Связанные лярвами

В твоей любви есть что-то такое,

Что разрушает все мои стены.

Adele - Sweetest devotion

      Утро в их квартире на окраине Лондона всегда начиналось одинаково: с запаха крепкого кофе и шороха свежего выпуска «Ежедневного пророка». Теодор Нотт, чья аврорская мантия теперь висела в прихожей рядом с ярким пальто Джо, застегивал пуговицы накрахмаленной рубашки.       Прошло больше года с тех пор, как дело было закрыто, и хаос уступил место предсказуемости, которую он научился ценить превыше всего.       Джо, в одной из его старых рубашек, металась по кухне. Её кудри, которые в документе аврората когда-то сухо описывались как «непослушные», сейчас жили своей жизнью, выбиваясь из-под заколки.       — Тео, ты не видел папку с правками к восьмой главе? Гермиона прислала письмо на почту в шесть утра, она хочет изменить финал сцены в лесу! — Джо подхватила кружку с кофе, едва не задев локтем стопку книг, — Мне нужно найти эту папку и не опоздать на работу!       Тео, прислонившись к дверному косяку в форменных аврорских брюках, но еще без мантии, молча протянул руку и выудил синюю папку из-под груды газет.       — Она у тебя под «Ежедневным пророком», любовь моя. И Гермионе стоит помнить, что у её помощницы есть личная жизнь. Хотя, зная успех её последнего цикла книг, я понимаю, почему фанаты готовы штурмовать издательство за лишнюю страницу.       Джо благодарно прильнула к нему на секунду, вдыхая запах его парфюма и табака, к которому он так и не бросил привычку.       — Она просто живет этим миром. После всего, что случилось с Роном, книги стали её спасением. И я рада быть частью этого.       Тео мягко коснулся её щеки. Он помнил Джо той испуганной девушкой, которая старалась быть незаметной. Теперь же, рядом с ним, она расцвела. Работа на самую популярную писательницу магической Британии дала ей уверенность, а жизнь с Теодором – почву под ногами.       — Увидимся вечером? — спросил он, набрасывая мантию. — У нас с Малфоем сегодня рейд в Лютный, можем задержаться. Драко в последнее время стал еще несноснее, всё ворчит, что я «слишком счастлив для приличного аврора».       — Береги себя, — Джо проводила его до двери, и в её взгляде на мгновение промелькнула та самая тревога, которую он полюбил еще в доме Грейнджер.       Лютный переулок встретил их привычной липкой сыростью и запахом гнили. Здесь время словно замерло: те же покосившиеся вывески, те же подозрительные личности, кутающиеся в дырявые мантии. Но для авроров это был сектор номер четыре, требующий ежемесячной «зачистки».       Тео шел чуть позади Драко. Его рука привычно лежала на рукояти палочки, спрятанной в рукаве.       — Нотт, ты светишься, как дурацкий Люмос в темном подвале, — процедил Малфой, не оборачиваясь. — Убери эту идиотскую ухмылку с лица. Мы на задании, а не на свидании в «Трех метлах».       Тео качнул головой, стараясь принять подобающий суровый вид.       — Извини, Драко. Просто дома кофе был вкуснее обычного.       Малфой лишь фыркнул, толкая плечом дверь лавки «Яды и радости». Колокольчик над входом жалко звякнул. Внутри пахло сушеной чешуей дракона и чем-то сладковато-приторным.       — Аврорат. Плановая проверка, — голос Драко резанул тишину, как скальпель.       Хозяин лавки, сгорбленный старик с бегающими глазами, сразу засуетился, пряча что-то под прилавок. Тео среагировал мгновенно. Без лишних слов он взмахнул палочкой, и тяжелая дубовая столешница отлетела в сторону, обнажая тайник.       — Экспеллиармус! — выкрикнул Тео, когда старик попытался выхватить из-за пояса кинжал, инкрустированный подозрительно пульсирующими рубинами.       Оружие звякнуло о каменный пол. Тео подошел ближе, рассматривая артефакт.       — Осторожнее, Драко. Это «Сердце аспида». Одно касание и твоя кровь превращается в уксус за три секунды. А старик-то непрост.       Пока Малфой профессионально скручивал задержанного заклятием «Инкарцеро», Тео обследовал заднюю комнату. Там, среди пыльных фолиантов и пустых котлов, он заметил маленькую фарфоровую статуэтку. Это был белый кролик с розовыми глазами. Она выглядела здесь совершенно чужеродно, как Джо в министерских коридорах.       Тео на мгновение замер. Этот кролик напомнил ему о переменах в его собственной жизни. Раньше он бы прошел мимо, видя в вещах только потенциальную угрозу. Теперь же он видел в них мир, который нужно защищать.       — Нотт! Ты там уснул? — рявкнул Драко из основного зала. — Собирай улики, нам еще нужно зайти к Горбину. Говорят, он выставил на продажу партию незаконных приворотных зелий.       Тео вздохнул, убирая «Сердце аспида» в защитный контейнер.       — Иду. Знаешь, Драко, тебе тоже стоит завести кого-то, кто будет варить тебе нормальный кофе. Глядишь, и на задержаниях перестанешь так орать. Малфой замер, его серые глаза на секунду потемнели.       — Не всем дано быть «невыносимо счастливыми», Тео. Кому-то нужно просто делать грязную работу.       Вывеска «Горбин и Бэрк» висела на одной петле и жалобно скрипела под порывами холодного ветра. Драко толкнул дверь ногой, даже не коснувшись ручки. Брезгливость была его верным спутником в таких местах.       Внутри лавки царил полумрак, пахнущий столетней пылью. Горбин вынырнул из-за стеллажа с заспиртованными конечностями, потирая сухие ладони.       — Мистер Малфой! Какая честь…и мистер Нотт. Чем обязан официальному визиту? Я ведь только на прошлой неделе подавал декларацию на все ритуальные чаши.       — Замолчи, Горбин, — лениво прервал его Драко, проходя вглубь зала и постукивая палочкой по стеклу витрины, за которой покоилась Рука Славы. — Мы здесь не из-за твоих чаш.  Поговорим о новой партии «Пламени дракона». Незаконные приворотные, сваренные на крови украинского железнобрюха.       — Это просто коллекционные образцы! — пискнул старик.       Драко одним движением палочки выбил из-под прилавка скрытый ящик. На свет божий выкатились флаконы из черного стекла, внутри которых пульсировала алая, обжигающая жидкость. Жар от них был таким сильным, что воздух в лавке задрожал.       — Это не образцы, это приговор, — отрезал Малфой. — Одно касание и человек готов убить ради объекта своей «страсти». Конфискуй всё, Тео. И запечатай в свинцовый контейнер.       Пока Тео накладывал опечатывающие заклинания, он чувствовал, как от зелья исходит тяжелая магия. Это была грязная работа – разгребать чужие опасные желания.       — Партия ушла на черный рынок три дня назад. И я знаю, что печати на ящиках были твоего изготовления.       Старик заметно побледнел и начал протирать руки о грязный передник.       — Мистер Малфой, помилуйте! Какие печати? Лютный полон подделок. Кто-то просто пытается очернить мое честное имя.       — Твое имя чернее котла, в котором варили оборотное зелье, — Тео подошел к прилавку, его голос звучал почти по-дружески. — Послушай, Горбин. Мы конфисковали три флакона у мелких дилеров. Внутри была чистая кровь украинского железнобрюха, стабилизированная корнем мандрагоры. Это не просто приворотное, это бомба замедленного действия. Кто заказчик?       — Я не веду записей для таких сделок, — заикнулся Горбин.       Драко резко сократил расстояние, нависая над торговцем. Его серые глаза превратились в две стальные щели.       — Ты сейчас достанешь книгу учета, или я позволю Нотту применить к тебе его любимое заклинание «информационного поиска». Оно довольно болезненное, правда, Тео?       Тео театрально вздохнул, вертя палочку в пальцах.       — Вообще-то, Драко, я планировал сегодня обойтись без криков. У меня вечером культурная программа, не хотелось бы портить настроение звуками ломающихся ментальных щитов. Но если мистер Горбин настаивает…       Горбин сглотнул. Он знал, что Малфой холоден, но Нотт с его вечной полуулыбкой пугал его куда больше. Старик нырнул под прилавок и выставил на стол тяжелый ларец, запечатанный свинцом.       — Вот всё, что осталось, — прохрипел Горбин. — Заказ был анонимный. Но флаконы требуют особого обращения. Кровь дракона была взята у живой особи в состоянии ярости. Если зелье не выпить в течение лунного цикла, оно начинает разъедать стекло.       — Кто доставил кровь? — коротко бросил Малфой.       — Контрабандисты из Румынии. Сказали, что у них есть покупатель в Министерстве, который хочет «оживить» скучные приемы, — Горбин отвел взгляд.       — «Оживить»? — Тео хмыкнул, запечатывая ларец аврорской печатью. — Если это попадет в бокалы на балу, мы будем собирать трупы, а не аплодисменты. Люди под этим зельем теряют инстинкт самосохранения.       — Если мы его сейчас закроем, — тихо произнес Драко, — завтра на этом месте откроется притон, о котором мы ничего не будем знать. Горбин трусливая, но предсказуемая крыса.       — Согласен, — кивнул Нотт, делая шаг к прилавку. — Крыса в клетке полезнее, чем крыса в бегах. Но просто так уйти мы не можем. Нам нужно официальное основание, чтобы держать его за горло.       Тео вытащил из кармана бланк министерского предписания и резко шлепнул его на прилавок прямо перед носом Горбина.       — Слушай внимательно, — голос Тео стал жестким. — Официально: лавка опечатывается на месяц «по техническим причинам». Штраф – триста галеонов в фонд реабилитации жертв ментальных проклятий. Оплатишь завтра до полудня, или Азкабан станет твоим новым домом.       — Триста?! — Горбин едва не лишился голоса. — У меня нет таких денег!       — Значит, найдешь, — отрезал Драко, взмахивая палочкой.       В ту же секунду на входную дверь снаружи и внутри наложились тяжелые аврорские печати.       — Неофициально, — добавил Драко, наклоняясь к самому лицу Горбина. — Каждую пятницу ты будешь присылать мне отчет о всех «интересных» гостях. Если я узнаю, что ты скрыл хотя бы одного покупателя темных артефактов, я лично добавлю в твой штраф еще один ноль. И поверь, Горбин, я проверю.       — И еще кое-что, — Тео вдруг улыбнулся той самой странной, светлой улыбкой, которая в этом мрачном месте выглядела совершенно чужеродно. — Проведи здесь генеральную уборку. Вычисти эту дрянь так, чтобы тут пахло хотя бы старым деревом, а не смертью. Я не хочу больше пачкать свои мантии в этом мусоре.       Когда они вышли на улицу, ветер стал холоднее. Драко убрал палочку в рукав.       — Ты видел его руки? — спросил он у Тео, когда они свернули в сторону Косого переулка.       — Дрожали сильнее обычного, — кивнул Тео. — Он боится заказчика больше, чем Азкабана. Значит, это не просто скучающий чиновник.       — Интересно, кто же это.       — Ты сегодня едва не испепелил Горбина взглядом. Я понимаю, рейд был паршивый, но ты ведешь себя так, будто у тебя личные счеты с каждым кирпичом в этом переулке. Что происходит? Это из-за Министерства? Или Поттер снова завалил тебя проверками?       Драко резко остановился. Он обернулся к Тео, и в его серых глазах промелькнула такая смесь усталости и злости, что шутливый тон Нотта мгновенно испарился.       — Если бы это был Поттер, я бы просто послал его к черту, — выплюнул Драко. Он вытащил серебряный портсигар, но пальцы его слегка дрожали, когда он пытался зажечь сигарету без помощи магии, на магловский манер. — Это Элара.       Тео приподнял бровь. Имя Элары, той самой девушки с тонкими запястьями и глубоким взглядом, которую Драко встретил в баре год назад, сразу после закрытия дела Уизли, возникало в их разговорах редко. Драко всегда преподносил это как нечто мимолетное, не стоящее внимания.       — Я думал, у вас всё стабильно? — осторожно спросил Тео. — Год – это серьезный срок для «просто интрижки».       — В том-то и проблема, — Драко затянулся, выпуская густой дым в серый туман Лютного. — Это никогда не должно было стать «стабильным». Это должна была быть одна ночь. Одна чертова ночь, чтобы забыть запах лилий и смерти. Но потом была вторая. Потом третья. И вот мы здесь – триста шестьдесят пять дней спустя, и она всерьез обсуждает со мной цвет штор в моей квартире.       Тео прислонился к мокрой стене, наблюдая за напарником.       — Она хочет переехать?       — Она уже пакует чемоданы, — Драко издал сухой, горький смешок. — Она ждет, что я дам ей ключ, а я смотрю на неё и понимаю, что я пуст. Я не хочу завтракать с кем-то каждое утро. Я не хочу делить тишину. Я хочу закончить это, Тео. Хочу захлопнуть эту дверь так же резко, как мы сегодня захлопнули ларец у Горбина.       — Так в чем проблема? — Тео пожал плечами. — Ты – Драко Малфой. Ты никогда не славился избытком сентиментальности. Скажи ей правду.       Драко посмотрел на догорающую сигарету.       — Проблема в том, что она ни в чем не виновата. Она хорошая, Тео. Она искренняя и она любит меня так, как умеют любить только те, кто никогда не видел изнанки этого мира. И каждый раз, когда я открываю рот, чтобы сказать «уходи», я вижу, как она улыбается, и слова застревают в горле. Я чувствую себя гребаным трусом.       Тео молчал. Он вспомнил свою Джо, их уютный быт и то счастье, которое он обрел за год. Ему было жаль Драко, который, защищаясь от боли прошлого, выстроил вокруг себя крепость, ставшую для него тюрьмой.       — Ты не трус, Драко, — наконец произнес Тео. — Ты просто привык к борьбе, а к миру – нет. Ты боишься, что если впустишь её по-настоящему, тебе будет что терять. Но держать её в подвешенном состоянии – это еще большая жестокость, чем расставание.       Малфой бросил окурок в лужу. Вода зашипела, гася огонек.       — Легко тебе рассуждать, Нотт. У тебя всё просто: дом, Джо, идиллия. А я не знаю, как быть «нормальным».       — Слушай, Драко, я тебя знаю десять лет. Ты не из тех, кто терпит «перспективы» ради завтрака. Значит, дело не только в её доброте. Признайся, в спальне у вас всё настолько искрит, что ты просто боишься потерять этот единственный источник тепла в своем ледяном замке?       Драко бросил на него сердитый взгляд, но промолчал.       — Да ладно тебе! — Тео рассмеялся, не обращая внимания на ледяной вид напарника. — Я помню, как ты выглядел в прошлый вторник после дежурства. У тебя на шее был след, который явно не оставил преступник при задержании. Если Элара вытворяет с тобой такое, что ты забываешь, как пользоваться палочкой, то я понимаю твой кризис. Трудно сказать «прощай», когда твое тело при каждом её появлении говорит «давай еще раз».       Малфой наконец не выдержал и коротко, болезненно усмехнулся, стряхивая пепел с новой сигареты прямо на мокрую брусчатку.       — Ты невыносим, Нотт. Твоя эмпатия иногда граничит с пошлостью.       — Это не пошлость, это голые факты, коллега, — Тео стал серьезнее, хотя уголки его губ всё еще подрагивали. — Секс – это отличный клей, Драко. Лучший, который придумала природа. Но на нем одном счастья не построишь. Ты боишься, что если она переедет, то магия спальни развеется под гнетом быта, а за ней останется только пустота. И ты снова окажешься в той точке, где был год назад. Один.       Драко сделал последнюю затяжку и раздавил окурок носком сапога. Его лицо снова стало непроницаемым, как щит.       — Хватит психоанализа на сегодня. У тебя дома счастье и лаванда, у меня – Элара и чемоданы в прихожей. Давай просто разойдемся, пока я не проклял тебя за то, что ты слишком много понимаешь.       — Иди уже, — Тео подмигнул ему. — Только будь осторожен. Если решишь закончить всё сегодня, постарайся сначала одеться. А то, зная твою волю, вы снова застрянете на этапе «последнего прощания» до самого утра.       Драко лишь качнул головой, скрываясь в пелене Лютного, но Тео заметил, что плечи напарника немного расслабились. Теперь Тео еще сильнее спешил домой, к Джо, чувствуя, как его собственная жизнь, простая и честная, стала для него самым дорогим сокровищем.       Когда Малфой вернулся домой, он сразу споткнулся о коробку в прихожей. Элара не теряла времени. Она уже начала переносить свою жизнь в его пространство, и эти яркие пятна – её шарфы на вешалке, флаконы на тумбочке казались ему чужеродными организмами, захватывающими территорию.       — Ты поздно, — донеслось из кухни.       Элара вышла к нему, вытирая руки полотенцем. На ней была домашняя трикотажная майка, и в этом обычном, земном облике она пугала его больше, чем любая чистокровная ведьма в парадной мантии. Она выглядела так, будто уже живет здесь вечность.       — Рейд в Лютный, — коротко бросил Драко, снимая мантию. — Элара, мы договаривались. Ты не перевозишь вещи, пока мы не обсудим это еще раз.       — Мы обсуждаем это уже три месяца, Драко, — она подошла ближе, игнорируя его ледяной тон. — В этой квартире достаточно места для двоих. Но ты ведешь себя так, будто я пытаюсь подселиться к тебе в тюремную камеру.       — Может, для меня это и есть камера, — он прошел в гостиную и плеснул себе огневиски, даже не предложив ей. — Я не умею делить быт. Мне не нужно, чтобы кто-то ждал меня с ужином. Мне нужно, чтобы, приходя домой, я переставал быть аврором, а не становился «партнером».       Элара не стала отвечать. Она сделала то, что всегда срабатывало с Малфоем, когда слова разбивались о его высокомерие. Она подошла сзади и обняла его, прижимаясь щекой к лопаткам. Драко замер, чувствуя, как по телу пробегает знакомая предательская дрожь.       — Ты просто боишься, что если я останусь, тебе придется снять не только мантию, но и маску, — прошептала она, запуская руку под его рубашку. Её пальцы были горячими, контрастируя с его кожей, остывшей на лондонском холоде. — Тебе страшно, что я увижу тебя настоящего. Того, кто не знает, что делать со своей тишиной.       — Хватит, — он развернулся, перехватывая её запястья. Его взгляд был жестким, но дыхание уже сбилось. — Ты думаешь, что если мы спим вместе, ты получила право копаться в моей голове.       — Я не копаюсь. Я просто чувствую, как ты дрожишь, когда я касаюсь этого шрама на плече, — она высвободила руку и потянула его за галстук на себя. — Ты хочешь, чтобы я ушла? Скажи это прямо сейчас. Глядя мне в глаза. «Элара, уходи, я тебя не хочу».       Драко открыл рот, чтобы произнести эти спасительные слова. Он видел за её плечом те самые коробки, которые душили его. Он вспомнил Тео, который сегодня в Лютном смеялся над его «кризисом». Но вместо отказа он почувствовал вкус её губ. Она поцеловала его властно, требующе, перекрывая ему доступ к кислороду и здравому смыслу. И Драко, как и десятки раз до этого, сдался. Он подхватил её, прижимая к кухонному столу, сбрасывая на пол какие-то бумаги и счета. Галстук полетел в одну сторону, пуговицы в другую.       Это был яростный, почти злой секс. В нем не было нежности, которой Тео окружал Джо. Это была битва за территорию. Элара впивалась ногтями в его спину, ставя клеймо собственности, а Драко отвечал ей с той же интенсивностью, пытаясь через физическую близость заглушить ментальный дискомфорт.       В какой-то момент он поймал её взгляд – торжествующий и в то же время отчаянный. Она знала, что делает. Она знала, что пока она может довести его до этого состояния, он не укажет ей на дверь. Она удерживала его не любовью, а животной зависимостью, которую он сам не мог победить.       Когда всё закончилось, они сидели на полу тесной кухни, тяжело дыша.       — Я не изменю своего мнения, — глухо сказал Драко, поправляя растерзанную рубашку. — Коробки должны исчезнуть к субботе.       Элара лишь слабо улыбнулась, поправляя волосы. Она видела, как дрожат его руки, когда он тянется за стаканом. Она знала, что в субботу он найдет предлог, чтобы позволить ей остаться еще на одну ночь.       — Конечно, Драко, — тихо ответила она. — Как скажешь.       Она знала, что в этой обычной квартире, где каждый вздох слышен за стенкой, он её пленник. И пока он не найдет в себе сил быть по-настоящему одиноким, он будет возвращаться в её объятия, ненавидя себя за эту слабость.

***

      Тео вернулся домой на пару часов раньше обычного. Ввалившись в прихожую, он ожидал застать Джо за горой рукописей, но в квартире было необычно тихо. Только мягкий свет из кухни падал на паркет длинной золотистой полосой.       Он стянул тяжелые аврорские ботинки, чувствуя, как с каждым движением Лютный переулок, с его едким запахом гари и драконьей крови, отступает куда-то в небытие.       — Джо? Ты уже закончила с правками Грейнджер? — Тео вошел на кухню, расстегивая верхние пуговицы рубашки.       Джо стояла у стола, помешивая чай, и в её движениях было столько умиротворения, что Тео невольно замер. Она обернулась, и его поразило то, как она светилась. Внутренним, очень теплым и живым светом.       — Ты сегодня рано, — улыбнулась она, подходя к нему. — Я как раз думала о том, что этот день заслуживает хорошего завершения. Гермиона сказала, что довольна восьмой главой и разрешила мне взять выходной на завтра.       — Значит, у нас обоих сегодня праздник? — Тео притянул её к себе, вдыхая родной запах лаванды, который окончательно вытеснил вонь из лавки Горбина. — Малфой сегодня был злой, как венгерская хвостатая, но зато мы продвинулись в деле по контрабанде. Теперь я весь твой. На весь вечер.       Джо рассмеялась, утыкаясь носом в его плечо. Она знала, как сильно он устает от этой вечной борьбы, и знала, что сейчас самый лучший момент, чтобы подарить ему новость, ради которой стоит защищать этот мир.       — Тео, — она немного отстранилась, глядя ему прямо в глаза. В её взгляде не было страха, только бездонная, искрящаяся радость. — Знаешь, я сегодня поняла, что все эти рукописи, все эти вымышленные герои – это просто слова. А у нас...у нас начинается что-то настоящее.       Она взяла его руку и медленно положила её на свой живот. Тео почувствовал тепло тела через тонкую ткань платья.       — Я сегодня ходила к врачу, — прошептала она. — И он подтвердил то, что я уже знала. В этом доме скоро станет тесно, Теодор Нотт. У нас будет ребенок.       Мир вокруг Теодора на мгновение замер. Все его шутки, все истории про Малфоя, все отчеты Министерства – всё это стало мелким, как песчинки на дне океана. Он смотрел на Джо, и в его глазах, обычно полных иронии, проступили слезы, которые он даже не пытался скрыть.       — Ребенок? — его голос дрогнул, превратившись в едва слышный выдох. — Наш?       — Наш, — кивнула Джо, сияя. — Самый настоящий человек, Тео.       Теодор подхватил её на руки, кружа по кухне и смеясь так громко, что, казалось, стены этого дома сами начали улыбаться. В этот момент он был самым счастливым человеком в магической Британии.        — Нам нужна новая квартира. Срочно. Эта крошечная! Здесь едва помещаются твои книги и мои отчеты. Нам нужен район поспокойнее. Чтобы парк был рядом, настоящий, с деревьями, а не эти садики два на два метра. Чтобы ты могла гулять с коляской часами и не думать ни о чем.       Он отстранился и начал мерить кухню шагами, размахивая руками и на ходу расстегивая манжеты рубашки, которые внезапно стали ему тесны от избытка чувств.       — Обои! — выпалил он. —  Что-то теплое. Кремовое? Или как это называется? Персиковый? Игрушки! Я видел в витрине в Лондоне такую огромную железную дорогу, помнишь? Малыш будет в восторге. Хотя нет, сначала нужны погремушки. И чепчики. Джо, сколько чепчиков нужно одному человеку?!       — Тео, притормози... — попыталась вставить Джо, но его уже было не остановить.       — А кроватка? Она должна быть самая надежная. Из дерева. И никаких левитирующих колыбелей. И врач! Нам нужен лучший врач в Лондоне, который скажет, что у тебя всё хорошо.       Он тараторил так быстро, что слова налезали друг на друга. В его голове уже выстраивались графики походов по магазинам и осмотр квартир.       — Теодор Нотт! — Джо перехватила его за пояс, когда он в очередной раз проносился мимо неё к окну, словно собираясь прямо сейчас высматривать объявление об аренде. — Дыши. Просто дыши.       Она обхватила его лицо ладонями, заставляя сфокусироваться на ней. Тео замолчал на полуслове, судорожно выдохнул и наконец-то затих, глядя на неё так, будто видел впервые.       — Извини, — прошептал он, накрывая её руки своими. — Я просто никогда не думал, что это случится со мной. Что я буду волноваться об обоях и детских врачах. Завтра я приду в Министерство и первым делом подам на отпуск. Пусть Малфой сам разбирается с Горбином и своими депрессивными барышнями. У меня есть дела поважнее.       Он медленно опустился на колени прямо на кухонный пол. Его движения стали осторожными. Тео обхватил её бедра руками и прижался щекой к её животу, закрывая глаза.       — Привет, — негромко произнес с бесконечной земной нежностью. — Слушай внимательно. Я твой папа. И мне совершенно всё равно, будешь ли ты зажигать свет щелчком пальцев или просто включать лампу. Главное, что ты здесь. Я куплю тебе самую быструю коляску в Британии, обещаю. И мы построим самую большую железную дорогу на свете.       Он приподнял край её платья и запечатлел мягкий, долгий поцелуй на её коже. Джо почувствовала, как его горячее дыхание согревает, и запустила пальцы в его волосы.       — Обещай, что не будешь пытаться научить его летать на метле раньше, чем он научится завязывать шнурки, — пошутила она, чувствуя, как его руки крепко, но бережно сжимаются на её талии.       — Обещаю, — Тео поднял на неё глаза. — Сначала шнурки. Сначала парки, прогулки и обычные сказки на ночь. А магия подождет. У нас и так её теперь больше, чем во всем Министерстве.