halcyon days/безмятежные дни

      Малышка никогда не плакала, когда была на руках у Эндрю.       Если она и была чем-то расстроена, неважно, чем именно, её слёзы прекращались в тот момент, когда Эндрю брал её на руки. У Кевина не получалось не ревновать, и Эндрю явно чувствовал своё превосходство по этому поводу, судя по тому, как он всегда по-собственнически относится к ней.       Но они усердно работали, чтобы она уделяла каждому из них одинаковое время. И она любила их всех — каждый раз, когда она видела одно из их лиц, она расплывалась в яркой улыбке, обнажая верхнюю десну.       Нил обожал её. Очень сильно. Он не думал, что способен на такую сильную любовь — то, что он чувствовал к Кевину и Эндрю, было сильным и проникновенным, но это было чем-то другим, это превосходило всё, что он когда-либо чувствовал — но так и было. Они уже дали ей прозвище. Ли-Ли, которое Эндрю ненавидел и отказывался потакать им. Но Нилу оно нравилось. Она откликалась на него.       Нил снова начал гормональную терапию, как только врачи выписали ему разрешение, и так же быстро вернулся в спортзал. Прошёл почти месяц, и он отказывался расслабляться.       К тому времени, когда Ли исполнилось два месяца, он захотел вернуться на корт и играть в основном составе, как это было всегда. Мысль о возвращении поддерживала его, мотивировала, когда Ли-Ли плакала всю ночь и нуждалась в ком-то из них, чтобы её успокоили. Поддерживала, когда он совершал пробежки по окрестностям, толкая перед собой коляску. У него было немного времени до возобновления сезона, но к концу лета Нил хотел вернуться к тому уровню, на котором он был до того, как покинул корт.       После того, как несколько недель назад их выписали из больницы, все Лисы, включая Ваймака, Эбби и Би, ждали их дома с воздушными шарами и тортом. Они провели день, по очереди держа Ли и воркуя над ней, она была невероятно терпелива, когда её передавали из рук в руки. Сначала Кевин беспокоился о том, насколько она мягкая, уверенный, что с ней что-то не так, потому что она не плакала и не хныкала каждую минуту дня. Но каждый осмотр, который они проходили, каждое взвешивание, на которое они ходили в кабинет педиатра, всегда показывали положительные результаты. Она была здорова.       — Она просто не унаследовала характер Нила, — прокомментировал Эндрю во время их последнего визита, что заставило Нила закатить глаза.       — Мы пока не можем этого знать, — сказал он. Но ему не терпелось узнать.       У неё были тёмные волосы Кевина, но с течением времени они начали медленно светлеть. Они ещё не знали цвета её глаз — он не будет должным образом определить ещё несколько месяцев — но Нил надеялся, что у неё будут глаза Кевина. И что-то от Эндрю, будь то нос, рот или форма ушей. Он хотел, чтобы в ней было столько же от Эндрю, сколько от Кевина и Нила.       Первые несколько дней она спала в колыбели рядом с их кроватью, потому что они не хотели оставлять её в детской. Она уже была невероятно избалована. Она никогда не была одна, ни на секунду, даже если это означало, что с ней были только кошки.       Сэр и Король прекрасно приспособились к появлению ребёнка в доме и, казалось, обожали Ли. Они стали её защитниками, спали рядом с ней почти каждую ночь, согревая её. Нил уже сделал тысячу фотографий. Эндрю начал заполнять ими детский альбом Ли. Кевин наслаждался каждой отрыжкой, каждой икотой, каждым криком и каждым подгузником, который ему приходилось менять. Он дорожил всем этим и каждое утро просыпался с сияющей улыбкой на лице. Это никогда не было: «Теперь твоя очередь успокаивать её. Дай мне выспаться». Никогда не: «Могу я оставить её с тобой, пока отлучусь на секунду?». Никогда ничего подобного.       Нил знал, что с возрастом всё изменится, и волшебство рождения ребёнка исчезнет. Довольно скоро они устанут от бессонных ночей, и им понадобится няня, потому что они поймут, что у них не было времени побыть наедине, только втроём, с тех пор, как родилась Ли. Довольно скоро они будут пытаться втиснуть как можно больше секса в небольшие промежутки времени, которые у них будут, потому что Ли всегда нуждалась в их внимании.       Но Нилу было всё равно. Он был рад этому. Он не мог дождаться этого.       Они так усердно работали ради этого. И теперь, когда у них это получилось, они собирались растянуть каждое мгновение.       Ухаживать за ребёнком было легче, когда родителей было трое вместо двух, плюс целая команда преданных родственников, всегда готовых прийти на подмогу. У них за спиной была целая деревня. Все вместе они, включая пиар-команду Койотов, скрывали новость о рождении Ли от прессы, пока Нил и Кевин не были готовы обнародовать её. Они не позволяли папарацци толпиться у ворот соседей. Они завалили Ли игрушками, одеждой, любовью и вниманием, даже некоторых сокомандников Нила из команды Койотов. ЖИД (жёны и девушки) сокомандников приходили с домашними блюдами на ужин, запасными детскими принадлежностями, советами по воспитанию. Тренер Мэддиган приходила раз или два.       А через месяц после рождения Ли Нил получил сообщение от своего дяди.       Я слышал, было написано там. Поздравляю, Нил. Я искреннее рад за тебя. И очень горжусь.       Нил некоторое время обдумывал свой ответ, пока в конце концов не ответил: Ты можешь приезжать и видеться с ней в любое время.       Дядя Стюарт не связывался с ним после смерти Ичиро, что было несколько удивительно, поэтому Нил некоторое время ждал от него вестей. Стюарт должен был знать о Мориямах, но Нил понятия не имел, что это значило для Хэтфордов. Он не хотел знать; это больше не было его жизнью.       Но если его дядя хотел быть частью жизни Ли, неважно в качестве кого, Нил никогда бы не стал обижаться на Стюарта за это. Он никогда не имел ничего против своего дяди.       Сезон экси должен был закончиться до того, как Нил смог вернуться в игру, но он планировал провести лето в тренировках, чтобы вернуться в свою изначальную форму. И он должен был присутствовать на последней игре Койотов в сезоне. Они решили, что это будет дебют Ли перед публикой. Вместо того, чтобы сидеть в стороне, как он обычно делал, Нил будет в более безопасной VIP-ложе, вдали от толпы и громких фанатов. Он уже готовился к тому, что скажет прессе: в последнее время они грызлись как рыбы, и всё электронные почты Нила, Кевина и Эндрю были переполнены. Они никогда не обнародовали дату родов Нила, но люди подсчитали, и пресса выяснила, что Ли уже должна была родиться. Кевин действовал за спиной Нила и передал пароли от их социальных сетей агенту, которого порекомендовал Мэтт, а Нил даже не протестовал. Кристина общалась за них с прессой с тех пор, как родилась Ли, и до сих пор у неё всё отлично получалось. Хотя Нил знал, что, вероятно, вскоре захочет вернуть контроль над аккаунтами в Instagram и Twitter. Он предпочитал говорить за себя и быть искренним, когда дело касалось публики и фанатов.       Последняя игра Койотов состоялась в начале мая. Позже, чем обычно в сезоне, но в мире экси было неспокойно после смерти Ичиро и развала империи Морияма, и комитет объявил «период траура», из-за которого игры были приостановлены на неделю. Это было похоже на Смерть Короля, и Нил подумал, что это было забавно. Смерть Рико вообще не вызвала никакого траура.       В день игры Нил проснулся рано, чтобы подготовить Ли. Он одел её в комбинезон Койотов и свою собственную джерси в знак поддержки.       — Пожелай своим папам удачи, — сказал он, когда Кевин и Эндрю готовились отправиться на корт. Кевин поцеловал Ли в макушку, затем Эндрю провёл пальцем по её мягкой, пухлой щеке на прощание. Они оба поцеловали Нила.       — Увидимся позже, — сказал Кевин. — Напиши нам, когда доберёшься до корта. — Матч продолжится до вечера, но они проведут большую часть дня, устраивая тренировочные матчи и подготавливаясь, пока не придёт время начинать матч.       После того, как они ушли, Нил отвёл Ли в их спортзал в подвале и усадил её в манеж, пока занимался там. Он пробежал десять миль на беговой дорожке, на бегу разговаривая с дочерью. Ей нравился звук его голоса; он обнаружил, что может просто говорить в потоке сознания обо всём, что приходит ему в голову, а она моргала, ворковала и была совершенно спокойна, пока он с ней разговаривал. Она не плакала и почти не суетилась, если только не была голодна или не нуждалась в смене подгузника, и Нилу нравилось представлять, что она отвечает ему на своём детском языке.       Она ещё не разговаривала и не ползала, но уже использовала свой голос, и ей нравилось дрыгать ногами и размахивать руками, разжимая и сжимая свои крошечные кулачки. У Нила на телефоне было несколько видео, где она просто делала это в течение получаса. Ему нравилось наблюдать, как она просто… ведёт себя как ребёнок. Ему нравилось её существование в мире.       Когда он закончил тренировку — ему хотелось поднимать тяжести и напрягаться сильнее, но он всё ещё восстанавливался после кесарева, и Кевин с врачами взяли с него обещание не делать ничего, что могло бы помешать процессу — он снова отнёс Ли наверх, чтобы покормить её, а затем уложил вздремнуть. Теперь она спала в своей детской, в кроватке, хотя иногда Нил и Кевин всё ещё оставляли её в их комнате с ними. Эндрю обвинял их в том, что они слишком много с ней нянчатся, на что они отвечали: «Потому что она ребёнок».       Но у них обоих было много фотографий Эндрю, спящего на диване с Ли, дремлющей у него на груди, а его рука на её спине.       Это был тихий день в доме с ней, но за два часа до начала игры прибыли Мэтт и Дэн, чтобы сопроводить Нила на корт, с Рэнди и Давиной на буксире. У Ли и Рэнди уже было несколько совместных просмотров матчей; Мэтт часто приходил с Рэнди, а Нилу было весело проводить время с ним и малышами. Давина была одержима Ли и называла её младшей сестрой, на которую надеялась, когда родился Рэнди — хотя она безумно любила своего брата. Она просто хотела, чтобы Ли жила с ней, а не с Нилом, Кевином и Эндрю. Нил подумал, что это восхитительно, особенно когда Давина начала умолять свою мать подарить ей ещё одного брата или сестру.       Дэн это показалось не таким забавным, как раньше.       Давина засветилась от счастья, когда Нил пристегнул переноску Ли к новому минивэну Боуд-Уайлдсов, уложив её сумку с подгузниками и коляску в багажник. Малыш Рэнди заворковал и издал забавные звуки, когда увидел Ли, и Ли начала отвечать ему на своём детском языке. Они поддерживали невнятную беседу всю дорогу до стадиона, и Мэтт делал вид, что присоединяется к ней, пока вёл машину, Дэн с детьми на заднем сиденье, а Нил на переднем.       Когда они добрались до стадиона, толпа уже была безумной, но на зарезервированной территории гигантской парковки была VIP-парковка, доступ к которой имели игроки и их семьи. Мэтт нашёл свободное место, и они без происшествий вынесли малышей из машины на стадион; игроки могли воспользоваться чёрным входом, подальше от болельщиков. Они добрались до VIP-ложи с помощью персонала стадиона, и когда их впустили, там их уже ждали знакомые лица.       — Мои маленькие карапузики! — Ники первым поприветствовал их, склонившись, чтобы выразить восхищение своими племянниками. Он щипал их за щёчки и осыпал поцелуями, пока Давина не рассмеялась и не убежала. Ники вытащил Рэнди из коляски и забрал его себе, а Эрик подошёл, чтобы забрать Ли. Не было сомнений, кто будет любимыми дядями, когда дети вырастут, и теперь, когда Ники и Эрик нашли жильё поблизости, Нил ожидал еженедельных визитов. Он был рад, что у него есть готовые няньки, которым в любом случае не нужно платить.       Элисон и Рене делили тарелку бесплатных крендельков, которые подавали в частном баре в VIP-ложе, сидя на кожаном диванчике у стеклянной стены, выходящей на корт. Они находились высоко над зрительной секцией на стадионе, на стороне Койотов, и все были одеты в цвета команды. Аарон и Кейтлин сидели за накрытым столом в углу, тихо разговаривая, но они оба встали, чтобы поздороваться с Ли и Нилом.       Ваймак и Эбби тоже были там вместе с Би. Все пришли посмотреть на последнюю игру Кевина и Эндрю в сезоне.       Нил подошёл к Би и понимающе посмотрел на неё. Они мало разговаривали со дня рождения Ли, в тот самый день, когда все узнали, что она и Уотерхаус были связаны. Нил знал, что Эндрю регулярно общался с ней, и всё ещё не был полностью согласен с их отношениями. Нил думал, что это сработало, Би и Уотерхаус вместе. Они странным образом подходят друг другу.       Эндрю просто нужно было время, чтобы привыкнуть к этому, но Нил знал, что он смирится. И если Би и Уотерхаус в конце концов поженятся, Эндрю будет тем, кто отдаст Би.       — Привыкаешь в отцовству, Нил? — Спросила его Би, когда он устроился в кресле рядом с ней.       — Это лучшее, что когда-либо происходило со мной, — честно сказал он.       — Лучше, чем экси?       — Да. — Он рассмеялся. — Хотя это близко. Очень близко. — Он хотел спросить об Эндрю. Нил знал, что у Эндрю были опасения, о которых он не хотел рассказывать Кевину и Нилу. Он был для Ли никем иным, как невероятным отцом с момента её рождения, но это не означало, что Эндрю не боялся. Всё, что могли сделать Нил и Кевин, это быть рядом с ним, как родители, и убедиться, что Эндрю знает, что его страхи никогда не проявятся.       Или дать ему понять, что ему не обязательно быть совершенным, потому что никто из них не будет таким. Все они делали это впервые и были обречены на ошибки. Но они всё делали бы вместе. И они всё равно были бы лучшими отцами для своей малышки, какими только могут быть.       — Тебе это очень идёт, — сказала Би, похлопав Нила по тыльной стороне ладони. — Быть отцом. Вам всем это хорошо подходит.       — Как думаешь, Эндрю нормально с этим справляется? — Спросил он, не в силах сдерживать своё любопытство.       — Да. — Би улыбнулась ему. — Он стал в сто раз лучше человека, каким, как я знала, он однажды станет, Нил. У него, конечно, есть свои заботы, но его любовь к тебе, к Кевину и вашей дочери — самая мощная и позитивная сила в его жизни, и он безгранично верит в это превыше всего. Он знает, что этого достаточно.       Нил улыбнулся, когда что-то потеплело в груди. Он знал это, всегда знал, но слышать это от Би было приятно. Слышать это от других людей всегда было сюрреалистично, потому что это означало, что они могли видеть это в Эндрю, что его любовь и эмоции были осязаемыми для других людей, помимо Нила и Кевина.       — Спасибо, — сказал Нил. Он не знал, за что именно благодарит её, но Би улыбнулась и кивнула.       — Конечно, Нил. Всегда.       Вскоре матч начался, и из динамиков стадиона зазвучала музыка, возвещающая о прибытии Койотов. Нил забрал свою дочь у её любящих дядей и поднёс её к стеклу, когда команда вышла на корт.       — Ты видишь их там, внизу? — Тихо спросил он её, указывая на головы Кевина и Эндрю в составе команды. — Сегодня они выиграют. Ты — талисман удачи.       Ли в ответ чихнула, и Нил рассмеялся.       Когда стартовый состав занял свои места на домашней площадке Койотов, Нил увидел, как Кевин поднял голову в сторону командной ложи. Он ухмыльнулся и послал воздушный поцелуй в сторону ложи, жест был увеличен на больших экранах, висящих над центром площадки. Его губы сложились в слова «Я люблю тебя». Он подмигнул.       Когда камеры переключились на Эндрю, чтобы увидеть его реакцию, его лицо с того места, где он стоял в воротах, было спокойным и нейтральным. Нил улыбнулся.       — Принесите её домой, — прошептал он так, что мог услышать только он и Ли.       И это было именно то, что они сделали.       Койоты разгромили команду соперника и менее чем через два часа завоевали чемпионский титул. Капитану команды вручили трофей, и тренеры вышли на корт в знак празднования, а толпа громко приветствовала их. Нил был рад, что они были в VIP-ложе; иначе ему пришлось бы взять шумоподавляющие наушники для Ли. Шум здесь, за толстой стеклянной стеной, был приглушён.       — Твоя первая игра, — сказал Нил, укладывая Ли обратно в коляску. Он похлопал её по носу и улыбнулся, а она издала булькающий звук, дрыгая своими крошечными ножками. Нил захватил с собой фотоаппарат и сделал снимок на полароид, чтобы повесить дома на стену и пополнить коллекцию. Ли-Ли на своём первом матче экси. Наблюдала, как её отцы выигрывают.       И ничто не стояло у них на пути, никто не угрожал им, ничто в мире не говорило о том, что она не сможет играть, когда вырастет. Если она захочет — если она позволит Кевину или Нилу высказаться — однажды она самостоятельно выйдет на корт.       И она была бы той самой силой, с которой приходилось бы считаться, как и с её отцами. Нил едва мог дождаться.

***

      Через шесть недель после рождения Ли Кевин вернулся с утренней пробежки с одним из их соседей, потный и тяжело дышащий. Но он выглядел великолепно в своей спортивной одежде. Нил восхитился формой икр своего мужа, когда Кевин вошёл в спальню.       — Привет, — сказал он. — Помнишь тот разговор, который у нас был на пляже перед рождением Ли? О том, чтобы завести собаку?       — Да, — сказал Нил.       — Я думаю, пришло время. Думаю, Ли это понравилось бы. Я бегал с Ксавьером и Чичи, и он сказал, что Чичи был потрясающим, когда родился Лиам.       Нил рассмеялся. — Ты просто хочешь собаку.       — Да, но она любит кошек! Думаю, ей бы понравилась собака.       Нилу было нетрудно сдаться. Он посмотрел на Эндрю, лежащего рядом с ним на кровати — Ли была между ними, булькая и размахивая в воздухе маленькими кулачками, и они просто с удовольствием наблюдали за ней — который пожал плечами. — Ладно. Выбери дату, и мы пойдём в приют.       Кевин ухмыльнулся.       В итоге собака выбрала их, а не наоборот.       Когда несколько дней спустя они вошли в центр спасения животных, несколько собак радостно бросились им навстречу. Несколько более застенчивых держались поодаль, опасаясь незнакомцев. Кевин наклонился, чтобы погладить их всех, протягивая руку, чтобы её понюхали.       Нил держал Ли на руках. Они взяли её с собой в качестве теста, чтобы посмотреть, насколько хорошо она отреагирует, но Нил подозревал, что Кевин прав, и он уже ожидал, что с ней всё будет нормально. Она прекрасно ладила с кошками, и Сэр и Король любили её. Это было почти сверхъестественно. Он почувствовал, что у них на руках маленький заклинатель зверей. Это навело его на мысль, что, возможно, она не захочет работать с ними в будущем, и что, возможно, она не захочет играть в экси, как её отцы, а вместо этого станет ветеринаром или кем-то в этом роде — и ему нужно было остановиться, потому что она только родилась.       Но он предполагал, что именно на это похоже быть родителем.       Там была одна собака, которая была медленнее всех, немного старше, она неторопливо брела позади толпы. У неё была красивая блестящая рыжая шерсть, длинная и шелковистая, с ушами в тон.       Кевин посмотрел на собаку, затем на Нила и рассмеялся.       — Что? — Спросил Нил.       — У неё твои волосы, — сказал его муж. Нил скорчил ему гримасу.       — Ха-ха, — сухо сказал он. Кевин наклонился и протянул руку собаку, которая осторожно приблизилась и лизнула его руку. Кевин улыбнулся.       — Это Рози, — сказала женщина, которая привела их в комнату. — Она ирландский сеттер, и мы считаем, что ей около трёх или четырёх лет. Она попала к нам тяжело раненной, с серьёзными проблемами с доверием и историей жестокого обращения, но мы знаем, что в подходящей семье она будет действительно верным и любящим компаньоном.       Звучит как… ну, как все они, думает Нил. Он сам, Кевин и Эндрю.       — Привет, Рози, — нежно сказал Кевин. — Хорошая девочка. — Она позволила ему погладить себя по голове, и Кевин снова улыбнулся. — Хорошая девочка, Рози. Она такая милая.       — То, что она так близко подошла к тебе, уже является невероятно хорошим знаком, — сказала женщина.       Нил осторожно наклонился к тому месту, где Кевин стоял на коленях на полу. Рози на мгновение отступила назад, выглядя настороженной, но затем она заметила ребёнка на руках Нила. Она снова шагнула вперёд, обнюхивая Ли. Ли проснулась и с любопытством посмотрела на собаку. Она подняла свою крошечную ручку, и когда Рози осторожно лизнула её, малышка засияла и счастливо захихикала. Её пухлый рот расплылся в широкой улыбке, и она издала радостный звук, который Нилу захотелось записать и вечно проигрывать на повторе.       — Она та самая, — уверенно сказал Кевин. Волонтёр приюта ухмыльнулась.       — Это замечательные новости! Поздравляю. Если вы пройдёте со мной, я смогу заняться оформлением документов.       Пока Кевин ходил подписывать необходимые документы, Нил и Эндрю остались с собаками и позволили им всем с любопытством понюхать ребёнка. Эндрю вёл себя тихо, но Рози бочком подошла к нему, и Нил увидел, как Эндрю протянул руку, чтобы дать себя обнюхать. Эндрю сидел неподвижно, чтобы не напугать ни одну из собак, и Рози медленно кружила вокруг него. Через минуту её хвост начал неуверенно вилять. Рука Эндрю погладила её по голове, и она лизнула его ладонь. Затем она легла на пол рядом с ним, положив голову на лапы. Эндрю нежно погладил её. Нил улыбнулся.       В тот день она пошла с ними домой.       Они отвели её в зоомагазин, где потратили на товары для неё почти столько же денег, сколько на ребёнка. Она нервничала в присутствии других людей, но была послушной и в основном спокойной, обнюхивая игрушки, которые ей понравились. В основном она держалась рядом с Эндрю, из-за чего Кевин и Нил обменялись взглядами и улыбками.       — Она ведёт себя так же, как Ли-Ли.       — У тебя есть суперспособность, Дрю, — сказал Нил. — Что-то вроде силового поля спокойствия, которое заставляет младенцев и животных доверять тебе. — Затем он ахнул и сказал: — Белоснежка. — Он не знал насчёт детей, но знал, что Белоснежка умела разговаривать с животными? Или это была Золушка? Ему придётся спросить Давину; она знает их всех. — Ты диснеевская принцесса.       — Заткнись, — сказал Эндрю без всякого жара в голосе.       — Принцесса Эндрю, — подхватил Кевин.       — И это говорит принцесса подушек, — ответил Эндрю, отчего Кевин вспыхнул и покраснел. Когда Нил рассмеялся, Эндрю бросил на него взгляд. — Ты ненамного лучше.       — Я не настолько плох, — защищался Кевин. — Я щедрый любовник, не так ли? — Он повернулся к Нилу, который продолжал смеяться.       — Да, так и есть. Но тебе нравится быть снизу. Ты просто не часто об этом просишь.       — Это потому, что мне нравится доставлять тебе удовольствие.       — А ещё ты становишься очень чувствительным и мягкотелым, когда я даю тебе подзатыльник.       — Мы на публике, — напомнил им Эндрю. Но это их не остановило. Они перешли к разговору шёпотом о том, что на самом деле представляет собой принцесса подушек и соответствует ли Кевин требованиям. Эндрю оставил их в магазине, забрав с собой собаку.

***

      — Итак, они пригласили нас всех стать Главными маршалами парада Гордости Чарльстона в этом году.       Эндрю поднял бровь, а Нил рассмеялся. — Всех троих? Я думал, что бывает только один Главный Маршал.       — Думаю, они изменили правила, — сказал Кевин, пожимая плечами и улыбаясь, что, как Нил знал, означало, что он уже принял приглашение от их имени. — У нас будет собственная платформа и всё такое. И они сказали, что мы можем взять Ли-Ли с собой.       — Это будет её первый большой выход на публику, — сказал Нил. Он не учитывал игру чемпионата, где она была спрятана в VIP-секции в окружении своей семьи, или просто выход на улицу; это был её первый раз в толпе такого масштаба. Пресса засекла её грандиозный дебют перед всем миром на последней игре Койотов, а новостные сайты уже несколько недель писали эту историю; публика была одержима ею. Все их социальные сети по-прежнему контролировались женщиной, которую нанял Кевин, поэтому Нил не мог ответить ни одному из своих фанатов, но он знал, что они любили её. Мэтт и Ники прислали ему отредактированные видеоролики о семье Миньярд-Джостен-Дэев, которые он нашёл смущающими, но забавными. Ли была бы гораздо более заметной на таком мероприятии, как парад Гордости. Но он подумал, что парад Гордости — идеальное место, куда её можно привести. — Это может быть весело.       — Она не запомнит это, — отметил Эндрю. Он сидел на диване, задрав ноги, положив голову собаки себе на колени, рассеянно поглаживая её и смотря телевизор.       — Для этого и существуют фотографии. И мы запомним это, — сказал Кевин. — Мы сможем рассказать ей всё об этом.       — Мне нравится парад Гордости, — сказал Нил. — Я говорю, что мы пойдём. — За те годы, что они были вместе, они побывали на нескольких таких парадах, к которым присоединялись некоторые бывшие Лисы. Поначалу Нилу не нравились толпы, но было легче, когда с ним были Эндрю и Кевин, и в конце концов ему стало весело вместе со всеми.       — Как скажешь, — сказал Эндрю, что означало, что он согласен. — Хотя у меня нет подходящего костюма. — Словно соглашаясь с ним, Рози издала фыркающий звук. Эндрю почесал её между шелковистыми ушами.       — Никаких костюмов, — пообещал Кевин. — Хотя Главным Маршалам выдают короны и пояса. — Он ухмыльнулся, а Эндрю драматично закатил глаза.       — Отлично, — сказал он.       — Когда он будет? — Спросил Нил. Июнь наступил быстрее, чем Нил думал, и Ли было уже почти два месяца. Казалось, что она с каждым днём растёт всё быстрее.       — На следующей неделе, — сказал Кевин.       — Позднее уведомление, да? Думаю, мы не были их первым выбором.       Кевин невинно пожал плечами. — Может, раньше и нет. Но теперь так и есть!       Нил рассмеялся, когда Эндрю вздохнул.       — Нам придётся попросить соседей посмотреть за животными, — сказал он.       — Уже сделано, — сказал Кевин, что заставило Эндрю посмотреть на Рози так, словно хотел сказать Ты можешь поверить этому парню? Собака в ответ лизнула его руку, и его рот дёрнулся.

***

      — Будьте готовы, — предупредил их один из сотрудников службы безопасности, работающих на фестивале. — Они сказали, что в этом году ожидается самая большая явка за последнее десятилетие.       Нил уже мог в это поверить. Пришлось приложить чертовски много усилий, чтобы найти парковочное место, затем пробраться сквозь толпу, уже собравшуюся в районе проведения парада Гордости Чарльстона, затем сориентироваться среди сотен установленных киосков, затем найти маршрут парада, затем найти платформу, на которой они будут катиться. Всё это время они катали Ли в коляске и пытались никому и ничему не позволить её толкнуть, в перерывах проверяя, как она, чтобы убедиться, что она не расстроена.       Но организаторы знали, кого они попросили стать Главными Маршалами, потому что у них была небольшая команда личной охраны, ожидавшая Нила, Кевина и Эндрю, когда они прибыли. Фотографы следовали за ними с тех пор, как они вышли из дома тем утром, и в толпе разодетых в радугу людей было ещё больше камер и представителей прессы. Но служба безопасности никому не позволяла прикоснуться к семье Нила или подобраться достаточно близко, чтобы попытаться. Он был благодарен.       До сих пор Ли легко справлялась с этим днём. По крайней мере, она пока не расплакалась. Даже когда была голодна или когда ей нужно было сменить подгузник. Вероятно, она не сможет сегодня нормально вздремнуть, но это нормально.       Большую часть времени она проводила в своей коляске, защищённая куском защитной чёрной ткани, которая натягивалась на люльку и служила перегородкой между ней и остальным миром. Когда пришло время парада, Кевин планировал носить её на груди на слинге, который он купил, чтобы она могла видеть толпу. У них для неё были защитные наушники, шляпка, много солнцезащитного крема и всё остальное, что им было нужно, находилось в сумке для подгузников, которую Эндрю нёс через плечо. Она была одета в маленькую радужную пачку, крошечные кроссовки в цветах флага трансгендеров, и футболку с сердечком цвета флага бисексуалов, представляющим всех её отцов. У Нила к рубашке были прикреплены значки гордости, а на щеках были нарисованы белые, розовые и голубые линии. Кевин носил бисексуальный флаг в качестве накидки. Единственной приверженностью Эндрю к теме гордости были радужные солнцезащитные очки с тёмными линзами. Его шорты были простыми чёрными, как носки и кроссовки. Но красочный набор татуировок цветов на его руках компенсировал отсутствие аксессуаров.       — О, хорошо, что вы пришли пораньше! — Волонтёр парада заметила их и помахала рукой группе, с которой она стояла, и Нил поднял брови.       — Ещё рано? — Место уже было переполнено.       — Когда мы объявили, что вы, ребята, наши Главные Маршалы, количество онлайн заявок увеличилось в четыре раза в течение часа. Нагрузка была настолько высокой, что цифровой счётчик, который мы использовали, перегрелся и сломался, поэтому нам пришлось подсчитывать, сколько людей на самом деле будет здесь сегодня. Люди начали приходить, чтобы получить пропуски для парада, ещё до того, как продавцы закончили ставить киоски.       — Мы можем с чем-нибудь помочь? — Спросил Кевин, и волонтёр улыбнулась ему.       — Нет, но спасибо, что спросил. Пойдёмте со мной, я покажу вам вашу платформу. На борту для вас есть закуски и вода.       Платформа была впечатляющей. Это было главное зрелище парада, поэтому она была самой большой, спроектированной подростками из молодёжного центра ЛГБТК+ сообщества, которые спонсировали парад Гордости Чарльстона. У них был баннер с именами и номерами Нила, Кевина и Эндрю, висевший сбоку, и талисман Койотов, Койот Чарли (под костюмом животного был парень по имени Майк) на платформе вместе с ними, плюс один из их помощников тренера. Как только Нил, Кевин и Эндрю приняли титул Главных Маршалов, пиар-команда Койотов связались с ними, чтобы узнать, могут ли они привлечь команду более масштабно; они хотели большего представительства на параде как способ продвижения Койотов. Чемпионский трофей был установлен в центре платформы, Кевин, Нил и Эндрю должны были стоять вокруг него. Они спросили, не хотят ли их сокомандники принять участие, но все они отказались. Однако большинство из них были здесь, на параде, в знак поддержки, а один из СИП (сокращение от супругов и партнёров, термин, которым несколько профессиональных команд экси в настоящее время пытаются заменить ЖИД) изготовил специальные джерси Койотов для парада Гордости. Там была целая пушка с футболками, и Эндрю отвечал за запуск бесплатных футболок в толпу, мимо которой будет проезжать платформа.       Нил не был уверен, что это такая уж хорошая идея, потому что он не знал, насколько надёжен Эндрю в стрельбе — будет ли он стрелять в воздух, как должен делать, чтобы у любого был шанс поймать футболки, или он будет стрелять прямо в грудь и машущие руки отдельных участников парада, что казалось более вероятным — но он не протестовал.       Когда они расположились на своих местах на платформе, убедившись, что Ли находится рядом с одним из переносных вентиляторов, в кармане Нила зазвонил телефон. Он достал его и ответил на звонок Мэтта по FaceTime.       — Привет, чувак.       — Здравствуй, мистер Главный Маршал, сэр. — Мэтт отсалютовал в камеру, и Нил ухмыльнулся. — У меня для тебя сюрприз.       — Да?       — Мы все едем позади вас.       — Что? — На мгновение Нил не понял.       Улыбка Мэтта была ослепительной. — Дэн договорилась с организатором и обеспечила университету Пальметто их собственное место в составе. У Лисов своя платформа, и мы оба будем на ней вместе с командой. Элисон поедет на своей машине с Рене, Ники и Аароном. Мы все наденем наши старые студенческие джерси.       Нил рассмеялся, до абсурда счастливый. — Это невероятно, Мэтт.       — Ваймак и Эбби следят за нами с Рэнди и Давиной. И я думаю, что Кейтлин и Эрик будут в толпе. Би наблюдает из дома и передаёт привет. Но остальный из нас уже в пути. — Он поднял телефон над головой, и Нил увидел, что он в автобусе, а за его спиной сидит весь текущий состав Лисов из Пальметто. Команда зааплодировала, и их шум полился из динамика телефона Нила, привлекая внимание Кевина и Эндрю.       Радость и горько-сладкая ностальгия нахлынули на Нила одновременно. Он скучал по Лисам. Он скучал по оранжево-белому, и он скучал по десятому номеру.       Однако вид нынешней команды вселил в него надежду. Дэн правда добилась огромного успеха в качестве тренера, и состав был больше, чем когда-либо, когда они оба были в команде. Студенты тоже выглядели счастливыми. Как будто они верили в свою команду и друг в друга. Как будто они были друзьями. Для Нила это было почти слишком. Так много изменилось.       Он не мог быть счастливее, чем уже, будучи в Койотах, но был безумно горд тем, что все старые Лисы — и новые — следуют за ним на параде.       Позже, когда платформы начали выстраиваться в линию в начале маршрута, первым, что Нил увидел, был розовый кабриолет Элисон. Кевин рассмеялся, когда увидел его.       — Не могу поверить, что она всё ещё у тебя! — Крикнул Нил, сложив руки рупором, чтобы Элисон услышала его.       — И что она всё ещё работает! — Крикнул Кевин рядом с ним. Элисон, в огромных солнцезащитных очках и джерси старых Лисов, одарила их ухмылкой. Рене сидела на пассажирском сиденье, а Аарон и Ники размахивали фрагами на заднем сиденье. Ники держал радужный флаг, а Аарон — большой флаг команды Лисов.       — Она хранит её в гараже, — сказал Эндрю. — И отвозит в ремонт, когда нужно что-то починить. — Нила почему-то не удивило, что он это знал. — В прошлый раз, когда я узнавал, она установила новый движок.       Как только он это сказал, Элисон завела двигатель, и он зарычал. Это звучало впечатляюще, как будто предназначалось для уличных гонок. Мысль об Элисон на уличной гонке на её розовой машине заставила Нила рассмеяться.       Платформа университета Пальметто остановилась позади машины Элисон, и Мэтт посигналил, оповещая об их прибытии. Дэн помахала рукой с передней части платформы, команда выстроилась позади неё, все держали ракетки и были одеты так, словно собирались выходить на корт. При виде Кевина, Нила и Эндрю более пары членов команды достали свои телефоны и сделали фотографии. Согласно тайным обновлением Дэн с работы, Нил и Кевин по-прежнему были местными легендами в Пальметто, и в качестве предматчевого ритуала команда часто молилась перед чемпионским банером, на котором Нил учился на первом курсе, который всё ещё гордо демонстрировался на корте Лисьей Норы. Он разрывался между мыслью, что должен находить это смешным, и тем, что на самом деле находил это настолько милым, что не мог этого вынести.       Он всегда будет Лисом, и он не хотел, чтобы было по-другому.       Парадная платформа команды, как и предсказывалось, была красивого, восхитительного оранжевого цвета. Все Лисы закричали и помахали Нилу, Кевину и Эндрю, которые помахали в ответ. Элисон посигналила. Толпа, собравшаяся по обе стороны улицы, начала аплодировать, и Нил ухмыльнулся. Это была не игра, но рёва толпы фанатов — когда он не был в гуще событий — было достаточно, чтобы вызвать у него порыв, реакцию Павлова.       — Ладно, всё! — Организатор с мегафоном стоял в начале маршрута парада, направляя всех по местам. — Ровно полдень, и мы все должны быть готовы поехать! Вперёд, гордость Чарльстона!       Раздались новые одобрительные возгласы. Кто-то просигналил, оповещая о начале парада, а затем они тронулись. Когда платформа накренилась вперёд, Кевин обнял Нила за плечи, а Нил потянулся к руке Эндрю.       На Ли были одеты защитные наушники и она улыбнулась всем троим со своего места возле вентилятора и задрала пухлые ножки в воздух. Возможно, она была сбита с толку тем, что они делали, немного напугана шумом и хаосом, но вида трёх её отцов было достаточно, чтобы сохранить спокойствие. Её улыбка была всем миром Нила. Его всем.       — С месяцем Гордости, детка, — сказал Кевин на ухо Нилу. Нил улыбнулся своему мужу и поцеловал его, отчего люди в толпе зааплодировали, а у фотографов заработали вспышки.       — С месяцем Гордости, — сказал Нил, а затем повернулся к Эндрю, который был готов к его собственному поцелую. Не отворачиваясь от Нила, от его семьи, Эндрю выстрелил из пушки с футболками и запускал их в толпу одну за другой, не обращая внимания на то, ловят их или нет. Его взгляд был приковал к тем, кого он любил, и он не отводил его от них на протяжении всего парада.       Нил видел это по его лицу, даже если никто другой не видел: он был горд. Гордился своей семьёй, которую они создали вместе. Гордился той маленькой жизнью, которая у них была. Гордился всем этим и был готов сделать всё, чтобы сохранить её в безопасности до конца своего пребывания на этой земле. Нил чувствовал его любовь, чувствовал любовь Кевина и свою любовь к их дочери, как будто это были физические вещи, отметины на его коже. Как татуировки, которые были у всех троих.       Постоянно. Навсегда.       У них были все основания гордиться. Посмотрите, что они пережили. Посмотрите, что они преодолели.       На некоторых фотографиях того дня, когда были напечатаны газеты и выходили местные журналы и таблоиды, некоторые люди могли поклясться, что видели улыбающегося Эндрю.       Но только Нил и Кевин знали наверняка.