Бог терпел и нам велел

       Попов выглядел как Бог. Даже самый натуральный натурал не мог не обратить на него внимание. Для своих тридцати двух он выглядел слишком хорошо, будто ангелы красками писали его черты лица, а голубые глаза ему преподнесли, зачерпнув воды из Байкала. Слыша такие разговоры в курилке, Антон каждый раз закатывал глаза и посмеивался. Арсений может и был хорош внешне, но как только открывал рот, хотелось напихать туда горсть хуев, чтобы он заткнулся навсегда. Никогда раньше Шасту не попадались альфы с таким мерзким характером. И он был полностью уверен, что Попов — альфа. Во-первых, от него просто не было того омежьего запаха, которые многие пытаются подсластить, дабы их заметили. Во-вторых, вокруг него всегда крутились те самые продажники, которые слюни на него пускали и дрочили на фотки из инсты, причем среди них были как девочки, так и мальчики. Антон с Эдом, как суровые альфы, всегда отходили в сторону и чихать хотели на выебывания Попова. И если Шасту действительно было похуй, то Эдику с Поповым еще надо было работать вместе, поэтому в выражениях он часто сдерживался.        И теперь Антону возвращался бумеранг. Сидя в кабинете Паши он медленно обтекал, протирал моментально вспотевшие ладони о штаны и старался на Попова даже не посматривать. Что там ему говорил Скря? «Отвечай по факту, граблями не маши». Было сложно, ведь Антон в жестикуляции не сдерживался, даже когда общался не по телефону, а в мессенджерах. — Что ты сделаешь первым, когда станешь руководителем группы? — Паша посмотрел на Антона и приподнял уголки губ. И Шаст бы расслабился, если бы не вечно поджимающий губы Попов. «Ну и как, блядь, он предлагает мне расслабиться?»        Забив каменный хер на все приличия и советы Эда, Антон начал свою поэму. И как он собирается поднять качество обслуживания, и замотивировать ребят, да и вообще с гордо поднятой головой нести звание руководителя. Он умолчал, что резюме его подать заставили, что работать он хочет примерно также, как домашний кот купаться и что хер он положит на это все буквально через месяц. Казалось, Паша одобрил все ранее сказанное. На Попова Антон не смотрел по-прежнему. Ответив еще на пару вопросов, Шаст попрощался, вышел из кабинета и ушел на свой этаж. Вытащить покурить Эда или Иру.        Ирина была из тех, кого по виду принимаешь за омегу, но через пару минут общения понимаешь, что ошибся. На работе она могла спокойно наорать на сотрудника, если понимала, что он дебил, который даже попытку не предпринял, чтобы разобраться сам. При этом ее обожали ребята, а отток из ее группы был самый минимальный. До сих пор никто не понимал, что она для этого делает. Высокая блондинка была бы отличной парой Шасту, но даже если бы сошлись звезды, они бы не сошлись характерами. Оба вспыльчивые, обидчивые, да и к тому же Ирина видела Шастуна во всех его состояниях — от эйфории до безнадеги, потому воспринимала его исключительно в качестве друга, максимум брата. Зато Эда она терпела через раз, и каждая их встреча заканчивалась тем, что кто-то кого-то послал нахуй. Общались они исключительно из-за Антона, который причину неприязни за полтора года так и не выяснил. Когда он попытался узнать у ребят с работы, то теорий было миллион, включая влюбленность в одну и ту же омегу, заканчивая бурным романом, который закончился еще до прихода Шаста.        Антон встал посередине этажа и осмотрел их так называемый опенспейс в поисках хотя бы одного из его друзей. Но это было сложно назвать открытым рабочим пространством. По сути, целый этаж был разделен перегородками на небольшие пространства, где располагались рабочие места по несколько штук. Столы между собой были тоже разделены, чтобы не было слышно соседа, но помогало это херово. На этаже было тихо только ночью, когда звонки поступали раз в час, но начиная с семи утра гул был везде. Осмотрев этот рой, который сложно было назвать адекватным коллективом, Шаст развернулся и пошел в сторону своего места. И наткнулся на заходящего на этаж Попова. — Шастун, давай отойдем, — брюнет кивнул в сторону переговорки. Пару секунд он ждал, пока Антон раздуплиться и, глубоко и разочарованно вздохнув, пошел первым. В который раз Антон убедился в своей умственной отсталости. Быстрым шагом он нагнал Арсения, зашел следом за ним и прикрыл за собой дверь. Попов уже сидел в кресле и терпеливо смотрел на Антона, пока тот не знал куда себя деть. Пусть он и альфа, но перед начальником хочется заплести косички из своих кудряшек и мять юбочку. И не потому что Шаст считает Попова привлекательным, а потому что всегда обтекает при виде человека, имеющего над ним власть (никакого БДСМ, упаси Боже). — Прижмись ты уже куда-нибудь. — Да я постою, что уж. — Ну стой. В общем, из всех кандидатов ты подходишь больше, Антон, с чем я тебя поздравляю. Но, — брюнет сложил перед собой руки и осмотрел Шастуна с ног до головы, — пока непонятно, что по датам твоего перехода. Наверху опять меняется начальство, так что пока сидим и ждем. Очень попрошу, чтобы наш разговор остался здесь. Все понятно? — Вроде, да, — Антон сделал вид, что задумался, но поймал раздраженный взгляд Попова и кивнул. — Вопросов нет. — Тогда свободен. И Антон, — парень уже схватился за ручку двери, но обернулся на голос начальника, — когда я говорю «никому» — это значит, что Эдуард и Ирина входят в это число, — краска хлынула к лицу Шаста. Он еще раз нервно кивнул и ретировался из переговорки прочь. Нужно было покурить и срочно валить домой.

***

       Дома занять себя было нечем. Практически вся жизнь Шаста была на работе, исключая саму работу. А тут еще и это «недоназначение», к которому Антон до сих пор испытывал смешанные чувства. Ты вроде как и молодец, прошел, но тебя тут же бреют и называют расплывчатые сроки. Точнее, даже не называют. Еще и Попов этот, будь он неладен. Говнюк говнюком. Почему мать природа наградила его внешностью ангела и характером дьявола? Да даже не дьявола, а черта какого-то. Антон пытался отделаться от мыслей об Арсении, но в памяти все равно предательски всплывали его руки, мышцы на которых были заметны каждый раз, когда он их напрягал. Да и с чего вдруг, Шастун, ты стал о нем задумываться?        Антон понял, что никогда их диалог не был дольше, чем сегодня. По сути-то основную часть информации он получал от Эда или Иры, которые контактировали с Поповым гораздо чаще, чем он сам. Все страшилки он слышал по слухам, но выслушивал их вживую буквально пару раз и то даже не в свой адрес. «Ты пытаешься его оправдать? Совсем сдурел?» — Шаст встряхнул головой, поправил свои вьющиеся волосы и уперся взглядом в стену. До конца отпуска оставалось три дня, если учитывать этот, а он за это время даже не успел прилично напиться. Эдик собирался зарулить куда-то на выходные в Подмосковье, поэтому писал Шаст Ире, которая никогда не отказывалась, будто ее девиз был «За любой кипишь, кроме голодовки».        Пока Ира заканчивала работать, Антон думал, чем себя занять. Ничего умнее, чем подрочить, в голову ему не пришло. До гона оставалась еще неделя, а искать кого-то в клубе для перепиха он не планировал. Как говорится, «люблю букеты, но цветочные». Презикам он не доверял, как и уверениям, что все в порядке. Такое «в порядке» довело его однажды до милой женщины-венеролога, которая от души посмеялась, пока Шаст пытался не краснеть и не надеть трусы обратно. В общем, антибиотики и воздержание были его лучшими друзьями на некоторое время, а врач — чуть ли не членом семьи.        Уже стоя в душе, Антон пытался сгенерировать в своем мозгу картинку, чтобы процесс пошел успешнее и приятнее. Но в голове были только руки Попова. Он не запомнил даже выражения лица, но зато смог воспроизвести каждый мускул. Казалось, что мозг запомнил расположение каждой родинки, а рука предательски двигалась по возбужденному члену. Пытаясь отогнать от себя непрошенные воспоминания, Антон и не заметил, как приблизился к пику. И кончил с именем Попова на губах. «Пиздец».

***

       Они с Ирой сидели у барной стойки и ждали свои шоты. Пока Кузнецова следила за действиями бармена, Антон рассматривал посетителей. В толпе было сложно что-то разглядеть, а смесь запахов омег кружила голову похлеще любого алкоголя. Девушка толкнула Шаста в плечо и протянула стопку. — За что пьем? — За любовь? — спросил Антон. Подумав пару секунд, Ира кивнула и залпом осушила стопку. Потянувшийся выпить Антон застыл, устремив взгляд куда-то в одну точку. — Антон, гуд монинг. Ты чего? — пока Кузнецова пыталась растормошить друга, она прошлась взглядом в то же направление, куда смотрел Шаст. — Чего, блядь? — Ты видишь то же, что и я? — парень неуверенно посмотрел на подругу и тяжело сглотнул. — Это же не может быть массовая галлюцинация? — Ты даже выпить не успел, так что не думаю.        Около специальной площадки для танцовщиц клуба на перекладине танцевал Попов. Хотя танцами это было сложно назвать. Скорее, потугами стриптиза. Около него крутился какой-то парень, который почти стянул с него белую футболку. Кончиками пальцев он проходился по телу Арсения, специально задевая эрогенные зоны мужчины, отчего тот растекался еще сильнее. И постепенно из стриптиза, какой-бы он ни был, это перешло в попытки солевого наркомана удержать себя в вертикальном положении. И пусть с места Шастуна и Кузнецовой лица начальника было не видно, но очевидно, что тот был явно не в адекватном состоянии. Себя-то контролировать не мог, вряд ли у него было осознание происходящего.        От увиденного Ирина встрепенулась и, схватив Шаста за руку, потащила в сторону полуживого Арсения, отчего парню пришлось оставить так и не выпитую стопку текилы. Мысленно он попросил его дождаться и пошел за подругой. Ира распихивала перед собой собравшихся зевак, которым было любопытно наблюдать происходящее. — Э, алло, — девушка еще раз убедилась в неадекватном состоянии Попова и перевела свой взгляд на его «спутника», — может уберешь от него руки? — Тебе надо больше всех? Иди, куда шла! — незнакомец продолжал лапать Арсения, полностью переключившись на него с девушки. Она поняла, что это был тот самый мерзкий тип альф, которые на мораль хер клали. Лишь бы присунуть, лишь бы остудить свой пыл. «И член», — мысленно добавила она и посмотрела на Шастуна. Тот продолжал стоять как вкопанный и откровенно пялиться на своего начальника, перед которым только сегодня днем он обтекал. А теперь наоборот. Парень усмехнулся, а затем быстро принял серьезное лицо. Еще от Кузнецовой не хватало пиздюлей получить. Он быстро собрал руки в ноги, подошел к «сладкой» парочке и оттолкнул незнакомца. — Ты, кажется, что-то попутал, дружище. Не нарывайся. — Из нас двоих тут нарываюсь явно не я, — Антон закрыл собой уже полумертвого Арсения и с вызовом посмотрел на соперника. «Чего? Совсем ебанулся?» Но времени на раздумья не было. Шастун уже заметил летящий в него кулак и зажмурился. Ну не любил он драться, что поделать? Немного припизднутый такой, чего теперь, в отсталых записывать?        Кулак до него не долетел. Кузнецова, реакция которой явно была лучше, успела со спины запустить свою коленку между ног незнакомца. И пусть со спины бьют крысы, но не когда ситуация того обязывает. Да и похуй, что там говорят крысы за спиной у кисы. Она точно была кисой. Без вариантов. Парень открыл глаза, наблюдая перед собой стоявшее тело на коленях. Во взгляде Шаст напрямую, без единого намека, увидел желание отпиздить да посильнее. Кивнув Ирине, он закинул на плечо Попова, который даже не расчухал происходящего, и веселой компанией они направились к выходу из клуба. — Арсений, знаешь что? — на свой вопрос Антон не получил никакой реакции, но продолжил: — Ты мне, сука, так дорог!        Ира усмехнулась и вызвала такси.