберусь с его матерью и помогу научить мальца манерам.       Му Цин прекрасно знает, что тогда произошло, точнее догадывается, ведь Хуа решил не рассказывать многое, но понять о крайней прямоте матушки, если подобное повторится можно было всегда. Не хотелось бы этого признавать, но приход матушки в Рубиновый зал помог уменьшить нападки, ведь никто не решался трогать целых два дня, а это уже было много, хоть и не до великолепия то, что нужно.       — Благодарю за заботу, матушка, но подобное может повлечь много проблем.       Инцидент успел показать, что прекрасная наложница Нефритового Зала трясется за своего ребенка и на многое готова пойти, даже наперекор слову Императора, что могла сыграть на руку её соперницам, — опасно продолжать отпускать все на самотек, точнее давать матушке повод действовать опрометчиво и явно не гнушаться способами, чтобы помочь в предначертанном, но с такими знаниями стоит быть осторожнее. Неделя в спокойствии прошла только для него, ведь матушку пытались отравить через питье несколько раз, а в конце просто подмешали ароматные травы в воду для умывания и только чудом прекрасное личико не покрылось волдырями.       Не нужно быть гением, чтобы понять, чьих рук эти злодеяния, но не стоило рубить сгоряча, ведь и другие наложницы просто могли воспользоваться временем и попытаться спихнуть на печально известную госпожу Ло.

И все же лезть в дела гарема не стоит, хоть и являешься её маленькой, но нужной частичкой.

      — Хорошо, тогда запомни мой наказ, — замечая верхушку торжественного императорского зала, украшенную золотой черепицей, медленно приспустила уголки губ, — улыбаться придется всю ночь, потому лучше немного передохнуть. — Запомни лица и имена тех, кто решит хоть взглядом тебя задеть.       Кивая матушке, но не обещая, прекрасно осознавая свое положение и точное расположение некоторых семей и поддерживающих наложниц, подумывал подружиться с детьми из тех, чьи родители отдают предпочтение ветви Му, как любимице и помочь подтвердить их предположение, — их много, но по словам матушке, именно те, что приравниваются к знати традиционных взглядов, а у подобных дети давно уже выросли и отправились во служению императорскому дворцу. Проще говоря, именно, как наследника, поддерживающая сторона матери не видит его, скорее отдаст предпочтению старшему или некогда юному дарованию, но не ему лично.       Подобное должно огорчать, ведь поддержка со стороны для наследника знатной семьи значит многое, но не при его планах на каждого члена семейства, где просто не будет выбора и посадят на трон именно самого младшего, но для подобного нужно познакомиться с еще тремя темными фигурами, — не сложное дело, если уметь ждать и подгадывать момент.       — Прибыла нефритовая ветвь Му.       Улыбка на лицах должны стать благословением на столь скучном приветственном вечере, а места наложниц рядом с Императором пестрить красотой драгоценных камней, коих символизируют прекрасные цветы, но все начнется лишь тогда, когда на то придет воля «ложного бога», которого еще не было на месте.       Любимица Императора явно привлекла внимание не только своим простым, по меркам многих, нарядом, но и впервой появившимся некогда слабым здоровьем сыном, который совершенно не был похож на многих детей его возраста, — низкий, всех скомканный, больше похожий на мышь в подвале, а не на наследника престола, но всему виной возраст, который поможет проявить во всей красе в другое время.       — Госпожа Му, вы выглядите просто превосходно, а ваш спутник на сегодняшний вечер…       Му Цин не особо слушает подхалимов, что пытаются ссорить глупыми комплиментами, но улыбается и пытается что-то вставлять свое, чтобы не прославиться крайне стеснительным человеком, — великое оскорбление для сидящего внутри него демона, что желал показаться во всей красе.       Замечая, что очередная интересная личность уходила в спешке, когда матушка не могла договорить и пару предложений, лишь закатил глаза и поспешил сказать о срочном деле, а после скрылся среди суетящихся служанок, что раздавали благородные напитки и закуски перед началом и, как бы это не было плохо, но сумел стащить чарку с вином и уйти в тень, чтобы хорошенько напиться в этот вечер и понаблюдать.       — Можете подлить? — ловя служанку, что удивленно поглядывала на господина в смутных одеяниях, все же не смогла отказать и подлила. — Благодарю.       Пустела уже седьмая чаша, но не были ни в одном глазу, даже голова не кружилась, — неужели организм настолько привык к употребляемой дряни, что теперь было считал подобным алкоголь и не давал нужного эффекта или же всему виной хмельные три тысячи лет, которые превратили в последнюю пьяницу? Какая бы причина не была, но хотелось напиться, как в прежние времена, пока никто не смотрит, даже матушка не может дать оплеуху, а теперь ожидает одно огорчение.       — Прибыли посланники Восточной Цзинь, — голос достаточно громок, чтобы перекричать многих и дать возможность многим не упустить момент и облизнуть знакомые силуэты. — Наследный принц Саньлэ и его спутник из дома Ветров, — молодой господин Фэн.       Причина, по которой нужно прятаться по углам, наконец-то смела явиться, а вместе с ней возросло количество разговоров и крайне неприятных подробностей, что заставляют дергаться в отвращении и тихо шептать «Знаю я, знаю.», когда кто-то умудряется упомянуть происхождения телохранителя Наследного Принца.       — Отец этого мальца является правой рукой Императора Востока и дипломатом.       — Говорят, что он до последнего не желал отдавать сына во служении Наследному Принцу, ведь их дело является дипломатия, а не защита.       — Они кажутся близкими друзьями.

«Столько жизней провели вместе, еще бы им не стать друзьями.»

      Демоны видят намного больше благословленных и сейчас замечает, что верный телохранитель слишком откровенно разглядывает толпу и что-то шепчет своему спутнику, — подобное точно является дурным тоном, но не в Восточной Цзинь, где нравы намного свободнее. Резко переходя из одного места в другое, замечая, что его место пребывание раскрыли, даже не думает останавливаться и отвечать на легкое помахивание руки наследного принца, — точно же подойдет и ему не скрыться, если окружающие насмешливые мухи заметят, кому это было адресовано.       Нужно было смешаться с толпой, где нежные цвета были в приоритете, а подобным было больше привлекательно девушкам, — лучше казаться юношей с ветром в голове, чем снова встречаться с взглядами восточных гостей.       — … легкие шелка, сотканные лично кудесниками, госпожа Ху, — застревая на месте, слыша знакомую фамилию, все же слегка заходит за их скромный кружок сплетниц и совершенно бесстыдно стаскивает сосуд из рук служанки и посылает обратно, подливая себе в чашу. — Вы должны и сами убедиться, что они достаточно легки в ношении и могут украсить любую девушку на вечере, даже-       — Будьте тише, госпожа Фу, у нас тут завелась мышка.       Перед тем, как успеть сбежать, успел пропустить тот момент, когда девушки из знатных семей обратили на него свое внимание и успели окружить, да так, что сбежать легко было невозможно. Тихо цокая, замечая по любопытным взглядам, что его просто так не отпустят, все же решил просто молчать, пока ситуация имеет свой толк, — больше вопросов и меньше пересечений с ними.       — Господин, вы знали, что подслушивать крайне неприлично?       Раз так удачно зашел, то стоит и запомнить, как выглядит третья конкурентка на престол и та, что решила убить своего любимого младшего братика в заточении, чтобы забраться на престол с ногами, — на злодейку мало похожа, но и не выделялась чем-то интересным, лишь прекрасными украшениями и крайне подходящим изумрудным цветом платья, но не более.       — Выглядите, как ученик при монастыре, — резко отклоняясь от девушки, что решила приглядеться к крову, та самая, что рассказывала что-то о шелке, отошел еще на шаг. — Разве у них есть время ходить по торжествам?       — Госпожа Фу, ваши глаза застелены пеленой обмана, — девушка в изумрудно, которая до этого пристально разглядывала, теперь улыбалась. — У учеников при монастырях похожая ткань одеяний, но несколько плотнее и не имеет своеобразных украшений, а кожа напоминает яркий нефрит. Расскажите, господин, кто вы?       — Входит Император Цзинь Хань.       Взгляды обращены к двери, а круг несколько становится слабоватым и удается исчезнуть с поле зрения девиц и в спешке найти собственную матушку и встать рядом, — сегодня предстоит крайне интересное развлечение, а главным шутом станет сам Великий Император.       — Просто держись рядом.       Шепот матушки настиг ушей, когда Император прошел мимо них, то точным движением оказались позади него, где в легком поклоне, как и многие наложницы с их детьми, оказались посреди зала, — чрезмерное хвастовство казалось искренне глупым, но это было по вкусу подобному ублюдку.       — Рад приветствовать вас на торжестве по случаю объединения двух Цзинь и главных героев этого вечера, — прикрывая глаза, когда наконец-то услышал властный голос недалекого императора, а следом бурю оваций в адрес сестрицы и главных гостей, пытался не поднимать головы. — И новых лиц, что обязательно нас сегодня удивят.       Пытаясь не закатывать глаза и держать лицо перед многими, седом за матушкой идет к почетному месту и подумывает о глупости рассадки, — любимая наложница сидит по правую сторону, хотя это место должна занимать изумрудная ветвь, но её местонахождение по левой, где должен находится стол восточных гостей, но вместо этого они сидят рядом с ним и крайне спокойно ждут продолжения спектакля. Хотелось бы возразить и сказать, что подобное является верх неуважением, но приходилось молчать и слушать то, как глупец продолжает рассуждать вслух.       — Жаль, что Лю Вэй не приехал к празднеству, — взгляды направлен на женщину в нежно-розовом одеянии, что истине можно считать прекрасной ракушкой торжества, которая только кивнула на подобное. — Нет одного сына, так появился другой, что тревожит мои мысли уже какой год интересными новостями.       Усмехаясь, чувствуя, что впервой согласен с ненавистными богами, искренне желал уничтожить столь глупо напившегося Императора, чьи шутки придерживали другие и не скрывая улыбок, смени не только смотреть, но и посмеиваться, — поощряешь подобное? Идиот.       — Юный гений переплюнул другого, но крайне слаб здоровьем, хорошо разбирается в лекарственных травах и любит детей, — притянутые за уши слова, но о таком нужно молчать, как и о последних двух пристрастиях, последнее могли засчитать за дурной тон. — Помнится, когда мы виделись лично, ты сказал, что вверяешь свою жизнь не как отцу, а божеству. Изменилось ли что-то в подобных суждениях?       —…       — Поднимись и ответь на вопрос.       Стоит быть спокойнее, когда встречаешься с таким человеком взглядом, как и со всем величием вставать на колени и выдерживать чужие взгляды, что явно были заинтересованы подобным поворотом, — разницы нет, как преклонять перед божеством колени, но всегда существовало выражение лица, которое должно быть всегда чистым и полных надежд.       — Ответ остается прежним, как и мое положение, если вы не посмеет раба божьего поднять с колен и помочь в исполнении главной мечты.       — Какое же?       Стараясь не смеяться, складывая руки в молебном жесте, замечая, что стало намного тише, пытался не разглядывать крайне забавное выражение лица Императора, который слишком полюбилась подобная забава, — выглядит и вправду интересно, но слишком унизительно.       — Вознести Империю до Небес.       Не многие знали, что молодой господин Нефритового Зала был против веры, а матушка никогда не объясняла его поступки, ведь просто не смогла, но всегда повторяла, как мантру, что её сын верит лишь в свои силы, — чудесное совпадение, которое может оказаться правдой, если сидящий болван решит, будто его младший самородок не блещет умом.       — Хм, как верно сказано, — хлопая в ладоши, все же успевая посмеяться, наполняет чашу и сам поднимается. — Поднимайся! Поднимайтесь все и выпейте за столь преданных своей родине людей!       Поднимаясь на ноги, чуть ли не вздрагивая, когда бесшумно к нему пробралась служанка с чаркой вина, случайно встречается взглядом с Наследным Принцем Востока и не может ни растянутся в улыбке, но выпивает залпом, как и все, — удивление, шок, непонимание, легкая краснота и точно желание что-то сказать, но приходилось молчать и отказываться от напитка.

«Пожалуй, мне и самому от себя противно, а не только вам.»

      — Чего не садишься за стол, мальчик мой?       Улыбаясь, чувствуя, что это звучало намного хуже, чем «любить детей», качнул головой в сторону служанки, которая тут же засуетилась и поспешила к нему, чтобы развернуть тряпку и отдать шест, который крайне удивил многих и заставил охнуть.       — В знак своей признательности за порученное задание, — проводя по тому, что должно быть намного легче, чем должно на самом деле, лишь кивнул головой на некую задумчивость. — Хотелось бы продемонстрировать свои способности, как вы и наказывали с неделю назад.       Извиняясь мысленно перед Дрожащей цзе, чей праздник должен был полностью уделен ей, слабо кивнул в сторону гостей и с интересом наблюдал за чужим мысленным процессом, который явно не соображал, что тогда нес, — главное, чтобы матушка не решилась вмешаться, — но в какой-то момент кивнул и приказал своим людям играть, явно желая посмотреть на представление.       Поклонившись в знак благодарности, заплетая ленту в прочном узле, что создавал воронье гнездо, а небрежный пучок, спешно завязал завязки на рукавах и обнажил нефритовую кожу, что прекрасно констатировала с темным деревом, которое медленно переходила из ладони в ладонь.       Отходя достаточно от Императорского стола, привлекая к себе больше взглядов, заставляя музыкантов перебирать струны громче, резко подкинул в воздух шест и сделав несколько поворотов поймал уже грудью и снова перехватил ладонью.       Аккуратное перетягивания, движения в такт мелодии, что менялась с плавной на крайне резкою, как и повороты, — точно тренирующийся ученик при монастыре, что изучил парящую поступь и удивлял своими движениями присутствующих.       Одиночная тренировка, где нужно было уворачиваться от воображаемой цели, точнее от самого себя, совмещенная с движениями при танце, что чаще использовали девицы из Весенних Домов и крайне спокойнее выражение лица, — представление это или нет, но должно возникнуть ощущения, что соперник реален и является им тот, к кому подходил с каждым шагом.       Стоило переступить заветную черту и заметить, что охрана вышла вперед, поспешил прогнуться и бесхитростно подставить подножку, продолжая крайне зверски обходить ступени и чужие тела, а в конце, стоило мелодии замолкнуть, сделал резкий выпад и представил к горлу Императора конец шеста.       — Забавно.       Забавы кончились, когда бесхитростный механизм раскрыл острие, что упиралось в самую глотку ублюдка, который достаточно попортил нервов, чтобы умереть прямо здесь и сейчас.

«Боги должны покинуть телесную оболочку, чтобы обрести бессмертия, не знал?»