Мелочь

— Ёп твою… Доча, проспали, поднимайся! — крик мамы заставил разлепить глаза. — Чего? Проспали? — Да-да-да, вставай, давай! Без завтрака, вообще не успеваем, мне в больницу надо лететь уже! — мама бегала по комнате кругами, то выбегала в ванную, то возвращалась обратно. Оля буквально подпрыгнула на пружинистом матрасе, и стала заправлять кровать: — Оля, времени нет, одевайся, давай! — Регина Викторовна схватила дочь за плечи и вывела в коридор. Девушка забежала в свою комнату и стала натягивать на себя форму. В ванную забежала, чтобы просто умыться и причесать волосы – на косички времени действительно не было, до начала урока осталось 10 минут. Быстро собрав волосы в хвостик, Оля вылетела из ванной комнаты, залезла в пальто и схватила портфель. Она как можно скорее бежала на занятия, но, видимо, скорости не хватило — она открыла двери школы под трель звонка. Быстрее скинув с себя вещи в раздевалке, она запрыгала по лестнице: «Бл… Химия!» — она успела возмутиться. Химию терпеть не могла, но, куда деваться. Со скрипом открылась дверь в класс: — Здравствуйте, прощу прощения за опоздание, я проспала. Разрешите? — Оля встала в проходе и окинула глазами класс. Никто особо не обратил внимание, все были сосредоточены, склонившись над партами, что-то писали на… двойных листках. Контрольная? — Ну, здравствуй. Садись… Только что это за внешний вид такой? Почему лохматая? Как чучело, простите, кхм… Проходи, — химичка оглядела Олю с ног до головы. Этот комментарий уже точно привлёк внимание одноклассников, и некоторые ребята ухмыльнулись, рассмотрев девушку. Оля, в свою очередь, не выспавшаяся, голодная и явно раздражённая таким поведением преподавателя, недолго задержала на ней взгляд и прошла за своё место. Стоит ли говорить о том, что из головы ничего не лезло, и, спустя полчаса, девушка сдала абсолютно пустой лист? Очередная двойка по химии – не новость, но это будто стало очередным ударом по Оле, хотя она прекрасно понимала, что после событий прошлого дня было счастьем появиться на занятиях живой, на своих двух ногах и с целой головой. Остальной день прошёл спокойно и никто лишний раз не пытался заговорить с Олей, но все иначе развернулось на последнем уроке физкультуры. Во время занятия от внимания одноклассников не ускользнули синяки на коленях девушки. Кто-то молча посмотрел и забил, но нашлись юмористы, решившие сделать яркий акцент на внешнем виде девушки: — Ой, чо, Жеребкина, у тебя с коленками? Дополнительный заработок? — смеялись только пацаны. Девочки же угрюмо глянули на парней, не уделив почти никакого внимания похабной шутке — женская солидарность. — Заткнись, — сил язвить и спорить совсем не было. Казалось, Оля сейчас расплачется. — Ага, обязательно. Нам процентик оформишь? Много уже клиентов? — Воробьёв, ты почему себя как ублюдок ведёшь? Я тебя трогала? Отвали от меня, — Оля со скрипом в голосе обратилась к однокласснику. — За словами следи, если надо, я тебе втащу и не постесняюсь, — Воробьёв, дернув головой, посмотрел на Олю с презрением. Она просто замолчала и оперлась на собственные ноги. Весь запал, вся смелость осталась вчера в магазине. Ну, если бы рядом была кочерга, было бы на порядок легче говорить с Воробьём. Точнее, говорить бы не пришлось. Когда она успела стать такой восприимчивой и чувствительной к чужим словам? Может, последние события, включая уход отца, и постоянное ощущение беззащитности сделали своё дело? Она не знала. С трудом сдержав нараставшую внутри истерику, Оля смогла выдержать последний урок. Настроение никчёмное. Девушка без сил вышла из школы, ещё и умудрилась упасть прямо перед крыльцом, поскользнувшись, вызвав смех проходящих вокруг ребят. Она чувствовала себя такой неуклюжей и маленькой. Самоощущения совсем не вязались с тем, что вот-вот одна должна была войти во взрослую жизнь – в мае она оканчивала школу, а в марте, совсем скоро, исполнялось 18 лет. Она то и на 18 не выглядела, в отличие от своих высоких и статных одноклассниц, а мама всегда шутила: «Так ты всю жизнь молодая будешь, а они к тридцати всё, уже в морщинах. Наслаждайся». Домой идти не хотелось. Оля решила хоть немного развеяться, чтобы оставить всё-всё плохое где-то на улице – хотя она думала о том, что если во время её прогулки случиться ещё что-то нехорошее, даже какая-то мелочь, она точно не выдержит. Морозный воздух – холодный, но очень свежий, щекотал нос и горло, которое, кажется, начинало болеть. Оля шла без разбора — в их районе было невозможно потеряться, и после недолгой прогулки она планировала вернуться домой. Она перешагивала в своих сапогах сугробы, которые продолжали стойко держаться под уже чуть тёплым февральским солнцем, топала по лужам и старалась думать ни о чём. Во дворах бегали знакомые дети, где-то на лавках сидели утеплённые на максимум бабульки, которые неразборчиво ворчали о своём, о старческом. Девушка уже планировала пойти домой, когда в одном из дальних дворов услышала крики, шум. «Блин, что там?.. Соревнования какие, что ли?» — Оля без задней мысли прошла в закуток между гаражами и наткнулась на старую хоккейную коробку, заполненную людьми. «Группировщики… Ясно…», - она подумала про себя. Окинув ребят взглядом из-за угла украдкой, яркое пятно приковало её взгляд. Сперва она растерялась, может, показалось? Помешательство? Но нет! Синяя куртка. Блядская синяя куртка… и кепка. Та самая, по двадцать пять, с яркими буквами «USA» на лбу. Будто лампочка загорелась над головой в этот момент. Ей нужен был повод для того, чтобы взорваться – он появился сам собой, без спросу. «Терять нечего!», — решила девушка. Она бойко поправила на себе пальто и платок и решительно стала двигаться по направлению к деревянной коробке. Дерутся? «Да похрен» — когда ещё судьба даст такой шанс? Тем более, такой. — Э! — Оля максимально напрягла связки и закричала. Толпа гудела, наблюдая, как пацан в синей куртке безостановочно лупит другого, в бежевом пальто… «И этот здесь? Кепки делят между собой, наверное», — Э! Я к вам всем обращаюсь! — девушка закричала ещё сильнее. Голос в какой-то момент превратился в писк, от чего горло надорвалось, но это того стоило — часть ребят, находившаяся ближе к бортам коробки обратила на неё внимание, а дальше пошла цепная реакция. Оля видела, как двух из центра растащили по углам. Точнее, в синей куртке был в состоянии идти сам, но сперва не поддался, а в пальто почти сразу уковылял в сторону. Теперь толпа полностью сосредоточилась на девушке: кто-то напряжённо смотрел, кто-то ехидно осматривал её, кто-то переглядывался между собой, как бы пытаясь понять, что она тут забыла и чего хочет. Оля в свою очередь уверенно двигалась в направлении парней. — Вы это к нам? — в момент на бортик запрыгнул парень и сразу присел на корточки. «Неприятная наружность… Ещё и шапка дебильная» — подумала про себя Оля, разглядывая красно-чёрное нечто, устроившееся на голове у кучерявого: — Почти. Я к вот этим двум, — она без всякого стеснения указала пальцем на пацана в синем и пацана в пальто, которому сейчас явно было не до разборок с кем-либо. «Айгуль? Нет, не она…» — в синем нахмурился и пристальней стал разглядывать незнакомку. — Чем могу быть обязан? — парень в синем поправил на себе кепку и через толпу протиснулся к выходу из коробки. Подойдя чуть ближе, он сбавил пыл – узнал. — Ты меня помнишь? — Оля поставила руки в боки и подошла ближе. Десятки глаз недоуменно и с напряжением разглядывали её, но сейчас это ни капли не смущало, было просто плевать. Теперь их разделяла пара метров и невысокий бортик хоккейной коробки. — Ну помню, а чо, у тебя претензии какие-то есть? — смуглый парень ухмыльнулся и оглядел ребят, стоявших рядом. — Тебя зовут как? — Оля немного задрала подбородок и посмотрела на него. Она чуть склонила голову, буравя взглядом наглого подростка. — Марат, а чо? — Ну так вот, Марат, у тебя на голове чего? — Тебе вообще чего надо тут? План-перехват устраивать собираешься? Ты как место нашла и нахера припёрлась сюда? — «новы й» знакомый сделал шаг навстречу. Оля сделала тоже. Внимание, до этого сосредоточенное на парне в кепке с сеточкой, отвлекли двое: — Слишком смелая для такой мелочи, не находишь? – парень в дурацкой шапке слабо улыбнулся. Он даже не смотрел на девушку, обращаясь к другу – это взбесило её окончательно. — Да она не смелая, она борзая, - картавый длинный пацан в чёрной шапке сплюнул, делая шаг ближе к Оле. — Чш-ш, мне интересно, чо она скажет, — кучерявый весело улыбнулся. — А я не с вами разговаривать пришла, — Оля огрызнулась, и сразу вернулась к Марату: — Вы кепки украли, пока я на смене была. А я мать подменяла. Мы теперь 50 рублей торчим, а маму уволили. Денег нет, хозяин комиссионки мать изнасиловать пытался за это. Мне, блять, её пришлось кочергой защищать, мы раздетые по холоду неслись от него… И это всё из-за тебя! И твоего дружка сраного в пальто!— на глазах вновь предательски блестели слёзы — они совсем не к месту. — Эй, тише-тише, ты чего орёшь? — парень в красной шапке спрыгнул с бортика, и оказался на стороне, где находилась Оля. Она развернулась в его сторону и смотрела, как он медленно приближается, — Марат, так было? — Ну, стырили кепки. Ты думаешь, что было дальше, сильно меня волновало? Это твои дела, девочка, это меня не касается, — Марат кивнул, а после слегка закусил щёку изнутри. Было стыдно признаваться парням, что он действительно грабанул девушку, которая отпору дать не могла. — Ты же пацан? А чего не по-пацански поступаешь? Я же как дура за вами бежала по дворам, вам так нужны были эти кепки? — горло хрипело от напряжения, Оля периодически переходила на крик, — Мне эти кепки уже ни к чему! Ты мою мать на работу устроишь? За нас долг вернёшь? — Эй, я сказал, потише веди себя! — парень в шапке оказался чуть позади неё и слегка прикрикнул, — Сейчас разберёмся… Марат, думаю, не особенно думал о последствиях, да? И думаю, он сожалеет… Да, Маратик? — Марат в этот момент недовольно закатил глаза и слегка кивнул, поворачиваясь на месте. Оля напряглась от присутствия парня за спиной — хотелось сжаться в комок, когда над ухом зазвучал мужской бас: — А теперь он вернёт свою замечательную кепку, — на эти слова парень отреагировал несдержанно: — Вернуть? Это мы теперь честно сворованное ещё и возвращать будем? Такие порядки у нас? — парень нахмурился. — Ты у девки украл, стыдоба. Тебе кто разрешал? Мы в такое не лезем, если ты забыл, — голос над ухом стал ещё ниже и, казалось, стал рычащим, — Кепку верни, говорю. Марат недовольно стянул с себя кепку и буквально швырнул её в Олю: — Доволен, Турбо? А? «Как ребёнок… Турбо? Этого что, как жвачку назвали?» — девушка с долей презрения глядела на парня в синей куртке, что остался без желанного головного убора. — Конфликт решён? — Турбо смягчился и из-за плеча посмотрел на девушку. — Кепки две было. Вот этот тоже там был, — она пальцем указала на парня в пальто, что скрючился у хоккейных ворот. — Э, где этот?.. Андрюха, сюда ковыляй, — картавый подозвал побитого паренька, но тот не двигаясь, ответил: — Мама выкинула… Сказала, мол, подарок дорогой, заграничное не носим, — потом блондин закашлялся. — Пиздец, — ёмко заметил Турбо, — сколько кепка эта стоила? — Э, Валер, ты борщишь. Одну вернули и пусть ковыляет, мы чо, проблемы чужие решать сейчас будем? Нам своих хватает, — вступил картавый, натянув на лоб шапку. — Бля, Зим, я не с тобой сейчас говорю. — Двадцать пять, — громко объявила девушка. — Чего? Двадцать пять рублей что ли? — Да, — Оля оглядела толпу вновь. От услышанного почти у всех глаза на лоб полезли… — Двадцать пять за кепку? Она за такую цену сама мне на голову залазить должна! — парень, стоявший позади, рассмеялся, — Ты не чешешь? — Она реально двадцать пять стоила… — сказал Андрей, напугано взглянув на старших. — Слушайте, девушка, короче, решите дела с Маратом. Он же будет вежливо себя вести, да, Марат? — парень пару раз ударил кулак о кулак и опустил руки. — Ага, буду… — Марат перемахнул через бортик и позвал Андрея за собой. Смуглый взял Олю за локоть и отвёл в сторону, ближе к гаражу. Группа чуть расслабилась и снова сбилась в круг, но большая часть продолжала следить за троицей. — Тебе оно сильно надо? Мы одну вернули. Денег нет, — Марат оглядывается и старается говорить достаточно тихо, — он наклонился, нависая над ней, и растянул улыбку — Иди по добру. Оля просто уставилась на парня напротив. Её глаза забегали по его хитрому лицу, а смелость медленно отступала — оскал парня и его уверенность в себе выбивали из колеи, но в голову, казалось, пришла замечательная идея, и замечательная потому, что единственная: — Я прощу тебе двадцать пять рублей. Только вы меня драться научите. Меня с мамой некому защищать. Снова тишина, а потом заливистый смех. Не оставляя попыток успокоится, парень сказал: — Ты серьёзно? Драться? Ты видела, как мы учим? Вон, посмотри, — он указал ладонью на Андрея, который медленно стирал рукавом кровоподтёки, — только наш стал. Видишь, какие обряды у нас? Мы тебя в лепёшку превратим, не заметим. Иди отсюда. Совсем не задумываясь, Оля выпалила: — Я ментам сдам место вашего сбора. И клички, и имена. Я знаю, что таким интересуются. Не побоюсь, пойду. И вас не боюсь, вы меня не тронете, у вас не по понятиям, — Марат затих. — Успокойся, никуда ты не пойдешь... — Я пойду. — Давай уже пенделя ей дадим, и она пойдёт отсюда, — Марат с Олей удивленно посмотрели на Андрея, от которого явно не ожидали такого приложения. — Да успокойся… — Марат нахмурился и несколько секунд разглядывал Олю, — Тебя как вообще зовут, лет сколько? — Оля. Семнадцать, — девушка чуть сбавила пыл и выдохнула. Глаза бегали, цепляясь за серый пейзаж вокруг. Она знала, что надавила на больное, но вероятность добиться своего была чертовски мала. Тем более, она только сейчас стала понимать, в какое дерьмо она залезла. Чем она думала? Она точно не была самой смелой, самой уверенной, не имела каких-то связей, она вообще была никем в этом городе. Было глупо лезть в это всё, очень-очень глупо — теперь становилось страшно, становилось не по себе. Неужели события последних дней так повлияли? Казалось, после подобного надо закрыться надёжно в квартире, дверь в спальню забаррикадировать, и спрятаться под одеялом с головой, а она выперлась к незнакомым людям и пытается, как бы они сказали, качать права. — Честно? — Марат оглядел её и слегка свел брови. Оля лишь кивнула – дальше выяснять он не стал. — Короче, исход такой, сюда не показывайся... Дома буду тренировать, ну, может иногда сюда приходить будешь, смотреть... Ты там если чего говори, что ты под Универсалом ходишь, — Марат оглянулся на группу, — Ты сама уяснила? Сильно не распространяйся всё равно, а то потом мне влетит, — парень осмотрел побитого Андрея и лишь немного глянул на Олю, у которой от холода начинала трястись челюсть, — Идет? — Идет, — Оля кивнула. — Ну все, и ты теперь иди... Я это... Сам тебя найду, адрес передам. Долг прощаешь? Договорились? — Да. Хорошо... Договорились, — Оля вновь смотрела на толпу — интерес к ситуации уже остыл. — Ага-ага, бывай! — Марат развернулся на пятках и ушёл обратно к хоккейной коробке, за ним поковылял Андрей. Ребята вошли в круг и теперь все точно были сосредоточены на них, лишь Турбо в своей смешной шапке до последнего смотрел на то, как Оля медленно уходила. — Маратик, вы разобрались? — он откликнулся парня после общего сбора, перед тем как идти на трубы. — Тип того... — И что? — Что? — Чего порешали? — Да... — Марат сплюнул через зубы, — долг простила... Только теперь тренировать её придётся. Она хочет научиться драться, — Турбо и Зима удивленно переглянулись: — Серьёзно? И ты тренером будешь? — Ага... — Ну, ладно... Только это твои дела личные. Не наши. Договорились? — Зима вскинул светлые брови и с вызовом глянул на Марата. — Договорились... Оля в это время топала через сугробы чуть более уверенно, чем раньше. Она гордилась собой в какой-то степени. Конечно, никто не знал, во что выльются эти тренировки и как объяснить маме где она будет пропадать вечерами, но это сейчас её мало беспокоило. На улице темнело и холодало, Оля ускорилась, а на подходе к дому развернулась. Она прошла через дворы и оказалась у комиссионки. Несчастную кепку с надписью "USA" и сеточкой она засунула в ржавый почтовый ящик: "Нам такого не надо".