Часть 11
7 февраля 2024 г., 10:45
Если бы у Софии была возможность сбежать от него, то она непременно бы это сделала. Жаль, что осознание пришло к ней слишком поздно. Тогда, когда сердце перебивает импульсы мозга. Когда мысли уже не просто «пытаются» оправдать его действия, а насильно признают невиновным Белого во всем содеянном. Когда мечты о высокой любви превратились в разовые встречи с чувством неизвестности после. И тонет в нем, как очередной кинутый камень в море; в океан. И знает, что сотни таких камней уже полегли на дно это холодное. Между тем, волны этого моря раз в пятилетку именно её «выплевывают» на берег, предоставляя силы для продыха. А после снова манят к себе, загребая волнами.
— Сонь, — Елена Викторовна кладет листы сценария на стол, — С тебя начнем.
Наконец-то объединение артистки дошло до великого — Уильям Шекспир. Так ждала она этого дня! Грезила тем, чтобы хоть раз опробовать одного из его персонажей. В самой руководительнице больше не бурлило к Котовской ничего, а причина этому новое лицо в команде. Элина Долгих — актриса театра и кино, что приехала с другой страны по зову театрального. И София изумлялась её подаче и игре, но эмоции брюнетки резво сменились на негодование. «Долгих» вмиг стало слишком много. Ставили эту новенькую везде: и в драмах, и в юморе, и даже в хореографии. «Красная лампочка» загорелась в глазах темноволосой, когда привязанные роли к ней плавно перешли в репертуар Элины. Тут-то и стало ей всё ясно — грядет беда. Конкуренция не мешала Соне никогда так, как сейчас. А ведь, и сама понимает, что угасла. Не вкладывается больше в работу, не изнуряет себя прочтениями новых произведений, не видит будущего.
И сегодня Котовская твердо решила взять всё в свои руки. Эта репетиция нововведенной экранизации для неё нечто иное, как шанс доказать себе и другим, что она ещё многое может. Выбор на роль главной героини стоял между Элиной и Софией. Первая прогонка по тексту — Елена Викторовна решила дать право выступить первой брюнетке. И, казалось бы, ничего не могло помешать планам этим. Однако, возникло одно белое «но».
В дверь постучались и из-за дерева возникла белая макушка, что с виноватой улыбкой молча извинилась, прислонив руку к груди, и попросила выйти руководительницу на пару слов. Ощущал себя Незборецкий так, словно отпрашивает девушку с уроков, будучи сам старшеклассником. А Котовская непонимающе прожигала взглядом вход, за которым скрылись двое. Неизвестно ей, зачем он приехал сюда и о чем собрался вести разговор. Пара знатно поругалась на тему сегодняшнего «мероприятия» и трубки от него девушка не поднимала. Все потому, что на дне рождении Некрасова ей уж точно делать нечего, хоть и всегда она с воодушевлением плелась за блондином куда-угодно. И мысли навязчивые бурьяном скатились в одно полушарие. Он точно найдет её везде. Ведь, правда, всегда всё было по его правилам. Сжала листочек с текстом в руках и глазами скиталась по дверной ручке. Неимоверная жара подступила к лицу. А, вдруг, насолить хочет?
— Что-ж, вот и решили вопрос, — в помещение возвращается короткостриженная женщина и останавливается перед Софией, сложив руки в замок, — Иди уже, красотка моя. Отпущу, так уж и быть, — улыбается, — Чего ж сразу не сказала, что бежать нужно?
Темноволосая вскидывает бровями и встает с места, но шагнуть не решается.
— Так, — Викторовна забирает из рук Сони листок и передает новенькой, — Элечка, поздравляю. Будешь первооткрывательницей! — смеется.
Как была зла Котовская! Готова была разорвать эти бумажки и швырнуть в лицо всей команде. А Кирилла она бы заставила их съесть, не запивая. Между тем, тот уже стоял с её верхней одеждой у входа и к чему-то четко вслушивался в рабочие слова женщины. От Елены Викторовны веяло чем-то родным — дежавюшным, материнским. Она явно блондину кого-то напоминала, но вспомнить он так и не смог. Из этих размышлений вывела его брюнетка, что грубо выхватила свой тренч из мужских рук и сурово поплелась к выходу. Закрыл дверь, вздохнул и последовал за дамой, пожав плечами.
«Идиот, придурок, свинья». Нет, совсем не эти слова летали в её черепной коробке. Бывало и похуже. Только, вот, высказать она их не может — духу не хватает. Могла бы София, конечно, сказать руководительнице, что тот соврал, и что никуда ей не нужно. Между тем, выглядело бы это слишком глупо. Все люди взрослые, все располагают временем. А выяснения кто-кому соврал и кому-куда важно отлучиться никого не интересуют. И безумно досадно ей, что роль досталась другому человеку. Незборецкий превзошел все ожидания. Сам твердил, что нельзя терять голову в работе, и сам же девчонку тащит в другое русло. Еще и не понимает темноволосая их причинно-следственных связей: то-ли вместе, то-ли просто «витринные образцы». Однако, залезть к ней в постель парень всегда не против. И частенько ему плевать на те или иные обстоятельства, что крутятся вокруг неё. Могла бы Соня твердо решить, что ничего, кроме секса, у них нет. Но это не так. Бывают у этого музыканта моменты прозрения, «любви», тактильности. От сладких слов до великих поступков. Только выявлялось такое очень редко. А когда Софии всё же удавалось свинтить от «предложений» переспать, то Незборецкий неимоверно сердился. Сливалась София по одной простой причине, и причина эта впивалась в причину его животного желания. Чаще всего, секс происходил под влиянием его плохого настроения. Что-то не задалось — постель, где-то не вышло — постель, сам же вляпался — постель. Выливание агрессии на теле её стали великим началом конца. Старалась полюбить это дело, но всё не выходило никак. Белый же не сотворял с ней ничего такого, если бы не видел искры в глазах. Пусть мычит, что груб, что чересчур — видно же, что мазохистка.
— На себя обижайся, — выплевывает после затяжного молчания и хмурого лица брюнетки, — Я тебе сообщил обо всем заранее.
София лишь пристегнулась и продолжила молчать, высматривая за окном уличные фонари. Недавно ей удалось разузнать немного больше о прошлых отношениях Незборецкого. «Больше» громко сказано. Актриса хотя-бы знает, что измен ни с чьей стороны не было. И от этого стало только хуже. Тысяча вопросов, а спросить не у кого. И интерес такой манящий, будто бы ответ раскроет брюнетке все карты.
— Меня будоражит твое отношение, — отвечает всё же, — Это не офисная работа, не завод. Это театр, Кирилл. Там все серьёзно, — вздох, — Либо артист, либо никто.
— К чему ты мне это говоришь? — останавливается на светофоре.
— К тому, что ты мне все испортил, — отворачивается от него, — Я даже свои дни рождения пропускала. А тут…
Незборецкий нагло усмехается.
— Тебе нужно научиться правильно расставлять жизненные приоритеты. Распределять свое время, — щелкает поворотник, — И никто, ничего не испортит.
— У меня они правильно расставлены! — рявкунла. Нет, скорее, даже «гавкнула», сама от себя не ожидая. И Белый быстро усмирил её храбрость одним пылким взглядом, — Хотела… работе посвятить время, — неуверенно, — А ты меня тянешь в развлечения.
— Конечно, — саркастично мотает головой, — С такими лучше не связываться. Сначала развлечения, а потом, что? Правильно, — кивает, — Наркотики, разврат, оружие, поддельные документы.
— Ты меня не слышишь.
— Ты себя не слышишь, Соня, завались, — раздражается, — Тебе было сказано целых три раза за неделю! И слова о твоей репетиции этим вечером не было, — жестикулирует указательным, — Сначала плачешься, что не беру с собой, а потом я снова мешаю твоим скачкам на сцене, — пауза и тяжелый вздох. Он все ждет, когда наступит момент. Момент, когда она хоть-как затронет его. Да так, чтобы не вернулся больше, и чтобы та не терпела более, — Нет ощущения, что, если я исчезну, то ты все равно найдешь причину для обвинений моей стороны?
Показательно отвернулась и обидчиво смотрела в окно. Никуда не денется. Ни он от неё, ни она от него. Доигрались за месяц. Смогла привязать и пожалела.
— Как мне добиться нормального отношения?
— Поверь, — безразличный взгляд в боковое, — Это более, чем нормальное.
— Как славно, — хмыкает и тон её становится таким киношным и лживым. Монотонным, равнодушным. Высмеивающим! — Высокие понятия любви. Весьма удивляет.
— Я бы постыдился, если бы мне об этом сказал кто-то другой.
— А, точно, — язвительная усмешка, — Я же хуже всех.
— Тебе лишь бы повод найти для драмы. Не наигралась ещё? — закипает. И без того на дороге долбоебы, так ещё и спутница под руку бубнит, — Закроем тему.
— Превосходно, — говорит его словами, — Я постепенно начинаю понимать твою травму, — на такое высказывание Незборецкий вскидывает бровями, — Ты же понимаешь, что не все люди такие же твари, как те, что ушли из твоей жизни? — а после этого музыкант готов был замотать ей рот тем же ремнем безопасности, которым он сам частенько пренебрегает, — Я — не она.
Током. Буквально током. Чуть ли не парализовало, пока сзади не раздался грозный сигнал, что велел поспешить и тронуться со светофора. Размышляет: стоило ли ему забирать девчонку с этого никчемного ДК? Кирилла самого пробило на такое желание. Некрасов и вправду не грезил мыслями, чтобы увидеть артистку на своем «торжестве». А Незборецкий знал, что, в один момент, он захочет услышать её речи в вечер дня рождения друга. И теперь сочувствует сам себе. Сочувствует тому, что слышит её, что видит и ощущает запах этих приторных духов. И приторного внушения того, как сильно эта мадам хочет ему «помочь». Что-то выяснить, пробудить в нем. На самом же деле, закапывает глубже. Он не терпит разговоров о прошлом.
— Хочу поговорить, придти к итогу, а ты стену выстраиваешь, — повышает она голос, пока парень сильнее сжимает обивку руля, — Нет, это не нормальное отношение, Кирилл. Это никакое не проявление любви, как ты клялся мне тогда. Мне не нужно, чтобы ты таскал меня от постели к постели и для своих «развлечений». Не проявление любви! Совсем не оно.
Какая постель? О чем говорит она — не ясно. Вовсе не дается. И сама же страдает! Уже полторы недели на иглах. И молодой человек совсем не намерен выпрашивать на коленях этот секс. Но и отрицать того факта, что всё в ней в этом деле — взрывающе, не будет.
— Любовь же, — с воздыханием продолжает она, — Это что-то такое… достаточно ощущаемое. Даже через дыхание. Но тут…
Её монологи прерываются одним вопросом. Флегматичным таким, остылым. С тем же ледяным взглядом.
— А давно у нас любовь с тобой? — останавливается в знакомом районе и глушит мотор.
И замерла она, смотря в эти несущие холод глаза. Застекленели словно. И вокруг так тихо стало — совсем не от глушенной машины.
— Разговор закончен, — переводит взгляд прямо и ждет, пока та выскочит из тачки.
Софии и сказать нечего. Она прекрасно помнит тот диалог в самом начале нового года. Бессмысленный, коробящий. И кончился он чем-то пугающим для неё. Блондин прекрасно помнил, что она говорила о значении близости для неё. Это случилось. Но слова не были произнесены. Ни ей, ни им.
Темноволосая довольно быстро затерялась в многоэтажном доме. И Незборецкий за ней не поплелся — остался ждать на водительском. Между тем, теперь Кирилл находился в неведении: то ли вернется она уже в подобающем виде, то ли зря он простоит на парковке. Год у парня начался как-то не так, как планировал музыкант изначально. Писалось все исключительно про неё. Нет, не про Софию. Существовали некие наброски с парой строчек об актрисе, но записи эти были скрыты, а после и вовсе стерты. Да и жизнь личную — личной не назовешь. Не заявлял прямо никому, что занят. Ни близким, ни самой Котовской. И причины этому были разнообразны. Определенно, это не любовь. Он и вправду тогда ошибся, ляпнув лишнего. И богу слава, что повторить во второй раз эту фразу Белый не смог. Иначе бы точно пришлось отвечать за все свои действия и поступки. Незборецкий убежден, что сама брюнетка понимает это. Понимает, что он её не любит. А та все тешит себя надеждами, оправданиями, проглатыванием обиды. Между тем, сама она в себе не уверена более. София знает одно — привязалась. Всеми узлами, что существуют на свете. Ей важно знать всё о нем: что чувствует, чего желает, как хочет. Старается терпеть, но не все. Есть у неё один «блокатор»: она не просто «тело».
Легко было понять, что о любви речи быть не могло. Котовская могла вывернуть себя наизнанку, лишь бы тот остался ею доволен. Лишь бы не злился, не разочаровывался, не пыхтел. И ей обидно. Обидно, что она редко слышала приглашение в его дом. Практически никогда. Обидно, что не делится своими целями по творчеству, по работе, по хобби. Софии безумно хотелось услышать хоть кусочек того, чего он не показывал никому. Хотела было один раз зайти в «студию», но этот жестокий тон сразу расставил приоритеты перед ней. Обидно, что длинные разговоры у них на различные темы так не часты, что могло казаться, будто она разговаривает с привычной Siri. И с ней бы любому другому было бы лучше, чем с человеком-роботом. С демоном, высасывающим энергию. Питающимся холодом, негативом. Обидно, что не слышит от него комплиментов, не видит даже искру в глазах. А улыбку! Когда это происходит? Лишь с другими. Думала, что ему плохо с ней. Размышляла, кем они приходятся друг другу. Между тем, вопрос ветал в голове — зачем тогда ему это всё нужно? К чему приезды, звонки, письма?
И если бы, действительно, хотелось бы сбежать брюнетке от него, то не села бы она в машину ни в один из разов. Не пустила бы в ту ночь в квартиру свою. Не плюнула бы сегодня, в конце концов, на такую важную для неё репетицию.
А Незборецкого, бывает, тянет. Не отпускает и все тут. Издевается, играется, изнуряет девичье нутро. Но он никогда не позволит обидеть Софию другому. Белый это может сделать сам. Не позволит «поникнуть» ей в беде, в унынии, в проблемах. Музыкант точно поможет. Это, почему-то, важно. И бывают прикосновения её приятны. Иногда и лестно понимать, что длинноволосая только с ним и ни с кем другим. И Некрасов злился. Стало заметно — друг тонет, но пытается держаться. И видно Андрею было, как тот истинно не находит в ней будущее. От того и становилось всё смешнее. Потому, тот решился устроить «сюрприз». Точнее, решение это было принято совместно с другим человеком. И принято оно было, конечно, совсем не из-за Кирилла. Но всё же ясно: сегодня будет что-то неистовое.
Расстроенная София всё же вернулась в прогретую машину в новом обличии. В новом, но скромном. Услышав усмешку, не решилась сказать что-то в ответ. Совсем не хотелось. А Незборецкий и не грезил разговором. Весь путь их продлился в молчании и едком дыме сигарет.
— До-обрый, — встречает друга именинник с веселой улыбкой, как тут же меняется в лице, заметив вышедшую из-за спины блондина нежданную гостью, — Вечер, — незаметно кривит губы, — Вы на конях добирались, что-ли?
— Все вопросы к Соне, — смеется, — Поправок, видимо, не случится никогда.
Поздравления, пожелания. И улыбка его такая широкая, забытая, отдавалась Котовской тянущим камнем в сердце. А ещё её затронуло заметное негодование «хозяина праздника», что с абсолютной неприязнью косился на девчонку. Гостей в доме было немного, и сам участок ей был неизвестен. Максимум знакомых — Кристина, да Катя.
Снова делать было нечего. Веселящая музыка, давящие улыбки и сплошной алкоголь. Длинных диалогов с подругой особо не вышло: Селецкая была заметно настроена не на позитивную ноту. И причина этому была неизведанна. Потому, артистка вела разговор только лишь с Екатериной, что подбадривала её в распитии спиртного. И только из-за слов шатенки Котовская решила позволить себе бокал. Между тем, настроение темноволосой становилось все ниже нуля. А когда Незборецкий подходил к женской компании и улыбчиво шутил, вещал, и проявлял тактильность, то Софии и вовсе хотелось расплакаться. Это такой театр! Блондин неплохо бы подошел на любую роль — играет безупречно. И совсем не весело ей от этого. Дама Марка старалась разговорить, расспросить о чем-либо, но бокал повлиял на темненькую не в лучшую сторону. И стыдно ей, что не может поддержать беседу, а сделать ничего не может. Крутит эту ножку бокала в руках и высматривает горящие глаза блондина, что явно находился в хорошем расположении духа.
Спустя время, не добившись нужного эффекта, Катерина резво испарилась. А София решила выскочить на балкон, схватив свой телефон. Поставила бокал на кафель, облокатилась корпусом «вперед» о перила и стала бездумно листать диалоги. Ей кажется, что пора кому-то высказаться. Столько всего держать в себе нельзя. Однако, что дадут эти высказывания? Словно хочет, чтобы пожалели. И глупо это — ныть и ничего не делать. Пальцы её все колебались у диалога с сестрой. Не решалась, боялась. Осудит, обвинит, заставит измениться. А, может, направит на правильный путь?
— Пс-с, — доносится сзади и брюнетка оборачивается, — Быстро…
Детков прерывается в шепоте. Раздетая, так ещё и на холоде! А София, почему-то, была рада видеть именно его. Видать, пришел совсем недавно.
— Ты шо, Софка? — злостно удивляется, — Подожди.
Ретируется на время, а София лишь слегка улыбчиво мотает головой и ежится, все же блокируя гаджет. Через минуту комик появляется с чужой курткой и смешливо-грозно заставляет девушку накинуть вещь на себя.
— Так, — поджигает сигарету, — Мне нужна твоя помощь.
— Моя? — удивляется, — Что случилось?
— Тихо, — смотрит назад, высматривая народ за стеклом, и зажимает сигарету зубами, — Сейчас. Стой тут.
Брюнетка хмурится, но все же стоит по стойке смирно на этом чертовом балконе. Минута, две, три. Рядом никого не обнаружилось. Потому та и решила вернуться к смартфону и все же отправить письмо ярости и жалоб. Напечатала немного, совсем чуть чуть. Отправить девушке не удалось, поскольку её, наконец, окликнули.
— Держи, быстрее, — тянет тарелку с тортом, пока девушка непонимающе смотрит, — Соня, ну! — торопит, — А то эти с голодного края. Там последний остался!
С удивлением хватает керамику и снова наблюдает, как комик теряется. Таким образом за пять минут Сергей успел спрятать два кусочка сладкого и одну бутылку «Шато Марго». Прежде чем задать вопрос, София искала место для «блюд», но ничего лучше перил не оказалось. А вот брюнет уволок стекло в угол, приговаривая что-то ехидное про себя.
— Все, — выдыхает тот, — Можно спокойно покурить.
— Сереж, а я не ем торты ведь! — смеется, — Но спасибо.
— Ой, рассказывай, — отмахивается, — Все вы не едите. Вон, — кивает в сторону зала, — Кристинка уже третий доедает.
София посмеялась, но говорила истину. С недавних пор её посадили на диету, заметив, что девушка «наела» пару лишних. Однако, ей это только шло. Тело её стало, по крайней мере, выглядеть здоровее. А вот, для театра такие изменения никуда не шли.
— Ты шо одна-то тут? — откашливается, — Или куришь в тихушку? — смеется, — Не бойся, не расскажу.
— Да ты что! — улыбается, — Отошла подышать.
Сергей ей нравился больше всех из компании. С этим парнем настолько спокойно, будто у тихого моря сидишь и размышляешь о светлом. Никакой тревоги. Умиротворение и только. И разговорились они о всяком-разном, пока София молилась, чтобы сигарета его была вечной. Иначе он уйдет, а она вернется в омут гложащих раздумий. И маты его ничуть не портили рассказы его смешные, пробивающие на улыбку, на добро, на лучи. Жестикулировал как мог, пока рассказ его не прервал вошедший блондин. Им оказался Незборецкий старший, и Котовская впервые увидела этого человека так близко. В остальных случаях — лишь на фото. И, кажется, отличия у них были кардинальные.
— Серый, — вздыхает Максим с улыбкой, сложив руки в карманы, — Я тебя знаю не первый день. Где ботл?
— Бляха-муха, — цокает комик, — Кроме меня, шо, некому больше прятать?
— Поверь, — смеется, — У «чечена» все под рассчет. Там даже одна спизженная вилка числится!
— Я так и думал — хохочет, — Каждую сигарету в пачке пересчитывает, — паузирует, — Ладно, не хотел подставлять человека, — поворачивается к девушке, — Сонь, отдай бутылку пацанам. И больше не воруй!
Исказившись в удивлении, актриса подхватила смех компании и незаметно стрельнула глазами в угол, что увидел только Максим. Обернулся и, издав на выдохе «опа-а!», схватил алкогольное под руку.
—Ну, ты телепат, — с наигранным расстройством, — Вот это чуйка у человека!
— Ты ещё и торт свистнул? — произнес удивленно и со смешком, — Ебать, Серег, ты еврей.
Детков, решив «повыступать», воодушевленно раскинул руки с милой улыбкой, дабы показать, что он горд собой. Однако, вышла небольшая осечка, после чего две тарелки с украденным полетели с перил прямо на промерзшую землю. Тогда София засмеялась, что есть мочи, вместе с Незборецким. А Детков приуныл, одиноко смотря на испорченную кражу. Все зря!
— Какой козел ты, Максон, — мотает головой и выкидывает бычок, — Вот, Сонька, гляди, — указывает рукой на блондина, — Как человек своим приходом может испортить всё разом.
— Не гунди, — обхватывает сигарету губами и тянет пачку другу, — Давай лучше ещё по одной.
Тем временем, в доме произошло то, чего Незборецкий боялся больше жизни. Сам он был в порядке: неплохо проводил время, общался с близкими, ел вкусную еду, слышал хорошую музыку и даже успел затянуться косяком. Пить музыкант не собирался, поскольку оставаться ночевать он здесь не планировал, а тяжка «природы» водить машину никогда не мешала. И вот, в очередной такой приятной беседе, Некрасов отлучается во двор за неизвестной целью. Белый лишь пожал плечами и продолжил вещать историю про недавнюю отмену концерта, как тут же замер.
В зал зашла она. В зал зашло прошлое.
Язык онемел. Звуки смешались воедино, а после и вовсе превратились в одну волну звона в ушах. Собрался, попытавшись не казаться глупым, и встретился с ней взглядами. Легкий кивок и поворот к собеседнику, которого уже и след простыл — тот последовал примеру многим и полез здороваться с запоздавшей. «Какого хуя?» — крутилось у него в голове. Ни предупреждений, ни сигнальных знаков. Незборецкий готов был не видеть её столько же.
— Штрафную! — кричал именинник, — Отказы не принимаются, — улыбается Андрей на мотания головой подруги.
Неизменна. Словно и не было этих лет, что не встречались они. Будоражило только одно — обручальное кольцо на пальце. Не его. Чужое. Друг, помнится, пытался намекнуть ему об этом, но блондин наотрез отказался слушать. Делал вид, что не интересно, что безразлично, что плевать. А слышать было бы ему это слишком больно. Теперь же он видит все своими глазами. И плохо так ему, что аж душно стало. Нервничать начал не только парень, но и Кристина, что наблюдала за всей этой «идиллией» между брюнетом и незнакомой ей блондинкой. Мгновенно подлетела познакомиться, дабы прощупать почву. И встали они ещё рядом все — в круг! Незборецкий не знал, куда деть себя. Рвало на части.
— А мужа где оставила? — интересуется Некрасов, подливая в бокал открытое шампанское, и косится на друга, что палил в одну точку, — На передержку отдала?
— Андрей, блин, — улыбается глупой подколке, — В Лондоне.
— Надолго к нам? — спрашивает Барз.
— Недели на две, — все же хватает стекло, что так долго держал друг возле неё, — Здесь много документов осталось.
— Ой, только не начинай про свою работу, — корчится именинник, — Давай, — тянет стакан вверх, — Как говорится, чтобы стоял и деньги были! — и залпом опрокидывает свой виски в себя, оставив других в неведении.
Давняя подруга лишь осуждающе мотает головой и с улыбкой шепчет «ничего не меняется».
— Я хотела красивый тост сказать, — смеется она, — Но ты как всегда.
Гостья «чокается» бокалом со всеми и по сценарию тянет алкогольное к Незборецкому, что застыл с усмешкой на лице, сложив руки в карманы. В нем столько всего, что лучше бы ему слиться куда-подальше из этого дома, но тот не решается. Это будет выглядеть слишком глупо. Или…?
— За рулем, — мотает головой он, сумев выдавить хоть что-то.
— Извини, — неловкость.
За что она извиняется? И глаза свои изумрудные уводит куда-угодно, делая глоток газированного. Морщится от вкуса, и Белый предвидел это действие — четко запомнил.
— Если надо будет, кстати, Кир на колесах, — закусывая, твердит Некрасов, перекрикивая музыку, — Или у меня останешься?
Музыкант готов был засунуть ему эту вилку в глотку, да поглубже. Как только эта дама сядет к нему в машину, тот сразу же забудет где тормоз, а где газ. И тогда они точно въебутся в какой-нибудь большегруз. Он считает, что это будет лучшим исходом. Его спасение, что блондинистая проигнорировала вопрос. Однако, облегчение настало ненадолго. В момент, когда девушка решила пройти мимо артиста, двинувшись к дивану, тот так громко набрал воздуха в легкие, словно это прозвучало каким-то раздражением. От этого и самой бывшей стало неудобно, поэтому та решила обернуться и разузнать причину такого поведения.
— Все хорошо? — обеспокоенно.
— Хорошо, — давит улыбку, — Парфюм только смени.
— Это издевка? — хмурится.
— Ни в коем случае.
Посмотрела она на него, как на дурака. Взрослые люди, в конце-то концов!
— Думаешь, что жестокость красит человека? — а он все не встречается с ней глазами. Покорно смотрит куда-то в даль зала и становится тошно, — Это бред, — хмыкает та, — Ты был не прав все эти годы. На самом деле, добротой можно добиться того, чего нельзя взять силой.
— А я разве говорил иначе? — хмурится, высматривая наручные на руке, — Все зависело от тебя. Так, как воспримешь только ты.
— Нет, — выпаливает, как на духу. И не страшно ей общаться с ним. Плевать, что где-то рядом кто-то не скромничает во взглядах на бывшую пару, — А ты так и не понял, — говорит тише, — Ладно, к чему это. Всё уже бесмысленно, — усмехается, делая глоток.
Незборецкий совершает ошибку. Поворачивается к ней, чтобы заглянуть в эти глаза и задать интересующий вопрос. Но плавится сильно: то ли от удушающего парфюма, то ли от глаз её морских. Хотелось бы ему процедить последнее увереннее. Однако, вышло все иначе.
— Давно замужем? — зрачками бегает по её чертам лица. Чтобы запомнить. Чтобы в этот раз точно не суметь расколоться.
— Полгода, — с легкой улыбкой.
И музыкант кивает, отводя лицо в сторону.
— Поздравляю.
Как-то странно ринулся куда-то от неё, словно вспомнил, что что-то не сделал; забыл. А гостья только хотела спросить за его личную жизнь, но, видать, тот поддерживать диалог более не намерен.
Незборецкого дерет внутри. Не скуренная анаша, не съеденный стейк, а одно такое великое и мучающее. Поговорил бы с ней, может, и подольше, но воздух стал пропитываться её ароматом еще сильнее. Внедряется в корни: в мозг, в стены, в мужскую одежду. В жар бросило так, будто температура в доме явилась, как из прогретой сауны. Выскочил на балкон и вздохнул, пройдясь ладонями по лицу. А эти трое встали, со смешливыми гримасами, и палят на него своими ехидными глазами. В голове голос девушки и последние слова её трезвонят отголосками. Разговор воспроизводится снова. И далее вход вступают воспоминания, что сжимают горло в тиски, от чего и сказать-то ничего и никому толком не может. Не отпущено. Не забыто.
А Котовская затихла рядом с приятелями Кирилла. Увидела его и поняла, что смеху места стало мало. Задумалась о том, что лучше бы он не выходил к ним. Ей так было славно ощущать себя хоть кем-то в этой компании! И шутки у этих парней такие добрые, порождающие на улыбку, на ответ, на слово любое.
Жестами попросил сигарету, не откликаясь на смех пацанов и прильнул рядом к Софии, четко пробубнив:
— Пять минут и уезжаем, — выдыхает дым.
И, вроде, внешне так спокоен. И, вроде, не видно никому, что плохо слишком. «Плохо» — не то слово. Скверно, дурно. Знал бы он, что блондинка здесь появится, так точно бы не стал висеть здесь! По большей степени, уехал бы в соседний город как раз на две недели, чтобы уж наверняка.
— Не понял, — подслушал друга Сергей, — Шо за порядки! Куда торопимся?
— Мы же недавно приехали, — говорит актриса лично парню, — Я не…
— Ты меня не слышишь? — отводит одну руку, что держала сигарету, в сторону, показывая знак негодования.
— Так, стоп, — комик вступает в бой и, смеясь, отводит девчушку себе за спину, — Выкуп!
— Правильно, Серег! — поддакивает Макс и хохочет. То, что порой городил Детков, всегда забавляло всех.
Незборецкий слегка улыбнулся, но улыбка эта была лишь для того, чтобы сбавить настрой друга. На самом деле, Кириллу было совсем не весело.
— Ну! — разводит руками брюнет, — Шо ты, как этот… — подбирает слова, — Девчонка только отдыхать начала, а ты тут!
— Ничего страшного, — отрезает, — У нее завтра важное мероприятие, поэтому нужно ехать.
У темноволосой глаза мигом стали с пятирублевую монету. На пару секунд девушка действительно задумалась о своих планах на завтра. Однако, София точно помнит, что никаких мероприятий на завтра у неё не запланировано. И уж тем более Незборецкому дела не было до её «важных» мероприятий.
— Да ну! — удивляется комик, — Пьеса какая-нибудь? — сказал от дури.
Белый кивнул.
— София, а для старого дурака пригласительное найдется? — улыбается Детков и намекает на себя.
А Котовской этот театр одного актера надоел. В конце концов, хоть когда-нибудь её желания должны учитываться. Брюнетке только-только стало комфортно в этом месте пребывания. Казалось, она нашла золотое жило. Того, с кем можно не быть в постоянном напряжении. Тех, от высказываний которых уши не сворачиваются в трубочку.
— Я не знаю, о чем он говорит, — жмет плечами артистка, — У меня на ближайшую неделю никаких выступлений нет.
Никто, ничего не понял. Между тем, тишину разбавили три стука — незнакомая блондинка стучала в стекло и махала, казалось, этим двум, что приходились лишними в компании. Комик настолько изумился такому появлению, что аж обжегся об собственную сигарету. Резво вынырнул с балкона вместе с Максимом и кинулся «душить» нелепыми обниманиями девчонку.
— Кто это? — задается вопросом София и поворачивается к чересчур злым глазам, которые готовы были, казалось, лопнуть.
Теперь он благодарен бывшей за то, что та появилась в нужный момент. Остерегла, так сказать, от глупых вопросов друзей и самого бесчиния. Кирилл промолчал, скуривая крайнюю сигарету до самого фильтра и смотря куда-то в соседний коттедж. Снова этот шлейф просочился сквозь приоткрытую дверь балкона, но закрывать эту дверь никто не планировал — необходимо «лететь» от сюда в срочном порядке. Потому, кинув бычок, нагловато схватил женскую кисть и хотел было уже потащить за собой, но броский рывок заставил впасть в замешательство и окатить спутницу взглядом непонимания.
— Не нужно меня завлекать в ложь, — хмурится София и жмется к перилам, — Я не хочу домой.
— Мне не важны твои хотения, не ясно? — сердито. Снова пытается ухватиться, но та поднимает руки вверх, а после охватывает себя ими.
— Ясно еще с самого начала, — тихо, — Я повторюсь, что не желаю никуда с тобой ехать.
Как храброй воды выпила! А он сейчас подохнет от того, что рядом пахнет совсем не улицей.
— Хорошо, — складывает руки в карманы и вздыхает, — Что же тебя останавливает?
— То, что здесь есть хоть кто-то живой.
— Превосходно, — бесится, — Уговоров не будет.
— Они и не требуются, — хмыкает.
София считает, что сумеет доказать свою непринадлежность и непоколебимость. Хоть и смешно это выглядело, если вспомнить все предыдущие события.
— Останешься здесь ночевать, — усмехается, — Будто ты кому-то тут нужна до величия, — язвительно, — Про тебя уже забыли, — кивает в сторону зала, где все кишили вокруг бывшей, — Извини, малая, но сияние твое не вечно, — палит на часы, — Не знаю даже, предоставят ли тебе спальное место. Или на полу будет удобнее? Могу поинтересоваться. Коврик, кстати, тоже свободен.
Котовскую затрясло. Как ужасен он! И нет в нем ничего прекрасного, что виделось ей раньше. В ней будто что-то надломилось. Сам «украл» её, лишив главного в театре, сам же и заявляет, что никому эта девчонка здесь не сдалась. Да, хотения женские ему совсем не интересны. А в темноволосой словно больше и нет ничего. Ни интересов, ни желаний.
— Душу высосал, — говорит она дрожащим голосом, — Замучал, понимаешь? За-е-б…
— Оставь драму на потом, хорошо? — впечатлен такой смелости, потому и перебил сразу слова эти мерзкие, что звучали от неё тошнотворно, — В таком случае, ночуй здесь.
Ретируется с балкона и бредет к коридору, но та все же покорно плывет за ним. Отстает, конечно, немного, и взгляд у неё был достаточно поникшим. Видит, как, не смущаясь, опьяненный Андрей пристает к подруге, а та все фыркает. Замечает, каким немым вопросом окидывает её Детков. И ощущает эту жалость в глазах Катерины, что кивнула в знак прощания. Между тем, София приостановилась, чтобы сменить чужую куртку и надеть свою верхнюю одежду. Там же, возле входной, актриса выгнула свою изящную бровь, когда увидела, как незнакомая ей девушка выбежала на участок вслед за Кириллом.
А тот так глотнул свежего воздуха, что закашлялся, словно больная собака. Или, может быть, захлебнулся, наконец, своей яростью или несчастием. Он бы дунул еще, да так, чтобы не помнить день этот ебаный. Забылся бы в алкоголе, да так, чтобы упустить её запах духов. И парфюм этот, казалось, ощущался везде. Даже возле брошенной машины. Между тем, и без того озлобленного парня вновь дергает женский голос.
— Кирилл!
Не останавливается по пути к автомобилю и прямо бурлит в нем эта несправедливость! Несправедливость по отношению к нему. По крайней мере, это он так думал. И дело даже, может быть, вовсе не в актрисе. Личная жизнь его по своему несчастна. Обречена!
— Я знаешь, что понял, — твердит, не проворачиваясь, — Мне с самого начала с тобой ничего не хотелось.
Молчание позади обрекло на поворот, после чего он проклял себя ровно двенадцать раз. Столько, сколько успел до слов бывшей. Перепутал голоса! Белокурая стоит и хмуро сверлит взглядом, не имея понимания того, к чему молодой человек выплюнул это.
— Телефон, — тянет гаджет, — Ты забыл телефон.
Не знает, что сказать. Стоит ли оправдываться? Мол, не ей было адресовано. Смешно же! И, в целом, пока Незборецкий думал, от бывшей и след простыл. Там уже и актриса подоспела, неясным взглядом своим осматривая парня, что палил за уходящим силуэтом.
Оказавшись в квартире Софии, совершил унизительные действия — решил, что секс исправит хоть что-то. И не в плане отношений с ней, а ввиду отвлечения от крайних часов. Пытался целовать, прижимать, но руки её давали грубый отпор. В добавок ко всему этому прилетела музыканту еще и жесткая пощечина.
Ничего не вышло.
Прогнали его со всеми оскорбительными словами, что лились из женской гортани, так еще и со слезами на глазах.
А сказал он тогда, скорее, истинную правду. Чувство любви, влюбленности было ложным. Учащенное сердцебиение его можно спустить на обычную тахикардию в связи с постоянным курением. И дыхание он задерживал на её выступлениях лишь потому, что играла она красиво. Умела! Дружбы между ними тоже более быть не может. И есть вина его в этом. Девчонка тоже далеко не ангел. Сама не знает, чего хочет. Моментами покорная, моментами — уничтожает. И не так, как «прошлое», а совсем иначе. Разжигает не любовь, а злость. Нет искреннего уважения, нет доверия, нет заботы. У него этого всего нет. А она достаточно интересная личность: загадочная, со своим сумасшествием. Моменты познания этой натуры заключались в её нелепых улыбках из-за своих же думок, в великих сравнениях любых ситуаций с литературой и шибко-обманчивым чувством парения; легкости. Незборецкий не принимает Софию такой, какая она есть. Более того, старался изменить её под себя. И Белый уверен, что она была бы вполне достойной женой. Ни ему — кому-нибудь другому. Тому, кто будет ценить, понимать и чувствовать. Наверное, она — от скуки, от уныния. Нашел замену дыре, да только одиночество куда лучше, чем пустые отношения. Он это понял, но не сходу; чуть погодя. Проблема в нем, и проблему эту надо решать, пока не убил еще нескольких, да и себя самого.
Научила многому. Развиваться, не стоять на месте. Блондин стал знать намного больше литературы, искусства. Находил красоту не только в природе, как ранее, а даже в картинах этих глупых; в произведениях, где смысл был глубок, и нужно было достаточно подумать, чтобы найти значимость.
Но он извинился перед ней, оставив после себя лишь пачку сигарет на столе и привкус соли на губах.
