abstinence

Вы либо идеальны, либо больны, но второе бывает чаще. Д.Х

Страх подкрался колкими, тихими шагами, принося с собой недомогание. Ступни обдавало холодом, а ко лбу словно приложили раскаленную сталь. Меч, что должен рассечь бархатную кожу одним точным ударом. Я съежилась, пытаясь унять бьющий дрожью озноб. Казалось, сердце замедлилось до нескольких ударов в секунду: проплывающие черные ветви деревьев в окне автомобиля превратились в месиво, в горле першило, точно горсть песка застряла под нёбом. Сознание старательно вычищало все воспоминания о голосах. Так, не замечая времени, я успела забыть, о чем говорила Сюнь. Лишь ее ироничная интонация отскакивала от стенок черепа, создавая непереводимую какофонию звуков. - Бледная, как смерть. Что с тобой? Соуп всматривался в зеркало заднего вида, то и дело скользя взглядом по моему лицу. Он выглядел озадаченным и сбитым с толку моим неопределенным мычанием в ответ. Большего выдать организм был не способен. Я поглаживала шероховатую поверхность сидения, чтобы сконцентрироваться на каких-то ощущениях, кроме ломоты в каждой косточке. Домик Гакаабиши вдруг почудился гигантским, шатающимся из стороны в сторону на морозном ветру. Я поднималась по лестнице, как раненное животное, кое-как переставляя ватные негнущиеся ноги. Мир вокруг кружился в устрашающем танце. Чашки и ложки будто ожили, прыгая по столу, одинокий ободранный диван в углу скользил по дощатому полу, как заведенный исполинским пружинным мотором. Я сошла с ума или вправду слышала, как барабан бьется о вал, умоляя смазать весь двигатель маслом. В воздухе летали одинокие пылинки. Чудилось, что они оседают на темной ткани одежды уродливыми пятнами и это раздражало, как никогда. Страх вновь услышать переводчицу заставлял оставаться на месте, не пускаться в карнавал пляшущих вещей, не засыпать, чтобы не видеть снов. Хуже была лишь всеобъемлющая тревога. Она нарастала с каждой минутой, сковывала тело, мешала трезво оценивать ситуацию. Я горько усмехнулась шлюхе Фортуне, что посмела подкосить разом морально и физически. Для меня она была неслыханной вертихвосткой, любившей иной раз подгадить, не смущаясь отказываться от щедро предложенных шуршащих наличных. Да, каждый раз она обращала на меня свое внимание только чтобы в очередной раз плюнуть в суп. Постепенно беспокойство сменилось навязчивыми желаниями. Прекратить. Нужно прекратить эти мучения. Я скользнула в общую со старухой комнату и принялась рыться в личной сумке. Множество лишнего… Таблетки, прописанные Гордоном упали на самое дно, от чего все прочие безделушки бесцеремонно раскидывались прочь. Салфетки, медовые духи с нотками полевых цветов и имбиря, бутылка мятной газировки… Я не выбирала и не жалела, даже если бы утонченно отделанный флакончик с парфюмерией разбился вдребезги, заполоняя душное пространство пряным ароматом. Альтернатив и других путей не было. Наконец неприметный пузырек с белыми капсулами был крепко зажат между пальцев. Пробка улетела в угол, укатилась куда-то под витиеватую тумбу. Я застыла, рассматривая вырезанные на ней узоры и сомневаясь в дальнейших действиях, но через пару секунд все же высыпала на раскрытую ладонь сначала одну, затем три, а после около шести прессованных овалов и разом закинула в рот, давясь сухостью. Они царапали глотку, но все же опускались ниже. Юмора добавляло то, что за раз можно было принимать лишь половину таблетки. Знала, что нельзя, но волнение было сильнее. Оно окутало крепкими объятиями, вынуждая идти на необдуманные и, наверняка, глупые шаги. Осознание, что я обязательно пожалею о сделанном пришло еще до того, как отрава коснулась языка и, возможно, произошедшее нельзя было списать на состояние аффекта. Лишь бы оказаться в одиночестве в собственных мыслях… За столом царила напряженная атмосфера. Я все чаще шмыгала носом и утирала скапливающиеся в уголках глаз слезы, буравя полную тарелку нетронутой еды. Гоуст склонил голову, чуть приподняв маску, и жевал щедро наложенную порцию ячменной каши с толстыми сосисками. Слабо мерцающего света не хватало, чтобы разглядеть хотя бы очертания его губ, хоть и в памяти моей они стояли яркой картиной. Чувственные, покрасневшие от нескончаемых поцелуев, с привкусом виски. Размышления эти отвлекали от тянущейся тьмы, что потихоньку скрывала лица всех присутствующих на ужине. Яркие звездочки кружились тут и там. - Простудилась. Ешь, иначе совсем ослабнешь, - Гакаабиши на секунду отвлеклась от руки сына, что протягивала ей очередной кусок топленого жира. Я отрешенно улыбнулась, замахала головой в отрицании. Надо было выйти. Кислорода не хватало — он превратился в осязаемый дымок, терпкий и удушающий. Дыхание перехватывало только от одного запаха, исходящего от стоящей в центре миски с подгнившими бананами. Тошнота накатывала волнами, в какой-то момент став невыносимой. Я сжала зубы до треска, попыталась подняться с места, но стоило сделать одно лишнее движение, как черное полотно одним резким прыжком заполонило вокруг все пространство, очистив его от раздражителей. Это стало самым приятным, самым ожидаемым чувством, которое было знакомо не понаслышке. Чувство, спасающее от любых болезней и переживаний. Настоящий покой. Быть может, так ощущается и смерть? - Держи ее!…

***

Террен бежал вперед, разбрызгивая ледяную воду грязными лапами. Поскальзывался на мокрых камнях, что выступали над речной гладью, тормошил налипший на них мох. Длинный язык его болтался сбоку, а морда выглядела абсолютно счастливой и беззаботной. Он махал хвостом, как пропеллером, не зная, как еще выразить распирающие его эмоции. Радостно скулил, а я поддакивала, что вижу его успехи, от чего тот ненадолго успокаивался и вновь принимался скакать вокруг. Алое закатное небо приносило вечернюю прохладу, разливаясь пурпурными лучами и окрашивая все вокруг в розовый. Мир казался таким теплым и родным. Разлив, уходящий за горизонт, валяющийся в траве пес, и девушка, что стояла чуть поодаль, гордо расправив плечи. Она вглядывалась куда-то за кроны деревьев, безмолвно отчитывая детскую считалку. Волосы, оттенка аномальной платины, били по щекам, падали в глаза цвета засушенных орехов, цеплялись за узелки на лямках сарафана. - Авелин! Смотри туда, а не на меня! - звонко крикнула Несса, указывая на мельтешащих по елям белок. Голос ее был, как удар молнии. Резкий, громкий и тонкий, садистски заставляющий обращать на себя все внимание. Кажется, Террена ее предложение заинтересовало больше. Он замер, наблюдая за проносящимися мимо рыжими грызунами, целясь для атаки. - Нельзя! Ко мне! Не послушал. Как всегда. Я вскочила с камня, размахивая кулаком в воздухе и обессиленно наблюдая, как собака уносится в подлесок, поймав азарт для охоты. Нога машинально топнула по пыльной земле в негодовании. - Ну как мне быть с тобой… - Ты слишком мягкосердечна, - шепот подруги зазвучал близко. Слишком близко. Практически над ухом. Я чуть вздрогнула от неожиданности, не понимая, как упустила из виду ее приближение. - Ничего подобного. - Ух ты, какие злобные глазки состроила. Все равно похожа на разъяренного...котенка. - Поработаю над этим. - Красивое солнце, - Ванесса вдруг привстала на цыпочки и легонько стукнула ногтем по висящему на шее кулону, - Откуда это? - Я...не помню.

***

- Что ты выпила? Что съела?! Раздраженный голос лейтенанта хрипел пуще прежнего, как мявшийся о деревянную балку наждак. Кое-как нащупав под собой кровать, я сжала ткань простыни в кулаке, норовя удержать отчаянно пытавшееся выскользнуть из тела сознание. Мир вокруг был мутный, белесый и шел рябью, как прокручиваемое пленочное кино. В какой-то момент пришло осознание, что пальцы Саймона лежат на моих щеках, удерживая нас лицом к лицу. Неясный взгляд мазнул по стоящему в углу Мактавишу, которого я видела несравненно четче, чем уткнувшегося в лоб Гоуста. Сержант выглядел обеспокоенным, нервным, но смотрел не на меня, а прямиком на напарника, будто встретил его впервые. Дверь со скрипом отворилась и расплывчатое крупное пятно ступило внутрь комнаты, шаркая тапками. В руках оно несло ведро, внутри которого плавал черпак. Я интуитивно предположила, что это Гакаабиши, хоть и не могла уловить ее образ. - Не тряси ее так! - Эвер, - лейтенант наклонился и прошипел это, касаясь моих висков. Тон его стал на миг мягче, - Скажи, ты выпила какие-то лекарства? Я медленно моргнула, не в силах шевелить языком. Быстро догадался. - Надо промыть желудок. - Я это и без тебя поняла, - старуха с оглушающим хлопком поставила ведро на пол, - Я здесь ваабано, не ты. - Что мне делать? - Волосы завяжи ей, да потуже. Он принялся собирать все длинные прядки воедино, стараясь закрепить их на затылке. Я же сидела в прострации, не ощущая течения времени и закусывая губы. Нельзя вновь падать в обморок… - Не жалей, а то выгоню! - Я не парикмахер, блять, - злостно кинул в ответ Гоуст. - Не психуй. Вырвешь пару волосин — переживет, не растает, - она уселась на стул перед койкой, грузно выдыхая и протягивая руки, - Ну-ка, девочка, что ты видишь?…

***

На чердаке дома Ванессы всегда было тепло и уютно, даже во время бушующего шторма. Деревья гнулись от шквального ветра, как тряпичные, разбрасывая листву по дороге, а черепица на крыше жалобно хрустела. Но это было там, за окном. Углы стекла покрылись легкой испариной, как инеем. Мы были в безопасности. Обернутые в один плед хлестали украденное из родительского шкафа вино, обсуждая последние новости. - Кислятина, конечно, - она смешно поморщилась, делая очередной глоток. - Лучше, чем пиво. И не воняет так. - Ты просто хорошего пива не пробовала. - Ох, а сама-то… - Я пробовала! - И какое же? - Кенийское. - Избавь от подробностей. Она прыснула едким смешком и прижалась к моему плечу, чувствуя легкое головокружение. Пот от приближающегося опьянения осел на ее загоревшем лбу, щеки раскраснелись, а пальцы слегка тряслись. В такие моменты подруга казалась самой привлекательной девушкой на всем восточном побережье. - Давай поговорим. - А мы чем заняты? - Давай поговорим про твою цель. - Несса, изъясняйся информативнее, я не так трезва, чтобы разгадывать ребусы. Она вдруг резко отстранилась и внимательно, изучающе посмотрела в глаза, пытаясь выудить какие-то скрытые в непосредственности нотки. Я предвидела, что ход ее мыслей медленно, но верно сменялся от плохого к худшему. - Знаешь, что имена накладывают очень мощные печати? - Началась эта придурь мистическая… - не пришлось даже закатывать глаза, ведь Ванесса решила сделать это за меня, обрубая любые возможные пререкания. - Нет, правда. Мое имя восходит к латинскому слову «бабочка». - Ненавижу бабочек. - Знаю, и все же. Какие у тебя первые ассоциации? - Есть такой эффект. Малейшее изменение может иметь катастрофические последствия. - Наша встреча имела для тебя катастрофические последствия? - она лукаво улыбнулась, я же напротив впала в некий ступор от вопроса, но ответила любезностью на любезность. - Возможно. Неожиданные, уж точно. - Твое имя интереснее. - Что интересного в том, чтобы быть названной в честь библейского персонажа? - Ничего, если ты Мария, Ева или Сарра. Но разве не интригующе носить имя трагически убиенного собственным братом Авеля? Я покосилась на ее затуманенные алкоголем зрачки. Наверняка сама не понимает, что мелет, не хочет задеть или обидеть, но сердце все же неприятно заныло. Попытаться вразумить захмелевшую подругу было невозможно, потому она пользовалась моей слабостью и собственным положением, рассказывая глупости. - На что ты намекаешь? - Намекаю? - она расхохоталась, чуть не выронив из рук бутылку, и тут же резко затихла, - Никогда не задумывалась, что Крис сломал тебе жизнь, поставив на этот путь? - Какой еще путь? - Не прикидывайся глупой. Ты прекрасно понимаешь, что он убил тебя в тот момент, когда вручил Аугусту. Как откуп. Как ничто. - Откуп? - Ну же, вспоминай! - Ванесса вдруг вцепилась в мои плечи, точно безумная, ведомая одной лишь ей известными намерениями…

***

- Давай, девочка, пей, - Гакаабиши, казалось, подносила к моим губам уже двадцатый по счету черпак, полностью заполненный водой. Я чуть не разрыдалась, когда она в очередной раз потянулась к ведру. Забрыкалась, мямля что-то нечленораздельное про то, что не могу больше хлебать проклятую жидкость, - Какая непокорная. Держи ей руки, а то ударит ненароком. - Потерпи. Надо, - Саймон шептал это, пожалуй, слишком ласково, хоть и не уверенный, что я вообще слышу его голос. Перехватил широкими ладонями мои запястья и прижал их покрепче друг к другу, не давая лишний раз пошевелиться. Я инстинктивно рыкнула в его сторону, как дикарка, но он не сдвинулся с места, не ослабил хватку, - Скоро все кончится. - Сложно с такими женщинами. Спроси у моего покойного мужа, - произнесла старуха, стараясь хоть как-то отвлечь лейтенанта. - Мы просто знакомые, не мне ее усмирять. - Так чего сидишь здесь? - Помочь хочу. - Я тебе так скажу, - она неудачно сунула пластмассовую емкость мне в рот, ударившись о верхний ряд зубов, от чего я дернулась, как бешеная собака, - Прости, девочка. О чем это я? Точно. Я прожила на белом свете уже сто один год… Не смотри так, знаю что выгляжу свежее, хоть и до сих пор помню, как провожала брата на Филиппины, где он воевал в сражении залива Лейте и получил Серебряную Звезду, - Гакаабиши хитро улыбнулась, - И могу отличить вранье от истины. Мне можешь свои сказки лепетать, но себя пожалей. - Надумываете. - Быть может, нравы на большой земле поменялись, и теперь все «знакомые» так трепетно друг друга обнимают… Но я останусь при своем. - Сами же сказали держать ее. - Ты ее схватил, как мотылька в кулак. Лишь бы нигде не надавить, не помять крылышки. - Надо было надавить? - Не знаю. Глядишь не рычала бы на тебя. - Господи… - он недовольно цокнул, выдыхая мне в макушку. - Сидишь, любуешься, даже когда искусать готова, дай только волю. Не виню, личико-то, как у куколки, хоть и кривится от отвращения... Разговор их звучал как из под ледяной толщи. Рассеивался по комнате, теряя всякий смысл. Я чувствовала себя животным, загнанным за решетку, без сил и воли более сопротивляться. Грудную клетку распирало, ноги и спина затекли от сидения скорчившись, а сердце дрожало от желания вновь провалиться во тьму. Организм, услышав невербальные мольбы, начал потихоньку отключаться. Я уткнулась в шею лейтенанта, не чувствуя никакой радости или страсти, мнимая лишь рвением прервать это поганое состояние…

***

- Где мы, Авелин? Ванесса, маленькая и прозрачная, стояла среди раскуроченных взрывной волной обломков некогда вытянутого по оси каменного здания. Из гигантских булыжников торчали металлические перекрытия, завернувшиеся в невероятные формы, некоторые из которых порезало на пластины. Крупный пожар, перекидывающийся с одной ямы к другой, быстро забирал не успевших выбраться из под завалов. - В провинции Вардак. Я принюхалась. В воздухе витала пыль, запахи сожженных волос, плоти, плавящегося утеплителя и мочи. Из под камней слышались крики несчастных на языке пуштунов. Где-то справа истошно визжала женщина на таджикском. Обе ноги ее зажало в узком обрушившемся пролете, из которого невозможно было бы выбраться самостоятельно. На горизонте не было ни души и помощь ей никто не оказал. Она смотрела округлившимися глазами на приближающееся пламя, в конце концов сдавшись. Когда языки заплясали на ее теле, лишь тихие горькие всхлипы сопровождали беднягу на тот свет. - Ты была здесь? - Да. - Это не похоже на американскую базу, - осторожно прощебетала подруга, обнимая себя за плечи. - Потому что база не американская. - И...что ты здесь тогда забыла? Она обернулась в мою сторону, смерив все вокруг неловким взглядом. Я ухмыльнулась. Открытые лодыжки ее покрылись мурашками, тоненький светлый пушок на загривке встал дыбом. - Выполняла приказ. - И попала под… - Дружественный огонь. Я вновь издала тихий смешок, который ненамеренно вышел уж больно зловещим и жутким. Ванесса нахмурилась, прикрывая нос краем длинного рукава. - Приказ, значит? В тылу врага? - В тылу? - я развела руки, - Нужно было замести следы перед отходом. Поговорить с некоторыми людьми. - Значит, ты знала этих...погибших? - Некоторых. Вот, например, - ступив на рассыпающийся выступ, я поднялась чуть выше. Из под упавшей стены торчала некогда рыжая голова, сейчас окрасившаяся багровой лужей. Трогать труп не хотелось. Вряд ли что-то осталось от лица лежавшего мужчины, которого словно переехало катком. Из ушей лилась желтоватая слизь вперемешку с кровавыми нитями, - Камран. Славный был малый, хорошо послужил. - Послужил на кого? - Мы не в бульварном романе. Угадай. - И чем же ты здесь занималась? - Ммм...связями с общественностью. Что? Это правда. Одна из обязанностей Проводника. - Вы же...ты же...Авелин. Господи. - Ну что?! Не смотри так, будто я вселенское зло. - Вы пытали людей? - Когда требовалось. - Вы пытали своих же сослуживцев, Авелин! Не только этих бедных… Я рывком подскочила к ней и впилась ногтями в тонкое смуглое горло. Несса была ниже на голову, но сейчас, ссутулившаяся и зажатая, казалась совсем ребенком. Она уперлась ладонями в мою кисть, норовя высвободиться, но попытки были тщетны. На больших от страха глазах выступили слезы, а из горла вырвался сдавленный хрип. - Слышишь ты, блять. Нам уже не по пятнадцать лет. Я не намерена выслушивать твои гнилые обвинения и кивать, как болванчик. Со мной так не разговаривают. Подбирай выражения, если не хочешь лишиться зубов. Когда я отступила на шаг, девушка по инерции дернулась назад, споткнулась и почти провалилась вглубь разбитого строения, но чудом удержалась на ногах. Щеки ее приобрели пунцовый оттенок от напряжения, по-собачьи быстрое дыхание сбилось. Она потерла шею и смахнула градины влаги с густых ресниц. - Ты права. Не по пятнадцать. Не та, кого я помню. - Горе-то какое. - Что я-то тебе сделала? Неужели заслужила такое отношение? - Научись молчать, когда правомерно молчать. Золото, а не правило. - Разве вру? - Это не имеет значения. - Убила бы меня прямо здесь, да? Я щурилась, пытаясь разгадать, какую игру ведет подруга. Но выражение лица ее стало непроницаемым, будто она вмиг поняла что-то очень важное. - Не можешь, - продолжала она, - Ведь я уже мертва. И, пожалуй, воспользуюсь этим и тем, что мы всего лишь в твоем воображении. - И что же меня ждет? Общение с призраками прошлого? - Нет. Будущего. Я выдохнула, запустив пальцы во влажные волосы. Присела на относительно живой край колонны, вытянув ноги вперед. Рядом лежали еще несколько фрагментов человеческих тел, но в данной ситуации это мало беспокоило. - Ну говори. Она осторожно ступила на дорожку, прошла по моим следам и опустилась рядом. Платье ее цвета лазурного неба заструилось по тощим коленкам, развеваясь от легкого ветра, что засыпал пеплом черные тела. - Все, чем ты занимаешься сейчас — полная ерунда. - Знаю. Это дело с какими-то проклятыми террористами, сектантами и прочими клоунами… Не больше, чем назойливая мошка для отвлечения внимания. - И от чего же тебя отвлекают? - Понятия не имею. - Имеешь, просто не помнишь. Или понимать не хочешь. Я направлю в нужное русло. Кто из генералитета работал с британцами? - Удачно почивший в небытие Шепард, насколько мне известно. - Он жив? - Мертвым не объявляли. - Кто получил ту запись, из-за которой пришлось убирать Уисдоу? - Шепард. Но...там не все так легко, как кажется. - Все легче легкого, Авелин. Просто ты пытаешься вновь выгородить Аугуста, который врет тебе. В очередной раз. - Откуда ты, блять, умная такая вылезла. - Из твоей головы. - Так скажи прямо уже. Приказываю. Я театрально свела ладони вместе и приподняла их кверху, обращаясь к незримому разуму. - Эди Уисдоу работал с Браво в Кастовии и Урзыкстане, верно? - Так было написано в его деле. Но копию записи получила его жена, она работала с Шепардом напрямую. И поплатилась за свое обостренное чувство справедливости, - я оскалилась, когда в воспоминании всплыло перепачканное кровью и слюнями лицо девушки. - И что же было на пленке? Взгляд подозрения упал на Ванессу. Она смотрела в ответ с вызовом, не отрываясь. - Авелин, мне-то уж точно можешь рассказать. Я могила. Клянусь. - Был заснят...курьезный случай. - Курьезный? - Да. Курьезный. Все вокруг решили натянуть белые плащи и стать образцами исключительной благодетели. Франко Милано был одним из таких. Несложно догадаться, что все происходящее в Вардаке должно было остаться в Вардаке, но именно по вине этой крысы запись попала к Уисдоу. Он загубил этим их жизни...и свою тоже. Даже добивать не пришлось, сдох сам на четвертый день «допроса». - Вы правда записывали всё, чем занимались? - Не всё. Но некоторые...тонкости профессии приходилось отправлять на отчет. - Значит, вот почему Аугуст на крючке у Шепарда. - Нет, не поэтому. И не на крючке. Они давно работали вместе... Когда Крис еще был жив. Долгая и нудная история, не имеющая отношения к делу. - Еще как имеющая. Шепарда нет после некого скандала с Браво. Исчез. Зато есть Штраус — его «партнер». Есть Ласвэлл и Прайс, которые очень хотят найти старого ублюдка. И есть ты в водовороте всех этих закулисных игр. - Я понимаю, к чему ты ведешь, но… Аугуст не может так поступить со мной. Он бы сказал на счет того, что Ласвэлл копает под него. Что Браво копают под него, что… - Что, скорее всего, вся эта нежность, дружелюбие и даже поцелуи Саймона — лишь притворство? Не смеши. Ты всегда знала это, но не хотела принимать. Смешить и смеяться действительно не хотелось. Я долго отвергала все, что могло вконец очернить репутацию Штрауса в моих глазах, однако прятаться от вылезающих на поверхность фактов было уже невмоготу. Отчего-то именно неискренность британцев задевала даже больше, чем очередное вранье и манипуляции единственного близкого человека. Неужели можно так играть с чувствами людей?… Отрицать сложившуюся в единую мозаику картину — великая глупость. Рушить все на корню здесь и сейчас — еще большая глупость. Все зашло слишком далеко, обогнув мнимую точку невозврата. Теперь судьба сделала из меня того самого неудачника, что висит на краю моста, жадно цепляясь за перила вспотевшими ладонями. Он обязательно упадет, но небеса решили пошутить в последний раз — показать ускользающую к водной глади надежду. Он осознал ошибку и хочет вскарабкаться наверх, но бедняга не замечает, как уже проваливается в темные волны. Штраус давно работал с внезапно пропавшим со всех радаров Шепардом, и, конечно же, все это время вел собственную игру, где лишь одна я была в неведении и осталась в дураках. Пешка, играющая на руку и ему, и Ласвэлл, неосознанно попавшаяся в заботливо расставленные сети. Сказать, что я горда и ничего не чувствую к Гоусту — вранье. Сказать, что мне хотелось бы никогда не встревать в эту историю — полное вранье. Все это паршивое приключение сглаживала лишь моя непонятная симпатия к темным глазам с пучками длинных светлых ресниц. И это обезоруживало. - Вся команда этой мрази Кейт внезапно оказалась в Штатах, - яростно прошипела я, смотря в одну точку, - Что-то вынюхали. Хотят взять Шепарда тепленьким, за одно для виду выезжая со мной, блять, на экскурсии по, блять, Великим Равнинам. Аугуст не зря пригласил Браво к себе домой. Ласвэлл не зря вызвала Прайса. Гоуст… Пошел он. Даже думать не хочу. Из-за всего этого дерьма Сюнь на волоске от смерти. Как же хочется просто распотрошить их всех, как последних собак. - Сюнь? - «Ванесса» легонько накрыла мою ладонь своей, замечая, как быстро вскипает необузданный гнев, - Уверена, что она ни в чем не замешана? - Что? - земля на миг ушла из под ног, - Не знаю. Ничего уже не знаю. - Надеюсь, ты не будешь делать выводов лишь из того, что увидела во сне. Внезапно пронесшийся по округе мужской голос заставил обернуться. На месте Ванессы сидел Гордон, в точно такой же одежде, как в нашу последнюю встречу. Я не удивилась. Закинул ногу на ногу, а руки сложил на животе, важно морща нос, дабы поправить слезающие на кончик очки. - Что ты предлагаешь? - Не рубить с плеча, конечно. - Дать себя обмануть. - Ада… - Не называй меня так. - Почему? Это всего лишь инициалы твоего имени. Не вкладывай в это столько смысла. - Оглянись и попробуй понять, что значат эти три буквы. - Значат для кого? Ты пострадавшая в этой ситуации. Лежишь где-то там, внизу. - Черт, Гордон. Для меня. Для меня, ладно? Мы не на сеансе, перестань задавать эти наводящие вопросы. - Ты сама их себе задаешь. Я лишь плод воображения. - Я сейчас ебнусь. Вскочив с места, пнула первый попавшийся камень. Тупая тянущая боль отдалась в носке, и я резко втянула побольше кислорода, стараясь не зашипеть. Вдали, за целыми домами, собирались густые черные тучи, предвещая скорую грозу. Возможно, она могла бы потушить разгорающийся все сильнее пожар, бессовестно провожающий последние души. - Слишком много пустых эмоций. В данной ситуации ты все равно не можешь ничего изменить. Мы будем говорить, пока не пробудишься. - Звучит не очень этично, знаешь ли. - Опять же… - Поняла я, поняла. Не надо повторять очевидного. Чувствую себя аутсайдером в колпаке двоечника. Но готова похвалить свою горячечную фантазию: ты такой же скрупулезный и скучный, как и наяву. Он не возражал. Не знаю, мог ли. Я стушевалась и вновь опустилась рядом с доктором, покусывая внутреннюю сторону щеки. - Я могу управлять собственным сном? - Не знаю. Попробуй. - Просто звучит логично, не думаешь? Не хочу сидеть и внимать визгу умирающих. Лучше бы оказаться во внутреннем дворике Академии. Там росли прелестные белые лилии и... - Мне нужно кое-что спросить. - Я вправе запретить? - Не уверен, - он выпрямился, разглаживая складки на брюках, прямо как в реальном мире, - Ты ненавидишь его? - Кого? - Кто первый пришел на ум? - Да, я ненавижу Саймона. - За что? - За то, что врет. - Ты этого даже не знаешь, а уже ненавидишь. К тому же, если память не изменяет, ты занята ровно тем же. - Не тем же. Я не лукавила в своих желаниях. - И все же, врешь. - У меня нет выбора. Не уверена, что могу рассказать ему хоть о чем-то, что осталось позади. - Почему? - Ты, блять, издеваешься, Гордон. Неужели и это нужно пояснять? - Это часть развития эмоционального интеллекта. - Да катился бы в ад этот интеллект. Предлагаешь добровольно сунуть голову в петлю. - Ты действительно думаешь, что он убьет тебя за связи с Шепардом? За исполнение его приказов? - Что его остановит? Грейвз сквозь землю провалился вслед за генералом. - Не сравнивай себя с ним. К тому же, по твоей гипотезе он и так все знает, но ты вроде как жива. Пока не добила саму себя. Он помогает тебе прямо сейчас. Там, за пределами этого...измерения, ха. - Все это просто спектакль, - я вздохнула, роняя голову на колени. Скрючилась пополам, как броненосец, чтобы ощутить мнимую твердость. - Господи, Ада, почему ты так уверовала в это? Будто цеплялась за любую возможность, лишь бы уличить предательство. - Не знаю. Я точно не больна шизофренией? - С чего такие выводы? - Ты передо мной. - Людям снятся сны. Это не признак отклонения. А на счет голосов… Мы ведь проверяли эту версию ранее. Это может быть симптомом тех диагнозов, что я ставил. К слову, в твоей семье не было...ммм...Кого-то со странностями? - Безумных? Отец был адекватным человеком. Брат не очень. Но адекватных наркоманов не бывает, правда? А мама… Сложно сказать. - Ты никогда не вдаешься в детали по поводу ее судьбы. Почему она оставила вас? - Потому что мы ей были не нужны. Плясать на берегу Ганги и проповедовать тантры — веселее, чем брать ответственность за детей. - Она индуистка? Я задумалась, представляя образ Сивил. На миг показалось, что ее фигура вырисовалась среди прочих пострадавших. Уже не такая статная, гордая и высокомерная. Просто одна из. Пришлось моргнуть, после чего наваждение спало. Все было как прежде. - Она...непонятно кто. Когда я родилась, была католичкой. Дала мне дурацкое имя и водила прибираться в местной церкви. Но потом отец заболел и в голову ей ударила какая-то чертовщина про пуджу, сансару и чакры. Сидела целыми днями на стуле посреди пустой комнаты и пыталась открыть, наверное, третий глаз. Уловить связь с космической энергией, пока мне приходилось следить за реабилитацией Криса и убаюкивать папу после химиотерапии. Идиотка. - Сложно было? - Нет, блять, легче легкого. Особенно, когда Сивил внезапно исчезла. - Как это случилось? - Я проснулась обычным апрельским утром. Все шло своим чередом: помыть, убрать, накормить, успеть на школьный автобус. Матери дома не было, но я не придала этому значения, подумав, что та вновь убежала соединяться с природой на водопады. Вернулась в глубоких сумерках, а ее все еще нет. Порыскала по комнатам. Эта сука забрала все золото, украла наличные по социальным выплатам, прихватила пару летних платьев и...всё. - Вы виделись после этого? - Несколько раз. До смерти Криса. Больше я встречаться с ней не желаю. Предательница. На языке проявился отчетливый привкус металла, в груди лавовым комом заиграло раздражение. Каждый раз меня словно разрывало на атомы от ненависти за ее равнодушие. В мультиках все иначе. Чертова популярная культура не может выразить эту несправедливость и боль даже через драму, нацеленную на нарочное пускание слез. В конце все оказываются хорошими и, обнявшись, идут в закат, а я наблюдаю за этим с другой стороны экрана. - О чем вы говорили после случившегося? - Я пропускала все мимо ушей, еле сдерживаясь, чтобы не разодрать ей лицо. Сивил же делала вид, что ничего страшного не произошло. Рисовала мехенди на моих кистях, на шее. Подарила мешочек с какими-то травами. Сережку в, блять, пупок. - Ты до сих пор не простила ее. - Как это можно простить?! И за что?! За связку трав для доброго сна? Она дождалась самого хренового момента, чтобы оставить меня наедине со всеми проблемами и тяжбами. Сбежала нырять с рыбками в Индийском океане, пока я утопала в заботах. Ей не нужно мое прощение. Она его не заслуживает. - Его заслуживаешь ты. Для себя, не для Сивил. - Знаешь что? Нет. Нет и нет. Эта злость делает меня тем, кто я есть. Позволяет держать оружие в руке, жать на спусковой крючок. Не задумываться о жалости потери. За плечами моими нет груза семьи. Нет этой слабости, хрупкости. Пускай ее протащат привязанной к коню по улице, пускай удушат, как старую псину. Я не дрогну. - Мастерски убеждаешь себя в этом, хоть и понимаешь, что просто притворяешься. - Ты нихрена не знаешь обо мне, вот и все. - Гордон Тейт, возможно, и не знает. Но я не он. В тебе полно привязанностей и новые возникают каждый день. - О, просвети меня. - Что, если Аугуста удавят, как старую псину? Тоже бровью не поведешь? И это только верхушка айсберга. Перестань убеждать себя, что ты главная сука во всей этой истории. Что тебе на всех наплевать. Жизнь слишком коротка, а ты… - Замолчи. Мне надоело это выслушивать. Вы с Нессой прямо ангел и демон. Решили поманить меня в разные стороны, - я затихла, утомленная внеочередным психиатрическим приемом. В нос все так же била гнилостная вонь смердящих трупов, умело смешанная с ароматами пропитанного электричеством воздуха, в ожидании проливного дождя, - Гордон. Разве во сне слышно запахи? Он загадочно ухмыльнулся.

***

- Уходи. Позови моего сына. Дальше справимся вдвоем. - Пальцы откусит. - Не переживай за мои старые пальцы. Я у волков роды принимала и они до сих пор на месте. - Хорошо. Кричите, если что. Сильные руки соскользнули с талии, отнимая последнюю точку опоры. Я обмякла, жадно хватая ртом кислород. Тошнота скопилась где-то под солнечным сплетением, а голова гудела от малейшего движения. И все-таки, сознание оставалось кристально чистым, точно меня наконец осенило, хоть организм и сдавал под натиском простуды с отравлением. Находясь в раздумьях, я не сразу заметила, как мужской силуэт рядом сменился с Саймона на Джона-индейца. Странно, но впервые это вызвало облегчение, а не разочарование. Не хотелось сейчас чувствовать прикосновений лейтенанта, ощущать его дыхание на щеке, слушать шершавый голос. Вдруг я перестала понимать, от чего воротит и тошнит больше. Гакаабиши поставила широкую тару прямо под моим лицом, наказав сыну держать пучок завязанных волос, а после нагнуть до упора вниз. Сама же промокнула ладони полотенцем и ухватилась за мой подбородок, притягивая на себя. Я сжала губы, не желая чувствовать ее пальцев в собственной глотке, но старуха бесцеремонно попыталась оттянуть мои челюсти друг от друга. На удивление, сил в ней было, как в молодой здоровой женщине, тогда как я не могла напрячь ни единый мускул. - Хватит противиться! Со мной это не сработает. Помочь пытаемся, не убиваем же! Тон ее был настолько требовательным и властным, что я решила сдаться, надеясь, что весь кошмар вскоре закончится. Стоило дать лишь дюйм пространства, как старуха, казалось, сунула лапу в горло по локоть. Спазм прошелся по всем конечностям, остро отдавая в грудину. Слезы непроизвольно брызнули с глаз, ослепляя. Они с неестественным грохотом разбивались о пластмассовое дно таза, а я лишь хрипела. Желудок завязало в узел. Дело не продвигалось, но Гакаабиши, в отличии от меня, не собиралась бросать все на полпути. С еще большим запалом пальцы скользнули по нёбу, а меня сдавило, как под прессом.

***

Саймон злился. Давно забытая пыльная ярость одолевала его с такой силой, что, похоже, противиться было бесполезно. Плечи дергались в тике, пятая к ряду сигарета истлевала, угасая. Злился, что Эвер будто мечтала сделать себе как можно хуже, рискуя не проснуться одним утром. Злился, что раз разом принимала идиотские решения, подвергая здоровье опасности. Но все это было ничтожным на фоне того, как он злился сам на себя. Каждый раз, как фантазии его улетали за пределы всего приличного. Каждый раз, как он представлял ее тонкие кисти, шарящие в самых неожиданных местах. Каждый раз, когда вспоминал ту ночь, в которую не смог сдержаться, как сопляк. Когда физиология бурно отвечала, стоило ему лишь подумать о том, насколько сильно хочется нарушить запреты. Когда ноющую боль в паху приходилось снимать, ощущая отвращение к собственному естеству. Это не было похоже на него. Уверенность, что он может держать себя в руках, испепелялась под ее взглядом. Мягким, любопытным, но в то же время таким развращенным и жестоким. Диким, как у ощетинившегося зверька. Эвер впору было носить смирительную рубашку, а не винтовку и бронежилет, но даже эта простая мысль искажалась воспаленным разумом. Он сердито стукнул локтем по старой дверной раме. Щепки посыпались на снег. К злости добавилось еще одно чувство, совершенно точно чуждое Гоусту, как личности. Страх, что Эвер — не просто увлечение. Не страстное желание, что пропадет, если он добьется своей цели. Не добыча. Стоило лишь мельком рассмотреть ее нахальное, но в то же время каменное выражение лица, как Райли захотелось выяснить, как дрожат ее губы от непрерывных стонов. Но сейчас… Все было иначе. Он хотел не только схватить ее за волосы, прижать к стене и почувствовать все тепло, что Эвер могла подарить. Он хотел остаться. Ощущать ее на своем плече, уткнуться в мягкие длинные локоны, укрыть ее от всех бед. От самой себя. Это терзало хуже любых изощренных пыток. Он вытерпел бы что угодно, позволил бы еще десяток раз сломать себе нос, выбить все суставы, раскрошить ребра в кашу, только бы кто-нибудь выкорчевал эти чувства. Не добыча. Охотник.

***

Не знаю, сколько прошло времени. Я засыпала на рассвете, а просыпалась уже в темноте. Приходилось щипать себя, чтобы удостовериться — Несса не материализуется в тенях, не засмеется своим звонким хохотом, что резал уши. Жар потихоньку спадал. Старуха поила меня какими-то особенно противными снадобьями, и я совершенно не имела потребности знать, какие ингредиенты входят в его состав, тревожась распробовать лошадиную слюну. Она строго-настрого запретила давать мне любые таблетки, категорически отказавшись даже от активированного угля. Мне было все равно. Несколько дней я лежала, привставая лишь для того, чтобы открыть маленькое круглое окошко и выдувать в него ментоловый дым. Браво не подпускала, ссылаясь на поганое самочувствие, но сама продолжала вспоминать разговор с «подругой» среди куч обугленных костей. Прокручивала его в сознании, боясь забыть какой-то фрагмент, но, на счастье, все ее слова точно отпечатались в памяти. На душе было пусто. Ни гнева, ни тревоги, ни разочарования. Возможно, все произошедшее было безумием и не имело отношения к реальности, но ниточки слишком удачно складывались в аккуратный узелок. Третьего дня я ютилась в квадратной ванне, очевидно слишком маленькой для взрослого человека. Из щелей в окне противно поддувало, потому я постаралась свернуться калачиком и опуститься в воду максимально. Пар оседал на стеклах и коже мелкими каплями, меж пальцев покоилась сигарета, а с губ срывались плотные кольца. В какой-то момент я провалилась в короткую дрему, а проснулась, когда вода потеряла привычный жар и скорее раздражала, нежели расслабляла. Обернувшись невесть каким полотенцем, планировала быстро прошмыгнуть в комнату, однако входная дверь отворилась одновременно с тем, как я показалась в гостиной. Гоуст, натянув капюшон, стоял на пороге, крепко удерживая охапку хлипких дров. Я усмехнулась, подметив, как мастерски Гакаабиши приручила офицеров к помощи по хозяйству. - Привет? Встречаться с ним было неловко, и сказала я это скорее из вежливости. Лейтенант стоял, точно увидел живого мертвеца. Взгляд его мазнул по оголенным плечам, которые тут же обдало морозом от сквозняка. - Привет. - Помогаешь? - я кивнула в сторону нехитрой растопки для маленькой печки в углу. - Приходится. - Не буду мешать, - замедлив у входа в комнату, я обернулась, придерживая полотенце на груди, - Мне уже лучше. Завтра уезжаем.

***

До Нью-Йорка добирались бесчисленным веретеном путей. Машина, поезд, новая машина, снова поезд… Аугуст убедил, что такой необычный маршрут обеспечивал безопасность. Я старалась не раскисать, не мерзнуть. Покупала горячий чай везде, где представлялась возможность, жевала данные старухой в дорогу яблоки. Вкус терялся, аппетита не было. Кислота фруктов оседала в горле, раздражая его. Город встретил унынием и мелким дождем. Снег успел растаять, превратившись в слякоть, а серое небо касалось крыш небоскребов. Люди ходили хмурые и скучные, быстро растеряв рождественское настроение. Мебель в квартире успела покрыться тонким слоем пыли за время отсутствия, потому я, надеясь заняться хоть чем-то, затеяла влажную уборку, потратив все утро на бессмысленное отмывание стен и антресолей. Мактавиш шутил, что я усиленно готовлюсь к прибытию Прайса и Гэррика, однако я не отвечала на колкости, продолжая натирать кружки и бокалы, что месяцами стояли нетронутыми. - Думал, сразу в больницу к Сюнь понесешься, а ты тут ползаешь, собирая каждый волосок с ковра, - скептически сказал он, когда солнце поднималось к зениту. - Что? - я оторвалась от чистки ворса, рукавом смахнула упавшие на лоб прядки и уставилась на развалившегося на диване сержанта, не расслышав сказанного из-за роящихся в голове мыслей. - Говорю, может не стоит так перенапрягаться? Ты еще болеешь. - Это не сложно. - Странная ты какая-то, Ада. - Странность в том, что не хочу дышать грязью? - ноготь подцепил этикетку на уголке запакованной пачки резиновых перчаток, от чего край с треском отклеился. - Оглянись. Блестит уже все, хоть оперируй прямо на этом паркете. Успокойся, полежи. - Соуп, - я вздохнула, перестав возиться, - Командир по-строже за такое фамильярное обращение давно протер бы «этот паркет» твоей физиономией. Не пизди под руку. Брови его взметнулись, а взгляд сделался еще более обеспокоенным и непонимающим. Он не ожидал подобного ответа, привыкнув к моей сострадательности, и теперь это ввело его в ступор. Мне же было без разницы на его нежную ранимость, потому я вновь уткнулась в ковер, продолжая усиленно тереть ворс до идеально белой пены. В обед квартира разразилась гнусной трелью звонка, который я тут же вновь пообещала разбить или хотя бы сменить в конце концов. Оставив только приготовленный горячий кус-кус в тарелке, собралась идти встречать гостей, но Мактавиш, сидевший за другим концом стола, вытянулся по струнке и буркнул, что сделает это сам. Я пожала плечами, не возражая и вдыхая приятный аромат крупы вперемешку с тушеными овощами. Не успела поднести ложку ко рту, как громкий и хриплый голос Прайса разнесся по всему помещению, словно громовая волна. Пришлось нехотя подняться, нацепить приветственную улыбку и пройти в коридор. - Капитан. - Здравствуй. Рад видеть. Ну конечно, как же еще. Мы сдержанно пожали друг другу руки. За спиной мужчины с самыми странными усами стоял молодой парень с огоньком в глазах. Я оценочно прошлась по нему взглядом с макушки до пят и вновь улыбнулась. - Это Газ. Кайл Гэррик. Он шагнул вперед, протягивая руку следом за начальником. Я почти скривилась, заметив, как мокрый ботинок его ступил на край придверного коврика, капая на чистое дерево, но вовремя сдержалась. - Надеюсь на плодотворное сотрудничество. - Ох, я-то как надеюсь. Что ж, проходите. Голодны? Я прижалась к стенке, пропуская всех вперед, после чего незаметно схватила Гоуста под локоть, заставляя задержаться на месте. Он удивленно склонил голову. - Погуляешь со мной вечером? - казалось, сказано это было почти беззвучно, но он, конечно, услышал. - Там дождь. - Раз не хочешь… - я собиралась развернуться и пройти на кухню, но лейтенант раздраженно выдохнул и перегородил путь. - Ты только начала выздоравливать. - Нужно проветриваться. Он прикрыл глаза на секунду, после чего коротко кивнул. Я улыбнулась, как чеширский кот, подмечая, как Саймон принял нарочито серьезный вид, не желая, чтобы кто-то обратил внимания на наш короткий личный разговор. Что-то в душе щебетало, мешая рационально мыслить, и все разговоры с Нессой и Гордоном улетали в пустоту, как залежавшийся мусор. Пришлось прикусить язык от понимания, что не один Гоуст поддается простейшим манипуляциям. Хотела схитрить, но сама же напоролась на собственные грабли. Черт. - Может нам лучше заселиться в отель? - Прайс обдувал горячую кружку с чаем, осматривая помещение, - Не хотелось бы теснить вас. - Как вам угодно, капитан. Места на нас троих хватало без проблем, впятером придется немного ужаться. Но...разве это препятствие для людей нашего профиля? - Звучит так, будто вы не желаете расставаться с моими ребятами, - он рассмеялся, делая глоток. Газ улыбнулся ему вслед. - Мы неплохо поладили. - Знаю. Соуп говорил вы довольно дружелюбна, однако сегодня наш сержант почему-то держится молча. Мактавиш, ты уснул? Джон угрюмо уставился на крапинки, выступающие в материале столешницы, перебирая торчащую из рукава нитку. Я прикусила язык от нарастающего чувства вины за его плохое настроение. - Нет, я слушаю. - Обычно ты более...разговорчив. - Погода не располагает. К вечеру все разбрелись по своим углам и занимались делами, поддерживая относительную тишину. Прайс внимательно печатал что-то на ноутбуке, полностью отключившись от внешней реальности. В мозгу свербило от любопытства и желания узнать, почему капитан так сконцентрирован, но мешать ему я не смела. Газ сидел на другой стороне дивана, кидая неоднозначные взгляды в мою сторону. Я ловила мимолетные добродушные улыбки от Гэррика, пытаясь аккуратно отвечать, дабы не быть похожей на оскалившуюся гиену. Гоуст склонился над барным островом и...точил кухонные ножи, о чем я успела пошутить. Он отмахивался, причитая, что «этим можно только пилить, а не резать». В какой-то момент звук трения поверхности металла о камень стал чем-то привычным, разбавив общий фон, ведь лейтенант решил переточить все клинки, что нашел в квартире, включая собственные. В моей спальне решили не селиться, полностью отдав под собственность хозяйки. Я была благодарна этой щедрости, потому как остальным приходилось ютиться во второй комнате и гостиной. Когда сумерки достаточно сгустились, пришло время выбираться на ночной променад. Рвение надеть что-то не мешковатое, более того, подобрать интересное белье — пришло спонтанно. Руки сами потянулись к отдельно лежащему свертку, что был надежно запрятан в недрах шкафа за ненадобностью. Молясь, чтобы кружева не истлели в прах за несколько лет, я развернула крафтовый пакетик, завязанный шелковой лентой. Скривилась, думая, что вещи были приобретены для другого мужчины, но все же натянула на порядком исхудавшее тело. Пришлось отрегулировать длину лямок, но в остальном все смотрелось сносно и даже...красиво. В отражении длинного напольного зеркала стояла девушка, совсем не похожая на солдата. Длинные взъерошенные волосы, тонкие острые предплечья, округлые формы, потерявшие былой мышечный каркас… До странного женственно. Лишь россыпь шрамов тут и там напоминала о том, что все не так чинно. Саймона я встретила в коридоре. Прилипающая к телу футболка с темными каплями воды и легкий пар, исходивший от его кожи, оповещал, что лейтенант только вышел из душа. Смерил меня скучающим взглядом за то, что не предупредила о времени выхода и лениво ушел собираться. Вслед я смотрела завороженно, наблюдая за проступающими из под ткани мышцами широкой спины. Что с тобой не так, Эвер? Он занял смежную комнату, деля ее с капитаном. Но сейчас она пустовала, так как Прайс до сих пор хмуро стукал по клавишам, сидя все в той же позе. Газ подошел незаметно как раз в тот момент, когда я задумалась. - Собираешься куда-то? - как бы невзначай начал он. Я вздохнула, не желая говорить, но вынужденная проявлять лояльность. Нельзя строить из себя социопата, даже если таковой являешься. - Да. Пройдусь перед сном. - Одна? - М-нет. С лейтенантом. - С Гоустом? - он глупо улыбнулся, будто не веря в услышанное. Хотелось съязвить. - Разве тут есть другой? - Я думал, ты в похожем звании. - Ты прав. - Выглядишь молодо. Подобные двоякие комплименты утомляли. Выгляжу молодо, но недостаточно опытно — это он имел ввиду? - Четыре года в Вест-Поинте дали плоды. - А, ты из таких… Разговор порядком начинал раздражать. - Из каких? - Прости, - он отступил на шаг, явно чувствуя, что ляпнул что-то не очень умное, - Просто там учатся одни шишки. Иногда не очень достойные таких привилегий. Но я ни в чем тебя не обвиняю. - Это хорошо. - Ада? Газ обернулся на низкий грудной голос. Я не стала подтверждать его слова, которые отчасти были правдивы. В Академию действительно можно было попасть не по призванию отдавать долг Родине и служить американскому народу. Благо, таких было абсолютное меньшинство, хоть они ярко светились в темноте. - Иду. Я мягко спрыгнула со стула и улыбнулась своему спасителю. Кайл выглядел добрым, но дотошным и навязчивым парнем, потому закончить этот кривой диалог было единственным разумным решением. Я пообещала себе, что попытаюсь найти с ним общий язык. Но позже. Все позже. За порогом нам встретился Соуп, возвращающийся из магазина. Он был чернее тучи, а в руках нес одинокую пачку сигарет. Я притормозила, решившись немного разъяснить произошедшее. - Погоди. Джон, можно тебя? Отойдем? Он выглядел озадаченным, словно заметил наше присутствие в подъезде только когда я подала голос. - Конечно. Мы обогнули входную дверь и устроились в небольшом пяточке, построенном в доме по непонятным причинам. Снаружи этот выступ обрамлял фасад, проходя ровной линией от земли до крыши, но жильцы пользовались им как бесплатным местом для складирования велосипедов и детских колясок. - Надеюсь, ты не из-за моих слов весь день ходишь маршем? - Нет. То есть, может немного. - Но… - Все в порядке. Ты была права, я слишком многое себе позволяю. Я отвернулась к лифту и закатила глаза, дабы он не заметил. Смешанные чувства роились в сознании, больно ударяя по стенкам черепа. Что за ребячество от взрослого мужчины? Неужели его гордость мог задеть этот пустяк? - Не права. Хочу назад старого Соупа. - Правда? Тон его мигом сменился. В нем отчетливо блеснула странная надежда, будто он весь долгий день ждал этих слов. А я не верила, что извиняюсь за подобную формальность. - Правда. Мне не доставляет удовольствия смотреть на твое кислое выражение лица, будто целый лимон под язык сунул. А роль молчуна уже занята. - Что ж. В следующий раз, когда захочешь погавкать на меня, я припомню эти слова. Кстати, а вы куда?… Впрочем, не мое дело. Приятного вечера. - Ах ты… Он ухмыльнулся, проскользнув мимо Саймона тенью, и скрылся в квартире. Гоуст вскинул бровь от резкой смены настроения напарника. - А я уже начал было переживать. - Не очень красиво ответила ему утром. Не думала, что все так серьезно. - Он молодой. Принимает вещи слишком близко к сердцу.

***

Утренний ливень сменился мерзким моросящим дождиком. Ледяной зимний ветер задувал под одежду, бил острыми иглами по лицу. Погода не располагала к прогулкам, скорее указывая на теплое место под пледом на пару с ведром глинтвейна. Но она так хотела, а Саймон не мог отказать. Скакала, на пару шагов опережая лейтенанта, точно окрыленная каким-то неведомым ему счастьем. Тоненькая, как веточка. Он переживал, что очередной порыв воздуха снесет ее с дороги, но Эвер твердо направлялась по известной дороге, прямиком к круглосуточному супермаркету, что располагался за углом их пристанища. Гоуст не хотел мешать. Лишь следил за ее растворяющейся в людском потоке фигурой. Кучи разноцветных зонтиков проносились над ее головой. Прохожие с недовольными мордами спешили попасть куда-то, где мелкие капли воды не летели, больно впиваясь в щеки. - Не мерзнешь? - Пока нет. Зайдем в магазин? - Зачем? - За...обогревом. Он вздохнул. Тягостное ощущение, как предвестник чего-то плохого, поселилось в груди. - Тебе нельзя. - Можно. - Чего это? - Я...ну. Не пью таблетки сейчас. - Врачу звонила? - Да. Мы уладили это. Он заметил, что Эвер колебалась долю секунды. Судорожно отвела взгляд в пол, после чего вновь приняла прежний вид. Вид просящего лакомство зверька. - Надеюсь, ты не лжешь мне и не делаешь очередную глупость. - Иначе? - Иначе растеряешь последнее доверие. Она тут же поникла. - Звучит...невесело. - Зато правдиво. Я не могу следить за тобой, как за ребенком. - Я этого и не просила. - Меня не нужно просить, мы в одном коллективе. - Теперь мне еще больше хочется выпить. Идешь или нет? Голос ее стал совсем тихим, а брови сдвинулись к переносице, образуя маленькую морщинку недовольства. Глаза погрузились в тень, и больше она их не поднимала. Что-то кинжалом прошлось по сердцу Гоуста, когда он заметил ее разочарование. Развернулась, резко шагнув в сторону больших автоматических дверей, из-за которых выбивался яркий свет витрин, но не успела. Он схватил ее запястье, останавливая. - Эвер. - Ммм? - Не веди себя, как Джонни. Он рассчитывал, что получит дерзкий ответ. Или хотя бы язвительный. Импульсивность Эвер не поддавалось разумному объяснению, как и то, что вместо всего уготовленного, девушка лишь сухо улыбнулась, смотря на него исподлобья. - Ты прав. - И всё? Он опешил от такой сдержанности, ненароком отпустив спутницу, хоть и не собирался делать этого. - Хочешь услышать что-то еще? - Я этого ожидал. - Не хочу ругаться. Это удивляет? - Настораживает. - Саймон, пока ты стоишь в сомнениях, я замерзаю от статики. Пошли уже. В магазине последние следы минутного негодования полностью сошли на нет. Эвер скользила меж полок, как кошка, перемещаясь с одного конца алкогольного отдела к другому. Он невольно засмотрелся, как она провела пальцами по расположенным в ряд бутылкам, постукивая ногтями по стеклу. Притаптывала каблуком в такт звучащей из динамиков дерьмовой музыке, прерываемой техническими сообщениями и рекламой. Внимательно всматривалась в этикетки, чуть надувая губы. Ему казалось, что Эвер выглядит слишком юной, точно только выпустилась из школы, и лишь когда Саймон всматривался в ее глаза, понимал — не дитя. Разные по цвету, полные необузданной дикости, и в то же время мучительно уставшие. - Вино? Нет. Пробку тяжело достать, - он промолчал, что выгрыз бы эту чертову пробку зубами, если это то, чего она хочет. Собственные мысли пугали, приносили дискомфорт, будто перестав принадлежать хозяину, - Лучше мартини. Да? Прямо из горлышка и без добавок. Они шли подозрительными темными проулками, не касаясь друг друга. Местность здесь кардинально отличалась от тех ухоженных улочек, которые остались за их спинами. Тьма хранила тайны, скрывая от посторонних ужасы произошедшего в узких, затянутых свинцовой дымкой улицах. Лужи казались глубже, трубы складывались в изощренные узоры. Эвер не было дела до загадок. А Гоусту не было дела ни до чего, кроме Эвер. Он пребывал в каком-то лихорадочном состоянии, когда все вокруг вдруг начинало меркнуть, оставляя лишь маленький проблеск на том, что притягивает внимание. Сегодня это напряжение достигло пика, и мозг окончательно проигрывал борьбу гормональному всплеску. По крайней мере, так Саймон себя успокаивал. Женщины в его мире — просто инструмент для удовлетворения. Иногда коллеги. Иногда начальники. Эвер подходила под все пункты, и это немного сглаживало ее вину. Как и то, что она действительно казалась ему красивой. В разных ипостасях. Противоречивость его отношения к ней — главная причина того стресса, что преследовал его с первой их встречи. Он пытался не уступать, но впервые за долгое время ощущал слабость. Сражаться не хотелось. Все, что нужно — просто дотронуться до ее плеча прямо сейчас. Но она неслась вперед, распрыскивая грязную воду подошвами, и явно не задумывалась о каких-то высокопарных вещах. Он был в этом уверен. - Надеюсь, ты не бродишь здесь в одиночестве. - Временами. Но со мной верный друг, - Эвер хлопнула себя по пояснице подушечками пальцев, указывая на закрепленную в той области пистолетную кобуру. Вскоре последние зеваки скрылись за поворотом, а перед Саймоном возник высокий металлический забор. Он скептически оглядел его сверху вниз, прошелся взглядом по сторонам. Бесцветный металл слабо отражал огни города, пряча за собой неизвестное недостроенное здание. Из-за ограды торчал лишь кусок обветшалой крыши с пустыми окнами. Он выдохнул, не понимая, зачем они пришли в это место. Эвер поманила его рукой. Пробралась чуть правее, инстинктивно пригнувшись, хоть вокруг не было ни души. Угол, к которому она приблизилась, выглядел немного иначе. Цвет рифленого профнастила слегка отличался, а на уровне груди девушки были втиснуты пара саморезов. Она поддела край слившейся в общий тон пластины и та со скрежетом оголила небольшую рваную дыру. - Протиснешься? Пространства было, мягко говоря, не очень много. Спутница Саймона легко нырнула внутрь, ловко уворачиваясь от острых краев, и исчезла на другой стороне. - Придется. Он буркнул это самому себе. Необходимо было сжаться так, как не смог бы ни один фокусник, пытающийся провернуть трюк с человеком в чемодане. Места хватило бы для пса, ребенка или стройной девушки, но не для лейтенанта, который не исполнял таких пируэтов со времен вступительных экзаменов. - Видишь, не такой еще старый. Не заклинило. Он выдохнул сквозь зубы, сдерживаясь от причитаний. Теперь дыра выглядела совсем мышиной, и он удивился своей новой открытой способности, ведь перепрыгнуть чертов забор было бы легче. Впереди ждала кое-как намотанная на деревянные балки колючая проволока, а после путь был свободен. Он решил, что по сравнению с прошедшим, проволока — легкая прогулка. Нужно было аккуратно раздвинуть путанную сеть, прижать ее ногой к полу, а второй край потянуть кверху, создавая импровизированный портал. Перелезать через колючку...травмоопасная идея, не стоившая такого риска. - Осторожнее с волосами. Она прижала длинную спадающую копну к воротнику, от чего-то недовольно и коротко рыкнув. Это забавляло. - Отрежу их к черту. - Не надо. - А? - Красивые. Когда Эвер заговорила в следующий раз, в голосе ее слышалась довольная улыбка, хоть лица девушки он не видел. - Нам наверх. Наверх — сильно сказано, потому как «наверх» подниматься было не на чем. Лестницы обвалились, оставшись торчащими камнями из стен, но внимательный взгляд сразу зацепился за возможные дорожки, ведущие к крыше. В этот момент Саймон подумал, что это совершенно бредовый поступок. Хотел дернуть ее за плечи и повести назад. Например, прогуляться в месте, где на голову не упадет кирпич или кусок трескающегося пола. Верхние этажи были живы, но лезть пришлось бы футов тридцать, прежде чем ступить на более-менее устойчивую поверхность. - Не смотри на меня так. Тут все схвачено, видишь? Она указала в тень, из которой проглядывали зазубренные доски, похожие на леса, по которым можно было преодолеть первые этажи. Гоуст инстинктивно размял переносицу, пытаясь понять, зачем им понадобилось бы проходить этот Форт Боярд, разве что на «вышке» их ждал Старец Фура с ключиком и хорошим виски в руках. - Сколько весишь? Внизу острые штуки, не хотелось бы соскабливать тебя с арматуры. - Очаровательно. Раза в два больше, чем ты. - Будь осторожен. Она юркнула первая. Прыгнула на шаткую конструкцию, прижимаясь к выемке под окно и хватаясь за выступающие камни. Под грузом лейтенанта доски затрещали, однако Эвер не выглядела растерянной, но незаметно приглядывала за тем, чтобы Саймон вмещался на одну с ней платформу. Какое-то время все шло гладко. Он удивлялся с какой легкостью девушка прыгала по лесам, словно досконально изучила каждую трещинку. Ему было не так удобно, потому он решил пропустить ее вперед. Она оказалась на пару шагов выше, а Гоуст старательно следил за тем, куда ступает, подавляя желание поднять голову. Со взглядом победителя и коротким вздохом она забралась на неповрежденную часть этажа, обернулась и присела на корточки, ожидая напарника. Земля осталась далеко внизу, и весь строительный хлам слился в безразборную мешанину. Обломок бетонной плиты с краю раскрошился под ногой Саймона, заставляя того грязно выругаться и взяться покрепче. Он поджал губы в раздражении и готовности высказать все, что думает об этой затее, но стоило лишь увидеть испуганное лицо Эвер, как мысли растворились. Ему хотелось засмеяться от абсурдности. От ее округлившихся в ужасе глаз, от того, как она застыла, протянув руку. Длинные пряди обрамили скулы, почти подметая всю пыль с пола, а пальцы вцепились в рукав его куртки. - Ты будто призрака увидела. Спокойнее. Она гордо дернула подбородком, делая вид, что ей все равно. Когда этап «испытаний от старца» кончился, они наконец оказались на узенькой крыше, щедро залитой битумом. Черная смола пошла буграми от неприветливой погоды или от неумелых рук местных монтажников, но все же отдавала мягким материалом под ступнями. После забега по размытым грязью дорогам и карабканья по стенам это ощущалось, как прогулка по пляжу, усыпанному вулканическим песком, и приносило своеобразное удовольствие. Эвер прижалась к крохотному парапету, ловя потоки ветра раскрытыми ладонями. - Разве этот вид не стоил мучений? Здание было совсем невысокое, но удачное расположение вдали от основной застройки боро и открывало панораму на весь Ист-Ривер, несколько островов и Манхэттен. Центр города переливался всеми цветами радуги, разрезая опустившийся туман прямыми лучами. Они же ложились на водную гладь, создавая длинные яркие дорожки. Небо осело так низко, что нависало гигантским пуховым одеялом, сотканным из оловянных прутьев. Саймон с неожиданной теплотой в груди осознал, что вся эта картина до боли напоминала вечно затянутый серой дымкой Лондон. Он бесчисленное количество раз наблюдал его в похожем состоянии, и лишь одна деталь выбивалась из памяти. - Стоил. - Хочу выпить, - она достала припрятанную в сумке бутылку, оторвала бумажку и аккуратно открутила крышку, расстраиваясь из-за наличия дозатора. После чего поднялась во весь рост и шагнула на край ограды, останавливаясь в нескольких дюймах от пропасти, - Почему я не героиня какого-нибудь нуарного детектива? Такая...роковая дамочка, что использует мужчин в личных целях и носит красную лаковую помаду? - Эвер, там скользко. - Она прячет маленький револьвер в клатче, обшитом пайетками, работает секретаршей местного дознавателя и мечтает найти убийцу мужа. - Эвер… - Проходит тернистый путь. Приходится, знаешь, терпеть немытых извращенцев, заносчивых уродов и прочий сброд, но однажды... Он заявляется в бар рядом с ее съемной комнаткой. Она сразу узнаёт его по тяжелым французским духам, достает оружие и… Когда Эвер вытянула носок вперед, делая воображаемый шаг в пустоту, Саймон оказался рядом, даже не успев осознать, как это произошло. Они поменялись ролями в этом несуразном спектакле. Он дернул ее за руку, пожалуй, слишком грубо, разворачивая к себе лицом. Что-то откровенно неприятное и холодное блеснуло в ее взгляде. - Мне больно. - Внизу было бы больнее. Она недовольно прищурилась, точно сводила мушку с прицелом прямо на лбу лейтенанта. Он не разрывал зрительный контакт, но все же мягко отпустил руку девушки. - Синяк будет. - Тебе ли привыкать? Этого говорить не стоило. Она резко отвернулась, потеряв всякий интерес к собеседнику, спрыгнула с парапета и направилась внутрь здания, громко стукая каблуками сапог. Он вздохнул, сжимая в воздухе что-то невидимое. Резко обуявшая злость так же резко отошла на задний план, уступая место осознанию. В мыслях всплыли строки дисциплинарной статьи о недопустимом применении физической силы к… Нет, это его не волновало. Применять физическую силу — все, что он умел. Но по отношению к ней? Нагнать Эвер было не так просто. Она явно ориентировалась в запутанных коридорах лучше впервые оказавшегося здесь Саймона. Затерялась меж недостроенных комнат, планировка каждой из которых обладала собственной уникальностью. Если бы не отблеск искусственного света от стенки бутылки в темноте — возможно, в прятки пришлось бы играть намного дольше. Остановился недалеко, не рискуя приближаться и провоцировать девушку. - Вас там в Британии учат мастерски портить настроение? Голос ее стал выше, с явным оттенком нервозности и раздражения. Он сжал кулаки. Что можно ответить на столь отвлеченную претензию? Сказать, что не рассчитал, что они настолько отличаются в габаритах? Что не пытался умышленно навредить? Оправдываться было тошно. - Извини. Это прозвучало сухо. Скорее формально, чем искренне. - Забудь. Просто не касайся меня вне рабочих процессов. Поначалу ему показалось, что все так, как должно быть. Но через долю секунды смысл сказанного наконец уложился в голове, и стало так...тоскливо? Слова эхом отскакивали от стен, как жирно поставленная точка. Он несколько раз моргнул, не веря, что ощущает такую пустоту лишь от того, что не может дотронуться до кого-то. Эвер встала. Прошла мимо, старательно не задевая Гоуста даже краем плаща. Он уже решил, что девушка двигается к выходу, как вдруг она застыла, а после бесцеремонно дернула рукой, разбивая мартини о бетонный пол. Все разлетелось вдребезги, алкоголь медленно смешивался с летающей пылью. - Эвер. - Ты хотел допить? Прости, не угадала. Надо было, не знаю, стукнуть меня о что-то потяжелее, чтобы поняла. - Хватит. Ты перегибаешь. - Я? Она развернулась, вальяжно шагнула ближе. Не выглядела испуганной, лишь обозленной и задетой. Он не знал, считать ли это добрым знаком. - Ты могла упасть. - Не могла. - Хватит вести себя, как обиженный ребенок. Мне жаль, что я сделал тебе неприятно. - Хватит обращаться со мной, как с ребенком. - Ты не оставляешь выбора, - он чувствовал, как слова срываются с губ прежде, чем мысль достигает мозга, - К тебе невозможно относиться, как к адекватному человеку. Больная на голову. - Хорошо, что вокруг одни здоровые! Почему-то со всеми остальными я уживаюсь нормально, у одного тебя свербит лезть со своими нравоучениями, спасениями и помощью, которую я не просила! - Потому что без меня ты бы уже сдохла десять раз, блять. - Да что ты?! Как-то дожила до своих лет. В порыве Саймон не заметил, как она стала ближе. Как он сам оказался практически вплотную к той, что с вызовом смотрела снизу вверх. Как тон ее почти перешел на крик. Опомнившись, он выдохнул и собирался отступить на шаг, но теперь она схватила его, стараясь крепко обернуть тонкими пальцами широкое предплечье. - Не отворачивайся. Я все еще хочу разбить тебе нос. - Лучшего шанса не представится. Можешь попытаться. Рука его скользнула по ее скуле, и Эвер затихла. Расслабила напряженную спину, прикрыла глаза и чуть дернула головой, позволяя щеке удобно уткнуться в раскрытую ладонь. - Я нарушил твою просьбу? - Ты правда считаешь меня больной на голову? Она проигнорировала его вопрос. В голосе вновь пронеслась та досада, с которой Эвер говорила возле магазина. - Я считаю тебя...безрассудной. Инфантильной. Несдержанной. - Очень приятно, конечно. А ты зануда. Придирчивый, требовательный. - Это не звучит, как оскорбление. - А я и не пыталась. Но не зазнавайся. - А я и не договорил. Инфантильной, несдержанной — это все правда, - она цокнула, все еще упираясь в его руку, - Сострадательной, остроумной, талантливой. Это все тоже правда. - Уже лучше. Добавишь, что я красивая, и конфликт будет почти исчерпан. - Очень. Красивая. - Значит вот ты какой, Саймон Райли. - Какой? Вместо ответа она потянулась выше, встала на носочки и приблизилась, выдыхая слова в его губы. - Я просто «часть коллектива» для тебя?... Он не мог больше терпеть. Ее дыхание, такое теплое и родное, не могло растрачиваться, прерываясь о тонкую ткань маски. Он сдвинул ее к носу одним движением, утопая в ее запахе. Что-то острое, терпкое и цветочное. - Нет. - Тогда не говори так больше. Никогда. Она улыбнулась одними уголками. Хитро, как умела. Он подтянул ее ближе, крепче устраивая на своей груди. Медлил, растягивал ожидание удовольствия, что принесет поцелуй, которого пришлось так мучительно долго вымаливать. Она медлить не хотела. Нетерпеливая, как всегда. Легонько коснулась его, опустилась и оттянула нижнюю губу мягким укусом. Он чуть окончательно не потерял контроль от такого простого, на первый взгляд, жеста. Хотелось видеть ее, владеть ею. Полностью. Прямо здесь, несмотря на холод, на капающий в пустоте дождь, наплевав на любые запреты. - Эвер, не дразни меня… - Или? Маленькая рука ее скользнула вниз по животу, преодолела ремень, провела ногтями по джинсе в районе паха. Он хрипло выдохнул, сжимая в кулак ее длинные волосы. Она чувствовала, как он хотел ее. Член затвердел еще в тот момент, когда она остановила Саймона, нежно, но цепко впившись в плечо. Сейчас же он пульсировал от налитой крови, напрягался с каждым ее вздохом. Никто не знает, каких усилий стоило лейтенанту держаться за последние ниточки. Гладить ее бедра с невозможностью стянуть мешающую одежду. Смотреть на нее из под полузакрытых век, стараясь собрать мысли в кучу. - Эвер, нельзя. Она замерла, словно проснувшись ото сна. - Почему? - Не здесь. Холодно, ты болеешь. - Но я хочу тебя… Сейчас. Она говорила почти обиженно. Просила. Он сглотнул накопившуюся во рту слюну. Ощутил, как в горле пересохло. - Я сделаю с тобой все что захочешь, обещаю. Но не здесь. - Какой заботливый. Тогда пошли. Быстрее.