halcyon days/безмятежные дни

      — Угадай, какой сегодня день? — Губы были у уха Нила и на его шее; руки были на его животе, скользили между бёдер.       — Ммм, — сказал Нил с закрытыми глазами, всё ещё в полусне.       — Тебе сегодня тридцать три, — сказал Кевин на ухо Нилу. — Стареешь, детка.       — На год ближе к пенсии, — сухо сказал Эндрю с другой стороны от него. Глаза Нила распахнулись, и он со вздохом оттолкнул Эндрю.       — Даже не говори этого, ты, мудак. — Эндрю быстро ухмыльнулся и вернулся в объятия Нила.       — Хочешь позавтракать? — Спросил Кевин. За исключением того, что его пальцы забрались Нилу под шорты, а язык Эндрю был у Нила во рту, так что Нил не мог ответить. Он издал горловой звук, который Кевин истолковал как «завтрак может подождать», и положил руки на бёдра Нила, переворачивая его на спину на кровати.       Когда мозг Нила проснулся достаточно, чтобы сформировать правильные мысли, он понял, что даже не обращал внимания на дни. В глубине души у него мелькала смутная мысль, что скоро его день рождения, но он давно не заглядывал в календарь, а Кевин и Эндрю не напоминали ему. Обычно ему нравилось отмечать свой день рождения; особенно день рождения Нила Джостена, 31 марта. Он давно не отмечал свои другие дни рождения. Но 31 марта было для него счастливым днём каждый год. Это было ещё одно напоминание о том, что Нил Джостен выжил, что он всё ещё реальный человек и что призраки его прошлого давно мертвы.       Но это вылетело у Нила из головы из-за всего, что происходило вокруг них в последнее время. Визит Жана и Джереми продолжался всего несколько дней; они остались после Дня Святого Патрика, а потом Жан и Кевин большую часть времени навёрстывали упущенное. Нил провёл последние полторы недели, восстанавливаясь после госпитализации и приспосабливаясь к миру, в котором не было никого с фамилией Морияма; в основном, последние несколько дней он чрезмерно наблюдал за реакцией публики. Мир экси всё ещё был наполовину погружён в хаос, а Хана повсюду была на первых полосах газет.       За последнюю неделю несколько новостных агентств не раз обращались ко всем присутствующим в доме с просьбой прокомментировать аварию Ичиро. Их телефоны почти постоянно трезвонили, и они в основном игнорировали их.       Было слишком много всего, над чем нужно было сосредоточиться, кроме дня рождения Нила, и он даже был немного удивлён, что Кевин помнил. Несомненно, Эндрю помнил, но он бы не стал поднимать эту тему. Во всяком случае, он бы сделал Нилу небольшой подарок в конце дня с небрежным «С днём рождения», который заставил бы Нила наконец осознать дату, а затем, слишком поздно, что всё почти закончилось.       Но это был неплохой способ проснуться, несмотря ни на что. Поцелуи Кевина на шее и руки Эндрю на теле.       И теперь Нилу было разрешено заниматься сексом, радостно вспомнил он, когда Кевин толкнул его на матрас. Он просто не мог быть слишком грубым.       Кевин перевернул его на спину, но Нил взял верх. Он запустил руки в волосы Кевина, прикусил его ушную раковину и произнёс: — Я хочу сесть тебе на лицо.       — Блять, — сказал Кевин и немедленно поменял их позу. Колени Нила коснулись кровати, и он стянул свободные шорты, в которых ложился спать, легко обнажив свою киску. Руки Кевина нашли путь к ягодицам Нила, нежно сжимая и массируя их. Нил оседлал лицо мужа и ухватился за изголовье кровати, чтобы не упасть.       Нил повернулся к Эндрю, который наблюдал за ними. — Позволь мне отсосать тебе.       — Властный, — заметил Эндрю, подёргивая бровью.       — Сегодня мой день рождения, — напомнил ему Нил.       Эндрю вздохнул. — Так и есть, — сказал он и вынул свой член.       Губы Кевина сомкнулись вокруг клитора Нила, когда Эндрю сменил позу, и Эндрю прервал стон Нила, засунув ему в рот свой член. Нил чувствовал слишком многое. Его мир сузился до давления губ Кевина и прикосновения его влажного языка к влагалищу; тёплый и солоноватый вкус толстого члена Эндрю, когда он заполнял рот и не давал ему дышать. Нил вздохнул через нос.       — Я собираюсь трахнуть твой рот, пока ты трахаешь Кевина, — решительно сказал Эндрю. — Да или нет?       Нил кивнул, втянув щёки. Он обвёл языком нижнюю часть члена Эндрю и сильно пососал, отстраняясь, чтобы небрежно провести языком по влажной головке. В то время как язык Кевина проник в киску Нила, а пальцы скользнули между его складок, чтобы пощекотать дырочку. Нил пытался сдерживаться, но прошло совсем немного времени, прежде чем он начал тереться своей вагиной о лицо Кевина с такой скоростью, что их кровать затряслась. Его скулящие стоны перемешались с беспорядочными звуками, когда Эндрю толкался своим членом в рот Нила, хватая его за голову — хотя и нежно — и трахал его лицо так, как давно не делал. Нил не мог вспомнить, когда в последний раз всё было так безумно и беспорядочно. Ему это чертовски нравилось.       Он беспокоился о том, чтобы не навалиться всем весом на Кевина, но его муж, похоже, не возражал. На самом деле, Кевину, казалось, даже не нужно было дышать. Он высунул язык и просто позволил Нилу использовать его в этот момент, позволив Нилу кончить, когда он тёрся об него. Из уголков глаз Нила потекли слёзы. Он одной рукой отпустил изголовье, чтобы поиграть со своими сосками, ноющими от того, что их игнорировали, но затем ему пришлось схватиться за него снова, потому что дрожь пробежала по всему телу, когда Кевин провёл языком по клитору НИла.       Эндрю быстро вышел, провёл рукой и размазал предэякулят, покрывая им свой член, губы и подбородок Нила, превратив в блестящее влажное месиво. Его волосы торчали из-за того, что Эндрю проводил по ним руками. Его лицо было красным, глаза влажными. Он выглядел чертовски развратным и как будто хотел большего.       Эндрю отказался от участия только потому, что увидел, как Нил пытается потереть свои соски, и понял, что ему нужно уделить время чему-то другому. Его член коснулся щеки Нила, когда Эндрю наклонился вперёд и надавил большими пальцами на соски Нила, потирая их мягкими, твёрдыми круговыми движениями. Глаза Нила почти закатились, его вскрик эхом отразился от потолка спальни. Руки Кевина сильнее впились в задницу Нила, удерживая его так, как он хотел. Когда Эндрю посмотрел вниз, он увидел, что глаза Кевина закрыты. Мужчина был на седьмом небе. Он всегда был на седьмом небе от счастья, когда наслаждался своим любимым деликатесом.       Эндрю хотел поменяться с ним. Утро не могло закончиться без того, чтобы он не вылизал Нила хотя бы раз. Он хотел заставить его забрызгать всё.       Но они доберутся и до этого. У них было много времени.       — Блять, Кевин, прямо здесь— ох, детка, да, — вскрикнул Нил, закрыв глаза, когда он испытал оргазм такой силы, что чуть не потерял сознание. Он едва мог отдышаться; Эндрю не переставал играть с его сосками, нежно теребя их, пока Нил ласкал его член ртом.       Нил дёрнулся и заскулил от чрезмерной стимуляции, в то время как Кевин продолжал неторопливо водить языком по киске своего мужа. Глаза Кевина наконец открылись, и он посмотрел на Нила с озорной улыбкой. Смех Нила был прерывистым.       — Если это мой единственный подарок на сегодня, я не против, — сказал Нил, когда Эндрю снова легонько шлёпнул его по щеке своим мокрым членом.       — О нет. Мы ещё не закончили, — сказал Кевин. Он поцеловал бёдра Нила и, осторожно высвободившись из-под него, уложил Нила на спину. Эндрю лёг между его ног и потёрся головкой члена о скользкие, влажные складки киски Нила, и Нил ахнул, снова дёрнувшись от этого ощущения.       Кевин, твёрдый как сталь после того, как вылизал Нила, склонился над животом Нила. Нил протянул руку и взял член Кевина в руку, медленно поглаживая его. Кевин ухмыльнулся, как будто Нил сделал именно то, что он хотел.       Эндрю провел одной рукой по ноге Нила, держа её обёрнутой вокруг своей талии, пока сам тёрся о Нила. Головка его члена натыкалась на напрягшуюся головку клитора Нила при каждом толчке, и Нил пытался двигать бёдрами, чтобы добиться большего трения.       — Боже, это чертовски потрясающее ощущение, — сказал он, приподнимая бёдра над кроватью. — Блять.       — Хочешь, я тебя трахну? — Спросил Эндрю. Нил с улыбкой кивнул, и несколько секунд спустя Эндрю с лёгкостью скользнул в него. Нил всё ещё держал член Кевина и поглаживал его быстрее, пока Кевин смотрел на него с обожанием. Когда Кевин кончил Нилу на живот, его сперма потекла вниз по выпуклости его живота. Кевин зачерпнул её пальцами и скормил Нилу, который радостно слизал её с руки Кевина.       Эндрю довёл Нила до очередного оргазма, и после этого Кевин решил, что им нужен перерыв. Он сказал Нилу оставаться на месте, пока они с Эндрю пойдут готовить ему завтрак.       День был медленным, долгим и расслабленным. Что касается дней рождения, Нил был совсем не против отмечать их таким образом. Несмотря ни на что, он дожил до тридцати трёх. В его жизни было время, когда он не верил, что доживёт до двадцати лет. Но теперь он был здесь: женат, делал успешную карьеру, занимался одним из тех дел, которое так любил больше всего на свете, и через две недели у него должен родиться ребёнок. Он уже давно достиг дна. Теперь идти было некуда, кроме как вверх. Нил вспомнил фразу, которую он где-то слышал некоторое время назад: вперёд и ввысь. Она показалась ему подходящей.       Нил улыбнулся при мысли о своём будущем и позже тем же вечером задул единственную свечу на кексе, который Эндрю испёк для него.       Он не загадал желание, потому что у него уже было всё, что он хотел.

***

      — Мы опаздываем.       — Нет, не опаздываем. Мы пришли вовремя.       Кевин нервно взглянул на часы. Нил похлопал его по руке и потянулся поправить галстук Кевина. Он выглядел потрясающе в облегающем костюме, как и Эндрю. Нилу правда нравился облик корпоративного бизнесмена в его партнёрах. В другой жизни, возможно, из них вышли бы отличные банкиры или финансовые аналитики. Эта мысль заставила его рассмеяться.       — Что? — Спросил Кевин.       — Просто представляю вас на Уолл-стрит.       Кевин усмехнулся. — Никогда в жизни. — Затем он посмотрел на Эндрю и ухмыльнулся. — Хотя он выглядел бы довольно забавно. — Нил мог себе это представить. Пятифутовый бизнесмен, идущий сквозь толпу инвестиционных банкиров ростом от шести футов и выше, все в дизайнерских костюмах и блестящих туфлях. Тонкий телефон прижат к уху Эндрю. Командует залом заседаний. Срывает свои собрания, управляет большим блестящим офисом. Все другие, гораздо более высокие бизнесмены боялись бы его. Как и должно быть.       — Пошлите, — сказал Эндрю, открывая дверь, чтобы они могли выйти. Он был серьёзен, собран и спокоен. Нил закончил поправлять галстук Кевина и, взяв мужа за руку, крепко сжал её. Они улыбнулись друг другу.       Они направились в здание суда.       Сегодня был тот самый день. Они надеются, что тот самый день, когда государство предоставит им то, о чём они просят.       В течение двух недель, предшествовавших сегодняшнему дню, всё было тихо и безмятежно. Мысленно Нил пытался не испытывать стресса, зная, что ребёнок может появиться в любую минуту. Врачи сказали ему, что всегда есть вероятность, что у него могут начаться преждевременные роды или что срок родов может быть несколько сдвинут. Кевин, будучи Кевином, уже приготовил больничную сумку на случай, если это произойдёт. Последние несколько дней он был встревожен, но Нил сказал ему сохранять спокойствие и полностью отдаться игре, что Кевин и сделал. Они с Эндрю доминировали на корте, и хотя Нил перестал появляться на скамейке запасных, духом он всё ещё был там, и каждый прошедший день приближал его к возвращению на корт. Он собирался вернуться, как только врачи скажут, что с ним всё нормально. Он совершал пробежки и делал столько упражнений, сколько мог, пока беременен, но ему сказали не напрягаться. Иногда Кевину или Эндрю приходилось сдерживать его, но ни один из них не винил Нила за то, что он стремился вернуться в команду.       Теперь, когда угроза в виде Ичиро и установленного им срока выхода на корт больше не существовало, Нилу разрешили не торопиться. Но на самом деле ему этого не хотелось. Он всегда планировал вернуться туда как можно скорее.       Кевин держал Нила за руку всю дорогу до машины, и поездка до здания суда прошла спокойно. Эндрю вёл машину, а Нил наблюдал за его профилем сбоку, когда он вёз их туда. Его лицо было решительным. Сегодня они не собирались уходить, не получив того, что хотели. Право жить своей жизнью и строить семью так, как они решили.       Они втроём, как единое целое, вошли в здание суда. Уотерхаус встретил их, нежно улыбаясь. Морщин вокруг его глаз и седины в волосах стало больше, чем было, когда Нил впервые встретил его, но он всё равно выглядел в основном так же. И Нил считал его ценной частью их большой семьи. Всё, что он сделал для Эндрю и Аарона, всегда заставляло Нила быть благодарным адвокату.       Удивительно, но Би тоже была там, чтобы поддержать их. Эндрю остановился при виде неё, моргая. Тот факт, что он не ожидал её увидеть, был шоком для Нила. Он не знал, почему Бетси не сказала ему — никому из них — что она придёт поддержать их. Но он был рад, что она здесь, несмотря ни на что. Он мог видеть, как это мгновенно повысило уровень спокойствия Эндрю, совсем чуть-чуть.       И, как Нил понял, присмотревшись, Би и Уотерхаус были вовлечены в это дело.       Он мог видеть это по языку их телодвижений, по тому, как они двигались вокруг друг друга, и по тому, как Уотерхаус, в частности, смотрел на Би. Часть его не была удивлена — он вроде как всегда думал, что из них получится хорошая пара — но ему было интересно, как долго это продолжалось. Со времён Пальметто не могло пройти столько времени, но, возможно, с тех пор всё развивалось.       Нил увидел, как Эндрю тоже это понял, и заметил взгляд, которым он одарил Би. Затем, холодный, оценивающий взгляд, которым он одарил своего давнего адвоката. — Когда ты собиралась мне рассказать?       — Мы знали, что ты не одобришь, — сказала Би с улыбкой, как будто ей было всё равно.       — Динь-динь-динь. Десять баллов за сообразительность. — Эндрю прищурился, глядя на Уотерхауса. Мужчина вздохнул.       — Послушай, сейчас не время. Это была моя идея скрыть это от тебя, и я сожалею об этом, но мы поговорим об этом позже, хорошо? У тебя есть более важные причины для беспокойства.       — О, конечно. Но ты задолжал мне разговор, и я скоро получу его.       — Да, ребёнок. Так и будет. — Уотерхаус посмотрел на Би и обменялся с ней сдержанной улыбкой. — Мы поговорим, когда захочешь. Но давай сначала сделаем то, зачем мы здесь.       Он был прав. Нил сжал руку Эндрю и потащил его за собой, Кевин держал его за другую руку.       Волна неожиданного спокойствия захлестнула Нила, когда они вошли в зал суда, где им предстояло встретиться с судьёй. Он стал лучше. Уверенность сделала его бесстрашным. Сегодня они получат то, что хотели. У их ребёнка будет фамилия Эндрю, и всё трое будут её отцами.       Уотерхаус провёл их в переднюю часть суда, где они все вместе сели на скамью подсудимых. Там не было ни адвоката противоположной стороны, ни присяжных, и они не считались обвиняемыми. Всё, чего они хотели, это равной опеки над ребёнком и юридического признания как семьи во всех юридических документах с этих пор и в будущем. Они не просили мира. Просто принятия.       Но Нил знал, что как только они получат это право и новости начнут распространяться, это признание будет значить многое для гораздо большего числа людей, чем только для него. Это было сделано не только для их маленькой семьи; это стало бы победой квир-сообщества в целом и таких, как они, нетрадиционных семей в мире, который всё ещё часто пытается быть традиционным.       У них было это.       Уотерхаус тихо разговаривал с Эндрю, пока они вчетвером сидели за скамьёй подсудимых и ждали прибытия судьи. Зал суда был пуст, если не считать Би и стенографистки, сидевших рядом со скамёй судей.       — Ты нервничаешь? — Спросил Кевин, положив руку на колено Нила. Нил улыбнулся.       — Нет. И тебе тоже не следует. Всё будет хорошо, Кев.       Кевин выдохнул и кивнул. — Знаю. В своей голове я это знаю. Просто— разве у тебя не возникают флэшбэки?       Улыбка Нила дрогнула, и он вздохнул. — Да. — Он взглянул на Эндрю, который казался спокойным, разговаривая с их адвокатом. Нил никогда не чувствовал себя комфортно в зале суда; весь его прошлый опыт общения с ними подтверждал это. Он знал, что Кевин, вероятно, думал о суде над Аароном в те далёкие времена. Когда им обоим пришлось наблюдать за показаниями Эндрю, а затем они вдвоём дали свои собственные показания. Это был нелёгкий день ни для кого из них.       Но это было гораздо более спокойное событие, которое следовало праздновать, а не бояться.       Кевин сжал колено Нила, а Нил положил руку поверх руки своего мужа. Он приподнял лицо для поцелуя, и Кевин подчинился.       Они отстранились как раз в тот момент, когда услышали звук открывающейся двери и в комнату вошла судья. Они поднялись со своих мест.       Нил почувствовал себя лишь немного неловко в своём наряде — на самом деле они не шьют официальных костюмов, предназначенных для беременных. Но, по крайней мере, пуговицы на его рубашке не расстёгивались, и она не слишком растягивалась. Элисон работала над новой инклюзивной линией одежды для беременных всех полов, а Нил был её испытуемым для большинства первых продуктов. Что означало, что в последнее время он получал много бесплатной одежды. Но все они хорошо подходили друг другу, а мастерство Элисон не вызывало сомнений, так что он не жаловался. Хотя носить костюм, обычно предназначенный для мужчины, когда он на девятом месяце беременности… дисморфия была слишком сильной. Это гораздо сильнее влияло на него на последнем триместре беременности, и он изо всех сил старался бороться с этим, никогда не глядя на своё отражение и одевая мешковатую одежду на несколько размеров больше. Это не всегда срабатывало. И это был первый раз, когда ему пришлось по-настоящему одеться подобным образом за долгое время.       Он просто надеялся, что судья не сочтёт, что он выглядит нелепо. Как будто это могло как-то повлиять на её решение. Но это не давало Нилу покоя. Он не был глупым; он знал, в каком штате они жили, и он знал образ мыслей большинства людей, которые там жили. Но Уотерхаус сказал, что эта судья была хорошей. Она и раньше работала с членами ЛГБТК+ сообщества. Предполагалось, что она будет справедливой, и Нил рассчитывал на это. Потому что сегодня он правда не хотел ссориться с судьёй.       — Пожалуйста, садитесь, — сказала судья, занимая своё место. Она улыбнулась им, прежде чем надеть очки и посмотреть на какие-то бумаги, которые лежали перед ней. — Теперь давайте посмотрим. Мистеры Джостен-Дэи и мистер Миньярд? — Все они кивнули, когда она назвала их фамилии, и она кивнула. — Очень хорошо. Итак, давайте—       Нил вздрогнул от внезапного спазма в животе и схватился за край стола. Кевин немедленно обеспокоенно повернулся к нему, а судья подняла брови. — Мистер Джостен-Дэй, всё хорошо?       — В порядке, — процедил Нил сквозь стиснутые зубы, игнорируя свирепый взгляд Эндрю на запрещённое слово. — Продолжайте.       Его скрутила очередная судорога, и он медленно выдохнул. Это было ничто. Почти не больно.       — Милый… — начал было говорить Кевин, но Нил перебил его.       — Нет. Определённо нет. Давайте покончим с этим.       Судья выглядела скептически, но когда больше никто не заговорил, она продолжила. — Насколько я понимаю, вы — Нил и Кевин — состоите в законном браке, но хотели бы, чтобы мистер Миньярд был признан равноправным партнёром в ваших отношениях во всех официальных документах. В частности, вы — Нил — хотели бы зарегистрироваться как партнёры с мистером Миньярдом, оставаясь женатым на мистере Дэе.       — Да, — сказал Кевин.       — И вы бы хотели, чтобы ваш нерождённый ребёнок — а также все ваши будущие дети, которые могут у вас появиться — носили фамилию мистера Миньярда, и чтобы вы все трое разделяли равную опеку.       — Верно, — сказал Нил.       — Хорошо. — Судья снова просмотрела лежащие перед ней бумаги, прежде чем поднять на них взгляд. — Могу ли я быть уверена, что ваш брак никогда не закончится разводом, и что мистер Миньярд будет считаться вашим постоянным партнёром? Если в будущем вы трое решите развестись—       — Этого никогда не произойдёт, — сказал Нил, в то же время как Кевин сказал: — Мы никогда не собираемся разводиться.       — Если вы хотите, чтобы я кровью доказал, что я никогда их не покину, вы можете это получить, — сказал Эндрю, когда судья посмотрела на него. — Хотя это немного неортодоксально для американской судебной системы, не так ли?       Она почти ухмыльнулась. — Могу ли я быть уверена, что вы обеспечите своим детям безопасную, здоровую и стабильную среду для взросления?       — Да, — ответили все трое одновременно. Это был резкий вопрос. Она должна была знать их историю — она, должно быть, была в бумагах, которые лежали перед ней. Она знала, кем они были и через что им пришлось пройти.       — А как насчёт вашей карьеры? Я понимаю, что все вы профессиональные спортсмены, что, как я знаю, может быть очень требовательным занятием, требующим поездки большую часть года.       — У нас нет никаких планов нанимать дополнительную помощь, потому что мы в ней не нуждаемся, — сказал Кевин. — Мы трое всегда будем заботиться о нашем ребёнке — или детях — и у нас есть большая система поддержки друзей и большой семьи, которые готовы помочь нам, если мы попросим.       Судья, казалось, приняла это за чистую монету и кивнула. — Почему вы хотите, чтобы у детей была фамилию мистера Миньярда?       Это был сложный вопрос, объяснять который, по мнению Нила, заняло бы слишком много времени. Как они могли объяснить, что Эндрю значил для них в нескольких коротких предложениях? Как они могли сказать ей о нюансах их отношений, чтобы она поняла, почему фамилия Эндрю была так важна?       — Почему это имеет значение? — Нил не смог удержаться от вопроса, и Уотерхаус бросил на него острый взгляд краем глаза.       — Государство должно быть уверено, что вы не будете использовать это в преступных целях, — прямо сказала судья.       Нил открыл рот, чтобы ответить, но Кевин сильно сжал его руку, а Эндрю, обойдя Кевина, легонько похлопал Нила по затылку.       — Если вы имеете в виду наши с мужем прошлые отношения с криминальной семьёй Морияма, могу заверить вас, что это больше не проблема. Мы разорвали все связи с семьёй Морияма, — сказал Кевин, высоко подняв подбородок.       — И мы можем предоставить доказательства, — сказал он в приступе смелости. Он не знал, сделает ли Хана Син что-нибудь для них, но он был готов рискнуть.       — Мы хотим, чтобы у ребёнка была фамилия Эндрю, потому что он значит для нас всё, — сказал Кевин немного мягче. — Всё на свете. И я знаю, что это, вероятно, недостаточно веская причина для судебной системы, но для нас это так. Мы любим его, ваша честь. Вот и всё. В двух словах, насколько я могу это выразить. — Он пожал плечами, и судья с минуту смотрела на них, прежде чем перевести взгляд исключительно на Эндрю.       — Я бы хотела узнать ваше мнение по этому поводу, мистер Миньярд.       — Я не понимаю, почему так важно, чья фамилия будет у ребёнка, если у всех нас равная опека, — скучающим голосом сказал Эндрю. — Это всё, что меня правда волнует. Я тоже хочу, чтобы меня признали её отцом.       Рука Нила взлетела ко рту.       Это был первый раз, когда он услышал, как Эндрю назвал ребёнка «она».       Они с Кевином посмотрели друг на друга, широко раскрыв глаза и расплывшись в улыбках. Эндрю заглядывал в конверт, в котором был указал пол ребёнка? У них правда будет девочка?       Нил посмотрел на Эндрю, но его лицо ничего не выражало. Он уставился на судью, твёрдо встретившись с ней взглядом. — Это просто фамилия. Она ничего не значит для меня. Но, очевидно, она что-то значит для моих партнёров. Именно по этой причине я здесь. Ради них. — Когда она не ответила, он закончил: — Мы мало что можем сделать, чтобы убедить вас.       Судья улыбнулась.       Она сказала: — Вам не нужно меня убеждать. — Она сложила бумаги перед собой в аккуратную стопку и сняла очки. — Ваша просьба удовлетворена.       Кевин спросил мягким, счастливым голосом: — Это всё?       Судья кивнула. — Всё. Мистер Уотерхаус, мы свяжемся с вами относительно следующих шагов и необходимых документов.       Уотерхаус кивнул. — Спасибо, судья Рейкер.       Когда судья поднялась со своей скамьи, Нил моргнул. Он схватил Кевина за рукав, и Кевин повернулся к нему с прекрасным выражением лица, переполненным радостью и безмерным облегчением.       — У нас получилось, — сказал Нил, слегка задыхаясь. — Мы закончили?       Кевин поцеловал его. — У нас получилось, детка.       — Хорошо. Потому что я думаю, что у меня начались роды.       — Что? — Лицо Кевина побледнело, а Эндрю немедленно оказался рядом с Нилом. — Сейчас? Прямо сейчас?       — Да, прямо сейчас, — сказал Нил, положив руку на живот. — Почти уверен, что у меня были схватки. — Когда он это сказал, его пронзила ещё одна, и он проигнорировал боль. — Не знаю, должны ли отойти воды до или после этого, но в любом случае нам нужно ехать в больницу.       — О боже мой, — сказал Кевин. — О боже мой. Я даже не— наша больничная сумка дома, нам нужно забрать её, я… — Он был в панике, руки бесполезно трепетали над Нилом, пока Эндрю вёл его по проходу зала суда так быстро, как только мог идти Нил. — Из тебя буквально появляется грёбаный ребёнок прямо сейчас—       — Кевин, — рявкнул Эндрю. — Возьми себя в руки, чёрт возьми. Больница. Сейчас же.       Грубый тон Эндрю, казалось, успокоил Кевина, и он перевёл дыхание. Он кивнул, выражение его лица сменилось решимостью и сосредоточенностью. Он крепко взял Нила за другую руку. — Верно. Больница. Она в двадцати минутах езды отсюда, как далеко друг от друга схватки, Нил?       — Не считал, — сказал Нил.       — Ну что ж, начинай. Я звоню папе и Эбби. Уотерхаус, мы можем идти?       Адвокат выглядел немного ошеломлённым и бледным, но Би широко улыбалась. — Мы разберёмся с тем, что нужно уладить здесь. Вы идите. Удачи.       Нил даже не обратил внимания на реакцию судьи на всё это, когда они покидали зал суда. Ему было всё равно.       У него скоро появится грёбаный ребёнок.       Сегодня.

***

      — Просто дыши. Дыши, детка.       — Я дышу, Кевин. — Такое ощущение, что последние два часа он только этим и занимался. Они добрались до больницы как раз в тот момент, когда у Нила отошли воды на переднем сиденье машины, и они доставили его в палату в инвалидном кресле. Нила раздели, переодели в больничную рубашку, подключили к аппаратам и велели лечь на спину и расслабиться на койку, пока медсёстры суетились вокруг него, готовя палату.       Они ещё не знали, придётся ли ему делать кесарево сечение. Доктор в данный момент пытался это выяснить, и Кевин, стоя у кровати, с тревогой держал Нила за руку.       Эндрю остался приклеенным к другой стороне Нила, внимательно наблюдая за доктором. Единственное изменение в выражении лица, которое Нил заметил, была лёгкая напряжённость вокруг глаз; в остальном он справлялся с ситуацией со своим обычным собранным спокойствием. Нилу не терпелось увидеть его лицо, когда ребёнок действительно появится на свет. Он хотел увидеть выражение глаз Эндрю, когда тот впервые возьмёт их ребёнка на руки.       Нил и сам чувствовал себя странно спокойным. Он ожидал, что будет нервничать или беспокоиться, но это было не так. Всё, о чём он мог думать, было: самое время.       Он был готов. Они ждали этого девять месяцев. Они были более чем готовы стать отцами, и Нил был рад, что этот день наконец настал. Во свяком случае, он чувствовал себя так, как чувствовал всегда, прежде чем они выходили на корт на игре, в победе которой он был уверен — взволнованный, уверенный, самоуверенный. Гордый и сильный.       Это был их момент. Всё шло к этому.       Кевин сказал ему дышать, но в этом не было необходимости. У него не было боли, которую он не чувствовал раньше. Схватки были неприятными, но он мог с ними справиться. Он мог справиться со всем этим.       Потому что это был его выбор. Его решение пройти через это своим телом. И он бы никогда, никогда этого не изменил.       — Может тебе стоит сосредоточиться на дыхании, — сказал Нил Кевину, пока его муж с тревогой смотрел на мониторы, к которым был подключён Нил.       Это вызвало у него слабую улыбку, и Нил улыбнулся в ответ.       — Прости, — сказал Кевин. — Я пытаюсь успокоиться. Но у нас сегодня появиться ребёнок! — Он рассмеялся, и этот звук был заразительным. По телу Нила разлилось тепло.       — Так и есть, — сказал он. Он посмотрел на Эндрю, который просто спокойно наблюдал за ними. — Ты в норме?       Эндрю кивнул и сжал руку Нила. — Это был долгий год. — Его грудь приподнялась от вздоха, и Нил видел, как он выдохнул. Он заглянул в глубину глаз Эндрю и понял, что тот не договаривает тысячу вещей, но Нил понял их все.       — Тем не менее, мы сделали это, — сказал Нил. — И у нас было больше времени, не так ли? — Ничто по сравнению с тем годом, когда он присоединился к Лисам, и он не думал, что что-либо когда-либо сможет.       Это был лучший выбор, который он когда-либо делал в своей жизни.       Как это могло не быть, когда это привело его к сегодняшнему дню?       — Так и есть, — согласился Эндрю. Это было всё, что он сказал, но это было всё, что требовалось.       — Где мой телефон? — Спросил Нил у Кевина, поворачивая голову. Кевин передал его ему, и он проверил свои сообщения, пока они ждали возвращения врача с новостями о том, придётся ли Нилу делать кесарево сечение. Ваймак и Эбби были первыми, кому Кевин позвонил с новостью о том, что у Нила начались схватки, но групповой чат Лисов был мгновением позже. Каждые несколько минут в течение последнего часа его заваливали сообщениями. Мэтт и Дэн застряли дома с Рэнди и Давиной, но они хотели позвонить по FaceTime, как только Нил сможет. Элисон и Рене прислали сообщения поддержки. Ники, по-видимому, уже плакал — он прислал селфи, на котором по его лицу текли слёзы радости. Они с Аароном ехали в больницу с Ваймаком и Эбби.       Нил был одновременно удивлён и нет тем, что Аарон тоже решил поехать в больницу, но он никак это не прокомментировал. Технически он впервые делал Аарона дядей, поэтому он предположил, что Аарон имел право быть здесь. И если Эндрю хотел, чтобы его брат был здесь, Нил никогда бы не сказал нет.       Нил поморщился и перевёл дыхание во время очередной схватки, отправляя быстрое обновление в групповой чат. Ники ответил следующим:       Нил двенадцать лет назад: боже мой, у меня нет телефона, ты издеваешься надо мной, ты хочешь, чтобы я умер       Нил сейчас: буквально переписывается во время родов       Нил съязвил в ответ: Ещё не рожаю.       НИЛ, У ТЕБЯ СЕЙЧАС СХВАТКИ       Он рассмеялся и вернул свой телефон Кевину. — Подаренный тебе телефон в некотором роде создал монстр. Если бы мы знали, какой головной болью ты в конечном итоге будешь из-за социальных сетей, я бы отговорил Эндрю от этого.       — Всё не настолько плохо, — защищался Нил.       — Не на много лучше, — вмешался Эндрю. — Тем не менее, ты всё ещё угроза.       — Он только что назвал меня угрозой, — сказал Нил Кевину, притворяясь оскорблённым.       — Он не ошибается. — Кевин улыбнулся и наклонился, чтобы поцеловать Нила в лоб. — И я не сомневаюсь, что наша дочь будет такой же, как её отец.       — Всё ещё убеждён, что у нас будет девочка? — Теперь, приближаясь к моменту истины, Нил внезапно засомневался.       — Думаю, да, — сказал Кевин, взглянув на Эндрю. Но Эндрю ничего не сказал. Всё это время он по-прежнему прятал конверт с полом их ребёнка. До конца он был молчалив, и его лицо абсолютно ничего не выражало. Нил улыбнулся взгляду, которым его одарил Кевин.       — Мы скоро узнаем, — сказал он мужу.       Как по команде, доктор вернулся в комнату с доброй улыбкой на лице. — Здравствуйте, Нил. У меня есть кое-какие новости. — Нил уже знал, что он собирается сказать, и в значительной степени ожидал этого, поэтому это не стало шоком. — Нам придётся делать кесарево сечение.       Нил кивнул. — Конечно. — Они предупредили его, что, хотя его организм был в состоянии успешно выносить ребёнка, из-за гормонов, которые он принимал в течение многих лет, внутренние изменения в его репродуктивных органах могут затруднить естественные роды. Нил решил, что ещё один шрам ничего не изменит. — Давайте сделаем это.       — Сейчас мы готовим для вас операционную и сможем приступить, как только вы почувствуете, что готовы, — сказал доктор.       — Готов в любое время, — сказал Нил, а Кевин улыбнулся. Доктор тоже улыбнулся Нилу и кивнул.       — Тогда хорошо. Мистер Дэй, мистер Миньярд, у нас есть защитные наборы, которое вы оба можете надеть, чтобы находиться в палате со своим мужем во время процедуры. Давайте начинать готовиться к родам вашего ребёнка, хорошо? — Он порылся в ящике рядом и вытащил синие хирургические халаты, шапочки для волос, бахилы и перчатки. Кевин сразу же начал надевать свой набор поверх одежды, закрепив резинку шапочки для волос на голове. Нил ухмыльнулся ему, когда он увидел, но ещё забавнее было видеть Эндрю в таком наряде. Минуту спустя в палату вошли несколько медсестёр, а затем началось постоянное движение, когда они разблокировали колёсики на койке Нила и отключили его от аппаратов, к которым он был подключён. Нил всё это время дышал, сохраняя спокойствие. Кевин держал его за руку, когда они катили его койку по больничному коридору в операционную, Эндрю находился с другой стороны.       Нил не знал, ожидал ли он, что время ускорится или замедлится, когда начались его роды, но, похоже, произошло и то, и другое одновременно. Все исследования, которые он проводил за последние девять месяцев, были разными, потому что беременность у каждого человека протекала по-разному. Всё шло медленно, пока они вкатывали его в новую комнату и устанавливали новые аппараты, а медсёстры собирали нужные инструменты; процесс ускорился, когда они опустили шторку на живот Нила и накрыли его дополнительными шторами, чтобы он не мог видеть, как его вскрывают. Он принимал все лекарства, которые ему давали, без жалоб. Он расслабился на подушках и держал Эндрю и Кевина за руки, чувствуя, как анестезия, которую они ему дали, начинает действовать в его организме.       — Хорошо, Нил, — услышал он голос одной из медсестёр. — Мы собираемся сделать первый разрез. Готов?       — Приступайте, — ответил Нил, сжимая руки своих партнёров. Кевин выглядел так, словно вот-вот заплачет. Эндрю просто наблюдал за лицом Нила, убирая его волосы назад. Нил улыбнулся ему и одними губами произнёс: — Я люблю тебя. — Уголок рта Эндрю приподнялся в ответ, а его глаза были невероятно мягкими.       Нил ничего не почувствовал, когда они сделали надрез, как и многого другого, но он услышал, когда они сказали: — Первый надрез прошёл успешно. Переходим ко второму, Нил. Начинаем!       Он услышал, как они сказали: — У тебя всё отлично получается, Нил. Пока всё выглядит хорошо.       Он услышал всасывающий звук медицинского пылесоса, когда ему удаляли околоплодные воды.       Он услышал, как Кевин прошептал: — Я так сильно люблю тебя, детка.       Он услышал, как хирург сказал: — Хорошо, мы видим головку! А вот и плечи—       Он действительно почувствовал лёгкое тянущее ощущение, смутное давление внизу живота, а затем услышал: — И вот ручка — туловище — теперь осторожнее. Похоже, пуповина не запуталась, чего мы и добиваемся. Нил, тебя совсем не тошнит?       — Немного, — сказал Нил, крепче сжимая руку Кевина. Кевин уже начал плакать, на его лице появилась широкая улыбка. Эндрю всё ещё смотрел на Нила.       — Это совершенно нормально. С тобой всё хорошо. Почти всё. И раз, два, три — вот и всё — сестра, не могли бы вы приготовить грелку?       Нил закрыл глаза.       — Готов, Нил? — Спросил доктор.       Да. Он был готов месяцами. Вечность.       — Последний обратный отсчёт до трёх и ещё один рывок. Начинаем. Раз. Два. Три!       И затем, после этого, всё, что Нил мог уловить, был звук плача его ребёнка, когда тот сделал свой первый вдох. В его горле образовался комок, и из его глаз вырвались слёзы, которые, он и не подозревал, обещали вот-вот вытечь.       Потом было это: — Нил, — прошептал Кевин, его глаза были яркими и прекрасными, мокрыми от слёз. — Нил, о боже мой… это девочка. — Он рассмеялся сквозь слёзы. — Это девочка!       Это была девочка.       — Дайте мне посмотреть, — выдавил Нил, поворачивая голову между Эндрю и Кевином, умоляя каждого из них. — Дайте мне увидеть её. Отдайте её мне.       Звук ножниц, когда перерезают пуповину, а затем из-за шторки появилась одна из медсестёр с младенцем на руках.       Мир Нила закончился и начался заново, когда медсестра приложила к груди его новорождённую дочь.       Его руки онемели, грудь сдавило, когда он пытался дышать. Кевин пытался вытереть каждую слезинку, которая скатывалась из его глаз, но он не мог поймать их достаточно быстро.       — Посмотри на неё, — прошептал Нил. Он был в шоке, глядя на крошечную малышку у себя на руках. В восторге от того, что они с Кевином сделали это. Они сделали это. Он сделал это. Он произвёл на свет ребёнка. Ребёнка Кевина. Ребёнка Эндрю. Она выросла внутри него, и он носил её девять месяцев. — Посмотри на неё, Кев.       Кевин поцеловал Нила в лоб, откинул его мокрые от пота волосы назад и заправил их за уши. Кевин тоже плакал, но он улыбался. Он нежно поцеловал каждый дюйм лица Нила, прежде чем опустил взгляд и нежно провёл пальцем по головке ребёнка. Она была такой крошечной, такой розовой и красивой. Нил не мог поверить, что они создали её вместе.       — Ли, — прошептал Кевин, проводя по её маленькому носику кончиком мизинца. — Ли Мария. Привет, моя девочка. Mo stoirin. — Нил прерывисто вздохнул, держа ребёнка на руках. Его ребёнок. Его дочь.       — Эндрю, — сказал он, задыхаясь, когда оторвал своё лицо от лица ребёнка, чтобы найти Эндрю. Он стоял возле койки, не сводя глаз с новорождённого, с выражением удивления на лице, которое, Нил был уверен, никто больше не увидит за пределами этой комнаты. — Эндрю, иди сюда. Посмотри на неё.       Она перестала плакать и издала тот булькающий звук, который издают все младенцы, её невероятно крошечные пальчики сжались в воздухе. Кевин протянул мизинец, и Ли обхватила его рукой. Все пять её крошечных пальцев едва умещались вокруг мизинца Кевина, но она ухватилась за него и крепко держала, зарываясь в грудь Нила. Когда Эндрю подошёл, она с любопытством посмотрела на него, издав ещё один тихий звук, от которого сердце Нила забилось в десять раз быстрее. Он никогда не хотел отпускать этого ребёнка. Он никогда не хотел, чтобы этот момент заканчивался.       Эндрю очень осторожно протянул руку и провёл пальцем по макушке Ли, молча наблюдая за ней. Через минуту у него перехватило дыхание, и он наклонился, чтобы поцеловать Нила, чтобы скрыть свои эмоции. Он коснулся губ Нила своими, и Нил почувствовал, как тот дрожит.       Он поцеловал каждый уголок губ Нила, а затем его лоб, очень нежно, прежде чем отстраниться. Но он оставался рядом.       — Она наша, — сказал Нил. — Моя, Кевина и твоя. Наша дочь.       На лице Эндрю отразилось нечто сложное для понимания. Он тяжело вздохнул и кивнул. — Наша, — сказал он, и его голос дрожал.       Им пришлось забрать её, обмыть и запеленать, а затем зашить разрезы на теле Нила. Но он не хотел им этого позволять. Он не хотел отпускать свою дочь.       Все эмоции, которые он сдерживал с тех пор, как начались роды, обрушились на него сразу, и он не мог оторвать глаз от ребёнка. Он следил за ней, пока медсёстры ухаживали за ней, не обращая внимания на хирурга, который начал зашивать живот Нила. Щёки Нила были мокрыми от слёз. Лицо Кевина было искажено эмоциями — он вытирал глаза и нос рукавом — а Эндрю застыл, переводя взгляд с Нила на ребёнка, как будто не мог понять, на кого смотреть. Нил протянул руку, завёл её за голову Эндрю и притянул его к себе, чтобы крепко поцеловать. Эндрю издал мягкий, тихий звук напротив его губ, и его руки так нежно обхватили лицо Нила.       — Рад, что тебе больше не нужно хранить секрет? — Спросил Нил, и Эндрю покачал головой.       — Я никогда не заглядывал в конверт, — сказал он.       — Что?       — Я никогда не заглядывал в него. Я не знал, будет это мальчик или девочка. Мне было всё равно.       Нил радостно рассмеялся. Конечно. Он должен был знать.       — Я чертовски люблю тебя, — сказал он между поцелуями. Эндрю отстранился, чтобы дать Кевину сделать своё дело, и Кевин с радостью принял это.       — Мы сделали так, чтобы это произошло, — сказал он. — Мы сделали это.       — Думаешь, у нас появилась девочка? — Нил улыбнулся в губы мужа.       — Да, — сказал Кевин, прижимаясь лбом ко лбу Нила. — Но мне было бы всё равно.       — Мне тоже, — прошептал Нил. Это была правда.       Как бы сильно они не представляли себе последние девять месяцев, что у них будет девочка, все трое знали, что, в конце концов, это не имело значения. Это никогда бы не имело значения.       Потому что, несмотря ни на что, она была их малышкой. Их ребёнком. И они будут любить её — или его, или их, если так получится — вечно. Безусловно.       Каждая минута, которую она не была в объятиях Нила, казалась потраченной впустую, и он, возможно, сказал врачам и медсёстрам поторопиться, чтобы он мог снова обнять её. Однако никто не винил его за это.       Ли. Ли Мария Миньярд. Ли в честь Кейли, а Мария в честь матери Нила, Мэри.       Выбор её второго имени был долгим обсуждением, и Нилу нужно было подумать над этим несколько недель. Это была его собственная идея отдать дань уважения своей покойной матери, но он всё ещё боролся с этим. В конце концов, он решил, что это будет своего рода катарсис. Так и было.       У него с матерью были сложные отношения до её смерти. Это никогда не было легко. Но он давным-давно простил её, и Нил знал, что всё, что она делала в прошлом, она делала, чтобы защитить его. Несмотря на свои ошибки. Возможно, она принимала не самые лучшие решения, но Нил понимал, что она была жертвой их отца, такой же, как и он.       Он был бы рад увидеть, какой женщиной вырастет Ли.       И Нилу почти не терпелось узнать, обнаружит ли он в ней какие-нибудь проблески Мэри с будущем.       Когда они, наконец, вернули её ему, он просто смотрел и смотрел на её крошечное личико.       В конце концов, Аарон и Ники появились в новой больничной палате, в которую перевели Нила, и чуть позже к ним присоединились Эбби и Ваймак. Было пролито ещё больше слёз. Прозвучал обмен поздравлениями, объятиями и поцелуями. Все по очереди подержали Ли на руках, но Нил монополизировал её время.       Поскольку он не мог кормить грудью, они кормили её смесью из бутылочки, и когда Кевин впервые взял их ребёнка на руки, он попросил Эндрю сфотографировать. Затем, когда настала очередь Эндрю держать её, Кевин тоже сфотографировал его. Даже Аарон сделал один снимок. Ники сделал десятки. Они получили фотографию, на которой они втроём — Кевин, Нил и Эндрю — рухнули на больничную койку Нила, Ли на груди Нила между ними.       Он никогда не хотел отпускать её.       Жизнь Нила изменилась безвозвратно, когда он присоединился к Лисам. Он думал, что всё только начинается, когда умер его отец, а затем и Рико. Последние двенадцать лет были самыми счастливыми в его жизни, и он никогда не мог представить, что может быть счастливее.       Но его жизнь снова изменилась девять месяцев назад, когда он женился на Кевине. Всё изменилось девять месяцев назад, когда они узнали, что он беременен.       И теперь всё снова изменилось, когда родилась Ли.       Теперь у него действительно было всё, чего он когда-либо хотел. У него было всё, в чём он когда-либо нуждался.       И он никогда не отпустит всё это.