Выкопайте две могилы, прежде чем начать мстить

      Вниз, вправо, влево, выпад, поворот и очередное выбивание из рук ученика оружия, точнее защиты, что был крайне доволен своим успехом, — один из лучших был поражен и смотрел так, будто он и вправду мог его убить, а не просто случайно покалечить.       — Довольно.       Оглядываясь назад, улыбаясь достаточно довольно, чтобы у других начался нервный тик, высоко поднял голову и ожидая снисхождения, возможно разбор ошибок во время боя, от учителя, но тот даже не обратил внимания, — занят тем, что ругает проигравшего за глупость падения и взгляд.       — На сегодня все.       — Извините, господин Мей, может, что-то было не так с техникой? — попытка привлечь внимания учителя заставило обернуться других, но и отступать уже было поздно. — Вы ничего не сказали.       Советник человек спокойный и опытный, всегда мог помочь исправить положение и направить в нужное русло энергию, но все это касалось избранных, а вот с другими дело обстояло тяжелее, — в лучшем случае просто не обращал внимания, явно ожидая, когда тот сдастся, а худшее случалось с теми, кто противился его указаниям.       — Правильно скопированная техника Наследного Принца Саньлэ, — поворачиваясь к ученику, что точно не думал униматься, сделал шаг в сторону и вдруг остановился. — Ваша память и стремления могут вам помочь подняться высоко, но чужие амбиции заставят упасть и очень больно.       Му Цин и не вспомнит, что тогда испытывал, когда его в открытую обвиняли в копировании, будто он не просто пытался идти за Се Лянем и подрожать ему, а в какой-то момент занять его место, но сейчас это не имеет никакого значения.       В далеком прошлом каждый его соперник, стоило начаться поединку, испытывал ничем не скрываемый страх после быстро проходящего азарта, а сейчас он же читается в глазах человека, что совершенно не знает своего места и пытается стать выше, чем то должно быть, — ни боги, ни демоны, ни уж точно Императоры не должны мнить себя лучше кого-то только из-за положения.

Больно падать.

      Замечая, что охрана стала подниматься ближе и была готова в любой момент заломить руки, а перекошенное бледное лицо снова порозовев, отдать смертельный приказ, убрал от шеи оружия и спрятал за спину, — ну, боги праведные, этой ночью не должна пролиться кровь.       — Ты-       — «Передай своему сыну, что он должен исполнить на приветственном приеме танец с мечом и показать не только свои умения, но и доказать свою полную преданность», — выскальзывая из рук охраны и поворачиваясь, точно зная, что от подобного труса ждать ножа в спину не стоит перед столькими людьми, пытался не улыбаться, что выходило крайне трудно. — Как вы и говорили, Ваше Императорское Величество, много знаете и от ваших ушей точно не скрылось, что физически ваш младший наследник совершенно бесполезен.       Преданность и Му Цин никогда не стояли в одном ряду, ведь близкие люди не могли её дождаться, а тут отдавать всего себя глупому старикашке, что не ровен час и умрет самой позорной смертью, даже от рук одного из своих приемников, — какая омерзительная вещь, как и становится чей-то марионеткой, но с последним можно разобраться, но не с растоптанной гордостью.       — В руках силы нет, но приказ даже, если это шутка, нужно выполнять, как и слушать указания Богов, — встав посреди столов и поворачиваясь, явно ожидая похвалы, лишь улыбнулся и точным движением пальцев скрыл свои руки рукавами и слегка по-детски наклонился вперед, ярко улыбнулся. — Мне хотелось Вас удивить и дать рассмотреть ближе, как был исполнен наказ.       Замечая, как проясняется взгляд Императора и тихий облегченный смех, не выдержал и ласково улыбнулся, — все было спланировано до мелочей: мечи изготавливаются из прочного материала и крайне тяжелы в исполнении задуманного, но можно использовать и «мягкие», но удержать свой вес и быть более прытким не получилось бы, а вот точная, более легкая опора с клинком внутри, была лучшим вариантом.       Император безумен и глуп, но превращать приветственную вечеринку перед глазами иностранных гостей в казнь не стал бы, ведь те до сих пор имеют связи с родиной, пока что, а значит мог пойти не лучший слушок, но упоминание его пьяных слов матушке, крайне ловкое переворачивая ситуации и теперь все превращалось в взаимную шутку, где каждый понес последствия за свои слова.       — И вправду, острый, — разглядывая наследника, что крайне забавно выглядел в таком положений, точно дурачок, тяжело потер подбородок и вдруг, как бы невзначай, спросил. — И техника удивительная.       — Правда? Рад, что наша задумка понравилась вам.       — «Наша»?       Улыбка становится еще шире, но с ней он был похож на преданно-восхищенного младшего брата, что тут же повернулся в сторону Рубиновой Ветви и смотря прямо на Ло Бао, который крайне подозрительно отнесся к подобному, вновь привлек ожидаемое внимание к той, чей цвет всегда краснее крови.       — Старший брат, господин Ло, заставил поменять свои взгляды и посмотреть по-новому на истоки, точнее на крайне целеустремленных людей прошлого, — замечая подозрительные взгляды со стороны, откровенно их игнорируя, заметил, что Ло Бао поднялся со своего места и точно пытался что-то сказать. — В его высказываниях есть непреложная истина: не важно кто и как родился, лишь стремления стать лучше помогут найти свой путь.       — Брат вы-       Искренне не понимая, почему же Ло Бао так покраснел, даже не думал прекращать практиковаться в красноречии и помогать людям открывать глаза по-своему, — наследник, что будет смотреть лишь на таланты, а не происхождения, точно может привести к упадку старой знати и привести к огромной беде. Му Цин не плохой брат, просто в силу своего возраста не знает, что болтает и почему его братик так злиться, ведь это могли подтвердить многие, — спор на уроке многое доказывал.       — Я что-то не так сказал? Разве вы не утверждали, что восхищение может быть достоин не только простой человек, но и забытые божества Луны? — хлопая глазами, чувствуя, что еще немного и все же рассмеется, не может прекратить и думать о глупой физиономии братца. — На уроке вы так смело об этом говорили, что я решил послушаться и перерыть все даосские учения и узнал о технике, которую показывали ученикам в монастыре.       — Младший брат, вы, верно, меня не совсем правильно поняли тогд-       — Забавно.       Подергивая плечами и снимая с себя ленту, замечая крайне любопытный взгляд Императора на себе, заметил рядом с собой Шу, что тут же забрала оружие и вновь ушла за спину матушки, которая с подозрением наблюдала за ним, — кажется, ей теперь многое стало ясно и от вопросов не сбежать. — Отец, вы все неправильно поняли.       Замечая рядом с собой знакомую фигура, что была лишь на немного выше него, думал о последствиях таких глупых слов, которые были брошены случайно и лениво перевел взгляд на свой столик, но на самой периферии замечая крайне непонятливые выражения на лицах иностранных гостей, — достаточно выглядел жалко в их глазах, чтобы они решили от него отвернуться и больше никогда не подходить? Наверно, но стоило играть лучше и больше.       — Ну что ты, сын мой, все правильно сказал, — замечая слишком глупую картину перед собой, надеялся быстро от неё избавиться. — Наставил младшего брата, что за прекрасные отношения. Рад, что Нефрит и Рубин стали немного ближе друг к другу.       Страстный рубин и уверенный в себе нефрит стали ближе благодаря своему продолжению? Смешно, ведь только одной стороны на подобные слухи было наплевать, а вторая явно будет раздражаться и убиваться своей злости до помутнение алым рассудка, — матушка точно посмеется и отправится спать, ведь гарем не особо её волновал.       — Хорошо, садитесь на свои места, сыновья, и не будьте такими жадными, — показывая рукой в сторону драгоценного изумруда, что даже не прикоснулся к еде, спокойно улыбнулся. — Ваша сестра долго готовилась и давайте откроем подарки в честь её приезда.        Усаживаясь обратно и подливая себе вина, выпивая залпом и даже не думая останавливаться на одной чаше, с улыбкой высушивал перечень подарков от прибывших гостей и близких людей, которые должны желать только процветания, — пожалуй, именно этот момент ждал больше, чем выступление с отдаленно напоминающий меч.       — Юный господин Му из Нефритового зала, дарит вам чудесного ручного кролика с лучшими пожеланиями.       Белоснежный маленький комочек, что свернулся в комочек на лежанке, был передан госпоже Ху и тут же уложен на колени, — он не сопротивлялся её легким поглаживанием, лишь мило чихнул и сильнее укрылся в ворохах одежды, явно успев очаровать не только новую хозяйку, но и служанку вместе с наложницей.       — Это чудесный подарок.       — Прямиком из южных лесов, говорят, что он волшебный и может исцелить любой недуг, если потереться о его носик щекой, — улыбаясь, замечая искреннее удивление, лишь тихо посмеялся. — Надеюсь, что он станет вашим преданным спутником, дорогая сестрица.       Выпивая вновь, замечая, что началась формальная часть празднества, где многие ушли со своих мест и решили просто поболтать, наклонился к матушке и предупредил об уходе, как полагается, тихо исчезает и ретируется прямо на балкон, явно разгоряченный вином, — ужас и для этого понадобилось больше четырех кувшинов.

Ужас, походу стареет.

      Закрывая за собой двери и делая вид, что совершенно ничего не видел несколько секунд назад, когда застал целующуюся парочку, спешно идет к перилам и в одно движение перекидывает ноги и усаживается. Чувствуя, как морозный воздух щиплет уши, напрочь забывая о любой боязни, смотрит вниз и слегка присвистывает, — долго падать, если все же решиться спрыгнуть, но и то получится лишь искупаться в пруду и сломать несколько ребер, может еще ногу в придачу.       — Хуа-Хуа, ну где же ты, кошак бесполезный, когда так нужен.       Празднество в самом разгаре, а ему откровенно скучно, даже алкоголь не помогал скрасить времяпровождения, раз пришлось сбежать ради разговоров с котом, но тот подозрительно скрывался и это не могло не настораживаться, — задумал что-то и это может привести к большим проблемам, что сейчас доставляет другим людям.       Решив, что развлечься можно и долгожданной тишиной с перерывами на гудящий ветер, все же решил осмотреть Императорский сад, который был намного краше Нефритового, как и больше в переплетении каменных дорожек, — аккуратный прудик под ногами, всегда подстриженные вечнозеленые деревья, кусты, что складывались в своеобразный лабиринт и чудесная песнь светлячков, которые перелетают с одного ночного цветка на другой. Лунные цветы, как и всегда, чудесны, хоть и запах крайне дурманящий и может привести глупца к иллюзии, которая его же и погубит, а вот и один из них.        — Снова она.       Шепча себе под нос проклятия, понимая, что новая знакомая долго в саду цветущих лунных цветов мало продержится, — казнят за уничтожения лекарственных трав или же та просто прекратит различать явь и сладкую иллюзию, погибнет. Закатывая глаза, все же посмотрев назад и уже желая просто уйти, все же тихо мычит и отталкиваясь от перил, мысленно надеясь, что не упадет, долетает до ветви и пытается повторить свой любимый фокус, — превратить воздух в твердую поверхность и дойти до малышки.       Фокус провернуть получилось, но немного не успев вписаться, чуть ли не улетел в кусты, но успел зацепиться за ветвь и опуститься раньше, чем малышка сбежала дальше по крошечному следу лисицы, — плохо дело.       — Мей-Мей, снова сбежала от дедушки.        Подхватывая на руки и прижав макушку к плечу, давая полное право пускать в плечо пузыри, оглядываясь на прекрасные, но растоптанные цветы, понимающие кивнул и пошел прочь из рассадника нечисти, — он может поклясться, что видел белый хвост где-то за спиной, когда поворачивался, а цветы пытались быть еще краше.       — Хвост подбери и исчезни.       Закатывая глаза, когда неизвестный снова пробежал за спиной, даже не думал поворачиваться и медленно пошел к прекрасным воротам сада и с каждым шагом не только помогая цветам вытянуться, но и потерять прекрасный блеск, что помогла приобрести лисичка-оборотень, которая явно пыталась затащить ребенка к себе и сделать крайне неприятные вещи.       Не зря учитель Ли и тот чиновник пришли в класс с решением проверить каждого на вероятность обладания лисий сущности, — ведь добрых была ничтожная горстка, а девочка могла уследить в серебряном свечении не только забытого бога или ауру наследника, но и столь опасную соблазнительницу. Обычные оборотни, без пушистых хвостов и умения перевоплощаться в людей, могут лишь взять за глотку, перекусить, напиться и исчезнуть, но такие долги не жили и собаки крайне быстро находили, но лисичка, что попалась им сегодня, питалась откровенно чистой ци, которой у малышки было в избытке и, стоит той поймать на руки, то высосет всю и не поймешь как умерла, — могут подумать на мелкого демона и тогда в опасности будет каждая сущность.        — Выходи уже, чего там стоять.

Гостей становилось все больше.

      Не нужно было поворачиваться, чтобы понять кто этот гость, лишь почувствовать знакомый запах пепла и некой горечи, а уже дальше плечом к плечу идти с юношей, который является точной копией его второй божественной личности, а именно Фу Яо, что точно пришел не просто так, — в противном случаи придется проучить собственного помощника.       — С нашей последней встречи вы стали еще меньше.        — А ты все невыносимее, Яо-Яо, — замечая краем глаза белоснежные пряди, что всегда были в хвосте, с улыбкой разглядывал спящее личико малышки. — Как поживает госпожа Фу?        Прошло уже не одно столетия, когда этот мальчишка пришел в лес ребенком и решил во чтобы не стало выжить, но он явно не ожидал, что будет существовать со своим господином и сможет завести семью с одной интересной лисичкой, которая не только стала преданной женой, но и матерью, — соотношение ужасно малое, но кто же знал, что у наполовину демонов могут быть дети.       — Она… на сносях.        Му Цин искренне пытается не смеяться, но это выходит само по себе, как и легкое желание задеть подчиненного, — не маленький уже, а краснеет как девица, так еще и пытается что-то доказать, просит прекратить так зверски издеваться, хотя он еще даже не начинал.       — Давненько малыша Ханга не видел.       — Этот мальчишка не замолкает ни на секунду и все просит сходить к дяде с блестящими темными прядями и покатать его, — понимая, что «юный» господин слишком разбаловал его ребенка, даже не знал кого винить, но был рад видеть крайне веселое настроение своего господина. — Надеюсь, что вы сможете поддержать нашу малышку и дать свое благословение.       Му Цин не обещает, но обязательно совершит маленький набег на собственные владения поздней ночью, когда невестка будет рожать и поглядит на малышку, что точно должна перенять внешность матушки, — хватит им вторых Фу Яо, которые готовы идти на службу вместо отца и защищать лес от нападков диких зверей и глупых людей. Маленькая малышка точно должна стать прекрасным, но сильным цветком, и расцвести прекрасными хвостами, чтобы очаровывать недалеких юношей и оставлять с разбитым носом где-то на краю деревушки.       — Вы что-то задумали.       — Нет, я бы не посмел.        — Нет же, господин, вы что-то задумали, — точно утверждая, а не спрашивая, тяжело вздыхает и оглядывается, — послышался шорох, наверно, то было просто легкой паранойей. — Мне стоит бояться за сохранность моей малышки?       — Кто просил моего благословения при рождении?        Приподнимая вопросительно бровь, понимая, что тот просто волнуется, даже не думает обращать внимания на гуляющую по округе лисицу, — её сами поймают, а пока у них есть дело и важнее. Невестка должна родить на недельной ночной охоте, а значит к тому времени должен успеть обустроить нору и не подпустить к любимой ни одного глупца, который решил бы позариться на белоснежную шкурку. Благословение стоит дать и избраннице, чтобы та после рождения малышки совсем не озверела, когда горе-папаша захочет помочь, — лучшая помощь в сохранении рассудка и дополнительной защиты для матери и метка на младшей, которая поможет не только раскрыться, но и показать другой нечисти, что это семейство под защитой непревзойденного демона, хоть и малость в отставке.        — Наверно, я зря переживаю, но в связи с недельной охоты во время празднества Середины Осени, нечестивые совсем потеряют хладнокровия и могут ранить не только людей, но и себе подобных, — перебирая пальцы в собственных ладонях, понимая, что переживать с назначенным постом и не нужно было, но стоило сообщить. — Мне, кажется, что они начали что-то подозревать.        — Спокойно, Яо, просто продолжай мое дело и не давай приближаться к своей норе.        Принимать предложение прошлого владельца тела ради мести богам было крайне опасно, ведь за южными владениями, как бы глупо не звучало, до сих пор приглядывал генерал Сюаньчжэнь, хоть и в другой оболочке, — никто не стал их занимать, как будто боялся кары небесной, но и храмы стали убывать с каждым годом, а его вечного восьми столетнего соперника и вовсе исчезли с лица земли, кроме одного, который лично защищал в самой глуши самолично и возводил благовония, как и случайные путники.        Опасно, ведь тогда может смениться власть в южных землях и непонятно к чему прийти, — не раз пытались провернуть за три-то тысячи лет, а тут исчез со своего поста и оставил помощника, — совсем глупость. Вопрос о приемнике встал слишком остро, настолько, что пришлось просчитывать каждую мелочь, — многие могли и не согласится с подобным наследником, а другие Непревзойденные, такие как Ци Жун, просто все забрать себе и чудить, но не многие и знали в лицо своего господина, лишь по силе.

Нужна была полная копия Забытого Бога Сожалений.

       Приготовления шли несколько лет, пока Фу Яо не смог полностью скопировать чужую внешность и совместные потоки, передача половины сил, которые просто бы застаивались без должного использования и чжаньмадао, что точно говорила о личности демона.       — О подмене знают только верные люди, если ты таковыми их не считаешь, то можешь их сделать верными псами или убить, — замечая кивания, начиная поглаживать малышку по макушке, лишь мотнул головой. — Я не сомневаюсь в твоих силах и уверен, что ты сможешь стать достойным приемником, когда мне и вправду пора будет на покой.       — Господин Му, что вы такое говорите.       — Многие думают, что демоны бессмертны и это так, ведь прах должен находиться в надежном месте, но я им не являюсь, точнее наполовину, — улыбаясь, давно приняв печальную участь, лишь покачивает малышку Мей, что точно желала открыть глаза и смешно морщила носик. — Боги живут пока слышны молитвы, но, в нашем случае, если исчезнет и это, то придется прощаться.       Му Цин все же сумел усидеть на двух местах, но не имел важных составляющих для них, — как божество, своего законного места на небесах, а демона праха, который должен быть у всех кто принял эту скользкую дорожку. Последнее, если быть точнее, находилось в крайне опасном месте, но, судя по выкинутым собственным и чужим фокусам, до сих пор живо и является отличным рычагом давления, но ненадолго, — нужно время, чтобы стать чуточку сильнее в смертной оболочке и тогда придет конец великому правлению богов.       — Я прибираюсь в храме Наньяна и иногда молюсь.       — Хорошие новости, — показывая на балкон, что до сих пор был не занят, кивает в его сторону и вкладывает в протянутую ладонь свою и в несколько шагов оказывается наверху. — Буду участвовать в охоте и обязательно туда являюсь.       — Вы все же придете?       Закатывая глаза, понимая, что мальчишка все равно остается им, благодарит за мягкую посадку и самолично тянется к белоснежной макушке, — странно, а ведь когда трепал белоснежные пряди в последний раз, то был намного выше, точно успел вымахать за последние десять лет. Фу Яо, как преданный ученик, с любовью относился к проявлению подобной ласки со стороны учителя и сам подставлялся, что вызывало трепет в груди тринадцатилетнего мальчишки, — странно, а ведь такого, когда был демоном, совершенно не возникало, хотя и было желание стать хорошим хоть для кого-то.       — Господин Му, вы должно быть перепи- Что за?       Му Цин и забыл, что только прикрыл двери, а не закрыл вовсе, но и не думал, что услышит грубоватый голос телохранителя наследного принца, который застанет их в крайне сомнительной позе, — нужно же было Яо так наклониться, что это выглядело глупо и слишком подозрительно.       — У вас тут листочек, господин Нань, — быстро сориентировавшись и делая вид, что и вправду что-то убирал с волос, слегка наклоняется и прижимает малышку к себе. — Желаю вам хорошей дороги, благодетельный Нань.       Фу Яо быстро ловит правила игры, желает «Доброй ночи» и перед тем, как Фэн Синь успевает подбежать, чтобы схватить за шкирку, спрыгивает и исчезает в ночи, — должно быть использовал дымку, что могла привлечь ненужные слухи.       — Господин Му, вы знаете, кто именно это был?       — Нет? — искренне удивляясь, будто совершенно не знал его, посмотрел с ним вниз снова и просто пожал плечами. — Вижу первый раз, представился как благодетель Нань Яо.       — Это демон, — замечая абсолютное спокойствие на лице собеседника, которого так долго искал, стал тщательно осматривать. — От него же разить темной ци, просто воняет пеплом и сажей, как вы не почувствовали это? Вы в порядке?       Знал бы этот недалекий, что от него в истинном облике не только так «воняет», но и сгоревшей плотью, то стал бы воротить носом, если не решиться продемонстрировать божественный облик и не вернуть свой природный лекарственный запах, — он и не вспомнит, какой был на Небесах, ведь прошло достаточно много времени и травы стали одним целым с ним, так что не смел утверждать, что все будет хорошо с наглецом.       — Демон значит? — посмотрев вдаль, думая, что пора все-таки уходить и отдать малышку на попечение глупого учителя, все же печально улыбнулся, — Фу Яо хоть и демон, но злым духом посчитать могут только глупцы. — Благодетельный Нань Яо или демон, — все меркнет в сравнении с поступками.       — Как вас понимать?       — Вот так вот и понимайте, — кивая в сторону Мей, что крайне удобно устроилась, слегка подвигал плечом, — руки начинают дрожать, а значит нужно бы заканчивать. — Юная госпожа Ли гуляла в лунном цветнике, а те, как правило, могут не только усыплять, но и приманивать сомнительных существ, если бы не он, то празднество могло превратиться в похороны малышки.       — Я не об этом, но спасибо за объяснения, — хмурясь, понимая, что наследник Западной Цзинь точно хотел сбежать, делает шаг вперед и пытается добиться других ответов. — Извините за наглость, но меня интересует один вопрос уже долгое время.       Бросая тихое «Вы прощены» и не желая выслушивать чужие вопросы, чтобы снова волноваться о глупости, делает несколько шагов назад, замечая, что еще немного и будет зажат, резко подгибается и проходит под рукой, которая малость не подсчитала их категории, — плюсы быть щуплым и маленьким на лицо.       — Вы притворяетесь полным идиотом на публику, хотя умны и пресекаете любые манипуляции, а ваши взгляды резки, но меняются быстрее, чем того позволяет ваша личность, — замечая, что хотя бы это заставило его остановится, все же повторяет все недавний вопрос. — Как вас понять?       — Как смертника.       Фэн Синю этого не понять, ведь в любой из жизней не встречался с подобным, — никогда не держал в себе накопленное, быстро взрывался и заставлял одним взглядом вжаться глупого человека в уголочек и просить прощения. Восточная Цзинь славится не только свободными нравами, но и спокойными людьми, которые точно не желали смены власти или резких нападков на ближнего, — видел лично своими глазами и искренне завидовал, ведь его маленькой копии приходилось лицемерить до конца своих дней.       — Вы многое не знаете о Западной Цзинь и её наследниках, но должны понимать простую истину, — поворачиваясь, помогая малышке оказаться на другой руке, показывает пальцем вниз и улыбается, слегка глупо, но на грани легкого сумасшествия. — Слабые живут долго по двум причинам: сильным не надоели их страдания и они крайне забавны.       Осознавать такое грустно, как и наблюдать за тем, как те, что относятся к категории «слабые», начинают ползать в коленях и хвататься за ноги, как за последнюю надежду, — глупо, ведь их все равно убьют, просто отсрочивают время, будто это что-то изменит в их жалкой жизни. Многим "сильным" существам такое нравится, ведь отлично тешит раздутое эго, как тот же Лазурный Фонарь, но вот ему это не приносит никакой радости, ведь в бессмертной жизни больше всего ненавидел «мертвый груз», который в какой-то момент мог посчитать себя "сильным" и начать строить из себя непонятно кого.       Скорее всего, в чужих глаза выглядит именно последним, ведь такая уверенность точно грозилась лишением головы, но ведь он прекрасно осознавал свои способности и мог не опасаться многого, — не получится в этой жизни, так в следующей, если надоест играться, то просто прекратит скрывать свою сущность и съест Императора на глазах подданных и станет последним Императором из династии Цзинь.       — Во имя Сюаньчжэня, не смотрите на меня так, будто что-то новое для себя открыли, — закатывая глаза, все же усмехаясь, думал уже продолжить путь, но что-то знакомое остановило и заставило продолжить. — Не думал, что в ваши шестнадцать вы будете столь недалеки в простых истинах.       — Вот и опять, — цепляясь за нужное, как якорь за дно, чтобы найти слова, делает несколько шагов вперед и не видит сопротивления. — Вы назвали генерала Сюаньчжэня трусом, но сами вспоминает при каждом удобном случае и ходите под ручку с другими демонами.       — И что?       — Ваша матушка сказала, что вы не верите в богов, только в свои силы, но обращаетесь к демону, которого искренне презираете.

«Пытается обвинить в сговоре с демонами? Забавненько.»

      — Я не совсем здоров, — открывая двери, понимая, что больше ему ловить здесь нечего, даже не думал продолжать бессмысленный диалог. — Хорошей вам ночи, господин Фэн.       Посмеиваясь с глупого вида телохранителя, понимая, что тот явно еще что-то хотел сказать, скрылся за дверью и поспешил сконцентрироваться на знакомом запахе, — долго пытаться такое провернуть, но нужно было хотя бы сузить круг поисков и для этого понадобиться белые крольчонок на руках драгоценной цзе, что тут же навострил ушки и стал осматриваться по сторонам. «— Хэй, малыш, что тебя так напугало?»       Использовать связь между оболочками было сложно, так что кто-то и них точно откинется без сил на пару часиков, но пока в кровавых глазках сверкают бокалы, а одежды пестрят различным цветами вместе с громкими голосами, нужно было найти знакомый пучок с кистью.

«Маловат обзор, давай-ка с рук слезай и осмотрись.»

      Тихий приказ выполняют и снова слышится нежный, но уже дрожащий голос принцессы, что пыталась поймать кролика вместе со служанками и малость подняла шум, — императора на своем месте не было, как и матушки, как бы прискорбно это не звучало, но хорошо, что успели уединиться до этого момента.

«К западному выходу.»

      Скача между ног и пробираясь через одеяния, мысленно извиняясь за то, что успел увидеть, все же нашел свою цель, — господин Ли стоял с женщиной и что-то громко выяснял, явно искал свою малышку. Закатывая глаза и тихо матерясь, когда появились чьи-то ноги, тихо фыркнул, когда за шкирку подняли бледные пальцы и показали личико.       — Хуаплетина.       «— Какой интересный кролик, — замечая ухмылку, точно желая прибить его, спешит показать того, кто был рядом. — Ваше Высочество, как думаете, если его откормить, то будет вкусный ужин или даже жевать нечего?»       Кролик уже дрожит от облизывающегося взгляда, пока руководящий демон закатывал глаза и посылал все проклятия на которые был способен, и тому были причины, — хуаплетина, блядина такая, даже словом не обмолвился, что пойдет на праздник и решит подкатить к Саньлэ, так еще и начнет угрожать его маленькому подчиненному.       «— Ох, вы поймали его, большое спас-»       Не желая больше слушать интересные диалоги, давая шанс вырубиться кролику и немного поиздеваться над ним, спешит к западному выходу и слегка шипит, — руки скоро точно отвалятся, а ребенок так хорошо спит после цветов, что не хотелось особо будить и мучить. Малышка сама проснется, когда придет время, так что можно было об этом не волноваться и отдать её со спокойствием, после не забыть сбежать до того момента, пока его снова не начнут расспрашивать.       — Где моя дочь?       — Она была где-то здесь, дорогая, просто успокойся.       Их громкий "шепот" можно было услышать еще в коридоре, но большая благодать, что они решили отойти ближе к двери и продолжали улыбаться, когда кто-то решит поприветствовать благословленную заклинательницу или великого ученого мужа Императорского двора.       — Как мне успокоится? А вдруг она ускользнула в лунный сад или же её кто-то поймал за крайне тяжелый проступок? — шепот становился истеричный, а белоснежные пряди легко колыхнулись, пока господин Ли явно успел его заметить. — Мне хватило того, что Мей под твоим присмотром залезла на шею наследнику Империи и назвала его «лисичкой». Ты чем думал, когда позволял это?       — Сян-Сян, просто успокойся.       — ….просто немыслимо! Вдруг молодой господин Му затаил на нас злобу и все рассказал матушке? В жизни не отдам больше своего ребенка такому-       — Извините, что отвлекаю, но юная госпожа Ли у меня на руках, — встав рядом с благословленной, замечая, что теперь оба замолчали, снова кивнул в сторону спящей и сдержанно улыбнулся. — Надышалась пыльцы лунных цветов и спит. Можете её забрать?       Замечая, что те тут же вышли из своеобразного ступора и оба потянули руки, искренне пытался не засмеяться, когда дочь стукнула по пальцам отца и забрала свою малышку на руки, при этом благодаря и поглаживая по макушке. Руки, что долго сдавливало маленькое тельце, повисли и были готовы проситься в отпуск, ибо подобное после выступления являлось сущим наказанием.       — Я пойду.       Кивнув головой, явно ожидая, что те его так просто отпустят, заметил откровенные взгляды на себе и тихо прошептал про себя проклятия, — снова долгие диалоги с крайне любопытными замечаниями и попытками в чем-то обвинить.       — Благодарю вас, Нефритовая ветвь, вы второй раз спасаете мою малышку Мей, — улыбаясь, замечая, что к ним решили подойти еще гости, лишь посмеялась. — Мое имя Ли Сян и Вы можете рассчитывать на любую помощь со стороны семьи Ли. Отец, вы же согласны со мной?       — Да, рассчитывайте.

«Получить помощь лично от благословленной Империи?»

      — Хорошо, вы сами об этом сказали.       Ему не нужно много связей, точнее не те, что представлены на этом приеме, ведь сквозь и рядом прогнили, но вот заиметь на своей стороне Благословленную Небесами, что в будущем поможет свершить переворот в Империи и привести новую династию к трону, — очень даже не плохо. Улыбаясь, точно зная, что об его планах даже не догадываются, внутри злорадно посмеивался и благодарил день, когда малышка Мей решила залезть на дерево за котом. Резко схватил руку, что решила сжать его плечо и думал уже бросить через плечо, но ни с первой попытки, ни с седьмой ничего не получилось и только руки стали отказывать.       — Сяо Му, почему вы пытается господина Хуа ударить?       — Только один идиот может подойти со спины и попытаться напугать.       Прошептав это, заметив, что чита Ли их успела покинуть быстрее, чем хуаплетина дошла до него и решила совершить тактическое наступления, только сейчас обратил внимания, — поганец выглядит старше его года на четыре, а значит сейчас он примерно одного возраста с восточными гостями и дрожащей цзе.       — Какая вы милашка, Нефритовая ветвь, — решив хорошенько поиздеваться, резко взялся за щеку и начал её дергать с удвоенной силой. — Давно хотел вас за щечки подергать.       Тихо айкая, когда почувствовал, как сильно сдавили щеки, явно желая их превратить в лепешку, начали откровенно играться с губами и слегка потянул на себя, чтобы не дать и шанса сбежать от чужих издевательств.       — Руки от него убрал.       Не успев повернуть голову, как прямо перед его носом загорелая рука резко прошлась по кистям Хуа Чэна, а кто-то резко взял за плечо и помог скоординировать собственные движения. Двигая щеками, понимая, что те не только покраснели, но и разболелись, сам не понял, как теперь оказался в чужих руках снова, и теперь его лицо оглядывали строгим золотистым взором.       — Чертик мой ненаглядный, когда успел таким защитником обзавестись?       — Для вас он «молодой господин Му» или «Благородная Нефритовая Ветвь».       Закатывая глаза на начинающуюся перепалку, замечая, что Фэн Синь пытался его запрятать за свою широкую спину, даже не думал этому сопротивляться, — щеки только болят нещадно, так еще и нужно же было так пристально разглядывать, будто пытался увидеть не покраснения, а что-то еще.       — Мы с ним хорошие друзья детства и прекрасный сын луны уже привык к такому, — усмехаясь, считая занимательным тем, что от пары слов у его оппонента ладони в кулаки сжимались, даже не думал прекращать. — Вы, как мне известно, даже не можете зваться «хорошими товарищами», но так бесцеремонно его касаетесь и нагло осматриваете, хотя ваш статус явно ниже его.       — Друзья вы или нет, но нужно соблюдать приличие и не делать то, что может навредить Нефритовой Ветви.       Тяжело вздыхая, понимая, что эти недалекие умы все же привлекут чужое внимание, думал было уже сбежать, пока никто не видит, но было поздно, — взгляды были уже обращены на ругающихся с повышенными тонами, а шепот послышался с разных сторон из-за маленькой ошибки телохранителя, который с силой сжал его запястье и не планировал отпускать.       — Глянь, Цини, этот недалекий считает, что имеет право меня судить, — замечая очередной закат глаз и через чур покрасневшие щеки, спустился взглядом вниз и усмехнулся. — Ах, кажется, я все понял.       — Что именно?       — Знал, что Восточная Цзинь страна свободная, но так откровенно выставлять свои собственнические чувства на людях, — видя, что на людей это произвело фурор, лишь тихо посмеялся в ладонь. — Но, не кажется ли вам, что мой дорогой друг может быть других взглядов и слишком молод для вас?

«Нет, нет и еще раз нет, только не это.»

      Слова были предназначены для того, чтобы пристыдить глупца и помочь понять, что он немного с защитой переборщил, но надо же было тому не только руку взять, так еще и положить ладонь на плечо, — слухов будет много и его точно придется избегать в два раза тщательнее, ведь обрезанный рукав во главе Империи, — конец для династии.       — Мнение можно и изменить, но не вам об этом судить.       — Так, что за спектакль вы тут устроили?       Проблем было бы намного больше, если бы Наследный Принц Саньлэ не решил засучить рукава и не вмешаться, — резко схватив за уши двух непримиримых врагов, давая шанс Му Цину освободиться и разогнать толпу несколькими словами, увел их в коридор и продолжил уже там отчитывать за поведение.       — Идиоты.       Многие продолжили обсуждение последних новостей, когда те исчезли с поле зрения, но вот дрожащая Цзе, что смотрела с неким шоком на всю четверку, резко подошла и помогла избежать многих последствий подобных сцен, — разницы никакой, ведь до Императора все равно дойдет.       — Сяо-Сяо, как твое запястье?       Проходя мимо ругающейся троицы, что на несколько секунд замолкла, лишь тяжело выдохнул и все же показал покрасневший отпечаток на нефритовой коже, что точно посинеет после и мотнул головой, — не нужно было волноваться за то, что исчезнет через пару секунд, если пожелает излечить.       — Не переживайте, сестрица, все сойдет за пару дней, если нанесу лечебную мазь, то и часов.       Сделать проблему или катастрофу мирового масштаба из обычного синяка на запястье было глупостью, как и видеть краем глаза, как виноватый выглядел крайне пристыжено и хотел было подойти, но пришлось резко встать прямо перед госпожой Ху, взять за руку, что пыталась осмотреть его и с улыбкой продолжить.       — Сестрица, я должен перед вами извиниться.       — Не стоит и…       — Стоит, вы столько смогли сделать для Империи за такой короткий срок в столь молодом возрасте, — улыбаясь, даже не думая обращать внимания на смешок Хуа, лишь продолжил наседать. — Я вами искренне восхищаюсь и хотел бы иметь хорошие отношения со старшей сестрицей даже, если по случайной ошибке испортил ваш вечер.       Перед тем, как понять, что немного перестарался с отыгрышем глупого младшего братца, заметил нежную улыбку на лице девушки и мокрые дорожки, а в следующую секунду теплое объятие вместе с кроликом наперевес.       — Конечно, ты можешь на меня надеяться, — звонкий голосок перерос в тихий, несколько угрожающий шепот, а взгляд в раз потемнел. — Мой глупый младший братик, что точно не пытается сбить со счетов Сяо Ло.

«А, так все же заметила…»

      Теплое прощание кончилось быстрее, чем было запланировано, а руку пришлось отпускать и краем глаза видеть то, как та пыталась стряхнуть с себя фантомные ощущения прикосновений. Перед тем, как случайные зрители столь душераздирающей сцены решили что-то предпринять, успел все же сбежать и уже через половины палочки благовоний был в Нефритовом Зале и валялся на диване.       Близился час кролика, а в глазах нет сна, как и одного очень наглого кошака, который хоть раз, да приходил в его постель, чтобы лишний раз напомнить о ногтях и прочить лекцию о великом могуществе, которое скрывается в маленьком тельце и попусту просиживается там. Было много вопросов к кошачьей морде, но и думать о них как-то не хотелось, как и убирать след от чужих пальцев на своем запястье. Будет он еще тратить силы на такую ерунду.

***

      Обмахиваясь веером и вздыхая в очередной раз, пытается не смотреть на собравшихся за столом и краем уха слушать чужой лепет, что в который раз обходил стороной восточных гостей и перешел на драгоценные ткани, которые поставляет семейство Хуа.       — Господин Му, а что вы думаете на этот счет?       — Это звучит интересно.       Светские разговоры его не привлекали, хотя мог дать пару советов той девушке, чья фамилия была Фу, — слишком пышная юбка, что совершенно не предназначалась для погоды, которая стояла с раннего утра, и украшения, что явно не сочетаются друг с другом, ведь являются разными оттенками и сделаны вычеркнуто громоздко. Нет, Му Цин не будет ей предъявлять за это недоразумение, но лучше его не трогать, когда горячий пот льется со лба, а единственная прохлада была в лесу, ведь дорогая сестрица решила посадить на самый солнцепек и налила горячий чай.       — Какой скомканный ответ, Цини, — замечая, что на его слова снова закатили глаза, резко наклонился в плотную и приложил прохладную ладонь к щеке бледной Нефритовой Ветви. — Мой дорогой друг выглядит бледным, не заболел?       Резко отбив чужую ладонь, что пыталась перебраться на другую щеку, явно сделать что-то из разряда вон выходящее, даже не думал поднимать взгляд и смотреть на того, кому был предназначен подобный спектакль, — его с самого прихода сверлят взглядом и пытаются заговорить, но Хуа Чэн перебивает и снова переводит тему разговора.       — Ничего такого, — тяжело вздыхая, пытаясь снова передвинуть стул, все же решил немного понаглеть еще. — Просто голову напекло немного.       — Я могу стать твоим зонтиком.       Закатывая глаза на такую откровенную глупость, замечая, что тот уже было хотел встать, лишь прошептал самые прекрасные слова и попросил сидеть ровно на месте, но в какой-то момент заметил нависавшую над собой фигуру и не смог не повернуться, — какой идиот решил подобное вытворять?       — Кажется, господин Фэн готов стать зонтиком вместо вас, господин Хуа.       Резко поворачивая голову назад и делая вид, что совершенно ничего не видел, был готов поклясться, что теперь вспыхнула не только шея, но и щеки, — вот лучше совершенно не делал, только одни проблемы от человека, который сначала делает, а потом думает. Разглядывая собственное отражение в слегка подстывшем чае, не ожидал того, что ему протянут в темной ткани раскрытую ладонь, что заставит весь стол замолчать.       — Я бы не стал такое предлагать, Нефритовой Ветви, ведь не хочу обременять, — усмехаясь, когда все же его добрый жест поняли и все же вложили свою ладонь, сжал и помог подняться с места. — Мы просто поменяемся местами, ведь мое место как раз в тени.       Кивая, слегка опуская голову, замечая, что сидящая рядом старшая сестренка совершенно была этому не рада, хотел было пойти на предложенное место, но почувствовал хватку на второй руке, а именно от одного крайне глупого и недалекого демона, который своими шуточками переходит все границы.       — Господин Фэн, не стоит утруждаться и бросать свой пост ради наследника чужого края, — расползаясь в улыбке, когда оппонент начал откровенно пытаться потянуть на себя Нефритовую Ветвь, искренне веселился. — Я, как близкий друг Цина, уступлю свое место и сяду на солнышко.       — Ну что Вы, сидите на месте и дайте показать свою доброжелательность.       Чувствуя себя игрушкой, которую просто не смогли поделить, пытался не слушать чужих красноречивых шепотков и тихо промычал что-то непонятное, — точно проклятия, но после повернулся и обратился к служанке с просьбой принести еще один зонтик. Не проходит и пары минут, как зонтик появляется в руках Нефритовой Ветви, что со спокойствием сидит на своем месте и пьет чай, при этом держа его над собой, — было только такие, но жаловаться было грехом.       — Отказались сразу от помощи двух?       — Дрожащая цзе, вы должны меня прекрасно понимать, — резко опуская чашу с чаем, оглядывая сразу же двоих «прекрасных» юношей, что успели сделать его главным героем в крайне глупом спектакле, лишь мотнул головой. — Я благодарен за проявленную доброту, но пересесть означало оскорбить вас. Вы же занимались проведением чайной церемонии на недельной охоте.       — Да, все именно так, — услышав столь спокойный ответ, даже не думал его оспаривать, как и продолжать столь чудное чаепитие. — Мы не властны над погодой.       Борясь с желанием закатить глаза и сказать пару слов, которые не знал даже самый заядлый картежник в Игорном Доме знакомого демона, качает в знак согласия и случайно проливает остывший чай себе на парадное одеяния. Резко подскакивая, замечая, что двое чуть ли не помчались на помощь, выставляет ладонь и просит всех присесть.       — Испорчено, — тяжко вздыхая и отдавая зонтик служанке, что хотела оттереть и просушить пятно, лишь подобрал подол и смял в руках. — Извините, совсем руки ослабли, мне стоит переодеться до начала охоты.       Покинув место проведения чаепития быстрее, чем услышал приторные слова о помощи сестрицы, поспешил скрыться за первой палаткой и вовсе исчезнуть с поле зрения людей, которые только и ждали этот момент, чтобы перемолоть ему косточки и понизить статус еще больше, будто он и сам с этим плохо справляется.       Му Цин не стал бы посещать приторно сладкое мероприятия, если бы не матушка, которая просто привела и оставила, подмигнув, явно пыталась дать возможность подружиться с другими детьми при дворе, но немного ошиблась, — Ло Бао хоть и не проявляет особой враждебности, даже помогает в некоторых вещах, до сих пор видел в нем врага, дрожащая цзе, явно не имеющая над душой никого, кто бы остановил от насмешек, продолжила представление с того вечера, а двое гостей с Востока много переглядывались и пытались завести светскую беседу о предметах роскоши, а не людях, но и это мало помогло, — сестрица решила идти до конца и обвинять в этом не особо хотелось.

Он первый начал игру.

      Стоило попасться в поле зрении палатка Нефритого зала, как тут же сменил свой путь в сторону леса, чтобы не отвлекать от светский бесед матушку, что выглядела очень азартно, — видимо снова спорит с госпожой Ло, точнее подхалимничает, пока остальные спокойно распивают чай и не желают принимать ничью сторону. Надеясь на то, что его все же не заметили, вспоминая крайне веселые слова матушки о том, что теперь была её очередь устраивать чаепитие, был совершенно холоден к столь прекрасной новости, — разборки наложниц, где каждая пытается глотку перегрызть, а матушка, как одна из самых молодых, отстоять свое место и показать свое превосходство, ведь завоевала симпатию Императора, было плохой идеей вмешиваться.

Достижение по меркам гарема великое, но шаткое, а в демонских понятиях «грязное».

      Вспоминая о наложницах, точнее лицах, которые видел лишь раз, что уже имеют на него свои планы, вовсе не удивляется, — каждая точно отражает свое имя: Ло Ксиаоли женщина своенравная, такой впору вести за собой войско, но потрепанная жизнью и чем-то напоминала демоницу, которая заперта под горой, а именно Сюань Цзы, что сгубила любовь бабника генерала; Ху Ли Аи несмотря на возраст, выглядела свежо и опрятно, а зеленый придавал некой благородной наивности, но по словам матушки та была просто спокойной от природы и не особо влезала в распри, кажется, лишь раз показала характер, но и то после заболевании дочери; а вот Лю Хуилинг была закрытой, содержательной, книгой с различными мудрыми мыслями, которую слушать было одно удовольствие, а в гареме играла не последнюю роль, что сумела подружиться с соперницей, то есть Нефритовой госпожой, и спокойно делит первое место.       Му Цин по личному опыту знает, что именно от внешне спокойных и мудрых нужно ждать проблем, ведь опасные и быстро взрывающиеся самолично показывают все свои планы, даже, если пытаются действовать тихо, даже с отравлением в его пять, — госпожа Ло пыталась обставить дело, будто и не она вовсе, но когда прижали, то подставили, но подобному никто не поверит. Жаль, что та ситуация с ядом быстро оказалась позабытой, но, что до сих пор интересно, с чьей подачи, — своих или чужих?       — Я довел его.       Закатывая глаза, когда ненавистный, слишком громкий голос вместе со смехом, раздался в голове, даже не думая говорить имя того, кого все же умудрился довести, лишь тяжело вздыхает и пытается ничего не отвечать на этот выпад, — пускай; телохранителю Наследного Принца Восточной Цзинь будет полезно переместить свою энергию на хуаплетину, а разнимать их будет Се Лянь, который и без того этим занимался.       Глупо думать, что он будет заострять на этом свое внимание, хотя к Хуа было множество вопросов, но больше смущало другое, — доводить кого-то хоть и любил, но чтобы так настырно и с помощью кричащих слов об истинной дружбы между ними, будто на ревность выводил, было уже слишком; как и говорить о ней с детства, когда все прекрасно знали, что мальчишка не выходил из комнаты, а аристократа не видели рядом вовсе.

Неужели о чем-то догадывается?

      Догадывается ли Хуа Чэн, что его возлюбленный и телохранитель проживают не первый цикл перерождений, а все попытки подойти ближе, лишь обычное напоминание об их близости в прошлых жизнях или только ему удалось, по счастливой случайности, понять о глупости мироздании?

Может ли быть такое, что это…

      Нужно быть невежественным глупцом, чтобы верить в то, что они могли не просто выжить, но и не потеряться во времени, занять место своего отражения в одной из временной линии и просто чего-то ждать, может надеяться на то, что смогут снова вознестись и стать богами. Наверно, если бы такое было, то они смогли бы отомстить предателю, — уничтожить почти непревзойденного демона и снести оставшиеся храмы, которые, по человеческой глупости, остались и не теряли своего великолепия.

Могли бы они его простить? Вряд ли, ведь он себя простить не может.

      — Можно так рехнуться.       На самом деле Му Цин и не особо волновался о собственном рассудке, ведь, если был бы хоть немного приближен к отметке «нормальный», то вместе с сердцем решил бы вырезать все меридианы, чтобы и вовсе проститься с жизнью, но ведь, даже так, хотелось иметь подобие и наказать себя, помнить; вечно ходить по земле, которую считал своей территории, молиться в храме давно умершего соперника и пытаться облегчить путь кому-то другому.       — Юный господин Му, юный госпо…       Слышится знакомый голос, слишком встревоженный и своего рода родной, виднеются темные глаза, что осматривают одеяния юного господина и ахают на пятно, которое проявилось от чая, — можно было использовать заклинание и стереть, но тогда бы план провалился с треском, а желание привести его в жизнь было.       — Я немного облился, не переживай, Шу, — очаровательно улыбаясь, зная, что та и вовсе сейчас упадет, лишь берет за руку и ведет через другой вход в палатку и совсем внезапно говорит. — Кажется, мы брали еще один наря-       — Юный господин, тот наряд для езды верхом.       Му Цин прекрасно это знает, потому и согласился надеть многослойные одеяния еще в Нефритовом Зале, чтобы матушка не протестовала и все же взяла, на всякий случай, его вариант с собой, — глупо было думать, что слабому ребенку дадут оседлать взрослую лошадь и участвовать в охоте, но он и не особо к этому стремился, лишь хотел поразвлечься и вспомнить молодые годы.       Годы, когда Генерал Сюаньчжэнь твердо держался в седле умного, но строптивого скакуна вороного окраса, оставляя после себя поверженных соперников, что имели шанс на восхищения, но в большой степени на крайнее раздражение с ненавистью, ведь их смог победить тонкий юноша с оружием, которое в два раза больше его самого и…       … ладно, он хочет потешить свое разбитое эго и утрать нос Ло Бао, который впервой участвует в охоте, но лишь на старте, ибо его цель не принести большую добычу своей матушке, а навести дорогих за долгие столетия людей.       — Госпожа Му будет очень зла.       — Шу, прошу тебя, не говори ничего матушке и, — благодарным кивком разглядывая завязанный пояс, который, как и во всех одеяниях местной аристократии, смотрелся слишком вычеркнуто, завязал лентой волосы в высокий хвост и с надеждой поглядывал на нянюшку через зеркало. — Распорядись, чтобы подали лошадь темного цвета.

***

      Недельная охота Середины Осени проходила лишь один раз, а именно в середине, перед балами и чаепитиями, где каждый считал своим долгом выделиться из толпы и принести намного больше, интереснее и прекраснее товар, что можно всучить любой даме на этом празднике и с улыбкой получать чужую похвалу, в основном от незамужних девушек, которые не против стать той счастливицей.

Звучит слишком просто.

      Со стороны зрителей кажется, что каждый будет охотиться за большой добычей или дюжиной мелкой, но охота начиналась с самого старта, когда Император садился на трон в тени, предлагал разделить свое колено любимой наложнице, разглядывал в ряд могучих скакунов и их наездников и ставил камушек на чужую смерть, — такое бывает частенько; их могут растерзать кровожадная нечисть по глупости или застрелить собственный напарник по охоте, но все равно никто не узнает и все спихнут на приспешников Забытого Бога, который с интересом наблюдал каждый год за круговоротом глупых смертей.       Забытый Бог всегда забавлялся, когда видел это, ставил больше ловушек и самолично убивал тех, кто, по его скромному мнению, был достоин этого, ведь самым последним делом было трогать его милых, маленьких кроликов, что мирно скачут в кустах или на полянках, убивать, чтобы хоть что-то поймать, оленей или лис, — подобное не прощается, ведь проводников в южных лесах трогать было настоящим грехом. Они единственные, кто по доброте своей, может вывести маленьких заблудших в темный лес детишек или глупых селян, помочь найти поляну с лекарственными травами или, если то был странник с ранами, залечить собственными слезами, — ценный дар; а для хозяина леса глаза, через которые наблюдает за всем вокруг, даже не вставая со своего любимого места.       — Господин Му, вы точно уверены?       Му Цин уверен, ведь в первой за долгое время решил проследить за лесом, что оставил на долгое десятилетие, потому крепко держит поводья строптивца, который впервой увидел столь слабого наездника, явно не желая даже прогулочным шагом идти, кивает в знак благодарности Ло Шу подать сигнал, когда матушка окажется в объятиях Императора.       — Раз все наездники на стартовой позиции, то стоит напомнить о правилах, — советник Императора, крайне молодой юноша, строго окинул взглядом каждого и прочистив горло, продолжил более грубо. — Добыча, — нечисть, не трогать тех, кто помечен «красным глазом» и не заходить за отмеченную белыми лентами территорию.       Долгий инструктаж, где рассказывается о примерном вознаграждение, что забирается не только размером, но и редкостью на определенной территории, коих всего было пять: зеленая — запущенные людьми мелкая живность, точно не пригодная для жизни в лесу, такие как кролики или олени, которые водятся вблизи; желтая — нечисть ранга «Злой», что обитает у берегов озера или ближе к поваленным деревьям; красная — нечисть ранга «Жестокий», встречаются в отдаленных, темных местах, где слегка подгорают корни деревьях; черная — существа ранга «свирепый», те, кто могут не на шутку разозлится, если их потревожить, встречаются в местах, где на деревьях и вовсе нет листвы, а кончики ветвей покрываются пеплом; белые ленты — логово Забытого Бога, где живут его приспешники и сразу разорвут, если кто-то решит сделать шаг, хорошенько полакомятся и не дадут и шанса, место, куда и боги не смеют входить. В основном можно хоть всех поубивать, ведь до черного ранга все являются одиночками, точно не желающие подчиняться повелителю Южных Лесов, что приносят не первый год проблемы нарушением мирного договора с Западной Цзинь, а с Восточной не желая и вступать в контакт.       — … Господин Ло из Рубинового Зала, Господин Му из Нефритового Зала…       Перечисление участников охоты начиналось с Драгоценных Ветвей Императора Цзинь и продолжалась вплоть до мелких баронов, что решили явиться из дальних мест и принять участия, — крайне удобно, если есть возможность того, что не окажешься из-за возраста самым последним и отправленным на зеленую лужайку к декоративным кроликам, которых любят отдавать маленьким детям и леди, что решили немного подурачится, — законом не запрещено и от того становится тяжелее, ведь его Дорогая сестрица может претендовать на красную ленту, если не решит с кем-то объединится и в черной убить одного или двух свирепых.       Матушка на своем месте, должна быть встревожена тем, что её сын попал в списки, но должна успокоиться, когда узнает его ленту, — желтую, как он и планировал, вместе с Ло Бао, которому на красный нужно немного больше лет и умений. Тянет за поводья коня, что лениво, явно насмехаясь, шел к его обозначенному месту, лишь на потеху публике, вставая рядом с Ло Бао и Наследным Принцем Саньлэ.       — Малыш, не бойся, я лишь немного на тебе покатаюсь, — очаровательно улыбаясь, слыша громкий хмыканье от брата, наклонился к самому уху своего скакуна и обманчиво ласково прошептал. — Я пущу тебя на мыло, если посмеешь меня скинуть на глазах у всех.       Цепляясь за седло, чувствуя на себе чужой взгляд, все же слегка выглядывает из-за головы упрямицы и видит тихо перешептывающихся гостей с Восточных Земель, которые сделали вид, будто и вовсе молчали, закатил глаза и со знанием дела оказался в седле, слегка сжимая ногами бока скакуна и поглаживая за ушами, — им это нравится, всем без исключения.       — Уверенно держитесь в седле, братец, — услышав голос Ло Бао, слишком близко, как и плеть в его руках, промолчал и достал из рукава сахар, который тут же оказался перед носом коня. — Сахар? Зачем ты скотину кормишь им?       — Братец, вы ведь знаете о воспитании кнутом и пряником? — усмехаясь, замечая, что строптивица стала тише, все же смог выпрямить спину, — легче, но копчик уже болит. — Кнут — не слушается, заслуживает наказание, если подвела, а пряник — поощрение за послушания. Хотя, о чем это я, вы должны об этом знать больше меня.       Поглаживая по гриве, думая, что все же не плохой, хоть и столь старый, метод, надеется на то, что кусочков сахара ему хватит до темного леса, а там, если повезет, многие примут его за своего господина и не будут трогать, — должны, если не столь глупы и не хотят лишиться метки, после оказаться отданным на веселье смертным на черную территорию.       — Давно в седле, Сяо Му?       Ло Бао, почему-то после слов о воспитании замолчал, — интересно, почему же? — несколько потемнел и отдал свое место рядом сестрице, которая решила немного поддержать младшего, — глупость и только, но было интересно послушать чужие слова насчет его способностей.       — Цзе-цзе, вы выглядите, как распустившийся бутон вьюнка, столь же простой, как и ваш нрав, — услышав с другой стороны смешок, явно от одного из гостей, лишь с улыбой продолжил. — Надеюсь, что мои способности когда-нибудь станут такими же прекрасными, как и ваши.       — Ух ты, а мой дорогой друг все также остер на язычок.

Мразь.

       Надеясь, что это было слышно не так громко, когда услышал столь очаровательно сладкий голос со спины, все же попытался исправить ситуацию и обратил внимания на место, где сидел Император, — наблюдает, пускай, это все для него.       — Ох, молодой господин Му, какие вы слова знаете, — не, ну он же говорил, что этот одноглазый еще та тварина. — Впервой вижу вас в седле, но, признаться честно, вы выглядите, как настоящий войн, нет, точно генерал.       Сильнее цепляясь за стремя, явно желая приказать любимице разочек лягнуть того копытом, все же быстро успокаивается и кивает, — засранец, а ведь знает и все равно пытается вывести из себя, прямо-таки желая, чтобы кто-то решил сложить минусы и получить один, крайне демонический, плюс.       Дождавшись распределения, как и думая, что получит желтую, с удовольствием наблюдал за алыми, как кровь, лентами на оружии оппонентов, предполагая их желания охотится вместе, лишь с улыбкой посмотрел на старшего братца и помахал своей, — пускай все знают, что они идут вместе и будут охотится на одной территории. Отмашка дана, но не многие решились сразу скакать к опасным местам, явно желая насмотреться на красоты окраины лесов.        — Цин-Цин, вот уж не думал, что ты отклонишь мое предложение поохотиться с нами.

«Ты не предлагал.»

      — Мне нет и четырнадцати, еле меч в руках держу, — разглядывая ровную спину Ло Бао, что решил им не мешать при разговоре, заметил, как та напряглась, — знакомая ситуация, да? — Я рад, что мне позволили пойти в желтую зону вместе с гэгэ.       — Но за спиной у тебя не меч, а лук со стрелами.        Хуа Чэн точно издевается, пытается вывести на эмоции, пока взгляд сам падает за плечо, где в гордом одиночестве шел телохранитель Наследного Принца и с интересом разглядывает окрестности, — он и сам в это не верит, ведь взгляд в районе спины чувствовал прекрасно, как и удушающую ауру, — начинает помалкивать, когда демон решил переброситься несколькими фразами с Сяньлэ и снова смотрит прямо.

Лук со стрелами — не его оружие.

       Му Цин пользуется исключительно двуручным оружием, чтобы, если отрезали руку, то на последнем издыхании смог покарать врага второй, больше его в несколько раз, лишь бы не подпускать близко и кровь не разлетелась по одежде, а тонкое, слегка изгибающиеся лезвие попадало прямо по глотке, — идеальная смерть, быстрая и точная. Он бы и не стал тратить время на освоение другого вида оружия, но что-то пошло не так, когда заметил в зубах оперения стрел и точное попадание в цель, — настоящий эталон война, что искусен не только в близком бою на мечах, но и на дальних, где мог использовать лишь одну руку.       Восхищение вперемешку с завистью, слова, которые стали очередной ссорой, точно глупый спор, где Совершенный Владыка Юго-Востока не смог бы обучить такого, как он, своему мастерству, и несколько уроков. Уроки, которые становились слишком откровенными, переплетались не только тела, но и дыхания, с более глубокими, пугающими взглядами и слишком желанными поцелуями.       — Да благословит меня генерал Наньян на хорошую охоту.       — А говорили, что не верите в богов.       Резко сжав сильнее поводья, не поняв, как успел отделаться от весело переговаривающегося Хуа Чэна с его дорогим гэгэ, а Ло Бао и вовсе свернул, все же посмотрев в сторону, где, по расчетам, должен находится обладатель голоса, — держится хорошо, даже идеально, будто в седле не с младенчества, а несколько столетий.

Ах, да, точно…

      — Он был крайне талантлив в стрельбе из лука, — пытаясь держаться прямо, желая скорее уйти с поле зрения компании, все же решил немного поговорить и кое-что понять. — Если я хочу поймать хоть одного духа, то мне нужно немного удачи.       — Вы упражнялись в стрельбе из лука?        Вопрос не заходил за рамки приличия, но его ответ, почему-то, заставил вспыхнуть давно забытым чувствам и прильнуть крови к шее, — покраснеет и это будет видно, какое же болезненное тело, — слегка дернуть за поводья, чтобы скрыть это темным хвостом и не дать увидеть, как именно повлиял на него такой вопрос; и, кажется, услышал тихое «Очаровательно» в крайне наглой и насмешливой манере? Да нет, явно послышалось.       — У меня был учитель.       — Правда? — услышав крайне удивленный голос, даже слишком, все же решил дождаться телохранителя. — И как он оценил ваши способности?

«Натянешь сначала правильно тетиву, потом меня, — идет?»

      — Не плохо, я быстро учусь.       Услышав громкое фырканье от строптивицы, которая точно не была рада, что слишком сильно сжимает её бока подошвой, просто пытался прийти в себя и не краснеть, как юная девица, — между ними было многое, даже слишком, а подобные похабные фразы проскальзывали намного чаще, тем более, когда исполнялись позже, у первого попавшегося дерева с будоражащим осознания того, что их могут заметить, — вот только это не значило, что какому-то мальчишке, да, точной копией его соперника, позволено выводить на подобные эмоции.        — Нам вроде дали время до заката, — нервно улыбаясь, точно теряя идеальную маску глупого мальчишки, смотрит в небо, где солнце уже над головой и окрикивает спереди идущих. — Скоро будет наша отметка. Удачной вам охоты.       Успев порядком устать от спутников, что решили помешать его цели, закатывая глаза на слишком яркий, точно говорящий взгляд о своей прекрасной осведомленности, пытается не вытащить стрелу и не натянуть тетиву, чтобы выпустить в ладонь, которая отправляла воздушный поцелуй и желала удачи в охоте. Останавливается, чтобы проводить взглядом, но замечаем краем глаза фигуру, которая в упор смотрела на него и явно желала что-то сказать, пока не решается стащить с ворота собственную брошь золотистого цвета и не протянуть его ему.       — Ваша рука, — не посмев отказать, в неком ступоре наблюдая за тем, как озорно сверкает золотистый взор из-под челки, когда наклоняется, чтобы коснуться губами костяшек тыльной стороны руку, явно был рад тому, что заставил того похолодеть сильнее. — В знак признательности за теплый прием хочу посвятить свою охоту вам.       — Они посвящаются молодым девушкам в знак своей люб- кхм, интереса.       — Вы все поняли правильно.       Спросить о том, что именно сейчас имел в виду под своим «правильно» не успел, как и обвинить в оскорблении, которая стало повсеместным, — многие считали, что было бы лучше, роди Прекрасный Цветок девочку, а не слабого мальчика, — но быстро забывает об этом, а брошь цепляет на грудь, даже не глядя, не думая о том, как потом, если тот что-то поймает, будет стоять среди множество взглядов и получать еще один поцелуй в руку.       — Кажется, братец, этот телохранитель имеет на вас взгляды.       — Ага, тогда я бог в смертной личине, — закатывая глаза, надеясь, что костяшки пальцев прекратят так гореть, проклиная в который раз отсутствие перчаток, тяжко вздыхает и поворачивает голову к последнему препятствию. — Самое важное не это, а добыча. Давайте разойдемся, братец?       Яркая улыбка, которая должна уже надоесть Ло Бао, вызывает противоположную реакцию, а именно легкое смятение и мотание головы, — не получилось так просто, хотя он должен был с радостью согласиться, чтобы избавиться от соперника с помощью нечисти, а не стоять рядом и держать ладонь на рукояти меча.       — Я знаю, что это звучит двулично с моей стороны и ни одна ваша улыбка, как и глупая попытка проигнорировать это, но, — замечая твердую уверенность на чужом лице, как и решительный взгляд, подумал, что глаза его точно обманывают, — братские чувства проснулись? — Позвольте остаться рядом, охотиться и защищать вас.

«Вау, мои аплодисменты, неужели проснулась совесть?»

       Ло Бао, а именно этот мальчишка, что стоял перед ним, вызывал жалость у демона, ведь прекрасно знал его историю и чувствовал некое родство, — бояться и выполнять чужие указы, чтобы выжить и заставить собой гордиться ту, которая давно ополоумела, если решилась пойти на такое с ребенком другой наложницы. Демон смотрел в самую душу, прекрасно видел истинные чувства, но вот смертное тело, а именно другой Му Цин, испытывал ярую ненависть за пережитое, — они до сих пор не стали одним целым, от того и пришлось задыхаться в противоречивости, но стоит вспомнить о своей настоящей сущности и не вестись на истерики другого.        — Дам вам совет, — прекращая давить улыбку, быстро возвращая собственное самообладание, все же смог не только привлечь внимание, но и заметить чужое удивление вперемешку с легким страхом. — Идите по своему пути и, если получится так, что мы останемся одни, то не проиграйте глупо.

И этот мальчишка умрет.

      Му Цин прекрасно знает, что ради своей цели придется убить каждого наследника, ведь нужно сохранить свое положение, — пожалуй, этого бы хотел тот мальчишка, что умирал каждый раз от рук своих братьев и сестер, боги и наверно, немного он сам, ведь подобное было слишком. Они ведь и не думали быть хорошими, только притворялись, хоть и у каждого была своя причина, как и желание что-то защитить, потому не имело смысла держать его рядом и ждать, пока по чужой указке прилет меч, а его самого отдадут на съедение зверям.        Этих слов должно хватить, чтобы Ло Бао повернул и помчался к своей цели, но он, как и сам демон, явно чего-то ждет, — боится быть убитым или не успеть сделать самостоятельно? Не столь важно, ведь кто-то крикнул по близости, явно его дружки, что решили к нему присоединиться и утащить в самые дрябли, — последнее препятствие исчезло с поле зрения.        — Давай немного ускоримся.       Резко похлопав ладонью по могучей шеи, повернув поводья в знакомую сторону, замирая, когда тело резко застопорилось, закатывает глаза и немного выпускает ци, точно контролируя, чтобы в её поток не попалась демоническая, чтобы при скачке не упасть и не быть раздавленным копытами. Бьет по бокам и чувствует необъяснимое наслаждение, которое проявлялось лишь тогда, когда в лицо бил мощный поток ветра, слышался топот копыт и громкое пыхтение вперемешку с собственной отбитой пятой точкой, — привыкнет, как и тогда, лишь бы вспомнить некоторые моменты.        Нестись навстречу смерти, сладкой и любимой, обнимать её, мечтать, — было уже больше похоже на владельца этого тела, но точно не демона, который побаивался внутреннего безумия мальца. Перескакивать лежащее дерево, разглядывает отметки, которые быстро достигли красного цвета, надеясь никого не встретить, пробирался все дальше в лес и увидел долгожданный черную, — мрачная атмосфера, но уже приличная, что самое странное, в этом месте было намного тише, хотя большая часть отправилась именно сюда и…       — Я дам тебе имя, если ты выживешь, — замечая, что тот начинает замедляться, когда черные отметины становились больше похожими на серые, а белый уже находился в поле зрения, все же остановился у самого входа в запретную зону и снова вытащил кусочек сахара. — Знаешь, а ведь в этом месте нет ничего страшного, даже очень красиво и спокойно, если преодолеть рубеж.       Услышав недоверчивое фырканье, лишь тяжко вздыхает и поглаживает за ушком, дает лошади прийти в себя и вернуть былую уверенность, быстро перестраивается с ци и с опаской чувствовал леденящий холод, точно от собственного тела, а глаза принимали алый оттенок, — все будет хорошо, ведь он дома.       — Подождите, я точно что-то слышал на границе!

Вот только этого не хватало ему.

       Резко дернув за поводья и заставляя сдвинуться с места, пока к ним не подошли, скрылись в темном тумане, — никто не должен был их заметить, даже, если в поле зрения оказался темный хвост коня. Закатывая глаза, успокаивая, заставляя ту пойти более спокойным шагом, поглаживал по шее и прислушивается, — тихо, даже слишком, будто и вправду все решили никого не поджидать и…        — Я не хотел… Пожалуйста, не надо, прошу, помогите…        Со стороны послышались тихие мольбы, точно человеческие, на которые и вовсе не было времени, а стоило сверкнуть алым взором, как и вовсе тяжко вздохнул, — да ладно, эту ловушку еще до него придумали и , по их мнению, кто-то взаправду пойдет спасать непонятно кого в тумане? — перекидывает лук на руку и достает из колчана одну стрелу, не забыв её зажечь демоническим огоньком и с силой натянуть на себя.       — Ну, давай.       Закрывая один глаз, будто ему это поможет, резко поворачивается в противоположную сторону и отпускает стрелу. Усмехаясь, точно зная по крику, что попал, услышал довольное ржание.       — А то, я по-твоему совсем слабак?       — Да, именно так.       Тихо цокая, когда на его хваленные слова прилетает незамедлительный ответ от хуаплетины, будто пытался его подкараулить за глупостью и тут же пристыдить, лишь направляется дальше и попутно вспоминая, где же именно находилась ловушка, — все крайне просто, если сумел пройти мелких стражников и избежать трупного яда в лицо. И, если память не изменяет, то сейчас должен начаться громкий детский плачь, что будет бить по голове и вязнуть ноги в песке душ, точнее руках смертников, — личная разработка, так многих от своего места отгонял.        — Хи-хи-хи.        — Ух, хи-хи-хи.        Му Цин прекрасно слышит странный, слишком неестественный смех, потому снимает с оружия желтую ленту и завязывает глаза коню, который пытался убрать руки с морды и явно паниковал, но пришлось успокаивать и направлять самолично. Глаза закрыты не только у коня, но и самого наездника, ведь, если это не сделать сейчас, то гулящие по болоту дети их затащат под воду и тогда им не выйти живыми, — засранцы, просто ранга «злые», но когда их много, то становится страшно. Все это неупокоенные души тех, коих убили собственные родители, — несправедливо и даже не дали право на паршивую жизнь, будто напоминание о жизни в трущобах Саньлэ.       — Иди прямо, ты должен утонуть.       Болото должно медленно перетечь в озеро, а то услышать всплеск, а не противное чавканье, что до сих пор было, но и то не долго, — конь больше не подавался панике, явно понимая, что наездник знает свое дело, потому быстро погрузился в воду и, стоя крепко на ногах, прошел водную гладь и поспешил на берег.        Чувствуя легкий ветерок на берегу, вздыхая полной грудью и впервой чувствуя что-то помимо пепла, прикрыл глаза, — пахнет лечебными травами после тумана, что-то цветочное, явно лунные цветы желают вступить в силу, чарующий аромат благовоний и жженого корня. Запах свободы, прекрасных вечеров у берега, где были лишь они одни, — Забытое Божество, плеск воды и бесчисленное количество звезд на темном полотне, точно такое же, как и в его детстве, которое почти и не помнил.       — Благовония значит.       Му Цин не помнил, чтобы от этого места пахло подобным, по крайне мере ни тогда, когда в одном из храмов не сжигались ради просьбы местному божеству, которого уже давно не было в живых, — в то место ходили не многие, точнее только приближенные ученики Забытого Бога, коих было четверо, что знали его историю и в качестве благодарности молились в храме Наньяна.

Нужно бы проверить.

      Будь Му Цин не под прикрытием, то точно бы направился туда, чтобы узнать имя наглеца, который решил остановиться там, но сейчас он был занят тем, что спешил к одному из учеников и невестке, что вот-вот должна родить, а в этот момент он просто обязан быть рядом. Это правильно.       Нора семейства Фу была не столь далеко от берега, — несколько ли, заковыристых тропинок и взору должно предстать прекрасное вишневое дерево, что всегда цветет и благоухает, как признак того, что у этого места есть свой хозяин. Нора, к обыкновению, лишь обычный вход, больше похожий на лисий, если к дереву не подойдет тот, кто знает куда стучать и какие слова шептать в темноту.       — Ты остаешься здесь.        Слушая ржание, все же закатывая глаза и снова дав кусочек сахара, что с удовольствием был съеден, привязал к ближайшему суку и поспешил к месту, тихо прошептал свое имя и крайне мудреные слова, которые толкуются по разному, если сказать не тем тоном, — по нему можно выяснить, кто и с какими намерениями приходит. Дерево трепыхалось, чем напугало коня, а нора в раз расширилась, как дверной проем, точно ему по размеру, сама захлопывается и в полной темноте появляются нежно-розовые огоньки, что ведут по деревянной лестнице вниз.       — Цветешь и благоухаешь, точно наследника ждешь, — тихие слова, которые разнеслись по длинному коридору, а стоит сделать еще шаг, то чуть не падает, когда те становятся горкой. — Не буянь, я и так еле хожу после седла.        Успевая зацепиться за деревянные перила, замечая то, как одна из веток обвила его указательный палец, все же погладил красавицу и закатил глаза, когда огоньки вспыхнули только ярче, а крутая горка стала вновь лестницей, — негодница, точно знает над кем можно подшутить и не получить за это.       Лестница сменилась длинным коридором, а вдалеке виднеется лестница, которая в прошлый рад была близко, — точно проделки дерева, — еще шаг и скрипнула половица, что тут же задрожала, пока её соседки расступались перед гостем, помогая в считанные секунды оказаться перед дверью и с громким хлопком сойтись вновь.       — Я невестке пожалуюсь.       Му Цин обязательно нажалуется ей, если сейчас та не откроет двери, но получил горсть белоснежных лепестков на темную макушку и один, что залетел в рот, был выплюнут обратно, — невестка будет ругаться, пока его любимый ученик прибирать за строптивицей. Усмехается, переступает порог открытой двери, тяжко вздыхает сладкий цветочный аромат и оглядывает внутреннее убранство, — все по старому, только в гостевой комнате появились игрушки, а так…        — Вы… Кто вы?       За столом, на кухне, сидел один из читы Фу, а именно самый младший, что навострил белоснежные уши и с опаской смотрел на гостя, который точно не был похож на здешнего, но все же решил подойти и принюхаться, — лисы своих только по запаху признают, — крепко обнимает за плечи и чуть ли не плачет, когда видит такого дядюшку.       — Да, как ты вырос, сразу и не признал, должно быть, выше отца стал? — легкий кивок стал ответом, а он впервой пожалел, что не в своем теле, ведь десятилетку еще хотелось потаскать на руках и потискать, но смог только потрепать белоснежную шевелюру. — Хонг, где твоя матушка с моим учеником?       — Они в ванной и…        Резко прекращая играться с макушкой младшего, замечая, что и у того хвост стал дыбом, когда снова услышал крики матери, несколько виновато прижал ушки к голове и снова посмотрел темным взором на того, кто мог её спасти, — этого не нужно было, лишь немного подождать, пока дорогая невестка родит.        — Они с утра заперлись, что же…       — Хонг, ты помнишь у матушки животик? — замечая кивок, понимая, что горе родители немного подзабыли ему объяснить, а повитуха явно выгнала мальца, взял того за руку. — Что ты знаешь об этом?       — Мама говорит, что там зернышко, которое вырастет в сестренку!        Кивая, несколько обрадовавшись тому, что не решил задавать вопросов о том, как это зернышко появилось в животе невестки, поспешил в ванну, где крики то усиливались, то вовсе прекращались, а стоило раскрыть двери, как на него тут же накинулась повитуха, — дух, что успел познать материнство, но умер при родах, коих было в этих местах не так много.        — Посторонним выйти, — закатывая глаза, когда услышал столь громкие слова, замечая, что Хонг хотел подбежать к матери, лишь положил ладонь на плечо мягко останавливая, — не стоит, она ведь и врезать может. — Еще и с ребенком! Вот ему-то на такое смотреть вовсе не нужно.        Мальчишке и вправду лучше не знать, как его матушка избивает своего спутника по жизни и кричит, то на него, то на себя, за то, что снова проходить через это все, а ведь и первый раз не особо желала рожать, — мало кому понравится, когда внутри ломаются кости и что-то пытается протолкнуться, но она отлично справляется, хоть и доводит ученика до слез в который раз и легкой паники.       — Меня пригласили.       Усмехнувшись, замечая, что глава семейства пытается не лишиться руки и снова прикладывает холодную тряпку ко лбу невестки, которая раздражается со всего и успевает ему угрожать тем, что засунет ему далеко и надолго её, если не уберет, беспомощно смотрит то на повитуху, то на стоящего в дверях, — бедный, совсем себе место не находит.       — Минчжу, ну, что ты моего ученика затюкала? — мотая головой, обходя у изголовья ее, замечая, что та тянет руку, разрешает схватить свою и смотреть замеленным, цвета индиго, взглядом на себя. — Не переживай, в следующий раз он будет рожать.       — Грохнется в обморок только от крови, — посмеиваясь, резко шикая, когда внутри снова все сжалось, пыталась расслабиться и слушать наставления повитухи. — К черту.        Фу Яо один из лучших учеников Забытого Бога Войны, что в совершенстве владеете множествами техник своего учителя, держит в страхе уже десятилетие всю нечисть в южных лесах и за пределами их, хороший стратег и один из умнейших молодых людей, а им таким тот будет, пока не стукнет хотя бы пятьсот лет, которых он встречал и один из первых, кто заберет его место, если Сюаньчжэнь сгинет во тьме.       И именно этот демон сейчас стоит на коленях и пытается облегчить страдания супруги, — обмакивая тряпочкой лоб или целуя в бледные щеки, явно терпя из последних сил тихую истерику лисицы, которая проклинает и одновременно в любви признается.       Удивительно, но Му Цин считал подобное настоящей глупостью, ведь его лучший ученик стал не только мягче, но и приобрел главную слабость, которая могла стать для него смертельной, если не сумеет сдержать других демонов, — каждый хочет на лакомое местечко и вовсе не гнушается целями. Не понимал его любви, но почему-то, когда мальчишка вовсе разочаровался в любви и искренне считал, что лисице с ним будет опасно, подтолкнул и наделил собственным благословением. Кто бы их не тронул, тот тут же скручивался в огне на земле, долго мучаясь и развеиваясь по ветру без остатка, — они должны быть в сохранности.       — Ты же его таким и любишь.       Любит, потому успокаивается, выравнивает дыхание и слегка ослабляет хватку, прикрывает глаза и явно желает уснуть, но повитуха снова выдергивает и заставляет тужиться, — кажется, уже появилась головка, что и успела сказать, пока Хонг, который стоял у изголовья матушки и поглаживал по белоснежным прядям, явно пытался по-своему поддержать.       — Напрягись, совсем немного осталось.       До этих слов они все вместе учились по новому дышать, пытались держать руки лисицы крепче, хоть та пыталась их вывернуть и вытирали слезы с белоснежных щек, — больно, безумно, но все имеет свойство заканчиваться. Прошло много времени перед тем, как они услышали громкий бульк и отмашку повитухи, которая пыталась горе отца, который был похож на призрака, перерезать пуповину, но тот не смог и прикоснуться, как уже свалился, — отлично, теперь минус член семьи Фу, — в руки Му Цина, который спокойно дотащил его до стены и посмотрел на столь забавный, покрасневший комочек в пленке.       — Сделайте это вы.       Му Цин не смеет перечить лисице, потому режет и наблюдает за тем, как ребенка омывают, пока сам садится на край ванны и укладывает ладонь к низу живота, — стал меньше, но не исчез вовсе, потому решил немного залечить внутренние разрывы и не забывал наблюдать за невесткой, которая с интересом ждала свою малышку. Вода уже давно окрасилась в алый, как и нижнее ханьфу, столь же белоснежное, как и её волосы, что заплетались сыном, который слишком виновато смотрел на матушку.       — Испугался?       — Папа, он ведь… Я впервой вижу его таким, а матушка так кричала и-       — Ну, папаша твой панику всегда наводит, — усмехаясь, чувствуя разливающиеся тепло внизу живота, с облегчением подняла голову и чмокнула сына в щеку. — Все уже закончилось. Сестренку хочешь увидеть?       — А папа?       — А этот засранец, если сейчас не встанет, то это сделаю я.       Му Цин пытается не смеяться, но получается слишком плохо, потому поглядывает в сторону столика, где малышку уже вытирают от воды, убирает ладонь и замечает, что та уже спокойно может встать, — вот уж точно, регенерация лисицы и помощь извне дает свои результаты, но лучше немного отдохнуть, все же сон будет хорошей идеей, — помогает выйти из воды и лечь на кровать, которая была приготовлена заранее.       — Как чувствуешь себя?       — Легко, поясница не болит и живот не тянет, никто не пинается и не, — резко подняв ногу, с удивлением полопала ресницами. — Это мои ноги? Демоны меня дери, какого они такие большие?       Посмеиваясь, явно чувствуя себя легче, наблюдает за тем, как малышку несут им, но вместо того, чтобы сразу отдать матери, передают ему и показывают на свет похожие черты лица собственного ученика и закрытые глазки, — даже не плакала, хотя несколько раз икнула, — покачивается вперед-назад и чувствует, что-то щемящиеся в сердце, хотя с Хонгом такого не было.       — Учитель, на кого она похожа?       — На тебя, но есть проблема, — хмурясь, понимая, что придется об этом рассказать сейчас, чтобы после не засыпали вопросами, слегка прижал комочек к себе. — В ней человеческое начало.       Лисицей ли она будет или окажется под опекой отца и сможет стать демоном, — не важно. Человек существо не плохое, но живет мало, а тельце намного меньше, чем то, которое он держал несколько десятков лет назад, хотя Хонг родился раньше времени, потому точно станет благословленным цветком и будет бережно оберегаемая не только семьей, но и окружающими её дядюшками и тетушками, а один из них свернет голову, если кто-то решит сделать больно очаровательной малышке.       — Яо полукровка, потому мы ожидали подобного, но ведь… Можно же потом как-то это исправить?       — Не пытайтесь это исправить до её совершеннолетия, пускай сама решит, что для неё лучше, — проживать вечность с родными или уйти в мир людей, — кивая, все так же покачивая, все же прислонился ко лбу губами, оставляя после себя алый отметок. — У неё прекрасная семья, а будущее наполнено светом.       Хонг, что успел подобраться ближе, выглядывал из-за плеча и радостно махал хвостом, будто не лис, а волк, хотел прикоснуться, но немного побаивался, тогда пришлось пообещать, что они это сделают позже, когда Минчжу накормит малышку и уложит спать.       — Вот только не бегай по лесу, как угорелая, когда проспишься.       — Господин Му, ну что вы, я даже не думала и, — посмеиваясь, явно желая что-то сотворить, резко схватилась за щечки демона и начала тискать. — Вы такой миленький в этом виде.       Фу Минчжу издевается не только над своим мужем, совсем забыл…       Закатывая глаза, все же давая лисице немного дольше помять собственные щеки, замечая, что на них шикает глава семейства, который все не мог отойти от кроватки и собственной дочери, все же усмехнулся, — будь лисом, то точно бы вилял хвостом, как и Хонг, который встал подругою сторону и с интересом наблюдал за малышкой.       — Не бегать.       — Господин, вы же знаете меня, — отпуская щеки, замечая, что те мило покраснели, лишь посмеялась, — выглядит еще меньше, чем Хонг. — От тяжести избавилась и вперед навстречу приключениям.       — Охотников ловить на себя вздумала?       Невестка все же переняла привычку демона закатывать глаза, потому, стоит этому свершиться, как снова видела не самый лучший взгляд супруга, который помнил прошлую беременность, — родила Хонга и на следующий день поскакала по лесу, набрела на ловушку и пришлось искать по тихому скулежу, пока этого не сделали охотники, которые хоть и боялись алых отметин, но готовы на все, чтобы стащить один из семи хвостов лисицы.       — В прошлый раз все обошлось.       — Рядом был учитель, потому и обошлось.

Страстная все же парочка.

      Поблагодарив демонов за то, что хотя бы не слышит больше их жалоб друг на друга, все же подбирается ближе к кровати и разглядывает проснувшуюся малышку, — глаза мамины, такие же глубокие, но несколько светлее. Главное, чтобы от матери не достался веселый нрав, который привлекает проблемы и её удачу, а то придется Фу Яо попотеть, чтобы уберечь семейство.       — Мы хотели её назвать Хуан.

И вправду, она похожа на маленькое счастье.

      — Отличное имя.       Нужно было много времени, чтобы отправить лисицу в кровать, а та хоть и хотела проводить, но не стала и оставила за старшего Хонга, который обещал сразу разбудить, если малышка проснется, пока Фу Яо решил выйти наружу и немного подышать свежим воздухом. Удивительно, но их снова обсыпало лепестками, хотя и сам Фу Яо был не рад пахнуть, как прекрасный цветок в Императорском гареме, потому стряхнул и помог усесться больной пятой точкой в седло.       — Вы так и ничего не поймали на охоте.       — И ладно, моей целью было не это, — кивая, на последнем издыхании, чувствуя, что немного перенасытился эмоциями, погладил по макушке ученика и кивнул в сторону. — Следи за ними, если что-то пойдет не так, то сразу ворона ко мне. И да, писали бы хоть иногда, а то ни одной весточки за почти десять лет.       Услышав тихое обещая, решив, что на сегодня его работа тут окончена, послал ученика обратно к любимой семье и поспешил вернуться на свою желтую территорию, при этом пытаясь не упасть со слишком взбудораженной лошади, которую окрестил Юншэн. И ведь та довольна, только копытом притопывает и с желанием порезвиться проходит угрожающую белую отметку.       Добравшись до нужной отметины, вновь намотав ленту на лук, остановился и резко выгнулся в спине до хруста, — конец, он точно свалится на неделю, — пытается утихомирить бушующую ци и разглядеть в дебрях леса хоть одного «злого» духа, чтобы совсем без добычи не приходить и не получать насмешек от сестрицы.       — Убить их.       Слышится где-то рядом громкий голос, совершенно незнакомый, топот копыт и громкое ржание, а стоило повернуть голову, как с непониманием заметил вдалеке, за кроной деревьев, телохранителя Наследного Принца, что сидел на седле задом наперед, натягивает тетиву вместе со стрелой зубами и крепко держит Се Ляня, который руководил лошадью и пытался избежать преследования.

Какого черта?