Дьявол

Июль, 1993 год ​      На каменном выступе высокой скалы, подернутой туманом и пропитанной запахом соли, сидел темный ворон. Его оперение, как плотная ткань, иссечено переливающимися отблесками медного света, словно звезды погрузились в крылья. И глаза, как два черных камня, смотрят вперед — на непоколебимую крепость посреди моря.       ​Погода была неблагосклонна к птице. Ветер разрывал воздух в клочья, словно пытаясь уничтожить каждый живой кусочек вокруг, от чего ворон со всех сил цеплялся острыми когтями за каменную поверхность под лапами. Море бушевало, омывая разъяренными волнами скалу, но их жестокости не хватало, чтобы достать животное, которое так высоко забралось. Темные облака плыли над Азкабаном, будто хотели спрятать тюрьму в своей серости от посторонних глаз. ​      Бусины глаз двигались в разные стороны, рассматривая фасад одинокого сооружения вдали, выглядывая каждый камень и каждую трещинку в стене. Он видел, как воздушные течения охватывают тюрьму, словно заворачивают в кокон с двух сторон. В его глазах, обладающих чудесным ультрафиолетовым зрением, мир вокруг приобретал новые цвета и оттенки, которые уже не казались такими мрачными. Отпечатки, незаметные для человеческого глаза, словно светились во взгляде ворона. Контуры башен и стен крепости освещены волшебным мерцанием заклинаний, наложенных на тюрьму для защиты от черных тварей, что витают вокруг.       Взмах крыльев пронзает воздух, когда птица, взлетев с каменного выступа, уходит в полет вокруг Азкабана. Темное оперение его мантии словно поглощает свет, и птица, как тень, плывет в вечернем небе. Он свободен в этом мире заключения, у него есть крылья.       Азкабан поднимается перед ним, огромная и могущественная крепость. Ворон начинает кружить вокруг башен, и его глаза, темные и непроглядные, сканируют стены, ища нужное окно. Он знает этот аромат, знакомый запах животного, который проник в воздух и наполнил его ноздри. Тело его вибрирует в предвкушении, когда он пролетает мимо каменных оконных рам, пытаясь найти тот самый след, который ведет к камере, спрятанной внутри.       Тьма вокруг тюрьмы словно становится еще более плотной, когда ворон приближается к одному из окошек. Да, это определенно тот запах, что он помнил. Теплый землистый запах, смешанный с кровью и травой.       Его глаза находят то, что искали.       В кольце заключения взмахи темных перьев обретают форму ворона, когда Эстер Блэк, воплощение своей анимагической сущности, проникает сквозь острые прутья железной решетки окна. Крыльями она ловко маневрирует в крошечной камере, сверкая их черным блеском.       В мраке Азкабанской камеры, Сириус Блэк ощутил внезапное перемещение воздуха и, взглянув вверх, обнаружил едва видимую тень. Изумление охватило его, когда он узнал в этой тени ворона. Что, черт возьми, здесь забыла птица и как вообще она прошла мимо дементоров?       Птица спустилась в мягком пике вниз, с каждым маневром оставляя за собой след легкого ветра, что разбавлял затхлый воздух сырой камеры. Она села у ног заключенного, позволяя ему рассмотреть небольшое блестящее животное. Сириус, оторопевший, впервые за многие годы видел перед собой что-то живое, если не учитывать ко вниманию мерзких стражников, что несколько раз на месяц патрулировали коридоры. Ворон больно клюнул его за пальцы, пытаясь привести в чувство, и протянул перед мужчиной когтистую лапу, к которой был прикреплен замшевый мешочек.       Блэк медленно поднял, ослабевшую за столько лет заключения, руку и осторожно распутал мешочек, связанный одной лишь тоненькой веревкой. На грязную ладонь упал флакончик с прозрачным зельем и сложенный в несколько раз клочок пергамента. — Жидкая удача? — Сириус смотрит на ворона, но в его глазах читается полное изумление и неверие.       Ворон медленно кивает, словно глупому ребенку.       Дрожащими скрюченными пальцами мужчина продолжает исследовать преподнесенные ему подарки и разворачивает записку.       «Следуй за мной, Грим». — Эстер? — неуверенно спросил маг, всматриваясь в блестящие глаза птицы.       Может, он окончательно сошел сума за тринадцать лет в Азкабане и это сейчас ему все просто видится. Это галлюцинация, он потрясет головой и черные искры перестанут на него пялиться. Ослабевший мозг пытается справиться с трудностями и показывает перед глазами столь желанные картинки. Он мечтал об этом долгие годы, мечтал, как выберется из Азкабана, и разорвет на кусочки мерзкого предателя Петтигрю. А потом найдет своего крестника… Да, он найдет Гарри и объяснит ему все. — Ауч, — Блэк одернул руку, слизывая выступающую кровь с раны на указательном пальце.       Чертова птица укусила его снова и на этот раз гораздо больнее. Это не галлюцинация. Он не безумен.       В тьме камеры, Сириус Блэк, держа в руках флакон с зельем, медленно раскрутил крышку флакончика в форме капли и выпил золотистую жидкость. Горечь зелья осталась на его языке, но через несколько секунд изменившиеся рецепторы уже не воспринимали так ярко вкус Феликс Фелициса во рту. Кожа покрылась густым мехом, а руки превратились в могучие лапы. Сириус обратился в черного пса, сверкающего в ночном свете, словно ее верный зверь.       В это время ворон стоял перед ним, наблюдая за происходящим. Глаза сверкали пониманием, она чувствовала, что делает что-то правильное. Она спасает свою семью. Мать без конца кричала ей, что она отвратительная сестра и самая слабая наследница рода Блэк, потому что спокойно живет, пока ее сестра и кузен гниют в Азкабане. И Друэлле было плевать, что Белла безумна в своей преданности. Она сама желала сходить с ума в компании дементоров, нежели потерять лояльность и статус в глазах Темного Лорда.       Пес внимательно оглянул комнату, привлекая внимание птицы, прежде чем ринуться к двери.       Сириус, теперь в обличии животного, бежал к выходу, уходя от камеры, где тени от луны терялись в мраке. Ворон летел сверху, плетясь между темными стенами, чтобы обеспечить им прикрытие. Ее взгляд охватывал каждый угол, она замечала каждое движение, следя, чтобы их не обнаружили. Зелье в крови кузена бурлило и кипело, даруя ему на удачу чистые коридоры и отсутствие стражников или дементоров. На их пути не появилось абсолютно никого и тихое карканье вырывалось из клюва ворона, обозначая выдох облегчения.       Достигнув выхода, пес устремился к морю, взрываясь вперед. Ворон летел позади, еле поспевая за обезумевшим от запаха свободы животным, осторожно маневрируя, чтобы избежать внимания тварей вокруг тюрьмы. Зеркальные воды моря расцвели отблесками луны, а Азкабан позади них казался все мельче.       Сириус греб мощными лапами, разбивая водную гладь на осколки. Взгляд черных глаз пса был непоколебимо устремлен вперед, в горизонт, словно в поисках свободы, которая лежала за границей голубых вод. Тяжелое дыхание наполняло тишину вокруг них, холодное море забирало последние остатки силы, что выкроило зелье из истощенного тела заключенного. Каждый взмах его ног, погруженных в волны, сопровождался всплесками ледяной морской пены. Но Блэк продолжал плыть к песчаной границе, которая виднелась у самого края горизонта. Волны ударяли ему в морду из-за чего приходилось глотать холодную морскую воду, а ветер проходился по мокрой шерсти, вызывая на горячем теле мурашки.       Звук прибоя становится гимном его свободы, ревущим в его ушах.       Приблизившись к берегу, пес устало свалился на берег, высовывая язык из мощной пасти, а ворон продолжал висеть в воздухе, ожидая пока животное отдышится после долгого и тяжелого заплыва.       Но долго отдыхать Эстер ему не позволила. Громкое карканье разрезало пространство и такие же черные глаза, как у ее птицы, поднялись на нее саму. Блэк проскулил, но все же поднялся на лапы, бредя вдоль берега за направляющей его сестрой.       Эстер устала, крылья начинали ныть, а крепкая спина птицы выматывалась после длинных перелетов. Раньше она могла летать в теле ворона хоть несколько дней подряд, но из-за прогрессирующего проклятия время значительно сократилось до нескольких часов в небе.       Плавание сменилось таким же долгим бегством к лесу, где они, наконец, смогут сбросить анимагические формы.       В темном лесу ворон начинает кружить, словно сбившись с пути. Ее крылья, которые только что могуче порхали в небесах, потеряли свой поддерживающий воздух под ними, и она начала стремительно падать вниз.       Судороги превращения подхватили ее, и ворон, словно израненная душа, с грустью в своих глазах, достиг земли. Тело потеряло маленькую, но выносливую, птичью форму, и в мгновение она превратилась в человеческую Эстер Блэк.       Блэк лежала на мягком мхе, вздыхая от усталости. Ее дыхание чувствовалось во влажном воздухе леса, а тени ветвей рисовали танец на уставшем лице. В тот момент, когда она вновь стала человеком, ее наполнило лишь изнеможение. Эстер подняла руку, чтобы ощутить теплоту своего лица, отбрасывая прилипшие ко лбу пряди. Она горела. Обычно холодное тело в последнее время почти перманентно находилось в состоянии мучительного жара.       Эстер и Сириус, теперь уже в своих человеческих обличьях, лежали в лесу, дыша вновь обретенной свободой.       Мягкий мох прикасался к спинам брата и сестры, когда они лежали в объятиях леса, ощущая на себе свежий воздух и слушая мирное шепчущее пение природы. Сириус, глядя в звездное небо, размышлял о цене своей свободы, и благодарность к Эстер могла быть прочитана в его глазах. — Спасибо, — судорожно выдохнул Блэк, кашляя от нехватки воздуха. — Обращайся, — ведьма медленно поднялась с земли, опираясь на руки, и отряхнула потрепанную из-за падения мантию от грязи.       Сириус поднялся следом за ней, но на вид своей тюремной рубахи ему было откровенно плевать. Она немногим портила вид исхудалого и обросшего густой бородой волшебника, который лишь отдаленно напоминал наследника благородного и древнейшего дома Блэк.       Женщина направилась вглубь леса, словно точно знала, куда им двоим нужно следовать, а брат поплелся за ней, пытаясь высмотреть хоть что-то в ночи. — Зачем ты помогла мне? — разрезал тишину охрипший голос мужчины.       Эстер, ступая по мягкой земле, взглядом терялась в листве деревьев. Она чувствовала вопрос в воздухе, и ее глаза, уставшие и потерявшие давний блеск, который кузен запомнил с их последней встречи, оборачиваются к нему. — Ты моя семья, Блэк. — Волшебница легко улыбнулась, словно прощупывая границы. — И у меня осталось не так много родственников, чтобы я разбрасывалась ими по Азкабану.       Сириус кивает, погружаясь в ее слова, его взгляд метнул вдаль, словно он ожидал услышать именно такой ответ. Они были семьей. — А как же твоя полоумная сестра? — Это был ее выбор, — пустота и непонятная тоска заполнили голубые радужки. — Иногда мы не можем помочь тем, кто отказывается от помощи.       В глубине темного леса, где ветры шепчут тайны, у Эстер перед глазами встают призрачные образы прошлого. Образы медленно накрывают ее, как волны бушующего океана.       Перед ней возникает образ камеры со знакомым матрасом, столом и уже одним стулом. Второе в прошлую их встречу разнесло на щепки от всплеска магии. В центре камеры — Беллатриса, гордая, несмотря на закованные в кандалы запястья, и свирепая. Эстер чувствовала тот знакомый взгляд безумия сестры, наполненный обвинениями и ядом. — Ты предала его, Эстер! Предала Темного Лорда!       Эстер стояла молча, вынося удары слов, как удары плети. Злость сестры окутывала, словно мрак души, и Эстер чувствовала, как тяжелое бремя предательства ложилось на ее плечи.       Она предала его. Предала. Предала. Предала.       Сестрин голос — клинок, рассекающий воздух, а обвинения — удары, падающие на нее, словно дождь остроконечных стрел.       И больнее всего было из-за того, что Беллатриса была права. Она своим голосом озвучивала все те ругательства, что говорила о себе в своей же голове Эстер. — Изменщица и трусиха, — продолжает кричать ее совесть голосом Беллы. — Позор на нашей семье.       Еще один удар под дых. — Ты обвиняешь меня в том, что я отказалась продолжать ковыряться в этом безумии? Что мне нужно было делать, Белла? Идти на улицы и убивать маглов после того, как Темный Лорд исчез? — Эстер приблизилась к сестре, шипя ей каждое слово в лицо. — Этим из нашей семьи занялась ты, и где ты теперь? Сходишь дальше с ума в чертовой камере Азкабана, вот где. — Ты разрушила все, ради чего мы боролись! — Как раз таки я пытаюсь построить обратно все то, что мы разрушили. И тебе помочь пытаюсь, но ты уперлась, словно тупой баран.       Нарцисса, всегда стойкая и собранная, теперь тихо плакала в углу грязной камеры. Ее слезы были свидетельством боли и разрушения, которые приносит семейная вражда. — Почему вы не можете найти мир между собой? Зачем вы топите наше имя в крови и бессмысленной ругани?       Но ее слова терялись в вихре споров двух сестер, так схожих между собой, и одновременно абсолютно разных. Беллатриса была старше Эстер на восемь лет, но временами она думала, что это Белла — младшая дочь Блэков, а не она.       Воспоминания медленно растворяются в ночном воздухе, оставляя лишь противный осадок на душе. Эстер остается стоять посреди леса, словно брошенная в омут продолжающегося кошмара. — Все в порядке? — Сириус едва не налетел на спину сестры, которая резко остановилась посреди пути.       Женщина вздрагивает, ее дыхание сбивается, словно она только что вернулась из другого мира. Она поворачивает свою голову в сторону кузена, и она взглядывает на него с тенью тревоги в глазах. — Что-то не так, — Блэк интуитивно обнимает себя руками, блуждая взглядом по темному лесу. — Чувствуешь это? — Что? — Сириус начал осматривать себя, будто на своем теле он мог найти причину внезапного беспокойства сестры. — Может, действие зелья заканчивается? — Нет, — волосы на затылке становились дыбом, будто она только что увидела перед собой своего боггарта. — Стало слишком холодно…       В темном лесу царила мрак, лишь слабый свет отражался от влажных листьев. Эстер и Сириус продолжали путь, погружаясь в густую атмосферу, наполненную запахами трав и земли. Вдруг воздух стал плотным, словно их поместили под стеклянный купол. Эстер замедлила шаги, ее сердце начало биться громче, вырываясь из костяной клетки в груди. Сириус остановился, чувствуя, беспокойство сестры. Тени стали более очерченными, поглощая каждый светящийся отблеск.       Дыхание стало замедляться, а моментами казалось, что воздух становится смертельно холодным.       Казалось, что время остановилось, когда Блэк медленно повернула голову в другую сторону, боясь увидеть перед собой то, чего боялась весь этот вечер. Чертова судьба решила отомстить хитрой девчонке за то, что та обманула ее ход событий.       Эффект Жидкой удачи закончился минуту назад.       Ведьма широко раскрыла глаза от ужаса, когда она увидела перед собой черную фигуру в мантии. Лицо дементора было скрыто под капюшоном, и из-под него лишь мелькали всполохи энергии, создавая ощущение, что здесь нет ничего кроме бескрайней пустоты. Холод витал вокруг него, словно дыхание ее собственной смерти.       Смерть дышала ей прямо в лицо.       Волшебница, шагнув назад, внезапно почувствовала, как земля уступает под ногами, и она упала на спину. Палочка в руках была бесполезным куском дерева. Она не могла колдовать после возвращения из анимагического обличия, и тепер этот интервал значительно возрос от нескольких минут до часа. Больше всего она сейчас ненавидела свою беспомощность и Тома Риддла. Мать была права, Эстер была самым слабым звеном на всем их старинном дереве.       Черная ладонь, которая уже полностью была охвачена проклятием, взмыла вверх, словно пыталась защитится от беспощадного стража Азкабана. Но ладонь была лишь смешной преградой для этого существа. Это даже не было преградой.       Дементор плавно подлетел к ней, темная мантия его обрушилась, словно ночь навалилась на нее. Дыхание Эстер сорвалось, ее грудь поднималась и опускалась в беспокойном ритме.       Тень, нависнув над ней, направила свою ледяную руку прямо к ее лицу. Женщина пыталась отползти, но ее тело казалось связанным невидимыми цепями, а страх парализовал движения.       Перед глазами начали проноситься яркие кадры ее старых счастливых воспоминаний. Она видела маленькую себя, играющей в саду с сестрами, смеящейся на праздниках в доме Блэков, чувствовала тепло отцовской любви. Эти моменты, наполненные радостью и беззаветной счастливой, сверкали, как звезды в темном небе, но каждая звезда постепенно начинала тухнуть, лишая лишь мрак вокруг яркого диска луны.       Дементор продолжал свое безжалостное нашествие, лишая Эстер счастливых воспоминаний, словно темная волна, поглощающая свет. Она чувствовала, как каждый кадр ее прошлого исчезает, словно песчинки в руках, уносимые ветром.       «Моя маленькая комета».       Легкое дуновение ветра сталкивало локоны его волос, придавая домашний и родной вид. Рядом с ним на его коленях лежала Эстер, ее глаза были устремлены в бескрайнее небо, видимое из окна.       Том продолжал монотонно гладить ей волосы, словно вычисляя волшебные тайны, спрятанные в темных локонах. Его голос, хриплый после недавнего сна и тихий, словно он посвящал ее в свои самые большие секреты, наполнял тишину гостиной. Он рассказывал ей об историях комет, странствующих по бескрайнему космосу, сверкающих своей загадочной красотой. — Например, ты знала, что некоторые кометы имеют два хвоста? Это вследствие воздействия ветра солнечных частиц на их вещество. — Двуххвостые кометы? — Да, и это лишь одна из интересных особенностей.       Он продолжал рассказывать об астрономических явлениях, а Блэк внимательно слушала, подперев голову рукой. Эсти молча вникала в каждое слова, не прерывая его рассказа. В ее глазах отражалось восхищение и неизреченное чувство, которое томило ее душу. Вместе с каждым словом Тома, она погружалась в атмосферу неведомого, пленяясь магией его рассказов.       По мере того как закат погружал комнату в полумрак, Том прекратил свое повествование. В тишине проступали лишь их дыхание и медленные, почти незаметные шорохи темной стихии вне окна.       Наконец, нарушая молчание, Том нежно провел пальцами по щеке девушки, привлекая ее внимание. С его монотонным тоном, превращенным в неожиданную открытость, он шептал: — Моя маленькая комета.       В этот момент космос казался ей невероятно близким. Таким близким он больше никогда не был.       Хотелось кричать, выть и бить себя в грудь от отчаяния. Эта бездушная тварь касалась самых потаенных уголков ее черной души. Тех уголков, которые сумели любить Тома Риддла, Волдеморта и Темного Лорда. Они коснулись единственного куска памяти, в котором Том назвал ее своей. Имя Эстер в переводе с персидского означало «звезда». Она была его звездой. Кометой, что свалилась с небесного светила прямо в объятия жестокого монстра и потухла.       Никогда в жизни Эстер не позволит забрать из ее головы Тома Риддла. Она была собственницей.       Она в последнем отчаянном акте сопротивления, сосредоточила все свои силы, чтобы отогнать дементора от последней крупицы воспоминания о Томе. Ее разум противостоял всепоглощающей силе, пытаясь удержать тот момент, который был для нее так важен.       С дрожащими руками ведьма смогла лишь на мгновение отпрянуть назад, создав беглый зазор между собой и дементором. За этот краткий момент, когда холод перестал так нещадно сковывать ее по рукам и ногам, она подняла волшебную палочку и метнула ее в сторону Сириуса, который неутомимо пытался отвлечь внимание существа. Палочка переливалась блеском магии, стремительно летя к Сириусу. Тот, словно по инстинкту, подхватил ее, и в этот момент палочка сверкнула ярким светом, как звезда в ночном небе. — Экспекто Патронум! — крикнул кузен, извлекая все остатки сил, что остались после длительного заключения.       Энергия заклинания заполнила воздух, и Блэк направил волшебный поток прямо на дементора, пытаясь отвлечь его от Эстер. Слабый патронус в форме пса выпрыгнул из кончика палочки, рыча на существо в мантии.       Дементор качнулся под воздействием заклинания, его мрак временно ослаб, но борьба едва началась. Сириус, сжимая палочку, приготовился к новому рывку, готовый отстоять свою сестру.       Пес засветился ярче, отбрасывая вокруг лучи, что освещали густоту леса. Он кружил вокруг существа, ударяя его белыми лапами, и дементор сдался под натиском магической частички счастья Сириуса Блэка.       Женщина ощутила, как последние волны страха отступают, покидая ее душу. Холод, пронизывающий до костей, постепенно сменялся теплом, когда Сириус, с излучающим облегчением взглядом, стоял рядом. Ее легкий выдох был словно избавлением от невидимого ужаса, которым дементор сковал ее сердце.       Она действительно испугалась, что он заберет воспоминания о нем? Испугалась не поцелуя дементора а того, что забудет Тома? — Спасибо, — прошептала она, встречая взгляд Сириуса, глаза которого выражали остатки испуга и понимание.       Кузен протянул ей руку, и Эстер, с трудом вставая, почувствовала, как его сила переходит в нее. — Мы квиты,— произнесла она, поднимая взгляд на Блэка. — Я помогла тебе, ты мне.       Сириус кивнул, словно соглашаясь с этим молчаливым договором. Мужчина вернул ей волшебную палочку, которая мягкой магией прошлась по телу законной хозяйки, и начал осматриваться вокруг: — Нужно убираться отсюда, — констатировал он после пристального осмотра окружающего их леса. — Кто знает, какие еще твари здесь обитают.       Сириус обернулся, взгляд его был наполненный любопытством и заботой, словно он и не сидел в темном Азкабане тринадцать лет, и остался все тем же веселым и легким мальчишкой. — Почему ты не отогнала дементора сама?       Эстер взглянула ему в глаза, ее выражение стало более угрюмым. — Проклятие, — ответила она тихо. Приговор, произнесенный голосом Северуса Снейпа, снова прозвучал набатом в ее голове. — Моя сила нестабильна, а анимагия отнимает слишком много энергии. Я не могу справиться с чертовым акцио, не то что вызвать патронуса.       Он посмотрел на нее с такой досадой, что ведьма почувствовала себя еще более ничтожной, чем до этого. Проклятие превращало ее в маггла, не способного защитить даже себя. Она была слабой. И от отвратительного осознания своей никчемности хотелось блевать. Наследница благородного рода Блэк постепенно лишалась собственной магии, единственного чем она могла гордится. И даже чистая кровь не была помехой. — Так как мы будем выбираться? — голос Сириуса отвлек ее от мыслей.       Женщина, едва заметно улыбнувшись, достала из кармана потрепанной мантии портключ в форме блестящего изумрудного камня. — Сможешь активировать? — она протянула раскрытую ладонь с камнем к Блэку. — Да, — он взял в свою руку предмет, что переливался зелеными лучами в гранях. — Думаю, да, — ответил он, прежде чем Эстер передала ему обратно свою волшебную палочку.       Волшебник схватил Эстер за локоть, и она прижалась к нему, ощущая тепло его тела, которое было слишком явным для ее замерзшего после пытки дементора. — Готова? — спросил он, и, получив утвердительный ответ, прикоснулся древком к портключу.       Изумруд начал светиться ярким светом, образуя вихрь вокруг них. Она почувствовала, как земля исчезает у нее под ногами, и в следующий момент они оказались в другом месте. Темный лес сменился стенами знакомого замка, а воздух наполнился ароматом влажной земли и ночных цветов. — Где мы? — мужчина начал вертеть головой вокруг себя, осматривая сквозь темноту ночи контуры старинного сооружения. — Добро пожаловать в мой дом.       Сириус Блэк стоял перед величественным входом в замок, взгляд его скользил по каменным башням и таинственным окрестностям. Помпезная архитектура особняка вздымалась над остриями гор, а соленый морской бриз наполнял воздух. В глазах у Сириуса читалась не только изумление перед красотой места, но и легкое беспокойство, как будто плохое предчувствие овладело его телом, как только ноги оказались на территории замка.       Эстер, не обращая внимания на изумление кузена, взошла по ступеням, ворота замка открылись перед ней, как преданное поклонение хозяйке.       Ведьма уверенно шагала по едва освещенному коридору, как по инерции. Темные стены замка словно вздрагивали и подчинялись ей, создавая впечатление, что каждый ее шаг — громогласное заявление о своих правах на волю старинного здания. Сириус смотрел, как коридор раскрывает перед ней свои двери, будто приветствуя в своих объятиях собственницу, которую ждал домой. Эстер в этот момент была не просто его сестрой, а женщиной которую он не знал.       Когда-то, чтобы зайти в горный особняк ей нужна была чья-то помощь. Сейчас она была здесь госпожой.       Следом за ней шагал Сириус, наблюдая, как старый домовой эльф встречает их с уважением, раскланиваясь перед Эстер. — Приветствую вас, госпожа Блэк, — скомандовал домовой эльф с усилием удерживая белое полотенце, и не поднимая больших глаз на черноволосую женщину. — Хаус накрыл ужин в малой гостиной, как вы и приказывали. — Спасибо Хаус, — Эстер кивнула существу, не приделяя ему слишком много внимания, и повела Блэка в сторону уютной комнаты, из которой уже доносился запах вкусной еды.       Сириус стоял, негодование смешивалось с осознанием некоторых неожиданных открытий, окружающих его родную сестру и этот замок. — Это ведь замок Волдеморта? — в лоб бросил брат, проворачиваясь лицом к Эстер.       Эстер загадочно улыбнулась, взгляд ее замер на картине застывшего портрета статного мужчины позади Блэка. — Нет, — она обошла его и указала кузену на золотую надпись под полотном: «Октавиан Мортрис Мракс». — Это поместье Мраксов.       Это не был замок Волдеморта. Временами он принадлежал Темному Лорду. Но по правам наследия он был у власти Тома Риддла — сына Меропы Мракс. — Какое отношение ты имеешь к вымершей семье?       Он подчинился ей. И даже сама Эстер не понимала, почему поместье признало ее владелицей, если фактически для Тома она была никем. Он тогда говорил правду: этот дом наделен собственным разумом. — Сириус, на сегодня достаточно вопросов, — волшебница вошла вглубь комнаты, присаживаясь за резной стул, что стоял у, уже накрытого разнообразными блюдами, стола. — Думаю, ты проголодался.       Они оба слишком вымотались за столь долгий и насыщенный вечер. Побег из Азкабана, дементор, ее проклятие, поместье, полное своих скелетов. Чересчур много впечатлений для Эстер, которая уже давно застыла в своем безопасном коконе, и для Сириуса, который последние тринадцать лет не видел ничего кроме сырых стен.       Они все выяснят, все исправят и все узнают. Но это уже будет в другой день. Сегодня она выпьет зелье сна без сновидений и больше не будет слышать его голоса в своей голове.       Уже завтра Эстер возьмет утренний выпуск Ежедневного Пророка и узнает, что они с Сириусом всполошили весь магический мир.       «СИРИУС БЛЭК НА СВОБОДЕ!       Вчера вечером впечатляющий побег произошел в тюреме Азкабан, в результате которого освободился известный смертник Сириус Блэк. Данный инцидент наводит страх на весь волшебный мир, оставляя за собой множество вопросов и тревог.       По нашим данным, Блэк, осужденный за предательство и убийство, использовал древний артефакт для своего побега. Как он смог добраться до этого артефакта и сорваться из цепких когтей азкабанских дементоров – загадка для магических правоохранительных органов.       Министерство Магии уже взяло на себя расследование этого скандального инцидента. Авроры тщательно проверяют все возможные следы и ведут охоту за Блэком, ставшим одним из самых опасных преступников на свободе.       «Мы сделаем все возможное, чтобы поймать Блэка, — сообщил сегодня утром министр магии Корнелиус Фадж, — и просим всех сохранять спокойствие».       Слухи о связи Блэка с Тем-Кого-Нельзя-Называть и смертниками уже начинают распространяться. Волшебное сообщество находится в состоянии шока, и многие выражают опасения относительно возможного возвращения темных времен.       Мы будем следить за развитием этой ситуации и держать вас в курсе всех последних событий. Будьте на связи с Ежедневным Пророком для получения самой свежей информации о побеге Сириуса Блэка».