Последнему выжившему приготовиться

После общих сборов было принято решение идти обратно в надежде найти лагерь выживших на юге, как и сказал Чонгук. Сам же Чонгук шел весь потрепанный, опустошенный и раздражительный. Каждый раз как только его хоть кто-то спрашивал о чем-нибудь, Чон либо молчал, либо отрезал «отвали». Ему просто уже так надоело чувствовать эмоции, которые причиняют ему боль, что он сам пытался от них избавиться. Тэхён все это время держал его за руку, из-за чего тот действительно не позволял себе сорваться и на кого-нибудь накричать. Решили они идти тем же путем, чтобы пройти машину, которую пришлось оставить прямо на дороге с простреленной шиной. Чимин посчитал нужным постоять в стороне и лишний раз не смотреть остатки мяса на асфальте. Да, именно мяса, а не трупов. Вероятно, зомби набрели на них из-за сильного запаха крови и неплохо так пообедали. — Фу… господи… — Сыльги вдруг тоже отворачивается, не желая на это смотреть. Остальные молча пополняют свои запасы с еще не пропавшей в пакетах кузова едой, забирая остатки консерв и прочих ништяков, которые пришлось оставить в прошлый раз. После, все вместе продолжают путь, минуя шоссе. Приходилось делать еще две остановки по ходу движения. Идти все равно далеко, да и торопиться больше некуда, к сожалению. Первая остановка понадобилась для Сыльги, чтобы она смогла спокойно справиться с месячными, а вторая нужна была для того, чтобы Чонгук успокоился. На него внезапно настиг еще один нервный срыв. Но Тэхёну удалось усмирить его эмоции лишь на время. Ясно, что скоро он снова сорвется. Говорить ему про свой иммунитет пока он не собирался. Еще рано делать какие-то выводы, возможно симптомы вируса не действуют, а мутация все равно идет, но незаметно для носителя. В общем, точный вывод пока неизвестен. Еще остановку пришлось сделать, когда они наткнулись на какой-то город. Ну, не поселок, а реально город. Здесь и магазинов полно, и здания высотные, и аптек куча. Чонгук первым делом помчался в одну из них, начиная рыть в поиске хоть каких-то противовирусных препаратов для Тэхёна. — Гук, ты ведь не знаешь какие ему нужно, а вдруг они только ухудшат ситуацию, — Хосок пытается его успокоить, но тот раздраженно молчит, продолжая рыться среди почти пустых полок, пытаясь найти хоть что-то. Почему в больших городах все магазины всегда почти полные? Потому что отсюда люди бежали в санатории, оставив все как есть на прилавках. А вот в поселках действительно дело обстоит куда хуже с припасами, ведь некоторые просто не могли себе позволить этот билет, и когда узнали, что на них нападают мертвецы, то сгребли с полок все что можно было, а потом ушли. Тэхён на чонгуковы недовольства ничего не говорит. Он понимает, что ему ужасно трудно смириться с происходящим, так что просто дает ему выплеснуть эмоции так как ему этого хочется. — Выпей это, — Чонгук протягивает ему пачку с лекарством, спустя пару долгих минут поисков. — Это антибиотики, — Тэхён читает надписи на упаковке. — И что, — Чонгук настаивает на своем. — Они только ухудшат ситуацию, поверь мне. — Тогда это, — он протягивает другую упаковку. — А это антиоксиданты. — Да, я знаю. Пей, — Чонгук продолжает упираться. Тэхён только смеется с этого. — Ты очарователен, — он вздыхает и с улыбкой достает из своего рюкзака бутылку, закидывая таблетку в рот и запивая водой. Хосок снова расплывается в улыбке, смотря на эту парочку. Даже если таблетка ничего не вылечит, то хуже от нее точно не будет. Это ведь не антибиотики. По крайней мере, Чонгук теперь чувствует себя ментально спокойнее и имеет надежду на то, что это поможет. Но когда они все заходят в магазины, вдруг понимают, что они все обчищены до крошки на полу, как и та аптека, в которой они были только что. Значит, что здесь явно кто-то был до них. — Если это люди из лагеря, то, должно быть, мы идем правильно, — Хосок оглядывает пустые прилавки. — Нам надо найти безопасное место. Темнеет, — замечает Сыльги. — Почему у меня ощущение дежавю… — вздыхает Чимин, — отвечаю, через полчаса на нас опять навалом полезут зомби. — Интересно, а чего ты вообще ожидал, кроме этого, — Чонгук иронично цокает языком. И стоило вообще Чимину хоть что-то сказать, как судьба сама подкинула ему карту туза: где-то сбоку выскакивает мертвец. Благо, Пак среагировал быстро, сразу отталкивая его от себя, нехило так испугавшись. Накаркал в общем. — Да почему каждый раз происходит какая-нибудь такая хуйня? — Визжит он, все пытаясь отделаться от него. Хосок все пытается прицелиться, чтобы шибануть мертвеца по голове, а Чонгук нарочно не достает пистолет, чтобы не создать лишний шум, и останавливает Сыльги, опустив ее винтовку одним движением. Прошлые ошибки и их последствия дали ему понять, что делать этого ближе к вечеру точно не стоит. — Сделайте уже что-нибудь! — Чимин чуть ли не рыдает, руками пихая голову зомби от себя, сразу ловя мерзкий припадок так, будто потрогал навоз. И именно тогда, когда Хосок собирался замахнуться, эта тварь хватает Чимина зубами за мизинец. Тот взвывает от боли, снова отталкивая ногой. Хосок наконец замахивается, выследив момент, и разъебывает мертвеца по асфальту. Чимин осматривает свой окровавленный палец: — Вот же блядский блять… — Держите его, — командует Чонгук, засучивая рукава и вытаскивая тэхенов нож из-за его пояса. — Погоди, чт… Хосок и Тэхён придавливают в обе силы Чимина к стене. Чонгук снимает со своих волос резинку и хватает Пака за руку, принимаясь обматывать мизинец потуже. Чимин до последнего не догоняет что с ним пытаются сделать, пока палец не начинает синеть и неметь. — О БОЖЕ, БЛЯТЬ, МОЙ, — начинает дергаться Чимин в панике, понимая какого черта происходит. Сыльги же тупо отворачивается. Ей не особо хочется на это смотреть. И пока Хосок держит его ладонь ровно так, чтобы тот не дергался, Чонгук замахивается и деревянной битой ломает палец тремя четкими ударами о стену. Чимин заливается истошным ором. Н-да, хотели как можно тише, а по итогу призвали еще больше тварей по звуку, просто супер. Четвертым ударом Чонгук втыкает в синий палец нож и окончательно его срезает под ноль, снимая резинку. На этом этапе Пак перестает его чувствовать совершенно, поэтому боли никакой нет. Чимин почти падает в обморок, не удерживаясь на ногах. Зато, теперь он останется жив. — Валим отсюда, — снова командует Чонгук. И все остальные, подхватив бедного Чимина, скрываются с места проишествия моментально, пока сюда не примчалась волна голодных мертвецов. — Чимин, быстрее! Они близко! Всей командой приходится преодолевать огромное расстояние, только лишь бы отбиться от толпы зомби, что буквально догоняет по пятам. Чимин без сил плетется самый последний, тогда Чонгук вздыхает и начинает замедляться, толкая его вперед, успевая пустить пару пуль нескольким тварям в голову или грудь. Он бежит задом, но обо что-то спотыкается и падает на земь, не успевая вовремя подняться. — Черт возьми, — первое что на выдохе выдает Чонгук, чувствуя, что ушиб ступню. — Чонгук! — Тэхён бросается его поднимать. И пока Хосок держит бедного Чимина, что готов в любой момент потерять сознание, Сыльги принимается расстреливать тварей из винтовки с далекого расстояния, пытаясь помочь ребятам, но зомби все равно больше. Если сейчас Чонгук вовремя не поднимется, то его сожрут вместе с Тэхёном, если тот вовремя не отбежит. Но Чон тупо не может встать. — Брось меня. — Что? Нет! Вставай и хватайся за меня, — Тэхён все пытается его поднять. — Ты не умрешь, пока нормально меня не поцелуешь. Чонгук заливается краской. — Шевелитесь! — Сыльги продолжает держать оборону. И именно в тот момент, когда у Чонгука получается встать, один из тварей хватает его за эту самую ногу. Чон стонет от боли. Сыльги пытается прицелиться, чтобы выстрелить в мертвеца и не попасть в членов команды, но это довольно трудно, если учесть, что они фактически закрывают зомби собой. Но выбегает Холли и хватает мертвеца за руку, оттаскивая его в сторону от хозяина. Ее тут же накрывает волной других зомби, которые начинают съедать ее заживо. От нее остается только последний писк. — Холли… — Чонгук окончательно разбивается. — Н-нет… Прямо на глазах. Съели прямо на глазах. Тэхён накидывает его руку на себя и подхватывает под другую, оттаскивая как можно быстрее оттуда. Разбитый, размазанный ментально по асфальту Чонгук еле наступает на больную ногу, пытаясь не замедлять процесс. И только когда они забегают в первый попавшийся подъезд, все вместе выдыхают, блокируя дверь какой-то палкой, как засовом заправив за ручку. Домофоны ведь не работают: электричества нет, а значит и дверь на специальном магните не держится. — Они… её съели… они съели её… — лепечет Чонгук, трясясь от шока. Тэхён втягивает его в объятия. Тот даже уже не может найти в себе силы прорыдаться, чтобы смириться с еще одной смертью. Он настолько выжат в этом плане, что просто пространственно пялится в стену и трясется. Его верная собака, которую он любил также как и других близких ему людей, отдала свою жизнь, чтобы спасти хозяина. Бледный Чимин бессильно падает на пол, все еще пытаясь отойти от шока. Ему только что на его же глазах отрезали собственный палец. Если учесть то, что у Чимина непереносимость вида крови, убийств, так это стало для него таким шоком, что он просто перестал понимать что вокруг него происходит. В ушах звенит, а давление в голове зашкаливает так, что становится дурно. И он не выдерживает, падает здоровой рукой на пол около себя, прижимая окровавленную к одежде, и выблевывает все что в себе сдерживал долгое время. С местом ночлега все же быстро они определились, потому как Тэхёну не составило особого труда взломать замок чей-то квартиры. Тут прохладно, а вся мебель запылилась еще сильнее, чем в квартире Тэхёна в Сеуле. Судя по карте, сейчас они в Андоне — город на территории Кёнсан-Пукто. Здесь люди обычно говорят на Сатури. Сыльги первым делом занимает свободную спальню и ложится спать, потому как очень устала и заебалась из-за месячных. Хосок лег ее греть под покровом одеяла, да так и заснул с ней довольно быстро. Чимин отказывался смотреть на свою руку, покрытую кровью, но нормально перевязать ее все же было необходимо. Трудно теперь смириться с тем, что его бедного мизинца левой руки с ним больше нет. — Дай мне, — Тэхён молча взялся за обработку раны. И пока Чимин мучился от боли и старался не орать, Чонгук все пытался смириться со смертью любимой собаки, в одиночку трясясь на месте и качаясь взад-вперед. — Начерта было отрубать мне палец, вы нормальные вообще? — Возникает Пак, стараясь не смотреть на этот ужас на его руке. — Я спас тебе жизнь, морда ты неблагодарная. — Чонгук срывается на него. Это уже двадцатое по счету нытье Чимина за все время. — По твоей вине умерла Холли. Да лучше бы тогда я вообще оставил тебя там умирать, раз ты нихрена не ценишь то, что для тебя делают. Чимин затыкается, чувствуя себя еще больше раздавленным и никому ненужным. — Чонгук, не говори так… — Тэхён вмешивается в разговор, вздыхая. — А как еще с ним разговаривать, если он вечно ноет из-за всего подряд, а потом еще и возмущается из-за того, что его спасли в очередной раз. Ни разу я не услышал от него благодарности, — Чонгук начинает окончательно на него наезжать. Чимин поджимает губы, чувствуя себя виноватым. И когда Тэхён заканчивает с перевязкой, тот встает с места и уходит в другую комнату, хлопая дверью. — Ну и что ты наделал, — Ким вновь вздыхает и пересаживается к Чонгуку на диван. — Он заслужил. Теперь я от него ни одного недовольства не услышу, — Чонгук сердито начинает снимать с больной ступни ботинок, развязывая шнуровку. — Он среди нас самый младший, ты не мог бы быть с ним хоть немного повежливее? У тебя может и закончился пубертат, но у него еще нет. Я не знаю по какой настоящей причине он так себя ведет, но я в его возрасте тоже был таким, — Тэхён подпирает голову ладонью, смотря на его профиль. — Отлично, с малолетками я еще на сраные экскурсии не ходил, — Чонгук же продолжает ворчать. — Помяни мое слово, Тэ, я больше не стану прикрывать его. С меня хватит. Тэхён снова вздыхает. Он лишь мягко подхватывает его за подбородок, слегка наклоняется и оставляет невесомый сухой чмок на его щеке. — Я поговорю с ним. И встает с места, уходя куда-то в коридор. Чонгук моментально выдыхает, а вся злость испаряется как по взмаху волшебной палочки. Вместо нее на смену приходит смущение и такое трепетное тепло внутри. Чонгук даже забывает о том что хотел сделать, когда снимал ботинок с больной ноги. — Чимин, открой дверь, нам надо поговорить, — Тэхён опирается на раму двери, томно вздыхая. — Просто оставьте меня в покое, — слышится обиженный сорванный от истерики тон Пака, раздающийся эхом по всей ванной. — Чимин, пожалуйста, — Тэхён настаивает на своем, дергая ручку двери. Тот молчит еще несколько долгих секунд, шмыгая носом. Затем слышится щелчок щеколды и дверь наконец открывается. Заплаканный Чимин смотрит на друга красными глазами, вытирая мокрые дорожки слез со своих щек забинтованной рукой. Кожа его выглядит бледной и болезненной, все из-за потерянной крови. Тэхён заходит в погруженную в почти полную темноту ванную и закрывает за собой дверь, втягивая младшего в объятия. Тот лишь рвано вздыхает ему в плечо, стараясь успокоиться. — Простите меня. Я знаю, что веду себя ужасно, — гундит Чимин, снова шмыгая носом. — Постарайся больше не грубить, хорошо? Все-таки Чонгук действительно делает очень многое для нас и ничего не требует взамен. Он только хочет, чтобы к нему хорошо относились, вот и все, — Тэхён мягко гладит его по спине, пытаясь усмирить его истерику. — Мне стыдно… — Я знаю, Чим, я знаю. Потом они стоят около нескольких минут молча, просто обнимаясь. Тэхён не винит его ни в чем, даже если и не знает причину такого поведения. Главное, что он видит, что Чимин стыдится этого, что он не хотел этого. Просто он не умеет по-другому общаться с людьми, вот и все. Может, когда он немного подрастет, тогда его манера речи изменится и он точно перестанет грубить. Подросткам в таком возрасте действительно бывает трудно, их гормональный фон так вообще бьет по мозгам постоянно, так что неудивительно, что у Чимина постоянно скачет настроение в не лучшую сторону. К тому же, ужасное детство научило его защищаться нападением, чтобы обидчик никогда не думал, что Чимин слабак и умеет только терпеть. Чонгук в другой комнате обрабатывает обезболивающей мазью ступню, думая о том, каким он был в пятнадцать лет: зашуганным ребенком без друзей, вечно потерянный. И до Чона доходит, что поведение Чимина сейчас — это последствия прошлого, точно такие же как и у него самого. Нога, кстати, оказалась в порядке. Просто был небольшой ушиб. На утро должен пройти. Чонгук дохрамывает до свободной спальни и плюхается на подушку, отворачиваясь к стене. В голову ударили флэшбэки о прошлом, так что теперь Чон не заснет еще примерно около часа. В мыслях пролетают моменты всей жизни, начиная от первой психологической травмы в шестнадцать и заканчивая последней — смертью Холли. Хочется наконец уже проснуться. Чонгук приходит в сознание, когда рядом прогибается кровать. Слышно, как кто-то рядом копошится, пытается улечься под одеяло, заранее взбитое от пыли. И когда это все заканчивается и настает полная тишина, которую прерывает лишь чужое глубокое дыхание, Чонгук разворачивается от стены. Он сталкивается с чужим взглядом сразу же, застывая в глазах Тэхёна, как завороженный. От этого что-то внутри начинает быстрее биться. — К-как ты себя чувствуешь? — Шепотом спрашивает Чонгук, облизывая губы. — Хорошо, — Тэхён поджимает свои. Так трепетно находиться рядом с ним, что хочется скакать по комнате также хаотично, как это делает сердце. Он по рефлексу падает на спину, смотря в потолок, чтобы не взорваться от этого чувства окончательно. — Я поговорил с ним обо всем. Это все из-за прошлого. — Я уже понял. Мы с ним чем-то похожи, — вздыхает Чонгук, подпирая свою голову ладонью, приподнявшись. — Чем? — Тэхён переводит на него взгляд. Чонгук лишь двигается ближе, вновь облизывая губы. — Неважно. Но я думаю, что понимаю его, — Чон устанавливает с ним новый зрительный контакт. — Я потом поговорю с ним. Тэхён чувствует, что сейчас точно что-то случится и боится. Нет, он боится не какой-то глобальной проблемы, которая может после этого произойти. Он боится так, как боялся впервые целовать Сыльги. Это совсем другое, не то чувство, в отличие от другого страха, существенного. Тэхён не может дышать, внутри все колотится, и от этого он нарочно опускает глаза. Честное слово, сейчас сердце выпрыгнет. И Ким просто от этого начинает смеяться, поджимая губы и краснея. — О господи, — он прикрывает рот пальцами, отворачиваясь, чтобы скрыть свой стыд от чонгукового взгляда. — Ты чего, — Чонгук тоже начинает ржать, не понимая что происходит. — Черт возьми, ты ведь не успокоишься, пока этого не сделаешь, — Тэхён все хихикает, теперь уже от стеснения прикрывая руками глаза. — Ты о чем, — Чонгук хихикает вместе с ним. — Не смей делать вид, что ты понимаешь о чем я, — Тэхён садится, избегая близости, все продолжая тихонько смеяться. Чонгук следует за ним, сдерживая улыбку. Тэхён вдруг резко успокаивается и решительно поворачивается, вновь встречаясь с ним взглядом. Чонгук тоже резко расслабляется, опуская глаза на его губы, опять двигаясь ближе. И именно в тот момент, когда Чон слегка подается вперед, едва ли касаясь чужих губ, чувствуя как внутри все просто взрывается… …Тэхён снова срывается на смех, отворачиваясь. — Черт возьми, я не могу, подожди, — Ким падает лбом ему на плечо, пытаясь с этим справиться. Чонгук же скалится в смущенной улыбке, сдерживаясь от такого же смеха. И он смеется только потому что Тэхён ухохатывается непонятно с чего. А Тэхён просто слишком стесняется, поэтому и не может перестать ржать. — Ребят, я понимаю, что у вас тут свои шпили-вили, но давайте потише. У Сыльги болит голова, — но в комнату врывается Хосок, сонно потирая пузо и зевая. — Д-да, извините. Спокойной ночи, — Тэхён резко успокаивается. Хосок закрывает дверь. Ким поворачивается обратно, едва вздрагивая из-за Чонгука, что сидел уже намного ближе. — С-слушай, я думаю нам не стоит… — Тэхён еле дышит от его напористого искрящегося взгляда, смотря куда угодно, но только не на его глаза, стесняясь в них смотреть. — Тэ, у меня никого больше не осталось и… да, я все еще надеюсь, что ты все же не мутируешь в зомби, но если смотреть с реальной точки зрения… — Чон начинает искать весомые аргументы, только лишь бы добиться своего. — Чонгук, у меня иммунитет, — почти перебивает его Ким, резко поднимая голову на него. Чон мгновенно затыкается и распахивает глаза. — Н-ну, в смысле… это пока не точно, но мы так думаем, — Тэхён чешет висок пальцем. И он думал, что тот сейчас хоть что-то скажет, но Чонгук молчал около полуминуты, опустив взгляд. — Ну и в чем тогда проблема, — выдает он практически шепотом, рвано выдыхая. — В том, что мы не уверены в том, заразен ли я, несмотря на это. Если у меня все же окажется иммунитет, то ты все равно сможешь заразиться, — Ким теребит пальцами его воротник на потрепанной футболке, все еще пытаясь выровнять дыхание, но получается с трудом. Тэхён пялится на его чертов кадык, который вдруг подпрыгивает вверх, возвращаясь на место. Казалось бы, вообще не зрелище, но когда человек тебя начинает привлекать, то каждая его мелочь кажется убийственной. Чонгук долго раздумывает, накрывая его ладонь своей, мягко гладит пальцами, облизывая свои губы. — Даже самая сильная лихорадка из-за болезни не такая ужасная, как чувство, когда смотришь на губы, которые не можешь поцеловать, — он продолжает шептать, с такой горечью в горле вновь поднимая глаза на него. Он сильно стесняется, краснеет, еле дышит, также как и Тэхён, но слова, вырывающиеся изнутри сердца, он сдерживать не в силах. Тэхён сдавленно молчит, чувствуя себя таким виноватым, хотя по сути это совсем не так. — Я не думаю, что тебя стоит спрашивать еще раз о том, что бы ты выбрал: мучительную жизнь или скорую, но спокойную смерть, — Чонгук еще раз вздыхает. — Я бы тоже выбрал второе. — Ч-Чонгук… — Кажется, мы уже проходили этот диалог раньше, помнишь? — Перебивает Чон, мягко обнимая ладонь за челюсть парня. Тэхён теряется, не зная что еще сказать. — Я-я… Но Чонгук просто тянет его к себе за затылок и трепетно ловит его губы своими, сцеловывая выдох. Тот охотно отвечает, цепляясь за его запястье пальцами, все ближе притягивая. Тэхён сдался. Он перестал сочинять аргументы именно с этого момента, потому что так невыносимо целовать Чонгука, потому что буквально все внутри лезет наружу, хочется провалиться под землю, потому что это такое трепетное чувство, которое испепеляет всю физическую силу, делая тело расслабленным и податливым. Совершенно разные эмоции по сравнению с поцелуем с Сыльги и тем, что происходит сейчас. Чонгуку мало, плохо, хочется еще и еще. Он скользит руками по чужой талии, мягко притягивая к себе, не собираясь больше никуда отпускать от себя. Хочется всего себя ему отдать, чтобы только он никуда не ушел. Тэхён еле как хватается за его широкие плечи, за шершавые щеки, чувствуя, как тот одним медленным движением двигает его к себе еще ближе, хотя ближе вообще некуда уже, грудь к груди прилепившись будто намертво. Ким так резко ослабел из-за Чонгука, что забыл обо всем, что происходит в мире, что завтра придется убивать очередную партию зомби, что они оба на грани смерти, что, возможно, оба умрут от вируса через пару дней. Все тот же лунный свет просачивался через жалюзи в комнату, рисуя своими горизонтальными полосами очертания их фигур, очерчивая каждую частичку пыли в воздухе, что его просекала. Была такая гробовая и спокойная тишина, что слышны были только звуки от поцелуев и сбитое дыхание обоих. Ни на секунду не хотелось останавливаться. Они менялись, целуя то верхнюю, то нижнюю губу по очереди. Они изучали на ощупь очертания тел друг друга, скользя ладонями по изгибам, пальцами по чувствительным местам. Тэхён трогал все от его острой челюсти до крепких бедер, а Чонгук щупал все от мягкой щеки до его крепкой спины, пересчитывая каждую ее мышцу раз за разом, каждый участок кожи под футболкой. Они задыхались от этого желания, все внутри пульсировало и стучало от чувств. Невыносимо хорошо, приятно. Такое умиротворение накрывало пеленой, что уходили все силы на один единственный долгий поцелуй.