Связанные лярвами

      Я меняюсь, я ощущаю себя скорее как призрак,

в свете фар перед тобой.

Bad Omens - Specter       

      Дверь бара закрылась за её спиной, отрезая шум голосов, звон стекла и приторный запах пряного рома.        Внутри остались чужие разговоры, случайные взгляды и ощущение, будто ей нужно было там что-то доказать кому-то, себе, прошлому.        Снаружи же её встретил влажный воздух и успокаивающее шуршание шин по асфальту.       Сейчас ей казалось важным идти. Шаг за шагом по городу. Идти так, как ходят маглы: чувствуя под ногами плитку, ловя на лице мелкий дождь, слыша гул автобусов.       Машины двигались плотным потоком, прохожие спешили, кто-то смеялся, кто-то ругался по телефону. Девушка у остановки поправляла макияж в зеркале смартфона. Всё было до абсурда обычным.       И это злило.       Как может город жить как раньше, когда её жизнь раскололась?       Гермиона обняла себя руками и свернула в узкий переулок. Красный неон растворился позади, оставив на влажной брусчатке призрачное алое отражение. Кирпичные стены, потемневшие от влаги, пахли холодом и старой сажей.        Ей казалось, что в этом есть ошибка, которую можно найти, если достаточно внимательно пересмотреть детали. Как в книге, где убийца всегда оставляет след.       Она свернула на более тихую улицу. Каменные дома стояли плотно, окна светились жёлтым светом. За каждым — чья-то жизнь: кто-то готовил ужин. Кто-то смотрел телевизор. Кто-то спорил о пустяках или рассказывал как прошел день.       Ей вдруг отчаянно захотелось пустяка.       Ссоры из-за немытой кружки.       Неловкой шутки.       Его смеха, который всегда звучал так звонко, почти как в школьные годы.       Она остановилась у светофора и только тогда поняла, что её руки дрожат. Не от холода,а от напряжения, которое она удерживала весь день.       Она не плакала.       Слёзы казались капитуляцией. Будто если она позволит себе расплакаться, то признает его смерть.       Зелёный свет загорелся, и она перешла дорогу.       — И что дальше? — тихо спросила она у пустой улицы.       Ответа, конечно, не последовало.       Она шла, не выбирая направления. Мимо закрытой пекарни, где за стеклом мужчина наводил порядок перед уходом домой. Мимо книжного магазина с потускневшей золотой надписью. Мимо пары, смеявшейся под одним зонтом.       С каждым шагом шум центра становился глуше. Улочки расширялись, фонари стояли реже. Ветер усилился, принося с собой сырой запах воды.       И только тогда она поняла, куда вышла.       Перед ней медленно тянулась тёмная лента Темзы. Огни противоположного берега дрожали в воде, превращаясь в длинные золотые нити.        Ветер трепал её густые каштановые волосы, и они больше не были аккуратно уложены. Пряди выбивались, ложились на щёки, цеплялись за ворот пальто. Она не пыталась их пригладить.       Гермиона подошла к парапету и положила ладони на холодный камень.       «Вода никогда не спешит» - подумала она, - «Она просто идёт вперёд».       Её отражение в чёрной воде было размытым. Она выглядела иначе, чем в баре. Лицо казалось бледнее обычного в свете фонарей. На губах не осталось следов помады, она стёрлась или была намеренно стёрта. Тёмные глаза сейчас смотрели куда-то сквозь отражение огней в воде. В них не было слёз лишь усталость и упрямая сосредоточенность, будто она пыталась решить задачу, у которой нет правильного ответа.       — Я устала быть сильной, — прошептала она.       Город не ответил. Река — тоже.       Но ей стало легче.       Вдалеке проехал ночной автобус, мост загудел от машин, а где-то на воде качнулась лодка. Мир продолжал жить без её решений, без её сомнений.       Гермиона медленно выдохнула.       Иногда нужно просто выйти из шумного помещения, пройти через несколько тёмных переулков и позволить себе дойти до воды. До места, где ничего не требует немедленного ответа.       Она простояла там долго, пока холод не начал пробираться под пальто. И только тогда оттолкнулась от парапета.       Ей хотелось верить, что за смертью стоит причина понятная, логичная, поддающаяся исследованию. Потому что если причины нет, значит, мир может в любой момент забрать кого угодно без предупреждения.       Набережная постепенно пустела.  Гермиона шла, пока ноги сами не замедлились. Скамейка стояла чуть в стороне от фонарей, не совсем в темноте, но достаточно далеко от яркого света, чтобы чувствовать себя незаметной. Старая, деревянная, с облупившейся краской и металлическими подлокотниками, холодными от вечернего воздуха.       Она опустилась на неё с облегчением.       В кармане пальто лежала смятая пачка сигарет – чужая привычка, подхваченная ещё на последнем курсе во время бессонных ночей. Она редко позволяла себе курить. Сегодня позволила.       Пальцы слушались чуть хуже обычного. Алкоголь в баре поначалу казался хорошей идеей. Один бокал, чтобы успокоиться. Потом второй чтобы не чувствовать. Он не сделал боль меньше, но смягчил её края, словно завернул в вату.       Она поднесла сигарету к губам и щёлкнула зажигалкой.       Огонёк вспыхнул резко, слишком ярко для темноты. На секунду её лицо осветилось тёплым оранжевым светом.       Первый вдох обжёг горло.       Дым растёкся по лёгким медленно, вязко. Она задержала его внутри дольше, чем нужно, словно хотела, чтобы что-то физическое вытеснило внутреннюю пустоту.       Выдох.       Серое облако поднялось вверх и тут же растворилось в ветре, смешавшись с влажным воздухом реки.       Она сидела, опустив плечи, чувствуя лёгкое головокружение от алкоголя, от усталости, от дня, который никак не заканчивался.       Она все еще думал о Роне.       Не о его смерти, а о нем живом. О том, как он хмурился, когда сосредотачивался. Как смеялся, запрокидывая голову. Как иногда курил украдкой, думая, что она не замечает.       — Глупо, — пробормотала она, сама не зная, к кому обращается.       Дым щекотал глаза. Или это был ветер.       Она сделала ещё один медленный вдох, ощущая, как никотин и алкоголь создают странную лёгкость в теле. Мысли текли не так резко, не так болезненно.       — Ты специально выбираешь самые мрачные локации? — спокойно спросил мужской голос.       Малфой стоял в нескольких шагах от скамейки. Пальто тёмное, аккуратно застёгнутое, руки в карманах.       — Разочарован? — она выдохнула дым.       Он покачал головой.       — Скорее…обеспокоен.         Сделав еще несколько шагов он присел рядом.       — Я живу здесь неподалёку. Не ожидал встретить тебя снова.        — Лондон маленький, — усмехнулась она, — Особенно когда не хочется никого видеть.       Между ними повисла неловкая пауза.       — Я хотел извиниться, — произнёс он наконец. — За бар.       — Ты был груб, — согласилась она.       — Да.       Он не стал оправдываться.       — Знаешь, — произнесла она стряхивая пепел, — я рада, что ты был груб.       Он повернул голову.       — Почему?       — Потому что если бы ты был добрым, я бы, наверное, расплакалась.       — А я и не умею быть мягким, Грейнджер.       — Это заметно.       Сигарета догорела до фильтра. Она затушила её о край металлического подлокотника.       Алкоголь постепенно отпускал, оставляя лёгкую тяжесть в голове.       — Тебе стоит идти домой, — Малфой хлопнул себя по ногам и поднялся со скамейки, — Насколько мне известно завтра колдомедики будут готовы отдать тело.       Гермиона не посмотрела на него.       — Я иду.       Она даже слегка кивнула, подтверждая собственные слова.       Но не пошевелилась.       Драко сделал шаг вперёд и остановился напротив неё.       Он ждал.       Минута.       Две.       Она не двигалась.       — Ты почему ещё здесь?       — Проверяю, не собираешься ли ты прыгнуть в Темзу.       Она фыркнула.       — Очень смешно.       — Я не шучу, — спокойно ответил он и сложил руки на груди.       Гермиона посмотрела на него снизу вверх усталым взглядом.        — Ты реально думаешь, что я на это способна?        — Я думаю, что сильные люди иногда делают необратимые вещи, когда устают быть сильными.       Ветер поднял край её пальто. Она машинально поправила его, но всё равно не встала.       — Я сказала, что иду.       — Сказала, — согласился Малфой.       — Значит, пойду.       — Когда?       Она слегка прищурилась.       — Ты всегда такой нетерпеливый?       — Только когда вижу, что человек врёт самому себе.       Она резко встала.       Слишком резко, что он инстинктивно отступил на полшага.       Теперь они стояли лицом к лицу.       — Я не вру, — с раздражением в голосе сказала она.       — Тогда почему ты всё ещё здесь?       Она отвела взгляд к воде.       — Потому что если я пойду домой, там будет тишина.        — Здесь тоже тишина.       — Нет, — Она провела ладонью по волосам, заправляя их за ухо, — Здесь есть ты.       Ветер усилился, её пальто распахнулось. Он машинально поднял руку, чтобы поправить его, но остановился в воздухе. Почти коснулся, но не стал.       — Это плохая причина оставаться, — произнёс он наконец.       — Почему?       — Потому что я не решение твоих проблем. Я лишь помогаю докопаться до правды.       Она выдохнула.       — Я устала быть той, кто знает, как правильно. Устала понимать всех. Устала просчитывать последствия.       — Тогда не просчитывай.        — И что? Просто жить и плыть по течению?        — Попробуй.       Она чуть усмехнулась.       — Это совет от Аврора Драко Малфоя?       — Да. Запомни дату, — ответил он чуть шагнув в сторону.       Несколько секунд они просто смотрели друг на друга.       — Ты всё ещё не идёшь, — тихо сказал он.       — Потому что ты всё ещё стоишь напротив меня.       — Хочешь, чтобы я ушёл? — сказал он, не глядя на неё.       Она замялась.       — Нет.       — Тогда пойдём вместе, — Малфой сделал шаг в сторону дороги и остановился, давая ей пространство, — Ты где-то остановилась?       — До завтра я в отеле.       Гермиона задержалась ещё на мгновение, глядя куда-то в сторону. Потом всё-таки шагнула к нему.       — Наконец-то, — сказал он негромко, когда они поравнялись. — Ты всё-таки идёшь.       — Не обольщайся, — ответила она. — Я просто решила не прыгать.       — Рад, что мой контроль сработал.       Гермиона закатила глаза.       Но когда они пошли вдоль набережной, её плечо почти касалось его и на этот раз она не отстранилась.       Самое главное, что никто сегодня не стоял на краю.