halcyon days/безмятежные дни

      — Хорошие новости, — сказал Уотерхаус Эндрю по телефону неделю спустя. — Дата вашего судебного заседания перенесена.       Он говорил по громкой связи, и все замерли. Нил сел на диване. Кевин остановился, когда вешал рамку для фотографии в гостиной. Эндрю застыл, уставившись на телефон.       Надежда ярко вспыхнула в груди Нила. Дата суда. День, когда они пойдут и будут бороться за право Нила и Эндрю быть законными партнёрами вне брака Нила и Кевина. День, когда они будут бороться за признание своего равноправного партнёрства, ради них самих и ради их ребёнка.       Предыдущая дата судебного заседания, указанная в бумагах, которые Эндрю подарил Кевину и Нилу на рождество, было осенью этого года, намного позже того, как должен был родиться ребёнок. Нил был бы не против подождать, но если бы дату перенесли, это было бы ещё лучше.       — Когда оно будет? — Спросил Эндрю.       — В апреле. — Глаза Нила расширились; это произойдёт намного раньше, чем он мог предположить.       — У Нила роды в апреле, Уотерхаус. В какой день?       — Мне жаль, но вы знаете, как работают суды. Должно быть, кто-то где-то упомянул ваши имена, и судья нашла место в своём расписании. Тринадцатого.       — Это за три дня до назначенного срока, — уныло сказал Нил.       — Мне жаль, — повторил Уотерхаус.       — И я должен быть там.       — Я знаю.       Нил позволил себе расстроиться меньше чем на минуту, а затем кивнул. — Ладно, хорошо. Давайте просто исходить из предположения, что у меня не начнутся роды раньше срока. Что от нас потребуется?       — Не намного больше того, что вы уже рассказали. Это не такое уж сложное дело, и я знаю судью. Она благосклонно относиться к делам, подобным вашему, в которых участвуют люди из сообщества ЛГБТК. Я правда не думаю, что вам есть о чём беспокоиться. Здесь нет судебного преследования. Вы просто будите защищать самих себя.       Это было утешением, но зашло слишком далеко. В глубине души Нил понимал, что Уотерхаус прав; это будет слишком не похоже на его предыдущие выступления в зале суда. Но это была его семья, за которую он проливал пот, кровь и слёзы, чтобы сохранить её, и он всегда был готов снова сражаться за них в любой момент. Старая привычка.       — Мы поговорим об этом подробнее позже; я должен идти, опаздываю, — сказал Уотерхаус. — Эндрю, я отправлю соответствующую информацию на электронную почту. Держитесь крепче, все вы. Самой сложной частью было назначить дату суда. Остальное будет легче. Поверьте мне.       Повесив трубку, Эндрю вздохнул, но казался спокойным. Он повернулся к Нилу и пожал плечами, что означало, что он согласен с Уотерхаусом. Добиться даты суда, вероятно, было сложнее всего.       Кевин пошёл на кухню, где они держали календарь, прикреплённый к холодильнику магнитом в форме ракетки экси, и перелистнул на апрель. Он взял маркер и обвёл дату суда, через три дня после этого на месте 16 апреля было написано «ВРЕМЯ РЕБЁНКА!». Никто из них не писал это; Ники написал это во время Рождества, когда в разговоре всплыла дата. Кто-то другой нарисовал мультяшный набросок детского личика прямо под ним. Когда Эндрю обнаружил рисунок, он сфотографировал его и отправил в групповой чат Лис со словами: кто несёт за это ответственность       Ники и Мэтт отправили смайлики в ответ.       После этого Эндрю покинул чат, но Нил добавил его обратно на следующее утро. Это было почти обычным явлением.       — У нас получилось, — сказал Кевин, повернувшись обратно к Нилу. — Уотерхаус звучал уверенно. Для меня этого достаточно.       — Да, — сказал Нил.       — Он прав, — добавил Эндрю. — Нас ни за что не судят. И мы не просим многого. — Он поцеловал Нила в щеку. — Не переусердствуй.       — Нам нужно собираться, — сказал Кевин. Они должны были встретиться с Ники и Эриком, которые наконец решили начать осмотр нескольких домов поблизости. Нил порекомендовал их собственного риэлтора, а Ники последние пару недель присылал в групповой чат вопросы об этом районе. Они с Эриком знали Чарльстон так же хорошо, как дома Лисов и их любимые горячие точки, но и только.       Как ни странно, именно Эрик убедил Ники переехать из Германии. Ники не хотел оставлять семью Эрика или друзей, которых они там завели, но Эрик сказал, что Клозе хотели, чтобы Ники тоже мог быть со своей семьёй. Они составили предварительный план провести полгода в Штатах, а в другую половину вернуться в Германию, поэтому искали дом, который могли бы сдать в аренду или превратить в Airbnb на то время, пока их там не будет.       — Ага, — сказал Нил. — Который час?       — Два тридцать. Мы договорились встретиться с ними в три в день открытых дверей, — сказал Кевин. Нил кивнул и пошёл за своими ботинками и курткой.       В тот раз они провели день, осматривая дома с Ники и Эриком, а затем впятером отправились на совместный ужин, на котором угощал Эрик. Нил высказал своё мнение о домах, когда их спросили, и поговорил с остальными, но его мысли были далеко.       Если быть точнее, через несколько месяцев в зале суда, и стремительно приближающиеся даты обведены кружком в их календаре.       Время летело быстро. Живот Нила рос, появляться на играх экси лично становилось всё труднее, и хотя врачи продолжали уверять его на каждом осмотре, на каждом УЗИ, на каждым посещении, что всё в порядке, за спиной Нила, как тень, маячило беспокойство. Он не мог от него избавиться.       Всё шло так хорошо. Ичиро не беспокоил их с Рождества, когда они получили ту ужасную корзину с подарками. Они смотрели в будущее.       Скоро должно было случиться что-то плохое.       Это была глупая мысль, потому что их жизни были мирными в течение многих лет. Они были счастливы. Им практически не о чем было беспокоиться.       Но что-то было не так.       — Ты в норме? — Спросил его Кевин позже тем же вечером, когда они ехали домой с ужина. Нил смотрел в окно, наблюдая за проносящейся ночной полосой. Он чувствовал на себе взгляд Эндрю с заднего сиденья.       — Да, — сказал он.       Но в его голове эхом отдавались слова, которые Элисон однажды сказала ему более десяти лет назад, возвращая его через годы и внезапно звуча как предзнаменование.       — Если бы мы всегда получали по заслугам, мы не были бы Лисами.

***

      Это случилось 15 марта. Нил запомнил дату только потому, что Кевин рассказал ему о её значении — в римской истории она называлась Мартовскими идами, и это был день, когда Сенат предал и убил Юлия Цезаря. Это была дата плохих предзнаменований, и Кевин был восхитительно суеверен, всегда прикрывая свою спину 15 марта, каким бы знатоком истории он ни был.       Позже Нил задавался вопросом, было ли это просто совпадением, или за этим правда стояла какая-то древняя мистическая римская сила.       И тогда он думал: А, вот оно. Это то, чего я ждал. Потому что чувство беспокойства не покидало его весь месяц.       В тот вечер, когда он был один дома и смотрел игру Кевина и Эндрю, у него зазвонил телефон. Это была домашняя игра, так что он мог пойти с ними, но эти утром он неважно себя чувствовал (тошнота вернулась в полную силу во время последнего триместра), и этого было достаточно, чтобы Кевин заставил его остаться дома. Матч был напряжённым, и Нил практически грыз ногти, наблюдая за происходящим на экране.       Он перестал так часто ходить на игры в третьем триместре беременности, его живот был слишком большим, чтобы сидеть на скамейке запасных с остальной командой, и он слишком сильно отвлекал толпу и прессу, чтобы сидеть в зале. Было бы просто лучше, если бы он остался дома, как бы сильно он это ни ненавидел. Большую часть времени он ходил к Мэтту и Дэн и помогал с новорождённым, но сегодня он не хотел беспокоить их, так как его тошнило. Рядом с диваном, на котором он сидел, стояло ведро. Пока ему не понадобилось использовать его, но в животе всё ещё было неспокойно. Хотя он был уверен, что беспокоиться не о чем. Этим утром ему пришлось выпихнуть Кевина из дома; он был чрезмерно обеспокоен, настаивая, что они должны обратиться к врачу. Но с Нилом всё было нормально. Вероятно, это было обычным делом.       Когда зазвонил его телефон, он ответил, не глядя на номер. Он с трудом мог оторвать взгляд от игры, крича, когда Эндрю совершил почти невозможный сейв в воротах.       — Алло?       — Нил Джостен, — произнёс холодный незнакомый женский голос. — Ичиро Морияма мёртв. Я звоню, чтобы сообщить вам, что вы, Кевин Дэй и Жан Моро освобождаетесь от ваших долгов перед семьёй Морияма.       Всё пошло наперекосяк. — Что?       Он уверен, что неправильно расслышал. Ичиро не мог быть мёртв. Он не понимал, что происходит или кто ему звонит. — Кто это?       — Включи новости на спортивном канале, — коротко сказал голос. Затем она повесила трубку.       На мгновение Нил просто застыл, всё ещё прижимая телефон к уху. Затем он наклонился вперёд и потянулся за пультом от телевизора. Он поморщился от рези в животе и включил нужный канал.       ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ, гласил заголовок, мигающий в нижней части экрана. ГЛАВА ИМПЕРИИ МОРИЯМА ПОГИБ ВО ВНЕЗАПНОЙ АВТОКАТАСТРОФЕ. На экране были кадры горящей машины, спасатели пытались потушить огонь. Нил уставился на экран. Моргнул. Пытаясь вспомнить, как дышать. На мгновение он оказался где-то на пляже, наблюдая, как горит другая машина.       У ведущего новостей, популярного спортивного репортёра, которого Нил узнал, было серьёзное лицо. — Этим утром автомобиль, принадлежащий семье Морияма, разбился на 92-м шоссе, — сказал он. — Ичиро Морияма был внутри и, согласно переданной нам информации, скончался. Ичиро был номинальным главой империи Морияма, той, чьим семейным развлечением когда-то считалось экси. Старший сын Мориямы унаследовал власть от своего отца Кенго, когда тот скончался почти пятнадцать лет назад, будучи владельцем Воронов Эвермора в течение последнего десятилетия. Источники утверждают, что Ичиро был помолвлен и что он оставил полный контроль над империей Морияма своей невесте, бывшему игроку Воронов и четырёхкратной золотой призёрке Олимпийских игр Хане Син. Мы связались с его единственным выжившим родственником, Тетсуи Мориямой, но он не захотел давать какие-либо комментарии.       У Нила сдавило грудь. Его руки начали дрожать.       — Ичиро был старшим братом Рико Мориямы, который покончил с собой более десяти лет назад в разгар скандала, связанного с семьёй Морияма и их известными сообщниками, криминальной семьёй Веснински. Рико был одним из самых известных игроков экси, и его смерть потрясла мир спорта. Смерть Ичиро стала неожиданной трагедией. Ещё бо́льшим сюрпризом является его решение оставить всё своей невесте. Источники сообщают, что близкие Мориямы сбиты с толку новостями и даже разгневаны. Руководство империей Морияма всегда было тщательно структурировано в рамках генеалогического древа, и посторонним никогда не предоставлялась такая привилегия. Согласно полученным нами сообщением, Хана Син проведёт пресс-конференцию сегодня в 17:00, чтобы рассказать об аварии и о том, что это значит для империи.       Нил оцепенело наблюдал, как пожарные пытались потушить огонь, уничтоживший машину Мориямы. Он не понимал, что происходит. Он чувствовал себя оторванным от самого себя; пламя мерцало в его глазах, и он снова был на том пляже, руки дрожали, его мать сгорала дотла у него на глазах.       Они вышли в прямой эфир с репортёром на месте происшествия, который рассказал, что тело Ичиро выбросило из машины при ударе, и он умер почти мгновенно. Ичиро и водитель были единственными пассажирами, и никто из них не выжил. Машину сбил встречный грузовик, который вильнул на обледенелой дороге.       Первым побуждением Нила было позвонить Кевину, но они были в середине игры. Он не узнает об этом до окончания. Нил готов поспорить, что это будет первое, что им сообщат, когда Кевин и Эндрю выйдут с корта.       Теперь он жалел, что не поехал с ними.       Он должен быть там. Он должен был попасть на игру. Он должен был поехать.       Он встал, не обращая внимание на лёгкое покалывание в животе. Он нащупал в руках телефон — Роланд, он должен позвонить Роланду или Мэтту с Дэн. Они были доступны.       Он не знал, кому из них позвонил. Только то, что пошли гудки, и он тяжело дышал, и его сердце билось слишком быстро, и он почувствовал, как снова сжался живот.       — Привет? Нил, в чём дело?       — Я не— Я— он мёртв, — сказал он, подбирая слова, пытаясь добраться до спальни, чтобы найти свои ботинки, а затем ключи. Ему нужно было попасть на корт, к Кевину и Эндрю.       — Что? Кто? — Голос на другом конце провода был встревоженным. — Нил, ты в норме? У тебя странный голос.       — Блять, — вскрикнул он, когда его пронзила разрывающая боль, и он чуть не упал на колени, в последнюю секунду ухватившись за стену. Это похоже на— но это не могли быть схватки, не так рано, было слишком рано, ребёнок ещё не должен был родиться.       Он попытался проверить, отошли ли воды, но всё его тело онемело. Его руки дрожали, когда он пытался прижать телефон к уху.       — Помоги, — сказал он тому, кому позвонил. — Помоги мне. Думаю, мне нужно в больницу. Позвони Кевину— Эндрю… — Его накрыла ещё одна волна боли, и он стиснул зубы, сдерживая крик. Он терпел боль и раньше. Он прошёл через ад и вернулся обратно.       Но это была боль другого рода. К этой боли примешивался холодный, острый страх. Такого он не испытывал уже много лет.       — Я звоню 911, — в панике сказал тот, кто был на другом конце провода. Нил всё ещё не мог понять, кто это был. Он бросил телефон и зажмурился, глубоко дыша сквозь острую боль в животе.       — Блять, — он снова выругался и свернулся калачиком на полу.       — Нил? Нил! — Тот, кому он позвонил, был достаточно громким, чтобы его было реально услышать с того места, где Нил уронил телефон на пол, и он был обеспокоен. Нил не ответил. Он вложил всё своё внимание и энергию в дыхание.       — Я не собираюсь рожать этого грёбаного ребёнка прямо сейчас, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Ещё слишком рано. — Ничего не было не так. Ничего не могло быть не так. Он не собирался допустить, чтобы что-то было не так.       Ичиро был мёртв.       Ичиро Морияма был, блять, мёртв, а Нил, Кевин и Жан были свободны, по-настоящему свободны, как никогда раньше, и Нил не мог осознать это должным образом, потому что ему было так больно, что казалось, что он потеряет сознание в ближайшие пять минут.       Он потерял сознание через три.