Последнему выжившему приготовиться

За стенкой раздаются ругательства и возмущенные басовитые оры, от чего Тэхён который раз уже вздыхает, перечитывая одну и ту же строчку книги, лежа на своей кровати. Хосок же в который раз прицокивает, нечаянно еще раз тыкая себя в палец иголкой в попытке залатать дырку в носке. Спустя еще несколько минут соседняя дверь хлопает, а по коридору раздаются твердые быстрые шаги от ботинок. — Я поговорю с ним, — Тэхён вскакивает с кровати, бросая на постель книгу страницами вниз на моменте, где остановился читать. — Стой, ты уверен, что он вообще станет тебя слушать? — Хосок спохватывается останавливать и этого ребенка. — Я попробую, — Ким хватает со своей тумбочки что-то маленькое, идет в прихожую и запрыгивает в сланцы. — Но… Но Тэхён захлопывает дверь номера. Снова эти прятки начинаются. Ким уже начинает задумываться о том, чтобы засунуть в жопу этому пацану жучок, иначе как вообще можно его здесь найти. В последний момент Тэхён успевает заметить черную фигуру за углом, так что ускоряет шаг, вспоминая базовые знания о китайской культуре на случай контраргументов, но на ум вообще ничего не приходит, просто потому что он вообще ничего никогда не узнавал про это совсем. — Эй, погоди, — Тэхён настигает парня, схватив несильно за плечо, чтобы обратить на себя внимание. — Да что вам всем от меня надо, я не понимаю. Этот ваш друг меня заставляет делать то, что я не должен делать, а ты только и делаешь, что ходишь за мной по пятам, — Чонгук отшатывается на шаг, скидывая его руку с себя. — Просто оставьте меня в покое, наконец. — Постой, просто выслушай меня в последний раз, — Тэхён кидается за ним, — пожалуйста. Чонгук останавливается и глубоко вздыхает, пофигистично разворачиваясь к нему и скрещивая руки на груди, махнув рукой как бы «валяй, у тебя минута». — В общем, прости за Чимина, он не учел, что у вас там немного другая культура и обычаи, но я думаю ты не прав в данной ситуации, потому как находишься не у себя дома, а у другой культуры в гостях, понимаешь? Я думаю ты должен уважительно относиться к другим людям, чтобы они тоже относились к тебе также, — Тэхён скрещивает пальцы. А Чон только молчит, опуская взгляд в пол, раздумывая. — У нас так принято — разуваться при входе в дом, в нашем случае, в комнату, в которой ты живешь не один. Чонгук ведет челюстью. — Да, думаю я не прав в каком-то плане. Я извинюсь перед ним, хорошо. Это все? — Он поднимает глаза на Тэхёна. — Нет, я хотел сказать, что тебе не следует так грубо относиться не только к Чимину, но и к другим людям, которые не желают тебе зла. Не стоит так категорично отвергать все возможные знакомства. — Будешь учить меня как и с кем общаться? — Чонгук закатывает язык за зубы недовольно. — Я тебя не заставляю, но просто задумайся над этим как-нибудь на досуге. Если у тебя какие-то проблемы, то друзья помогут тебе их решить, — Тэхён говорит спокойно, убеждая его смягчиться. — С чего ты взял, что у меня какие-то проблемы? Я просто не хочу общаться с кем-либо, мне это неинтересно, — Чонгук подает ироничный смешок. Ким опускает взгляд, облизывая губы, а затем наклоняется к его уху поближе. — Люди, у которых нет проблем, не вымещают плохое настроение на других, — выдает он вполголоса, но так, чтобы слышал только Чонгук, касаясь его висящей ладони своей. Чон застывает на месте, ощущая, как спадает маска фальшивой уверенности с лица. Тэхён скрывается из виду, а Чонгук прокручивает эту фразу у себя в голове несколько раз, чувствуя вторую трещину в груди и ощущая в своей ладони что-то мягкое. Бумажку. «+82(***)-**-** Можешь выговориться сюда, если тебе нужна помощь». Весь день его не было в номере: он то гулял по кампусу, то бегал вокруг него, то во дворе отжимался, лишь бы пар выпустить. Он знал, что тот чувак прав, хоть он до сих пор не знал его имени. Зато он уже знал как он выглядит, как он улыбается, как он обнимается, что он готов слушать Чонгука и быть его другом. Но сам Чон все еще думал об этом так усиленно, что это заняло весь день. Была сначала попытка снова написать маме о своих переживаниях, но после того как он на трезвую голову прочитал все что до этого писал ей, сложилось впечатление, что он творит бред. Лучше ведь писать тому кто ответит на сообщение, ведь так? После этого была еще попытка написать своему старому знакомому и единственному в принципе, но с которым он давно больше не общается. Это тоже не вариант… Оставался последний. Но что написать? «Прости, что-» — стер. «Зачем я тебе нужен», — стер. «Когда тебе можно твою футболку вернуть?» — Отправлено. И сразу после этого Чон вообще пожалел, что написал хоть что-то. Сразу в голову забрались мысли: «а что если это все глупая шутка и они щас втроем надо мной все смеются?», «боже, какой же я жалкий». Но мысли моментально прервались от звука уведомления о новом входящем сообщении, от чего брюнет аж дернулся. Нужно было знать сколько времени Чонгук не слышал этот звук на самом деле. «Если она тебе еще нужна, то пользуйся наздоровье», — было в сообщении. Уши покраснели. В руках прошелся легкий тремор. — «Нет, она мне не нужна». — «Тогда можешь принести хоть сейчас». — «Стой, мне необходимо ее постирать». — «В этом нет нужды». — «Я принесу ее завтра». — «Ок». Вот и все, пообщались. А что дальше писать? Где взять руководство по общению? — «Я не знаю что дальше писать». — «Ты хотел бы поговорить о своих проблемах?» — «Да. Нет. Не знаю». — «Я не кусаюсь. Смеяться над тобой никто не будет, обещаю. Расскажи что тебя беспокоит». Это не успокаивало совсем. Как вообще можно взять и все рассказать незнакомому надоедливому мальчишке вроде него? — «Зачем ты дал мне футболку? Я не думаю, что это нужно было делать». — «Я дал ее тебе не потому что я накосячил и облил тебя, а потому что тебе нужна была помощь. Я ведь знаю, что ты бы и без футболки замечательно обошелся, но все же дал ее тебе». Чонгук потер переносицу свободной рукой. Таким красным он никогда не был. Ну как так… ему? Да кто-то помочь просто так? — «Но… я ведь ничего хорошего тебе не сделал, чтобы ты так ко мне относился». — «И что? Разве не так поступают хорошие друзья?» Хорошие друзья? Да у Чонгука? Не может быть. — «Как можно меня считать другом после того что было?» — «Ты о чем? О том что был груб со мной или о том… что было в тот вечер вечеринки?)» Чонгук сидел на лавочке двора кампуса посреди едва освещенного сквера и безбожно краснел с телефоном в руках. А он ведь уже успел забыть о том вечере. — «НЕТ». — «Все нормально, это всего лишь игра, не злись.» — «Я о том, что я бы груб с тобой». — «Думаю, твои извинения будут нужнее Чимину. Мне достаточно того, что ты мне вообще решился открыться». Это правда? Не сон? Есть в жизни хорошие друзья? Слезы наворачивались на глазах от этого осознания. — «Давай, переставай грустить и сходи в номер, отдохни. А то шатаешься по кампусу весь день. Не слышно, не видно тебя. Где ты, кстати?» — «Нет, я по делам пойду». — «У тебя там брат или сестричка?» Чонгук пожирает собственные губы. Ну, конечно, он за ним следил, как он сразу не догадался. Оставшийся вечер прошел спокойно. После возвращения в номер, Чон и правда извинился перед Чимином, из-за чего тот даже начал настрачивать друзьям в их общий чатик о таком событии. Но на этом все не закончилось, потому что в итоге Тэхен до поздней ночи рассказывал Чону свои смешные истории из жизни в переписке, от чего оба от смеха давились так, что страдал снова один только Чимин. «То он плачет, то он смеется. Почему именно ночью!» — Думал он, ругаясь в общий чат и закрывая уши подушкой. — Доброе утро, Мышонок, — прерывая утреннюю трапезу Чона, Тэхён плюхается рядом с ним за столик, но садится напротив. Чонгук давится едой, услышав это, и розовеет. — Не зови меня так, — прокашливается он и запивает неприятные ощущения молочным коктейлем. — Буду звать тебя так, пока ты не скажешь мне свое имя, — Ким дружелюбно улыбается и распечатывает свой завтрак. И он ожидает, что тот сейчас представится уже наконец, но нет, он тупо молчит. Да что ж это такое. Повисает общее молчание между ними, от чего Тэхёну становится неловко, потому как он пытается придумать как начать диалог, а Чонгук, видимо, вообще не переживает на этот счет. Ему как будто просто все равно. — Я заметил, что ты каждое утро берешь только молочный коктейль и сэндвич с рыбой. Тебе нравится так завтракать или это какой-то особый рацион? — Тэхён начинает мешать свою кашу ложкой. — А ты будешь за мной еще и в туалет ходить, чтобы измерить как долго я испражняюсь? — Чонгук поднимает на него недовольный холодный взгляд. Тэхён снова чувствует себя неловко. Спросил только зря. — Мне просто интересно, — пытается он оправдаться и тушуется взглядом в свою тарелку. Оба замолкают вновь. — Мне просто нравится так завтракать, — бросает Чонгук, не поднимая взгляда на собеседника и все еще пялясь в телефон. Тэхён в ответ на это неуверенно кивает. Сдохнуть от неловкости можно. — Ты читаешь книги? — Ким нервно зачесывает свою прядь волос за ухо, прокашливаясь. — Нет, — отрезает тот, не отрываясь от телефона. И Тэхён чувствует себя очень неудобно теперь, ощущая себя провинившимся ребенком, которого отчитывает отец. С Чонгуком не то, что некомфортно стало сидеть из-за его холодного отношения, но еще и стремно, просто потому что все, что ему не скажешь, он расценит это как доёб, хотя Тэхён просто пытается начать разговор. Хотя… что значит «не читает»? А в автобусе тогда что было? — Извини, что я… ну… так груб… я не специально, — вдруг произносит Чон, виновато выглядывая из телефона, увидев, что его собеседник бледнеет и нервничает, в который раз перемешивая свою кашу, даже к ней не притронувшись ни разу. — Мне неловко с тобой разговаривать. Тэхён слегка выдыхает, ощущая себя немного легче. — У тебя есть друзья в Китае? — И наконец-то закидывает ложку холодной каши к себе в рот. Чонгук на это отмалчивается, от неловкости продолжая листать домашний экран телефона то влево, то вправо. Да, он занимается этим все то время, пока они сидят и разговаривают. пытаются поговорить. Он не знает что ответить, вспоминая, что последний раз общался со своим единственным другом в прошлом году еще задолго до начала пандемии. — Ладно, извини, если я снова задал неудобный вопрос, — спустя долгую минуту молчания произносит Тэхён, снова начиная бесцельно перемешивать кашу у себя в тарелке. И, кажется, до него доходит почему Чонгук отказывался от личных встреч, хотя можно заменить разговоры в переписке на реальные. Потому что личные разговоры вот такие неловкие. — Хочешь, сходим вместе в библиотеку? Я видел, что она здесь есть, — Тэхён небрежно подпирает подбородок кулаком, поднимая взгляд карамельных глаз на собеседника. — Зачем, — Чонгук начинает кусать губу, нервно перебегая глазами то от телефона к Киму, то от него к телефону. — Я хотел показать тебе мои любимые книги. Может ты захочешь прочитать, — Тэхён опускает взгляд на его губы и машинально облизывает свои. Со стороны это может показаться чем-то интимным, но на самом деле это является обычной вещью, которая происходит тогда, когда один человек увлечен другим человеком, и неважно в каком ключе, в дружеском или романтическом. Человек начинает бессознательно копировать того, кем увлечен, даже если и не идентично, то хотя бы похоже. Если Чонгук потеребит свои губы, то и Тэхён это сделает. Если Чонгук начнет трогать свои волосы, то и Тэхён начнет трогать свои. Как бы странно это не звучало, но таким образом как бы человек синхронизируется с собеседником, чтобы расположить его к себе. — Где же… была же тут вчера… или не здесь… — Тэхён встает на носочки и тянет руки высоко над собой, пытаясь отодвинуть другие книжки длинными пальцами, чтобы найти ту, которая ему нужна. Чонгук же неловко мнется на месте, скользя глазами то по людям, что молча читают в читальном зале, то по интерьеру библиотеки, то по полкам с книгами, то по изгибистой талии между этими полками… по длинным ногам… и по широкой спине… — Может ее кто-то взял почитать, не могу найти, — отстраняется от полок Тэхён, поворачиваясь к собеседнику. Чонгук же резко отводит взгляд на люстру. О господи, какая красивая люстра, ничего себе, вау, да? Тэхён чувствует себя довольно неловко до сих пор, потому как тот факт того, что этой чертовой книги нигде нет, вынуждает чувствовать себя неудобно. Не хочется заставлять кого-то тебя ждать. — М-может она на полке повыше… — Ким хватает стремянку рядом с полками и ставит ее на нужное место, чтобы достать то, что нужно. Чонгук нервно сглатывает, пытаясь придумать предлог, под которым можно свалить, и уже собирается с духом, чтобы его озвучить, как боковым зрением видит, как на него летит это недоразумение вместе с кучкой книг. Он-то успевает поймать его под руки, но сам получает по лбу твердым корешком толстого тома «Война и мир». — И-извини пожалуйста, — еле как выдает Тэхён, сдерживая глупый смех, потому как собственная неуклюжесть доводит до сильного стыда, от чего правда становится смешно. Чонгук шипит и ставит это недоразумение на место, потирая пальцами ушиб и отворачиваясь. — Тебе больно? Я могу тебя до медпункта довести? — Тэхён начинает беспокоиться, а еще хочется биться головой о стену из-за очередного косяка. — Я-я не специально… — Я сам, не надо, — отрезает холодно Чон и убирает его руки с себя. — Лед приложи, должно помочь, — уже ему вслед бросает Ким, стараясь осторожно догнать, но теперь Чонгук выглядит довольно злым, так что не хочется раздражать еще больше. Он остается в проходе библиотеки наблюдать как Чон молча шагает по коридору, недовольно сгорбившись. Стыдно. — Кто разбросал все эти книги? — Слышится возглас какой-то пожилой женщины за полками, тогда Тэхён пулей вылетает из библиотеки и бежит за угол прятаться, пока не получил чапалах. Вернувшись в номер, Чон долго сидел в телефоне, снова листая новости и неосознанно обнимая футболку, которую так хотел вернуть, но со всем этим уже забыл. «Вчера по местному времени в 22:34 произошло возгорание и последующий взрыв в Китайской Государственной научной лаборатории (КГНЛ), в здании, в котором происходили испытания образцов вакцины от COVID-19. Погибло около десятка человек, но большинство отделались не особо тяжкими ранениями. Власти просят не поддаваться панике и держаться подальше от зараженных», — чеканила китайская репортерка на экране эфира новостей. Внутри все сжималось от осознания, что, возможно, мы все обречены. Чонгук стремительно переставал надеяться, что мама может быть жива. От этих мыслей становилось так пусто и тоскливо на душе… неужели мама и правда не вернется? Совсем никогда?                      — Раз, два, три, — Хосок подбрасывает кукурузинку и Чимин открывает рот, чтобы ее поймать, но промахивается. И пока эти идиоты занимаются неизвестно чем во время ужина. У Тэхёна же пропал аппетит совсем. Ким разглядывает столовую на наличие «Мышонка», но его нет ни за одним столом, что навеивает на плохие ощущения. Нехорошо получилось с этой дурацкой книгой. Может он правда обиделся? Тэхён кроме стыда за свои бесконечные косяки ничего не испытывает. Хочется как-то загладить вину, но он все равно понимает, что Чонгук ясно дал ему понять, что хочет побыть один. Но Тэхён не Тэхён, если не встанет с места и что-нибудь с этим не сделает. — Здравствуйте, можно мне молочный коктейль? Один клубничный, пожалуйста. В голове десять тысяч вариаций очередного монолога с извинениями. Тэхён останавливается у входа в собачий парк, перебирая в руках стакан с молочным коктейлем. Он берет его в правую руку за бортики с крышечкой, потом перекладывает в левую ладонь, держа покрепче за донышко. Потом снова перекладывает в правую руку, но уже держа стакан целой ладонью и поставив мизинец под донышко, чтобы не уронить. Волнение. Трепет. Тэхён нервно кусает губу, видя в дали около какой-то беседки парня в серой кофте и черными, как ночь, кудряшками, что развиваются в разные стороны от легкого, прохладного, весеннего ветерка. Искусственный белый свет от фонаря освещает его фигуру, а сверху светит полная яркая луна, целуя своим бликом черты лица Чонгука, что замахивается и кидает палку куда-то в даль. Черный взрослый щенок породы, кажется, ротвейлера, с высунутым языком несется за ней моментально. Тэхён сам не замечает как начинает улыбаться. Он все смотрит на Чона, боясь подойти впервые за все время. Какое-то чувство чего-то трепетного внутри заставляет стоять и робеть с этим дурацким молочным коктейлем в руках. Дыхание рвется, ноги не слушаются. Странное ощущение для человека, который пошел на поводу одного лишь любопытства, не представляя себе, что это даже не любопытство ничерта. — Тут не бесплатный цирк, — проносится над ухом, от чего Тэхён вздрагивает и чуть ли не роняет стакан из рук, оборачиваясь. Чонгук стоит так близко, что кажется, что аж пульс на время останавливается. — Я-я хотел извиниться, так что взял коктейль, но я не знал какой ты любишь, т-так что… — Тэхён неуверенно отшагивает назад, опускает глаза и протягивает стакан. — Я так и думал, что ты все равно меня найдешь, — Чонгук принимает коктейль и отпивает из трубочки напиток. — Я люблю шоколадный, но клубничный тоже ничего, спасибо. — Понял, — Ким неловко зачесывает прядь своих каштановых завитушек за ухо длинными пальцами, слабовато кивая и смотря в его черные, бездонные глаза. Но Чонгук не отводит взгляд, машинально поправляя свои волосы тоже. Они неловко молчат, не зная о чем поговорить, из-за чего в конечном итоге оба розовеют и бегают глазами, оба теряются, а Чон неловко прокашливается. Тут прибегает довольная Холли с палкой в зубах и скачает, запрыгивая передними лапами на хозяина и виляя хвостом. Чонгук отбирает у нее палку из зубов, поглаживает короткую шерсть, а потом встает и кидает палку подальше, после чего собака вновь убегает искать. Затем оба парня машинально начинают прогуливаться медленным шагом, думая каждый о своем. Атмосфера все такая же неловкая. Прохладный ветерок обдувает прядки волос, но заставляет слегка ежиться от мурашек по коже. Чонгук машинально, даже этого не замечая, сокращает расстояние на совсем чуть-чуть между ним и Тэхёном. Это происходит рефлекторно и даже Ким этого не замечает. Они молча садятся на скамейку, на удивление, прижавшись друг к другу довольно близко, но не слишком. В голове у каждого куча мыслей, о которых либо стремно спросить, либо неуместно, от чего в воздухе до сих пор витает неловкость. Тэхён перебирает в обоих руках замочек от своей кофты, а Чон вертит почти пустой стакан. — П-почему ты… Открывают рот они одновременно, но резко затыкаются, переводя взгляд друг на друга. Это заставляет их также одновременно засмеяться. Тэхён издает характерный смешок, а Чонгук только незаметно улыбается, отводя взгляд на свой стакан вновь. — Что ты хотел спросить? — Почему я тебе интересен? Ты буквально ходишь за мной как хвостик. Пока я кидаю тебе палку, чтобы ты отстал от меня, ты бежишь за ней, и опять мне ее приносишь. Я не понимаю этого. Почему тебе так хочется со мной общаться, я ведь просто скучный и холодный… — Чонгук жестикулирует свободной рукой. Ким вздыхает, отмалчиваясь. Да он и сам без понятия. — Я не знаю… просто меня тянет к тебе. Я же вижу, что с тобой что-то происходит, ты подавлен. — Вот только не надо меня жалеть… — Нет-нет, я не хочу жалеть тебя, я просто хочу быть для тебя кем-то, кто будет заставлять тебя улыбаться, понимаешь? Для этого и нужны друзья. — Н-но что тебе нужно от меня взамен? Есть же какая-то выгода для тебя от этого, — Чонгук поднимает непонимающий взгляд на него, сводя брови. — Мне ничего не нужно от тебя. Я просто хочу, чтобы ты согласился быть моим другом. Люди дружат не из-за выгоды, а для того, чтобы быть ближе друг другу и быть счастливыми. Больше ни для чего. Чонгук вздыхает, отводя взгляд на ландшафт парка. Холли вновь подбегает с палкой в зубах, Чон принимает ее опять, затем беззвучно сюсюкается с собакой, нежно теребя ее за ушком, а затем еще раз кидает палку вдаль. Тэхён засматривается на его грубые руки. После, они напряженно начинают молчать, не торопясь заговорить еще раз. Чонгук чувствует спокойствие, умиротворение, слыша дыхание Кима рядом с собой. Он медленно переводит взгляд на него, разглядывая профиль: у Тэхёна интересная внешность, украшенная красивыми изюминками в виде маленьких симпатичных родинок на кончике носа, на мягкой щеке и меж ярких черных ресниц на правом глазу. Тэхён выглядит таким… уютным? Спокойным? Знаете такое чувство, когда обычное молчание с человеком доставляет тебе такой комфорт, что тебе хочется прижаться к нему и молчать всю жизнь. Чонгук не любитель много разговаривать, не любитель излишнего внимания к себе, и Тэхён раздражает его своей заносчивостью, гиперактивностью и общительностью. Но он все равно каким-то образом создает ощущение уюта, хочется открыться ему, высказать наболевшее на душе, сбросить камень, но в то же время боязно делать это. Страшно открыться, а потом понять, что этот человек был не тем, кто мог бы залечить открытые раны, а был тем, кто сыпал соль на них. — Мой отец сказал мне однажды одну вещь, о которой я думаю по сей день. Он сказал «жизнь без страсти словно смерть». И за всю прожитую жизнь я понял, что боюсь рисковать, чтобы не было неудачи, — Чонгук откидывается на спинку скамейки и вздыхает, глядя на малиновый закат, что почти скрылся за горизонтом. — Я живу до сих пор с мыслью о том, что я просто трус, что я ментально слабый и не способен выдержать нагрузку в общении с людьми. Я не умею общаться, шутить, а уж тем более быть хорошим другом для кого-то… Теплая мягкая рука ложится на его широкое плечо, от чего Чонгук машинально напрягается, нервно облизывая губы. — Я даю тебе обещание, что приму тебя таким какой ты есть. Если я тебе не нравлюсь, то прямо сейчас я даю тебе выбор. Я могу дать тебе время на раздумия, если тебе это нужно, но просто знай, что я готов помочь тебе в любом случае, даже если ты откажешься быть моим другом, — бархатный баритон звучит над ухом с таким умиротворением, что каждая мышца тела расслабляется. Внутри глубинный беззвучный треск отдает мурашками по телу, заставляя на секунду подвигаться в судорогах, взглянув на Тэхёна, что смотрит прямо в глаза так близко, внушая неподдельное доверие. Все тревоги и переживания снимает как рукой. — Я-я Чонгук. Чон Чонгук.