Мелочь

— Ты на дискач пойдёшь? — Марат развалился на ковре. — Куда? — Оля, повисшая на турнике, уже не чувствуя рук, спрыгнула с него, приземлившись рядом с Маратом. — На дискотеку... Тебе, кстати, ещё секунд 30 провисеть надо было, — парень ухмыльнулся, проводя руками по коротким волосам. — Задолбишь... Дискотека, блин. Не знаю. А когда? Кто там будет? — Оля хаотично размахивала затекшими руками, расхаживая по Маратовой комнате. Было интересно — дискотека. Что там и как там? Нет, конечно она была на дискотеке — это был школьный вечер по случаю Нового года в школе, только вот ей было лет тринадцать. А больше ни желания, ни времени она не находила. — Ну, завтра вообще. В пол восьмого, в ДК, — он взглянул на девушку, слегка посмеиваясь, — Культяпками так машешь своими, смотри — не оторви! — Ага, в тебя ещё прилетят, — Оля упала уже зажившими коленками на пол и начала щекотать парня. — Э! Лежачих не бьют, не по правилам, харэ! — Марат кричал, буквально визжал. — Ты чего, как уж на сковородке! Ты щекотушки боишься? Я всем пацанам расскажу! — неа, не расскажет. Оля уже недели две мазалась как дурочка от любых возможностей увидеться с универсамовскими. Видимо, появление девчонки в чисто мужской компании взбудоражило подростков — даже в школе начали подходить, как оказалось, уже знакомые ребята из группировки и спрашивали, когда же она появится вновь? Она мямлила, мягко отвечала, что, вряд ли получится, винила во всем экзамены и несуществующие огромные задания по учёбе. Те разочарованно кивали и оставляли её на пару дней, а после снова неожиданно появлялись где-то в столовой на большой перемене, подсаживаясь рядом, не оставляя отчаянных попыток разузнать что да как. На неё даже начинали косо другие ребята поглядывать, гадая, чего это Жеребкина водится с универсамовскими, но подойти и спросить прямо духу не хватало — мало ли, нарвутся ещё. — Да хватит! — парень смеялся во весь голос, стараясь спрятать рёбра от назойливых пальцев, пока дыхание совсем не сбилось, а живот не заболел. — Всё, не визжи, а то как хрюшка, обещай, что мелочью больше называть не будешь? А то я тётя уже взрослая, мне не по статусу, — девушка нависла над парнем, уж совсем раскрасневшимся. На лбу вздулась вена, а глаза слезились. — Не буду, не буду! — Маратик тяжко дышал, стараясь отбиваться от непрекращающихся атак. — Добро, — Оля напоследок дала лёгкий подзатыльник, а после поднялась с пола и приземлилась в мягкое кресло. — Э, ты чо? Зараза, бля! — Марат перевернулся на живот и с усилием поднялся на ноги, чуть пошатываясь, упал рядом с девушкой на мягкий покатый подлокотник. — Да чтобы не втыкал! И чего я зараза? — она ещё раз ткнула его в ребро. В последнее время Оля стала постоянной гостьей в квартире Марата — тренировки помогали отвлекаться и разбавляли уж совсем унылую рутину, а мама была совсем не против того, что дочь стала дружить с таким хорошим мальчиком. — Ну не мелочь же, верно?.. Ну так чо, ты пойдёшь? — Ну... А девочки будут там? А то одной к вам как-то неприлично получится, — Оля мялась. — Да будут, конечно, куда они денутся... Дискач в восемь, в ДК нашем. Приходи, чо ты, и пацаны тоже про тебя спрашиали. — А там... там прям все будут универсамовцы? — Да не ломайся ты, про Турбо могла и прямо спросить, будто я ничего не понимаю прям, не тупой! — он поджал губы и недовольно цокнул языком. — Он говорил чего? — во рту пересохло. Она часто-часто думала о Валере. А думал ли он о ней? Это тревожило её во время бессонных ночей, на уроках, пока на кухне маме помогала с обедом. Всегда в голове местечко находилось кудрявому парню в чёрно-красной шапке. И с глазами. С глазами красивыми, холодными. В последний раз они смотрели на неё недели две назад, и застыли на лице, казалось, отметины от взгляда Валеры можно было ощутить на лице пальцами. — Да не особенно, так, намекнул, что ловить нечего. Да по нему и видно, он и так напряжный всегда, а тут ваще как собака злющий стал. Реально гавкает на всех вот так: "Гав-гав!" — Марат ухмыльнулся и покосился на Олю. Она поникла, рассматривая руки, расположившиеся на собственных коленях, — Ну, так ещё... Но не знаю, говорить или нет... — Говори! — она подпрыгнула на кресле, будто по нему заряд электрический пустили. — Ага, конечно, можно было и не спрашивать... Ну, узнавал про тебя пару раз. Как ты там, чем маешься? Знает, что ты до сих пор ко мне ходишь, — Марат растянулся в улыбке будто кот из сказки Льюиса. Олю во всю мучала совесть. Она старалась про Валеру не узнавать — про это по вечерам из радио пел Добрынин: "Не сыпь мне соль на рану, она ещё болит". И каждый раз, как девушка глядела на маму, слышала её шаркающие по стёртому донельзя линолеуму шаги, она вспоминала Валеру, и в груди просыпалась ужасная обида на все вокруг, даже на родную ей маму. Кто-то сказал бы: "Да плюнь уже на всё это, забей, делай, что душеньке угодно!". Она так не могла. Если надо, она и горы свернёт, и попрётся качать права к толпе хулиганов, но когда дело касалось мамы, то бойкий нрав и постоянное желание добиваться своего шли далеко и глубоко. — Поняла... А... На дискотеке он будет? — странное ощущение, аж до дрожи в пальцах. Она так хотела увидеть его, рассмотреть лицо, чтобы узнать, зажила ли та ссадина на губе, а потом спрятаться и на глаза ледяные не попадаться. Совсем. Со стороны лишь наблюдать. — Нет. — Нет? — Он не в городе. Уехал куда-то, то ли к тётке на юбилей, то ли к какому-то родственнику ваще... Суть одна — нет тут его, — Марат разглядывал Олю. Она молчала. — Тогда пойду, — она кивнула. — Пойдёшь? Реально? Хороша, ой, хороша! — Марат захлопал в ладоши так задорно, что девушка в миг повеселела сама. — Марат… Ты только поговори с ребятами, чтобы Валере… ну, Турбо не рассказывали, что я была на дискотеке, а то как-то совсем некрасиво получается, — она заламывала ладони, а горло сдавило. — Ну, ты чего? Боишься? Да никто чесать не будет, не боись, — он слегка закатил свои глаза, — Скоро мамуля придёт, собирайся, давай. А мне, — он похлопал себя по животу, — пора обедать. — Честно не будут? Мне просто… Я никогда на ваших дискотеках не была, — Оля подскочила с места и посмотрела на Марата. — Да не будут! Говорю же! Чо ссышь, не ссы! — парень двинулся к коридору, чтобы проводить Жеребкину. — Ладно… Спасибо тебе, — девушка сняла с крючка в прихожей своё пальто и стала аккуратно застёгивать пуговички, — А Айгуль тоже будет? Хоть посмотрю на неё. Марат опёрся на стену и закинул голову назад, расплываясь в улыбке: — Будет. *** — Мам, я недолго! Меня Марат и его девочка проводят, всё хорошо будет! — Оля поправляла высокий хвостик на голове, стоя напротив замаранного зеркальца. — Смотри, аккуратно! Сейчас столько придурков, прости Господи, по улице ходят. Будь с ребятами, с чужими не говори много, хорошо? — женщина, скрестив руки на груди, стояла в дверном проёме и беспокойно оглядывала нарядную дочь. Та надела почти новую чёрную юбку из вельвета и нежного желтого цвета блузку, — Ну, красота моя, — Регина Викторовна поджала губы, сдерживая улыбку, — И поменьше гулять надо, когда болеешь, вообще-то! — Ну ма, — Оля обернулась и оглядела маму, — не смущай, а. Тем более, одиннадцатый класс, когда ещё на дискотеку успею тут сходить, а? — Я правду говорю, ничего такого! — она подошла ближе к дочери и расправила складки на атласной блузе, — Этого там не будет? — Какого этого? — Оля напряглась и глянула в зеркало — увидела напряжённое мамино лицо. — Валеры, — процедила сквозь зубы женщина, — друга твоего, — Оля рвано выдохнула и закрыла глаза. — Он не друг уже… Не будет… — Откуда знаешь? — Знаю. Марат рассказал, он тоже его знает. Они... в школе одной учились. Он уехал куда-то. — Смотри… Я не запрещаю, конечно, но настаиваю, в какой-то степени… — Как раз запрещаешь, мам, — девушка сказала это совсем тихо, — Ладно, я пойду. Дверь не закрывай, — Оля куталась в платок. Регина Викторовна чмокнула дочь в щёку и ещё раз её осмотрела тёплым-тёплым взглядом. — Давай, — девушка выпорхнула за дверь, отправляясь навстречу к Марату и Айгуль. По морозу идти не так приятно, но мотивации добраться до ДК явно больше. Через пару минут она встретилась с ребятами и отправилась к Дому Культуры, музыка из которого была слышна через улицы. Они только познакомились с Айгуль, и неловко переглядывались, улыбаясь. «Да, вкус у Марата неплохой». По всему залу с высоченным потолком растянулась молодёжь. — Тут столько людей! Это всегда так? — Оля почти кричала, немного прижавшись к Айгуль, пока они протискивались через толпу. — Не знаю, я тут в первый раз! — девочка неловко огляделась. — Неа, сегодня ещё больше, чем обычно! — бордо ответил Марат. — Правда? — Оля вытаращила глаза, осматривая танцующих ребят. Светомузыка освещала их смеющиеся лица на пару секунд, а после опускалась темнота. Было все беззаботно и легко — даже не сказать, что на за стенами были совсем другие настроения. Конечно, и тут действовали уличные принципы — каждая группировка танцевала в своём кругу — но напряжения не было. — Правда, вы же сюда пришли, это больше тоже считается! — неожиданно появившийся Зима немного подпрыгнул, опираясь на плечи Оли, чтобы разведать обстановку. — Ой, тьфу, ты тяжёлый! — девушка рассмеялась, почувствовав большие ладони. Она не привыкла видеть Зиму таким и сама такой легкой реакции не ждала от себя. Оля вообще его побаивалась и была удивлена, что он её узнал. — Ничо, не поломаешься, — Зима поправил на себе шапку и прошёл дальше. — Ну, ты чего, пожалей нашу мелочь, — Марат крикнул вдогонку Зиме, но тот, кажется, не слышал. Парень прижал Айгуль посильнее. — Да не мелочь я! — девушка слегка ткнула в бок парня своим острым локтем. Оля, наверное, впервые чувствовала себя так расслаблено вне дома. Она могла позволить себе громко смеяться и шутить, не получая никакого осуждения от окружающих. Айгуль подхватывала её настроение, отпуская всё. — Смотрите обе, тут такие правила: будьте с нами, по залу не ходите сильно, с другими тоже не танцуйте, короче, перемещайтесь в районе квадратного метра, и, Оля, будь добра, аккуратно, эффективность тренировок ни на ком не проверяй, поняла меня? — Марат по-отечески положил руку ей на плечо, а Айгуль аккуратно подхватил под руку, подводя к кругу, где Оля встретила уже знакомых ребят. Играла "Американ Бой" Комбинации и люди в других кругах уже во всю танцевали, выкидывая в воздух то руки, то ноги, весело подпевая. Оля оглядела ребят, которые раз за разом повторяли одно и то же движение, и стала повторять. С первого раза получилось немного неуклюже, но дальше девушка чувствовала себя все увереннее, тем более, что вокруг были знакомые люди. Она замечала знакомых ребят, которые, в свою очередь замечали её и начинали перешептываться. Кто-то подмигивал, кто-то ехидно улыбался. Оля продолжала танцевать — когда ещё такая возможность появится вновь? Люди подбегали к стойке ответственного за музыку и заказывали песни, по просьбе Оли даже сыграли её любимую "Белую ночь", от чего девушка пришла в полный восторг. Они с Айгуль совсем сработались — обе были не столь вхожи в Универсам, от чего держались вместе, а сейчас беззаботно прыгали в такт музыке, выкрикивая знакомые слова. В паузу между композициями Оля отошла отдышаться в большое фойе. Блуза липла к телу, а воздуха лёгкие хватать не успевали. Она удовлетворенно запрокинула голову назад и стала рассматривать хрустальную люстру, крутившуюся под белесым потолком. — Не думал, что придёшь. Думал, что испугаешься, — знакомый голос из-за спины. Олю будто окатили ледяной водой, когда она медленно повернулась и увидела перед собой Валеру, который стоял, уперевшись плечом в колонну. — П-привет, — Оля не прятала глаз, смотрела не отрываясь, боясь упустить детали. — Привет... Тебе же Марат сказал, что меня не будет, да? — Валера улыбнулся и сделал пару шагов навстречу. — Да... Но, как вижу, ты тут.. — Типо того. Ты извини, обмануть пришлось — на трубы ты не приходила, а за тобой бегать не стал, все же понимаю, мама против. Но ты свсем решила избегать? — Валера подошёл почти вплотную. — Маратик, значит, обманул... Ты чего хочешь? — сердце билось все сильнее, и, казалось, остановится, когда в нос ударил терпкий запах — смесь сигарет, пота и одеколона, который на коже Валеры отдавал хвоей и чем-то лесным. — Я... Я сам не знаю. Я настырный просто, на улице по другому никак, а против тебя пойти только сейчас сил нашёл, — Оля опустила голову, почти утыкаясь в грудь Валеры макушкой. Было стыдно. — Ну.. Так хочешь ты чего? Жвачки верну, если надо, они у меня нетронутые лежат, — Оля встрепенулась и резко подняла на него взгляд, складывая руки на груди. — Не переживай ты. Я... Поговорить. Поговорить хотел, — он пожал плечами и посмотрел на Олю. Зелёные глаза с карими пятнами так пристально смотрели на него, и он сперва вовсе позабыл кто он, что он, и как говорить. — О чем? Я вроде все сказала тебе, Ва– — Блять, началось, — голос над ухом захрипел и сильные руки схватили за локоть, потащив дальше от танцевального зала. — Что? Что случилось? — Оля испуганно обернулась — в зале было месиво. Все беспорядочно дрались, падая на пол, уложенный плиткой. — Не оставай, мелочь, — Валера затянул её в коридоры Дома Культуры, смело шагая по зданию. Оля еле поспевала: — Отпусти, я с тобой никуда не пойду! — на словах то одно, а на деле хотелось, чтобы руки не отпускали. — Я тебя с собой и не веду, я тебя прятать буду, а то достанется, — Турбо резко открыл дверь какой-то коморки, заваленной тряпками, швабрами и ведрами, с силой запихивая туда девушку: — Валера, ты меня тут одну оставить решил? — она остановила его в момент перед тем, как дверь захлопнулась. — Я пацанам должен помочь, тут посиди, а, — он беспокойно обернулся. — Нет, я либо с тобой иду, либо ты со мной остаёшься. Во-первых, меня Марат тренировал, во-вторых.. мне страшно одной, — девушка дернула дверную ручку на себя. — Не дури, а, только мешать будешь! Тем более, куда я тебя за собой потащу... Блять, несутся! — и действительно, по коридорам бежали, стараясь найти хоть какое-то укрытие группировщики, — и Разъезд тут, сучоныши... — кто-то кричал: "Менты!", Валера ещё раз огляделся и, сплюнув прямо на пол, зашагнул в коморку, от чего свободного пространства стало совсем мало. Парень закрыл за собой, дверь, плотно подперев ручку какой-то шваброй, наощупь — было совсем темно. За закрытой дверью слышали крики, топот, а внутри было слишком тихо. Оля чувствовала на себе глаза, хоть и не видела их: — Ну, поговорим? — шёпот раздался прямо над ухом. — Поговорим.