Боль и отвращение

Он пялится в свое кривое отражение на зелёной бутылке. Не человека — привидение видит он там. На худом, бледном лице не видно ничего человеческого. Слишком много мерзостей говорил он этими губами, чересчур много грязи видели его глаза. Зверь в углу скалит зубы, когти точит, сверкает глазами исподлобья. У зверя все проще, у зверя нет ни душевных терзаний, ни битв с самим собой. Зверь скулит, заглушает урчание своего живота. Он не ел уже несколько дней. Руки Некроманта дрожат, когда он хватается за стеклянную бутылку, как за спасательный круг, и швыряет ее в стену. Осколки сыплются в стороны, на пол, на стол, но ему наплевать. Он подрывается из-за стола, и, пошатываясь, идет в сторону ванной. Скулеж зверя сменяется протяжным воем, от которого закладывает уши. Густая вонючая слюна льется из пасти. Кажется, что эта тварь давно сгнила заживо. Монстр рычит, клацает зубами, хватая воздух. Вот-вот вскочит с места, нагонит, вцепится зубами в брюки, разорвёт, изуродует, умертвит. Некромант не оглядывается. Доходит до двери в ванную и замирает в недоумении. Почему зеркало разбито? Тут же закрывает дрожащей ладонью лицо: сам вчера постарался. Как сумасшедший бросал банки с какими-то шампунями в стену, пока несчастное зеркало просто напросто не осыпалось осколками в раковину. Из-под крана снова льется черная вода. Или ему просто так кажется. Но даже в этой воде он видит свое призрачное отражение. Ему хочется верить, что все это не правда, что он всего лишь спит, но реальность с силой дает по роже, бьет по остаткам рецепторов противным запахом гнилой воды. Некромант морщиться и отшатывается. Ему хочется упасть без сознания, как тогда, но теперь он, словно назло, невероятно твердо стоит на ногах. Зверь поднимается на задние лапы, и, хромая, идет туда, откуда доносится журчание воды. Он входит — вваливается — в ванную, с хрипом сует морду в раковину, усыпанную стеклом, и жадно глотает жидкость, текущую из под крана. Она тут же выливается из дыры в его шее, но он не замечает этого, и просто продолжает пить. Некромант бежит. В подъезд, на лестницу, во двор, скорее. Руки трясутся, дышать тяжело. Он спотыкается о порог, и летит вперёд, на бетонную лестничную клетку, падает ничком и молится. Точнее сказать, выкрикивает слова из разных молитв, пытаясь сложить их воедино. Ему чудится, что мерзкие когтистые лапы зверя вот сейчас настигнут его! Вот через мгновение они будут у него на шее! Но зверь медлит. Нависает над некромантом, и словно не может понять: человек ли перед ним? Призрак ли? Нет, нет, все не то. Еще не умерший, но уже давно не живой, лежит сейчас на полу. Зверь рычит, и Некромант понимает — конец. Больше не сопротивляется, медленно убирает руки от лица, и смотрит в красные, всепоглощающие глаза. Зверь заносит лапу над головой. Удар, и Некромант больше никогда ничего не скажет.