Последнему выжившему приготовиться

— Тэ, не медли, поднимайся! — Хосок останавливается, заметив это, и возвращается, пытаясь поднять друга с пола. Тэхён испуганно молчит, понимая обо что он только что споткнулся. Безжизненные стеклянные глаза мистера Чона — отца Хосока, смотрели на Кима с застывшей эмоцией ужаса и страха. Это сковывает мышцы еще больше. Благо, что Хосок не увидел этого в силу ужасного освещения. — Твою мать, колено! — Тэхён рефлекторно подает возглас, понимая, что встать на ногу становится просто больно. — Черт возьми… — Хосок накидывает его руку себе на плечи и поднимает глаза на толпу мертвецов. В этот момент они оба понимают, что они обречены на смерть. Необдуманное решение бросить оборону центральной двери было настолько глупым, но жаль что они поняли это слишком поздно. — Брось меня здесь, — Тэхён вздыхает отчаянно. — С ума сошел? Из ниоткуда появляется кучка взрослых, что сразу всей оравой нападает на тварей со всякими разными твердыми и острыми предметами. Они нападают с целым единым воем, что звучит во имя победы, за которую они борятся. Видимо, они также решили насрать на указание администрации сидеть по комнатам. — Сын, уходите отсюда, живее. Мы остановим их на какое-то время, — мистер Ким хватает сына под руки. — П-папа, я не брошу тебя здесь, — сразу бросается на него Тэхён. — Ты не должен этого делать, побежали отсюда. — Я должен, Тэхён, это мой долг — защитить свою семью. Твою мать я защитить не смог, но я отдам свою жизнь, чтобы защитить тебя, — Ким старший обнимает сына за мокрые щеки, смотря прямо в глаза. — Н-нет… н-нет-нет-нет! — Тэхён заливается в истерике, понимая, что больше не увидит своего отца живым. — Я люблю тебя, — он целует сына в лоб и уходит с ужасной болью на сердце, оставляя точно такую же у Тэхёна. Хосок молча хватает его под руки и разворачивается к выходу, оттаскивая от поля боя. Тэхён не может отпустить ситуацию, пытается сопротивляться, чтобы его отпустили к отцу, хотя он сам осознает, что он делает глупость. Ему просто не хочется верить в то, что он только что видел отца в последний раз. — Какого черта вы здесь? — Выбегает из-за угла Чонгук с арматурой в руках, наткнувшись на троицу. — Там машина! — Чимин выскакивает на улицу. — Я поведу! — Некогда объяснять, — Хосок подсаживает Тэхёна на спину и выбегает из помещения на улицу. Чонгук успевает выхватить у Кима поводок с собакой и вылетает следом, хлопая дверью на всякий случай. — Подержи, — он всучает Чимину поводок и замахивается арматурой, выбивая боковое стекло у руля, от чего машина начинает визжать на всю стоянку. — А вот это плохо, — Пак оборачивается, замечая, что эти твари отреагировали на шум и несутся теперь сюда. — Прыгайте в кузов, живее! — Чонгук обходит машину и отстегивает засов кузова небольшой грузовикообразной машины, тут же помогая Тэхёну забраться внутрь со спины Хосока. Чимин судорожно пытается что-то сделать с проводами в попытке завести машину, но ничего не выходит, из-за чего руки трясутся от страха еще больше. Чонгук подает руку Хосоку, тот прыгает внутрь кузова, затем туда же прыгает и собака, и Чон закрывает двери прямо перед носом мертвецов, что оккупировали машину за считанные секунды. — Ходу-ходу-ходу-ходу! — Гонит Хосок Чимина, высунувшись в небольшое окно кабины. Чимин снимает машину с рычага и давит на газ, стартуя с парковки именно в тот момент, когда какая-то тварь просовывает руки в разбитое окно переднего сиденья. Все разом выдыхают с облегчением, расслабляясь. Наступает гробовая тишина, среди которой слышна судорожная одышка всех троих и машинные звуки. На душе поселяется временное облегчение, пока никто из них еще не осознал до конца, что это только начало всего ужаса, который будет потом. — Я-я… оставил его там… — Тэхён обреченно пялится в одну точку в полу, роняя соленую слезу на щеку. — Оставил умирать… — Тэхён, ты не смог бы… — Хосок поднимает на него взгляд. — Нет, я смог бы! Я смог бы ему помочь и мы бы убежали вместе! — Тэхён срывается на истерику, красными глазами смотря на друга. — Ты повредил ногу, как ты смог бы ему помочь? Тэхён, есть ситуации в жизни, которые должны были произойти. Даже если бы ты прямо сейчас вернулся в прошлое и попытался что-то исправить, то конец был бы неизменен, понимаешь? Ты можешь метаться во времени сколько хочешь, но исправить что-то, у чего только один сценарий, ты не сможешь, — Хосок смотрит на друга с толикой отчаяния, с какой-то стороны понимая его эмоции, его чувства, ведь он сам не имеет понятия где его сестра, родители. Возможно они тоже при смерти, но Хосок сейчас не очень хочет думать об этом, чтобы не расчувствоваться и не ослабеть, пока они не переберутся в безопасное место. Тэхён опускает голову, закрываясь руками от бессилия над собственными эмоциями. Накатывает поток слез, режет горло от осознания, что не осталось ни матери, ни отца. Мать погибла в аварии, а отец отдал жизнь, защищая единственного любимого сына. Чонгук смотрит на это и чувствует себя настолько странно, вспоминая последние слова своей мамы в сообщениях. Почему-то плакать больше не хочется, видимо, просто потому что организм истощен от эмоций. И Чонгук снова бы зарыдал, но он просто не может. К тому же, при Хосоке. — Эй, — мягко шепчет Чонгук, становясь на колени перед Кимом, — иди сюда. Он говорит это настолько бесшумно, что не слышит никто кроме Тэхёна. Чонгук сам не осознает как краснеет и стесняется, но переступает через себя и обнимает друга покрепче, пока тот рыдает ему в плечо. Хосок отчаянно вздыхает, опуская голову и прикрывая глаза, чтобы обдумать все то, что сейчас произошло. И только Чимин молчит и не думает о судьбе своих родителей. Да потому что он бы не оказался здесь, если бы не сбежал от них. Жалел он об этом? Нет, достаточно натерпелся. Лучше уж быть среди зомби, чем с ними. Уже на протяжении часа точно продолжается тряска и характерные транспорту звуки из-за движения машины. Но тут она останавливается. Хосок открывает глаза, рефлекторно просыпаясь. Спина болит из-за того, что он все это время сидел в одной позе неподвижно, от чего приходится потягиваться, разминаясь. Со стороны слышатся тяжелые сонные вздохи. Чонгук оглядывается по сторонам, не двигаясь с места, а все потому что Тэхён все еще сопит в его объятиях. — Приехали, — Чимин открывает окошко. — Куда? — Хосок пытается выглянуть туда, чтобы понять каков ответ на его вопрос. Холли поднимает мордочку, оглядываясь по сторонам. Она тоже решила прилечь на часик. — Мне кажется, здесь нет цивилизации. Я думаю, что было бы глупо ехать в город неподготовленными и уставшими, как собаки, — Пак облокачивается локтем на раму окошка, кидая взгляд на Холли. — Без обид. — Чт… что происходит, — Тэхён сонно потягивается, выбираясь из теплых объятий друга. — Привал, — констатирует Хосок. — К-как… как твоя нога? — Чонгук вспоминает про травму друга. — Нормально. Не болит, — Тэхён встает на ноги, отряхивается. Чимин обходит машину и открывает засов кузова, выпуская всех остальных наружу. Хосок помогает Тэхёну спуститься, а Чонгук — собаке. Он отстегивает поводок от ошейника и взрослый щенок сразу с довольной мордой бежит вперед на лужайку, откуда открывается красивый вид на восход оранжевого солнца. Если пройти дальше, то внизу будет виден небольшой овраг и на самом дне — метра два глубиной речка. На улице довольно прохладно в силу времени суток — раннего утра, так что тело машинально бросает в мелкую дрожь, а к этому состоянию добавляется сонливость и неутоленная усталость. В мышцах ломит от непривычной вынужденной спортивной нагрузки, которую они испытали примерно около часа назад. Боль касается всех, но не Чонгука, который принимает такую нагрузку на себя почти каждый день. Собака свободно бегает по поляне, гоняя сверчков и кузнечиков по траве и купаясь в лучах утреннего солнца. Складывается ощущение, будто это животное вообще не волнует ситуация в мире. Хотя, откуда ей знать. Это всего лишь собака. — Итак, — Хосок усаживается на край открытого кузова и облокачивается на стенку спиной, поджав одну ногу к себе, а вторую свесив вниз, — каков план действий? — Нам надо как можно скорее попасть туда, куда свезли всех детей. Там мой брат и жить ему там осталось недолго, если мы не поторопимся, — Чонгук стягивает с себя бомбер и поправляет черную футболку на себе, что неплохо очерчивает рельефы его грудной клетки, но свободно висит на теле, не сковывая движений. — Ты уверен, что там небезопасно? — Тэхён окидывает взглядом друга с ног до головы. — Моя мама оставила мне несколько сообщений перед тем, как умереть. Я не думаю, что она стала бы мне врать, — Чонгук скрещивает руки и секундно морщит нос, опуская огорченный взгляд вниз. — Ладно, но куда нам тогда ехать? — Чимин задает вполне логичный вопрос. Но Чонгук только устало чешет голову, обреченно вздыхая. — Стой, ты серьезно? — Пак отшатывается назад. — Ты не знаешь куда ехать? Просто супер, тогда что мы будем делать? Чонгук отходит в сторону, принимаясь наворачивать круги в раздумиях. — Предлагаю для начала выспаться, а потом уже думать на свежую голову, — предлагает Хосок, прикрыв рот в барсучьем зевке. — Согласен. Ложимся спать, — соглашается Чимин и запрыгивает в кузов. Тэхён вздыхает и собирается запрыгнуть следом, но оборачивается на Чонгука, чтобы спросить «ты идешь?». Но не видит его рядом, так что отходит от машины, оглядываясь по сторонам. Ким застает его сидящим на траве и смотрящим на горизонт. Холли все скачет по траве, гоняя насекомых с высунутым языком. — Хоть кто-то нашёл себе развлечение, — вздыхает Тэхён, смотря на собаку и падая задницей рядом с Чонгуком на траву. Но тот не обращает на это никакого внимания, безотрывно глядя вперед и наблюдая как за кривым горным горизонтом медленно просыпается нарумяненное солнце. Тэхён молча осматривает его невозмутимый профиль, рвано выдыхая. Чон выглядит опустошенным. Неясно что у него внутри, но кажется, что он винит себя во всем, что произошло. Так хочется сделать что-нибудь, чтобы он улыбнулся. — Я-я… я даже не успел сказать ей что-нибудь на прощание. Ее забрали прямо перед моим носом… — голос Чонгука стал таким сиплым, будто он вот-вот расплачется. Но плакать-то больше нечем, увы. — Это так глупо прощаться через переписку… Тэхён вспоминает прощание с отцом… не хочется думать об этом, чтобы лишний раз не мучить себя эмоциями. Но в груди что-то ужасно ломит, от чего к горлу подступает больной ком. Хочется зарыдать. Снова. Ким рвано вздыхает, падая головой на чужое плечо. Рядом с Чонгуком так тепло и спокойно даже просто молчать. Не хочется ни о чем думать, не хочется говорить о плохом. Хочется просто сидеть вот так рядом с ним и согреваться о тепло его тела. Чонгук на это только краснеет и тихонько прокашливается, теряясь и отводя взгляд куда-то в сторону, мол «я не знаю что ему от меня нужно». Да, Чонгуку не нравятся телесные взаимодействия, но только по отношению к Тэхёну он почему-то хочет реагировать наоборот. Наверное, это потому что только у Тэхёна получилось так сильно войти в доверие, что Чонгук успел привязаться к нему. Восход солнца настолько красив, что не хочется отрывать взгляд. Этот умиротворенный момент заставляет ощутить спокойствие и безопасность, задуматься о многих вещах. Не верится, что буквально полтора часа назад они бегали от смерти, а сейчас сидят живые и смотрят как яркое ярило восстает из-за горизонта и целует своими оранжевыми лучами бледные от испуга щеки.                      — Скажем им? — Не стоит. Уже проснувшиеся Хосок и Чимин рассматривали двух засонь, что до сих пор сопели, обнявшись как два щенка во сне. Тэхён спал себе как обычно, отвернувшись совершенно в другую сторону и подложив свою сложенную кофту под голову в качестве подушки. Но Чонгук же сделал все, чтобы не чувствовать себя одиноким: он буквально почти вплотную прижался к другу, обняв его за талию, и пристроился носом прямо к его шее, обдувая его теплым воздухом. Тэхён-то во сне клал на это, но если бы он не спал, то тогда ему было бы достаточно некомфортно от этого. Да и сейчас уже не утро, снаружи не настолько холодно. Солнце начинает потихоньку нагревать землю. На дворе начало апреля, так что можно понять, что скоро будет печь как в духовке, если рассуждать на тему того, что климат в Корее всегда теплее, чем в России, например. — А мы с тобой тоже так спим? — Хосок поворачивает голову на Чимина. — Не думаю. Когда я проснулся, то увидел, как ты свернулся в калачик и забился в угол, — Пак засовывает руки в карманы. — Ну, вообще, было и правда холодно, — тот вздыхает, вытирая сонные глаза. — Слушай, может нам тоже следует так спать? — Я не такой, — Чимин меняется в лице и скрещивает руки. — Ну, а что. Зато будет теплее, — без задних мыслей Хосок рассуждает чисто практически. Пак только показывает ему средний палец. Кажется, он не о том подумал. Хосок хмурится в недоумении. Он сам не понял что сказал и как это двусмысленно звучит. — Который час? — Слышится со стороны от сонного Тэхёна, что первый проснулся из-за чужих голосов друзей. — Почти два часа дня, — Хосок смотрит на наручные часы. — Сколько? — Переспрашивает проснувшийся Чонгук, приподнимаясь. — Это мы так долго спали? — Собирайтесь. Нам нужно достать еды, — бросает Чимин, уходя из поля зрения. Холли тоже открывает глаза. Тэхён оборачивается на Чонгука, понимая в каком положении они спали, и резко краснеет. Ну, может потому что ни разу ни с одним парнем он так во сне не обнимался? Разве что с девушкой. Со своей девушкой. Кстати, как там она? Но для Чонгука это все не более, чем привязанность. Он не умеет по-другому проявлять знаки хорошей дружбы, просто потому что не особо знает как она работает. Да и с Тэхёном рядом ему как-то спать спокойнее. Он ведь знает, что может ему довериться. Только вот Тэхёну правда не очень удобно такое внимание к себе. Особенно от друга. Почему? Потому что ни одному человеку, убежденному в том, что он гетеро такое не будет приятно. Но сказать Чонгуку об этом ему стремно. Он боится, что тот очень расстроится и обидится, потому как у Чона больше никого не осталось. Только Холли. Снова эта тряска. Тэхён решил перебраться на переднее сиденье к Чимину, чтобы немного отдохнуть от излишнего внимания Чонгука к себе. Как-то правда не по себе, если честно. Чонгук же чувствует себя не очень из-за этого, потому что рядом Хосок и больше никого. И, для того, чтобы стало немного легче, он сидит в обнимку с собакой, почесывая ее за ушком и, пялясь в одну точку в полу, обдумывает свою жизнь раз за разом. — Приехали, — Чимин выглядывает в окошко. Все четверо покидают транспорт, вылезая на улицу. И первое, что они видят, так это то, насколько город стал мертвым. Ни единой души на улицах, машины не ездят, а фонари в магазинах не горят. Ехали они сюда еще дольше, чем до привала, от чего все вновь устали и только еще больше захотели есть. — Что, мы даже купить поесть нормально не сможем? — Чимин встряхивает руками. Хосок только молча запрыгивает обратно в кузов, вылезая оттуда с арматурой в руках. — А кому нам платить деньги? Ходячим мертвецам? — Тэхён скрещивает руки, наблюдая боковым зрением, как Чонгук автоматически вырастает рядом. — Согласен. Давайте просто возьмем то, что нам надо и уедем, — Хосок осматривает железный лом у себя в руках. — С ума сошли? Нам же влетит за это! — Чимин на стороне правосудия. — Когда ты угонял машину, я от тебя таких слов не слышал, — Чонгук встревает в разговор. И Пак мгновенно замолкает, строя недовольную гримасу. Все четверо подходят к магазину на углу, застав его закрытым, как и все остальные магазины на улице. Хосок первым лезет поднимать ширму наверх, чтобы зайти внутрь. Но, они сталкиваются с еще одной проблемой — магазин заперт на замок с сигнализацией. Тэхён встает на здоровое колено перед скважиной и достает из кармана отмычку. — Там как бы камеры, — Чимин параноит из-за всего буквально. — Всем как бы похуй. На улице апокалипсис, — отрезает Чонгук с каменным ликом. — Чимин, не перди жопой, лучше займись делом. Отключи сигнализацию, — Хосок закатывает глаза. Чонгук молча достает из-за пояса нож и перекидывает его лезвием в пальцы, а рукоядь от себя, чтобы другому человеку можно было удобнее взять. — О господи, никогда не думал, что буду грабить магазин, — Пак вздыхает, хватает нож и обходит здание с другой стороны, принимаясь копаться в щитке. — Берите все что видите и тащите в кузов. Все равно рано или поздно этот магазин кто-нибудь да ограбил бы, — Тэхён раздает команды и прячет отмычку обратно в карман, справившись с дверью. — Успейте до темноты, иначе придется тратить зарядку на телефоне из-за фонарика. — У нас час минимум, — Хосок смотрит на наручные часы и достает из-за прилавка самые большие пакеты, раздавая каждому по несколько штук. В спешке они начинают сгребать с прилавков все: от пены для бритья до консервов, откладывая скоропортящиеся продукты в сторону. Холли елозит под ногами у Чонгука, стиснув в зубах какую-то резиновую игрушку, тем самым выпрашивая хозяина и ее взять с собой, Чимин считает жизненно необходимым прямо сейчас пролистать комиксы про Человека-паука, а Тэхён балуется с дозаторами со смузи, намешивая себе какие-то коктейли, пока Хосок за всех остальных собирает необходимые продукты в пакеты и бегает к машине и обратно. Весь этот цирк продолжается до тех пор, пока на улице не раздаются выстрелы и крики. Все четверо застывают на месте. Только не это. — Шевелитесь! — Командует Хосок и выбегает на улицу. Вокруг все также пусто, но улица погрязла в сумеречном покрывале, из-за чего скоро даже своей руки не будет видно. Но, кажется, эти звуки доносились с другой улицы где-то за домами. Все четверо подскакивают вытаскивать последнее, что они успели набрать, в кузов машины, слыша, как усиливаются другие звуки — нечеловеческое шипение и развязные вои. — Быстрее, — Тэхён запрыгивает в машину, помогая складывать пакеты грамотно, чтобы многое влезло, ведь кузов не такой уж и большой. Чонгук прыгает следом вместе с собакой, тоже принимаясь помогать. Напряжение нарастает. — Заводи машину, я донесу остальное, — командует Хосок, хватая очередной пакет. Чимин прыгает в кабину, принимаясь копаться с проводами. Хосок уже на пути к тому, чтобы отнести последние пакеты в машину, как со стороны на него прыгает какая-то хрень, пытаясь укусить, по всей видимости. Все до усрачки пугаются не меньше Хосока, вздрагивая. Чонгук по рефлексу достает пистолет, направляя на зомби, но все никак не может нацелиться, боясь выстрелить не туда и ранить члена команды. Хосок отталкивает мертвеца, помогая себе ногой, а затем вытаскивает лом из кузова грузовика и наносит ему смачный удар в голову, из-за чего даже Тэхён прыгает от испуга. Чон наносит ему еще один удар с боку, а потом решающий сверху, замахнувшись как следует. Тварь падает замертво окончательно. Хосок отходит на метр, а потом победно крутит в руках арматуру, судорожно выдыхая. Да он сам от себя в шоке сейчас. — Я не думаю, что он один сюда пришел. Они сейчас набегут всей толпой, — Чонгук убирает пистолет обратно. Хосок оглядывается по сторонам и оббегает машину, закрыв кузов на засов. — Трогай. Быстрее, — он прыгает на переднее сиденье. И Чимин давит на газ, видя как из-за угла выходит еще одна волна этих тварей. Следующим пунктом назначения оказалась, к счастью, не поляна между опушкой леса и оврагом. Это место предложил для ночлега Тэхён, лишь бы не ехать еще два часа куда-то в лес. — Надеюсь, зомби не перегрызли провода и счетчики все еще работают, — отшучивается Ким, открывая дверь ключом в свою квартиру. И, наверное, вы спросите «как он вспомнил про ключи, когда собирал рюкзак в этот «чудесный», «семейный» поход?». А он и не вспомнил. Он их просто не выложил из рюкзака, ведь сумка лежала без нужды в шкафу на чемодане. К счастью, в доме есть две спальни и диван, так что можно будет удобно расположиться на любой мягкой поверхности. Вот это хоромы… не то, что в кузове на твердой поверхности со свернутой в комочек кофтой под головой спать. На тебе и подушки, и одеяло, и отопление, и теплая ванная после тяжелого дня. Чимин счел нужным засесть с комиксами в туалете весьма надолго, из-за чего Хосок начал причитать, чтобы тот уже наконец освободил толкан, а Тэхён первым делом пошел в свою комнату, оглядев каждый ее уголок. Все как стояло на своих местах, так и до сих пор стоит. Правда, фикус завял. А вот это обидно. Ким бросает свой рюкзак на кровать, оглядывая полку с фотографиями в рамках, и застревает взглядом на общей семейной фотографии: мама улыбается счастливой улыбкой, пока ее глаза как два полумесяца, с родинкой на нижнем веке правого, сомкнуты, а папа, с уже знакомой улыбкой, держит на руках маленького Тэхёна. Ким не сдерживается и роняет слезу, ставя фотографию на место. Жизнь забирает дорогих тебе людей каждый раз, как только ты закрываешь глаза, чтобы моргнуть. Слишком правдивый факт, к сожалению. — Тэ, можно мне вытереть Холли полотенцем, которое висит в ванной на крючке? Я могу его потом самостоятельно постирать, если ты против… — Чонгук выглядывает в щель двери, ища сначала глазами друга по комнате, осматривая ее, а потом останавливается на самом Тэхёне. Ким наспех вытирает глаза и щеки от слез. — Да я сам потом постираю. Закинуть в стиралку не такое уж и сложное дело, — он бросает скорый взгляд на друга и разворачивается к окну, чтобы задвинуть плотные шторы на всякий случай. Мало ли, обнаружат, что кто-то здесь есть и начнут ломиться в дверь. — Все хорошо? — Чон замечает расстроенную гримасу друга, виновато кусая губы, каясь в том, что нарушил его уединение с самим собой. — Д-да, все нормально. Вытащи Чимина из туалета, надо приготовить ужин, — Тэхён подходит к рюкзаку на кровати, расстегивая молнию и принимаясь выкладывать некоторые вещи из сумки для разных целей. Чонгук молча кивает и прикрывает дверь. Тэхён слышит удаляющиеся шаги и заканчивает с вещами, перекладывая все по нужным местам в комнате на время, чтобы было удобнее пользоваться, а затем падает на кровать и прикрывает глаза, обдумывая жизнь. На кухне слышится грохот сковородок или кастрюль, включенный телевизор, разговоры. Не хочется сейчас даже есть. Хочется просто так и уснуть на своей кровати, чтобы лишний раз не думать о плохом. Дверь снова приоткрывается, но в проходе никого не видно. Слышны лишь маленькие семенящие стуки коготками по паркету. Существо обходит кровать и облизывает свисающую кисть, от чего Тэхён немного вздрагивает, настолько погрузившись в свои мысли, что и не заметил звуков. Холли потирается мордочкой о ладонь, как бы пытаясь утешить чужую печаль, приободрить. Каким бы странным этот факт не казался, но собака, даже находясь в другой комнате, прочувствовала это отчаянное настроение Тэхёна. — Все хорошо, честно, не стоит жалеть меня, — Тэхён обращается к собаке, поглаживая ее по голове, а затем сам опять пускает слезу, шмыгая носом. — Иди к Чонгуку. Но собака подает скулеж и ластится к Тэхёну все ближе. — Ох, ладно, иди сюда, — он похлопывает по кровати другой ладонью и щенок мгновенно реагирует, прыгая на постель. Холли укладывается около Тэхёна и кладет мордочку ему прямо на живот, прикрывая глаза в такой же грустной гримасе. И когда Чонгук заглядывает в комнату вновь, чтобы позвать Тэхёна ужинать, он застает именно эту картину: два спящих, понимающих друг друга, но таких разных существа. На его лице воцаряется маленькая, едва заметная улыбка. — Где Тэхён? — Чимин забрасывает в себя ложку приготовленных консервов. — Лег спать, — Чонгук нарочно усаживается на отдельное кресло, чтобы не сидеть рядом с остальными, и берет свою банку в руки. — Он не будет ужинать? — Хосок откладывает пустую банку в сторону. Чонгук же решает промолчать на, как он считает, риторический вопрос. — Нам нужно последовать его примеру и с утра уже выдвигаться по маршруту, — Чон облизывает ложку от еды. — А куда выдвигаться? Мы так и не знаем где это место, куда всех отвезли, — Хосок наконец-то задает логичный вопрос. Чонгук замолкает, обдумывая план действий. Действительно, нет никакого понятия где это находится. — Нам надо вернуться в санаторий, — заключает он мысль. — Ты спятил? Вот уж заняться нам нечем, как по этому сраному бермудскому треугольнику гонять! — Чимин всплескивает руками, скрещивая их на груди и падая на мягкую обивку дивана, от которой сразу появляется облако пыли. Пак прокашливается. — А у нас есть выход? — Хосок поддерживает Чона. — Что по-твоему нам дальше делать? Сидеть здесь до тех пор, пока не кончатся запасы? — А что мы там будем делать? Когда мы туда вернемся, там уже никого, кроме этих тварей не будет! У кого вы собирались спросить об этом? — Чимин соскакивает с места. — Хорошо, я не заставляю вас идти со мной. Доберусь туда один и хотя бы хоть что-то попытаюсь найти среди документов, — Чонгук подскакивает следом. — Потому что я не собираюсь сидеть здесь и ждать, пока единственный мой родной человек умирает из-за халатности других людей, ясно? — Ч-что здесь за цирк происходит? — Резко за спиной Чимина материализуется Тэхён, закутанный в одеяло с сонно слипающимися глазами. Пак от неожиданности резко падает обратно на диван, от чего облако пыли снова вздымается наверх. Тэхён отшатывается на шаг и прокашливается, отмахиваясь рукой. — Ты голоден? — Лицо Чонгука резко сменяется на расслабленное, а тон голоса смягчается. — Я бы сейчас целый холодильник съел, — Ким морщится от боли в животе. Но тут на тумбочке около розетки начинает вибрировать чей-то телефон, от чего вздрагивают все. Честно говоря, это последнее, что они ожидали услышать сегодня. — Это мой, — Чонгук в считанные секунды обходит диван и бежит к телефону, читая на экране неизвестный номер. Даже не раздумывая, он нажимает на кнопку «принять вызов». — Алло, — он со страхом прислоняет телефон к уху. — Здравствуйте, это банк ***. Хотим вам предложить кредит по низкой ставке… Сознание Чонгука вылетает из реальности. Неужели людям хватает совести в такой период жизни, когда на улице происходит убийство за убийством, рекламировать чертовы кредиты? Он чувствует как злится. Злится настолько, что не может контролировать себя. Раздражает то, что как будто людям совершенно все равно на то, что остальные теряют близких и сами умирают под давлением своих же знакомых и друзей, что потеряли самоконтроль и деградировали до разума зубочистки, превратившись в существ с повадками животных. Обидно, что никто ничего с этим не делает, а только делают вид, что все нормально. — Да вы блять понимаете что происходит в мире сейчас? Вы рекламируете сраные кредиты, пока происходит такой пиздец? Да у вас совесть вообще есть? — Чонгук срывается и начинает кричать на мужчину в трубку. — Чонгук, послушай… — Хосок встает с дивана, подорвавшись успокоить его. — Эгоистичные твари, я потерял мать и брата из-за таких как вы! — Чонгук со слезами на глазах продолжает орать на мужчину. Он понимает, что это всего лишь автоматический бот, но эмоции держат вверх над Чоном. Все из-за того, что новая боль скопилась на душе и деть ее действительно некуда. Чонгук кладет трубку и пытается отдышаться, справиться с эмоциями. Остальные лишь молчат, не зная что и сказать. Они все, кроме Тэхёна, конечно, видят такого Чона в первый раз. Чонгук отходит от телефона на пару шагов, собираясь уйти в другую комнату, чтобы побыть одному, но тут он снова начинает вибрировать. — Да что вам… — Хён! Хён! Я попросил телефон, чтобы пожелать тебе спокойной ночи! Как у тебя дела, хён? — Но слышится не голос мужчины. А детский голос. Чонгук теряет дар речи, застывая на месте. Хёнсок. — С-Соки? — Его голос трогательно дергается в плаче, пока внутри разливается такое облегчение и боль. — Хён, я очень соскучился! Как себя чувствует Холли? Она не заболела? Она хорошо кушает, да? — С-Соки, я… Но весь этот треш прерывает агрессивный стук в дверь. Входную дверь.