Последнему выжившему приготовиться

— Подайте салат с ананасами и курицей пожалуйста. Женщина достает с полки на витрине миску с салатом и протягивает в окошко. — Спасибо, — Чонгук ставит ее на поднос и двигается в сторону. — Не помню, чтобы ты брал салат на обед хоть раз, — из ниоткуда вырастает Тэхён, положив руку на чужое широкое плечо, чем пугает собеседника. — Еще раз так напугаешь, я тебя на полу разложу, — Чонгук толкает парня в боковину локтем, от чего тот резко стонет от не слишком сильной, но неприятной боли. — А меня разложишь? — Слышится женский хохот со стороны компашки девушек. Оба парня обращают на них внимание. А Тэхён вдруг прищуривается. — Сыльги? Одна из девушек, что стояла там за компанию, вдруг перестает смеяться и обращает на знакомый голос внимание. — Тэхён? — Она обходит подруг. Повисает секундное молчание, истраченное на осознание. — Сыльги! — Тэхён! Тэхён распахивает объятия, а девушка бежит к нему и прыгает на руки. — О боже! Я думал ты в другом санатории! — Он чмокает её в щеку несколько раз, ярко улыбаясь. Чонгук же просто молча стоит и не знает как ему реагировать. Знаете вот это тупое чувство, когда ты как бы не очень рад тому, что твой друг общается с кем-то еще кроме тебя, да еще и так близко. Какая-то обида внутри поселяется. Но Чон не спешит устраивать сцены, ведь это идиотизм какой-то. — Нас перевели сюда вчера вечером, представляешь? — Сыльги визжит на всю столовую, а ее и косые взгляды даже не волнуют. «Какова причина такого хода администрации?» — А у Чонгука сразу в голове возникает подозрительный вопрос. — А в каком корпусе твой номер? Я тебя не видел, — Тэхён ставит ее на ноги и романтично берет за руки. — А мы под утро только приехали, не успели еще заселиться. Нам сказали, что освободится пятый корпус. Возможно нас поселят туда. «Пятый корпус. Это детский корпус». Из рук Чона падает поднос. — Ты чего, Чонгук, — Тэхён вздрагивает от неожиданности, переводя глаза на пустой взгляд друга. Люди вокруг тоже на это смотрят Тот не говорит ни слова, достает телефон, что-то тыкает там пару секунд, останавливается, а потом в тихом шоке выругивается на китайском, срываясь с места и выбегая из столовой. — Милый, кто это? — Сыльги вылупляет глаза. Тэхён же пропускает ее слова мимо ушей, быстро вытаскивая телефон из кармана и читая уведомление о новостях из Твиттера. — И-извини, я сейчас, — Ким тоже срывается с места и быстрым шагом выходит из столовой, уже точно зная куда нужно идти. Вокруг суета, в коридоре непривычно много народу. Тэхён успевает извиниться перед многими людьми, которых задевает, в то время как Чонгук просто напролом летит сквозь толпу. На улице за окном виден автобус, на котором они и приехали сюда месяц назад. — Молодой человек, держите дистанцию. Пожалуйста зайдите за ограждение, — чеканит сотрудник в спец защите. — Что происходит? Где мой брат? — Чонгук сопротивляется указаниям и скидывает с себя руки работников, что пытались отвести его назад за желтую ленту, которую Чон перескочил. — Был издан указ о перевозке детей до тринадцати лет в отдельные безопасные пункты на дополнительную проверку на вирус. Не переживайте об этом, автобус со всеми детьми вернется в сохранности через пару дней. Пожалуйста пройдите за ограждение. — Что это вообще за бред? Было сказано, что на детей вирус не реагирует, — Чонгук возмущенно делает еще один шаг вперед, а за ограждением сквозь толпу просачивается Тэхён, теряется. — Пожалуйста, успокойтесь, это всего лишь дополнительное медицинское обследование, не более. — Я не давал согласия на данную процедуру, верните моего ребенка ко мне под опеку! — Пожалуйста перечитайте пользовательское соглашение, которое вы подписывали, покупая билет до сюда, молодой человек. Прошу, не мешайте работать. — Чонгук, остынь немного, хорошо? — Встревает Ким, мягко кладя на его плечо ладонь. Чонгук сбрасывает и его руку на эмоциях. — Почему об этом не было предупреждено заранее? Относитесь к простым гражданам как к кучке песка! — Продолжает возмущаться Чон, после этих слов непроизвольно переходя на китайский язык и ругаясь из-за того какое безответственное правительство, качает с людей деньги, да и вообще «мы все тут как птицы в клетке». — Чонгук, прошу, — спокойно тянет Тэхён, теперь хватая вспыльчивого друга за руку, — пойдем отсюда. И Чонгук, на удивление, резко затыкается. Он собирается еще как-то выругнуться, но обращает внимание на это и растерянно молчит. Тэхён уводит его обратно за ограждение и отходит куда-то в сторону, резко разворачиваясь и этим самым останавливая Чона около стены. — Значит так, мой дорогой, никаких больше подобных выходок, ты меня понял? — Тэхён тыкает ему в грудь, почти шепотом, чтобы никто не услышал, цедя предложение через зубы. — Я не давал никакого согласия на манипуляции с моим братом, ясно тебе? Там не было этого пункта в документах, я прочитал все от и до, — Чонгук взмахивает руками, пытаясь справиться с эмоциями. — Ничего с твоим братом не случится, его привезут через пару дней обратно, — Тэхён снова кладет ладони ему на плечи, но теперь смотрит прямо в глаза, ловя его взгляд, чтобы установить контакт и доверие. — Успокойся, слышишь? Все будет хорошо, ты зря паникуешь. — Я потерял свою мать таким образом и не хочу потерять еще и брата, ясно? Она не выходит на связь уже два месяца, а я каждый день играю в ебучую монетку, спрашивая себя жива она или нет! — Чон вновь скидывает его руки с себя и отшатывается на метр, тут же шмыгая носом и сразу отворачиваясь. Ким понимает, что тот просто срывается на плач, и молчит, не зная что теперь делать и как успокоить его. Чонгук боится показаться слабым и плачет, отвернувшись от него и прикрыв лицо локтем, пытаясь не подать и звука, но Тэхён ясно все видит, чувствуя внутри такую раздирающую боль от этого. — Иди сюда, — он тихонько тянет его за кофту, пытаясь развернуть к себе. — Не трогай меня, — мямлит Чон, снова дергаясь. Но Тэхён повторяет попытку и обходит его, мягко прижимаясь к нему и накидывая капюшон на его макушку, а затем загребая в нежные объятия и поглаживая по спине. Чонгук нехотя, но поддается, рвано вздыхая ему в плечо и сжимая в пальцах его рубашку на талии. Чон впервые чувствует не стыд за свои эмоции, а защищенность. В руках нового друга он ощущает себя комфортнее, чем хотел, от чего становится как-то поспокойнее. Сердце дрожит от пятибалльного землетрясения из-за этой всей трагедии, а еще одна трещина на его корочке дает свой след, заставляя Чонгука расслабиться за несколько минут, пока Тэхён мягко и понимающе обнимает его и гладит по спине, позаботившись о том, чтобы никто не видел его слез, поэтому-то изначально и надел на Чона капюшон. — У тебя еще есть время поговорить с ним. Пойдешь? — Шепчет Тэхён ему прямо на ухо, слыша как тот постепенно успокаивается. Чонгук нехотя и смущенно отлипает от друга, робко вытирая свою носопырку краем кофты и отворачиваясь. Ким обнимает его лицо ладонями за мокрые щеки и пальцами вытирает соленые дорожки от слез, вновь заглядывая в черные бездонные, но расстроенные красные глаза, дабы высмотреть в них желаемое доверие. — Не смотри на меня такого, — бубнит Чонгук и опять шмыгает носом, опуская взгляд. — Эмоции — это не стыдно, Чонгук. Это нормально. Чон с трудом поднимает бегающий взгляд на Кима, видя в его глазах лишь заботу и искренние намерения. Чонгук забывается в этих глазах и совсем успокаивается, облегченно и рвано вздыхая. Такое чувство у него возникает впервые по отношению не к маме, а к другому человеку, что совершенно точно сказывается на отношении к нему. Хочется сразу воспринимать Тэхёна как свою мать, но только вот понимание некоторых противоречащих аспектов не дают этого сделать. — Поговори с ним. Я думаю он напуган не больше тебя сейчас, — мягким баритоном трепещет Тэхён, снова обнимая друга покрепче. — Дай мне еще минуту, — вздыхает Чонгук еще раз, в порыве эмоционального разлома падая подбородком на чужое плечо, которое кажется уже чем-то родным. С одной стороны это странно, что Чонгук так падок на Тэхёна, ведь они знакомы от силы меньше месяца, да и может показаться, что и быть такого не может, чтобы такой холодный и социофобный Чонгук был таким податливым по отношению к какому-то не родному человеку. Но его ментальное состояние стало таким ослабленным за несколько месяцев, что любой шаг навстречу кажется чем-то вроде дарования от Бога. Святым. Как единственный путь в конце туннеля. Но плохого в этом только то, что привязываются такие люди как Чонгук слишком быстро. Причем они могут не просто привязаться, но и испытать нечто большее, чем это. А это не всегда для всех является удобным, к сожалению. Дальше все шло как в тумане: Чон долго не мог проститься с братом, даже если и знал, что это ненадолго. Все равно что-то ему подсказывало, что что-то идет не так и не нужно его никуда отдавать. Выбора не было, но было эмоциональное давление. Когда все закончилось, Тэхен проводил Чонгука в его комнату и лично убедился, что тот лег спать. И ночь началась спокойно, казалось бы, наконец-то… Чон просыпается по среди ночи от надоедливых пиликаний уведомлений телефона. Глаза слипаются, не хочется вставать. Он хватает телефон в руки, пытаясь сквозь сонные оковы заплаканными глазами разглядеть время. «2:34АМ» И уведомление. «У вас 11 непрочитанных сообщений от контакта Мама». Чонгук блокирует телефон и рука вместе с гаджетом падает на грудь. «Стоп, что,» — Чонгук снова включает телефон, быстро вводя пароль, чтобы снять блокировку. Осознание. Он резко подскакивает с подушки в сидячее положение, пробегаясь глазами по содержанию диалога. — «Сынок, послушай меня срочно. Они запрещают мне разглашать информацию, но мне все равно недолго осталось. Бери брата и беги оттуда сейчас же. Они не вернут детей. В ходе экспериментов они там умирают. Они грядут. Это начинается. Хватай брата, оружие и собаку. Беги оттуда. Люблю вас сильно, простите за все» С каждым сообщением на лоб лезут глаза, а внутри выливается животный страх от осознания что происходит. В этот ёбаный коктейль намешивается вина, отчаяние и злость, от чего Чонгук теряется, чувствуя как дыхание становится слабым от беспомощно сжимающейся диафрагмы. Он понимает, что все это время он был прав, но был так зациклен на себе, на эмоциях, что ничего с этим не сделал. К глазам подступает поток горьких слез, голова болит, а тело бросает то в жар, то в холод, взывая наконец сделать с этим уже что-нибудь, прекратить боль где-то внутри. Он осознает, что отдал своего брата на верную гибель и начинает винить самого себя в том, что позволил этому случиться. Чонгук подскакивает с постели, запрыгивая в одежду и ботинки, и хватает свой рюкзак, начиная собирать все самое необходимое с собой. Он понимает, что сейчас делает абсолютную, да и не совсем распланированную хрень, но глаза боятся, а руки делают. В голове мелькает примерный план действий: как выйти незамеченным? Как достать оружие? Как узнать куда повезли всех детей? Как добраться до туда? Столько вопросов, но так мало ответов. Чонгук просто не знает что ему делать сейчас, но он все равно продолжает собираться. За стенкой просыпается Тэхён от резкого предчувствия, что что-то не так. Сначала состояние сонное, да и он сразу избавляет это предчувствие от внимания по привычке, переворачиваясь на другой бок. Но когда резко хлопает соседняя дверь комнаты и за стенкой слышна какая-то ругань шепотом на китайском, то Ким сразу распахивает глаза. «Опять его утренние пробежки,» — проносится логичный ответ на немой вопрос у Тэхёна в голове. Он по привычке смотрит на часы, включая экран телефона, потом кладет его обратно, но только спустя долгих десять секунд до него доходит, что сейчас не пять утра. Тут становится как-то правда не по себе. Тэхён резко поднимается с кровати и наскоро запрыгивает в теплый спортивный костюм, хватая с собой только телефон и карточку от номера. Первая мысль твердит о том, что надо выяснить в чем дело и почему вдруг Чонгук решил по среди ночи прогуляться. Только вот его нет в парке. В растерянности Тэхён шатается по темным коридорам, не понимая что происходит. Внутри тревога, нетерпение, растерянность. Он заходит за угол, натыкаясь на охранников, повернутых спиной к нему, и уже собирается их окликнуть и что-то спросить у них, но тут кто-то сбоку хватает его за руку и прижимает к себе, спрятавшись за стенкой. Тэхён пугается мгновенно, но не издает ни звука, хватаясь пальцами за грубые руки, что держат цепко, не отпуская. Знакомые грубые руки, между прочим. — Чонгук, какого… — сразу восклицает Ким, но тот прикрывает рукой его губы. Он сразу скидывает со своего лица ладонь. — Какого черта, — понижает на шёпот свой тон Тэхён, выпутываясь из захвата. — Мне нужно попасть на кухню, — сразу выдает Чон, снимая с себя рюкзак и принимаясь там копошиться. — Что ты делаешь? Пойдем обратно в постель, нечего тут шарахаться посреди ночи, — взмахивает руками в сторону коридора, который ведет в спальный корпус, Тэхён. — Я сваливаю отсюда, — на это выдает Чонгук, вытаскивая что-то в кулаке из портфеля. — Чего? Ты нормальный? — Они повезли всех детей на опыты, Тэ, нам надо спасти моего брата, — и собирается бросить что-то куда-то вперед, как вдруг где-то там вдалеке раздается вой сигнализации, а выключенные лампы в коридорах начинают мигать аварийным красным цветом. — Код одиннадцать девяносто девять, правый выход, — слышится по рации у одного из охранников, после чего оба бегут по коридору в другую сторону. Чонгук сразу хватает друга за руку, выглядывая из-за угла и вбегая в двери столовой. — Что происходит? — В панике лепечет Тэхён, плетясь за Чоном, пока тот толкает двери на кухню и обходит столы, явно пытаясь найти что-то. — Что-то случилось около правого выхода, — Чон вытаскивает кухонный нож и наскоро осматривает лезвие. — Не моя специализация, но пойдет. — В чем не твоя специализация? — Тэхён не догоняет. — Я больше по огнестрелу, чем по ножам, — Чонгук вставляет нож за пояс и вытаскивает еще один, но поменьше. — Аккуратно, не поранься. И всучает его растерянному Тэхёну, что смотрит на него с недоумением. — Н-напомни пожалуйста зачем нам оружие? — И нервно улыбается, шагая следом за другом на выход из кухни. — На всякий случай, — бросает холодно Чон, толкая дверь столовой, снова хватая его за руку. На это Ким в ответ подает истеричный смешок. Какой вообще может быть такой «всякий» случай, где необходим нож в качестве оружия? — Куда мы идем? — Подальше отсюда. Тэхён резко останавливается на месте. — Что? — Чонгук останавливается следом и оборачивается. — Мы сбегаем? Вдвоем? — Испуганно выдыхает Ким, глядя на друга. — Ну да, а что. — А как же Чимин? Хосок? А наши родители? — У Тэхёна начинается настоящая паника, а сердце внутри мечется о стенки грудной клетки все быстрее. Чонгук вздыхает, закатывая глаза. — Я вернусь за ними, — Ким разворачивается и срывается на бег в сторону своего спального корпуса. — Тэхён! Да блять, — Чонгук вздыхает еще отчаяннее, чем до этого, и ускоряется за ним. — Ты не думаешь, что нам следует лучше остаться тут и дождаться Тэхёна вместе? — Тем временем на панике чеканит Пак. — Ты такой зануда, Чимин, — Хосок хватает парня за руку, заходя за угол, как вдруг оба сталкиваются с кем-то еще, и все четверо по итогу вообще падают на пол по разные стороны. Чонгук матерится на китайском, держась за свой синяк на лбу, а Тэхён причитает что-то, держась за локоть. — Где вас носит? — Сразу поднимается с пола Хосок, подавая ему руку. — Кто-нибудь мне вообще объяснит что происходит? — Чимин отряхивается, морщась недовольно. — Внимание, отдыхающие, просим вас оставаться на своих местах и запереть все двери вовнутрь. Произошел сбой в системе безопасности. Это не учебная тревога, придерживайтесь указаний, спасибо, — слышится металлический женский голос по всему коридору. — Живо собирайте вещи, мы уходим, — командует Чонгук, толкая всех троих к спальному корпусу. — Нам же сказали запереться и ждать внутри, вы глухие что ли? — Визжит Чимин. — Погоди, вообще уходим? Там же лес, это глупость какая-то, — Хосок размахивает руками. — Тэхён, почему ты молчишь? Скажи что-нибудь! Ким теряется, глядя на Чонгука, а потом на Чимина и Хосока. И правда, глупость же какая-то. — Откуда ты вообще взял, что жизням детей вообще что-то угрожает? Скажи честно, на тебя просто напала паранойя? — Тэхён хмурится, скрещивая руки. Чонгук собирается вновь отчаянно вздохнуть, как тут в далеке с той стороны, откуда они бежали только что, раздаются выстрелы, истошные крики и чей-то нечеловеческий вопль. — Что это за херь, — лепечет Хосок, заглядывая в темноту, где все еще мигают красные лампочки. — А знаете что, какая нахуй разница, — Чимин от испуга хватает его за руку и ускоряется в сторону спального корпуса. — Запритесь, никого не впускайте. Я зайду за вами через десять минут, — кидает Чонгук Тэхёну и сворачивает в другом направлении. — Куда ты? — Кричит ему Тэхён на ходу. — За Холли, — и скрывается за углом другого коридора. Тэхён забегает в свой номер, принимаясь складывать все самое необходимое в рюкзак. Внутри мечет адреналин, в голове беспорядок, а на душе тревога какая-то. Эти непонятные звуки заставили конкретно так пересрать, если честно, потому как в голову не приходит ни одного предположения о том, что это могло быть. Но понятно одно: эта херь — не галлюцинации. — Может лучше посидим тут? Я передумал выходить наружу, — Чимин на эмоциях страха давит паническую улыбку. — Если останемся тут, то никогда не решимся выйти и помрем от голода, — Хосок нервно расхаживает по комнате из угла в угол. Тэхён же в прострации пялится в стену, пытаясь переварить события у себя в голове, и крутит в пальцах маленький кухонный ножик, который дал ему Чонгук. Все так быстро происходит, что времени на то, чтобы это все обдумать, совсем нет. В дверь раздается три коротких, но быстрых стука. — Кто это? — Я, — и хриплый голос Чонгука. Хосок мчится открывать дверь. — Бегом, на выход, — сразу командует Чон, отходя от нее. Вся троица вылезает из комнаты, похватав свои рюкзаки, и сразу шагает за Чонгуком, что быстрым шагом мчится по коридорам, держа на поводке Холли. Не время сейчас с песиком сюсюкаться, к сожалению. — Выйдем через левый выход. За мной, — снова командует Чонгук, осматривая пустой, но такой же мигающий красным коридор, а потом пропускает его, проходя мимо как можно тише. — Стой. Как же наши родители? — Хосок тормозит процесс. Чонгук встает на месте и вздыхает. — Да вы издеваетесь, — и разворачивается обратно, всучая Тэхёну поводок от собаки, обходя пройденный поворот заново и поворачивая уже в тот самый коридор, который они пропустили. Чонгук достает из-за пояса кухонный нож, напрягаясь. Настораживает то, что сейчас подозрительно тихо, даже сигнализация не визжит, но мигает чертова лампа, что уже начинает раздражать. А еще напрягает то, что никто ее до сих пор не выключил. И чем ближе они подходят к углу за поворотом этого коридора, который ведет в спальный корпус номер два, где находится взрослый состав отдыхающих, тем страшнее становится. И не оттого, что слишком подозрительно тихо, а оттого, что на полу разлита темная жидкость, в которой отражается лампа на потолке. И почти до всех доходит сразу что это за жидкость. — О бо… — первый вздрагивает Чимин, увидев безжизненное тело охранника на полу, но очень вовремя ему затыкает рот Хосок, потому как появляется проблема куда посерьезнее. Чонгук жестами командует «остановиться», застывая на месте со всеми, увидев сгорбившееся существо, развернутое спиной к ним и увлеченное поеданием чужих внутренностей, уже потерявшего лицо, человека. И пока Чимин пытается не проблеваться от увиденного, Тэхён чувствует как собственное сердцебиение учащается в десятки раз, а страх оковывает пятки, заставляя потеть и кидаться в жар и в холод, ощущая себя беспомощной жертвой, которую могут с минуты на минуту сожрать. Чонгук медленно и бесшумно наклоняется к полу, не отводя взгляда от существа, и тихо вытаскивает из обездвиженной руки трупа пистолет. Но ситуация становится еще ужасней, когда чей-то телефон издает громкий звук уведомления. Существо резко реагирует и разворачивает голову назад, смотря светящимися зрачками на всех четверых. Оно срывается с места и бежит прямо на них, а из-за угла из далека вылезает еще одно такое же. — Бежим. Живо! — Командует Чонгук, тогда Хосок с Чимином сразу ускоряют шаг, срываясь на бег. Но Тэхён от страха застыл на месте, не может пошевелиться. — Тэхён, беги же, мать твою! — Чон хватает его за руку, утягивая за собой. Все четверо, в придачу с собакой, бегут по коридорам наугад всей толпой, пока за ними несется двое животноподобных существ. Страх оковывает диафрагму и с каждым шагом дышать становится все труднее. Не верится, что это действительно происходит. — Направо! — По ходу движения командует Чонгук. Жизнь каждого буквально на волоске от смерти, ноги болят, но остановиться не хватает морального духа. Страшно вообще представить что произойдет, если хоть кто-то из них сделает это. Он будет буквально разорван на куски этими тварями или еще хуже — будет обращен в такого же, как и они. — Она закрыта! Закрыта, твою мать! — Хосок дергает ручку двери, что ведет на выход из здания, в панике оглядываясь. — Нам пиздец, мы в тупике! — Визжит Чимин, хватаясь за волосы. Тэхён все еще молчит, в панике толкая к себе собаку, чтобы обезопасить ее. Чонгук оттесняет Кима за себя, понимая, что другого выхода не остается, так что он просто достает пистолет, резко направляя на тварей. Раз. Два. Три. И оба голодных и одичавших существа падают на земь. Повисает облегченное молчание, сопровождаемое тяжелой одышкой всех четверых. Чимин пребывает в шоке оттого, что он только что чуть не умер и каким-то чудом остался жив, Хосок в восхищении выдыхает оттого, насколько эффектно сейчас Чонгук уложил этих тварей всего тремя выстрелами, а Тэхён все еще находится в прострации от вообще всего происходящего, накрепко держа в руке поводок Холли. Чонгук расслабляется, вытаскивая магазин пистолета, чтобы проверить количество патронов, а затем снова защелкивает его обратно на место, не спеша прятать оружие за пазуху. — Блять, — тут он вздыхает и нервно облизывает губы. — Если это были не все, то остальные сейчас сбегутся на звук. — К-кто это, — Тэхён наконец подает звук, растерянно поднимая глаза на друга. — Я таких только в видеоиграх видел, — Хосок продолжает восхищаться по-французски. В коридорах эхом вновь раздаются новые крики и нечеловеческие звуки. — Мы походу спровоцировали их и теперь они вышли на охоту в другие корпуса. Нам нужно сваливать отсюда прямо сейчас, если мы не хотим быть съеденными заживо, — Чонгук отодвигает Хосока в сторону и принимается копаться около закрытой двери. — Н-но наши родители… — Тэхён все еще слишком напуган, чтобы разговаривать. — Мы попытались, у нас не вышло. Туда не пройти, ты сам видел, — Чон дергает ручку еще раз. — Блять, походу нам придется пробираться к левому выходу. Надо было сразу туда идти. — Отойдите, — Ким всучает Хосоку поводок и отодвигает Чонгука от двери, вытаскивая какие-то длинные металлические штуки из кармана рюкзака, затем приседает на корточки, принимаясь копаться в замке. — Где ты научился вскрывать замки? — У Чимина глаза по пять копеек. — Долгая история, — спустя долгую минуту, Тэхён выпрямляется и дергает ручку, которая сразу же поддается. — Твою ж… — и Чонгук резко закрывает дверь обратно, увидев как на них снова несутся несколько зомби. Снаружи раздаются мерзкие нечеловеческие звуки этих тварей, а в дверь достаточно сильные толчки, из-за чего держать ее довольно трудновато в одиночку, тогда Чимин и Хосок приходят на помощь. — Ее надо чем-то подпереть, — Хосок бегает глазами по окружению, не замечая ничего, что может пригодиться. — Надо… — кряхтит, — что-то железное, — соображает Чимин, сильнее толкая дверь плечом и рукой. — Я подержу, — Тэхён занимает место Чонгука, освобождая его от обязанности держать дверь. — Будь осторожен. Чонгук лишь задерживается в чужих глазах на несколько долгих секунд и бегом выскакивает за угол, пулей летя по коридорам куда-то вглубь здания. — Я не могу больше! Сколько их там вообще? — Чимин отчаянно вздыхает. — Меня больше интересует откуда они взялись, — Хосок упирается спиной в дверь, отталкиваясь от пола ногами. А у Тэхёна мысли в голове смешиваются, отчего ему не совсем охота разговаривать. Он не знает как спасти своего отца, из-за чего его мучает совесть, ведь он побоялся туда пойти. А еще ему страшно. Очень страшно не только за жизнь других дорогих ему людей, но и за свою. Со стороны снова слышатся выстрелы. Сил нет удерживать эту чертову дверь. — По моей команде резко бежим направо и сразу к правому выходу! — Тэхён берет инициативу в свои руки. — Н-но там полно этих тварей! Мы только что оттуда слиняли! — Чимин вечный паникер. — Мы не сможем держать ее так долго! Если их так много, то скорее всего они сбежались со всех входов сюда, — Тэхён случайно роняет поводок от Холли. Собака растерянно стоит на месте. — Без отца я никуда отсюда не уйду! Хосок и Чимин молча соглашаются с этим, продолжая давить на дверь из последних сил. — Раз! — Одышка. — Два! — Сдавленный выдох. — Три! — Тэхён отпрыгивает от двери, хватая поводок с пола. Все трое резко отбегают от двери за угол, а в здание вваливается еще куча зомби с улицы. И правда, откуда они все взялись? — Ходу-ходу-ходу-ходу! — Подгоняет Тэхён всех остальных, волоча за собой собаку. — Начерта они такие быстрые? — Возмущается Чимин на ходу. Они вбегают в нужный коридор, все еще ломая глаза под давлением красной мигающей лампы, от чего Тэхён вдруг спотыкается и падает на земь, выдыхая болезненный стон. Сердце уходит в пятки под давлением страха и осознания того, что это конец.