Боль и отвращение

Удар об пол привёл колдуна в чувства. "Что я тут делаю? Чем провинился перед святой инквизицией? Откуда они узнали о моей демонической силе, и что теперь со мной будет?" — эти вопросы крутились в больной голове Андрея, пока он пытался разлепить тяжелые веки. Душная камера для допросов, в которой его держали несколько часов, сменилась другой, что была в несколько раз хуже. Холодная, пропитанная кровью и слезами несчастных комнатка, в которой не было вообще ничего, кроме нескольких ржавых железных колец на стене, потолке и полу. Интересно, насколько больно будет висеть на тех кольцах, что вмонтированы в потолок? Андрей с ужасом в глазах смотрел на них, размышляя, какова вероятность, что именно к ним его прикуют инквизиторы. Это, да и то, что с ним тут собрались делать, пока оставалось тайной. Юный колдун вздрогнул, когда дверь за ним со скрипом открылась. Он обернулся, и увидел женщину в бархатных чёрных одеяниях. Прежде чем Андрей успел опомниться, дверь вновь хлопнула, и закрылась на щеколду. Юноша с опаской покосился на мужчину, лицо которого выражало одно лишь безразличие. Кажется, Андрей видел его раньше, когда инквизиторы наведывались к его соседке. Тогда этот человек показался ему весьма приветливым, да и вообще очень приятным, однако, сейчас, в тёмной коморке на самой вершине Башни Искупления, его вид был страшен, как никогда. — Ты болен. — Андрей оскалился, услышав такое заявление — Я изгоню из тебя колдовство. — Каждое сказанное слово звучало, как смертный приговор, звенело, как цепи, которыми несчастного колдуна сейчас прикуют к каменной стене. Не сводя глаз с юноши, инквизитор нащупал щеколду, и отворил дверь. Двое мужчин, в таких же одеждах вошли в помещение, и подняли вырывающегося Андрея на ноги, а после надели на его запястья тяжёлые кандалы. За тем он был подвешен за пару колец на стену. Боль мгновенно пронзила руки, которые не могли долго держать на себе всё тело. Юноше казалось, что ив них вонзают тонкие иглаы. Он поморщился, и инстинктивно дёрнулся в сторону, в надежде освободиться от оков, однако это принесло лишь дополнительные болезненные ощущения. Колдун закрыл глаза, и опустил голову, чтобы инквизитор не видела гримасы боли на его лице. Пока он висел на цепях, до него долетели обрывки разговора других инквизиторов, которые до этого несколько часов допрашивали его. — ...Господин велел...! — Я всё сделал...! — после этих слов на пол камеры опустился серебряный таз с водой, которая с характерным звуком расплескалась в разные стороны. Зачем это сюда принесли? Андрей всё же решился открыть глаза и посмотреть на то, что происходит в камере. И как только он это сделал, прямо на его лицо выплеснулась чаша ледяной воды. Но что-то с ней было не так: стоило ей коснуться лица и глаз юноши, как кожу начало жечь, будто от огня, а из глаз, по щекам покатились слёзы. — Что это за дрянь...? — прошипел Андрей, отплевываясь от едкой жидкости. От этого стало ещё хуже, ведь стекая с длинных волос она попадала в рот, вызывая ещё большее жжение. Он начал кашлять и задыхаться, будто его не обливали водой, а окунали в чан с ней. — Я так и думал. — невозмутимо произнес инквизитор, зачерпнув ещё одну чашу ледяной жидкости. — Демоны овладевают тобой, они уже взяли верх над твоим телом, а значит и до души не далеко. Но ничего, я излечу тебя от них. — Андрею не дали опомниться, и снова окатили водой. — Exi, daemonium! — воскликнул мужчина, и сбросил с себя свою бархатную мантию. Он закатил рукава рубахи, и посмотрел на узника. В его глазах блеснули недобрые огоньки, и неспроста: в следующее мгновение он сняла с пояса длинную плеть и рассек ей воздух в камере. Вот тут Андрей по-настоящему испугался. Его сердце стало биться с бешеной скоростью, и он снова попытался вырваться из цепей. Он вдруг пожалел, что не может воззвать к своему демоническому покровителю прямо сейчас, когда нахальный инквизитор истязает его тело в этой чёртовой камере. Мужчина, тем временем подошел к Андрею ближе, и достал откуда-то из кармана маленький ножик, который моментально приставил к груди юноши. — Не дёргайся лишний раз, демон! Иначе будет хуже. — отчеканил он, и стал водить лезвием по коже колдуна, вырезая на ней крест. Сам по себе этот процесс был крайне болезнен, а учитывая то, что святая вода ещё не высохла на теле юноши, и теперь попадала в открытые раны, всё это превратилось в настоящую пытку. До этого Андрей старался не издать ни звука, сейчас не мог сдержать крик боли. Однако инквизитора это только раззадорило, и одним резким движением он вырезал поперечную полосу креста на груди юноши. Тот попытался подавить крик, и закусил губу, разрывая её до крови. Теперь слёзы текли из глаз не только от жгучей воды, но и от ужасной боли. Юноша больше не чувствовал своих рук, ему казалось, что вот вот запястья оторвутся от предплечий, и он упадёт на ледяной пол. — Exi, daemonium! — Снова воскликнул инквизитор, и взмахнул плетью. Все девять хвостов орудия пыток опустились на мокрую грудь колдуна, рассекая ее красными полосами. Больше ничто не помогало справиться с нечеловеческой болью, и Андрей кричал, срывая голос, пытался вырваться из цепей, молил своего мучителя остановиться, но становилось только хуже. Юноша ждал лишь одного: когда он дойдёт до той самой тонкой грани между жизнью и смертью, чтобы наконец попросить помощи у своего покровителя. А инквизитор тем временем не останавливался. Хлестал колдуна плетью, и всё повторял: «Exi, daemonium!» «Exi, daemonium!» «Exi, daemonium!» Когда спустя десять минут грудь и шея Андрея были изорваны в клочья, мужчина наконец пришел в себя. Он вытерла вспотевший лоб рукавом рубахи, и зачерпнул остатки святой воды в серебряную чашу. — Exi, daemonium. — в последний раз произнес он, и вылил воду на грудь своего пленного. Тот уже не мог ни кричать ни плакать, а потому лишь хрипло что-то бормотал пересохшими и кровоточащими губами. Когда инквизитор понял, что веселья тут больше не будет, он спустил рукава рубахи, поднял с пола свою чёрную мантию, отряхнул и обернулся к двери. С чувством выполненного долга он собирался пойти и объявить о том, что ещё один несчастный был излечен от демонов. Его рука уже тянулась к железному засову, как вдруг за своей спиной он услышала странный звук. Цепи, что до этого держали колдуна на стене разорвались, и на пол посыпались старые звенья. Во мгновение ока Андрей оказался подле истязателя. Наслаждаясь животным страхом в его широко распахнутых глазах, юноша схватил его за горло. — Теперь поговорим как я хочу, господин Святой инквизитор.